ВВЕДЕНИЕ
Актуальность темы диссертации. Происходящие в Российской Федерации кардинальные политические и социально-экономические изменения связаны с тенденцией ухудшения криминальной обстановки. Это находит отражение в динамике совершаемых убийств, как по России в целом, так и в регионе Восточной Сибири. В 2000 году всего в Российской Федерации совершено убийств и покушений на них - 31 829 (по Иркутской области — 1110). В 2001 году количество таких преступлений существенно возросло до 33 583 и 1194 соответственно. В первом полугодии 2002 года тенденция сохранилась: количество указанных преступлений в РФ составило 16706, а по Иркутской области — 693.
Увеличивается число убийств, совершаемых организованными преступными группами, происходит рост «серийных» преступлений, когда жертвами преступника становятся несколько человек.
В современных условиях борьбы с преступностью и наиболее опасной ее составляющей - умышленными убийствами - существует острая необходимость расширения доказательственной базы по уголовным делам, изыскания новых возможностей повышения эффективности следственной деятельности.
Уголовный кодекс РФ 1996 г. существенно расширил пределы и задачи изучения по уголовному делу личности потерпевших и обвиняемых, ввел в законодательство психологические дефиниции «уровень психического развития», «иные особенности личности несовершеннолетнего» и др. В связи с изложенным актуализировались проблемы использования в уголовном судопроизводстве психологических познаний в форме судебно-психологических экспертиз (далее - СПЭ) и комплексных экспертиз с участием психолога (КЭ) - по делам об убийствах и иных тяжких преступлениях против личности.
Результаты проведенного автором социологического исследования показали, что эффективность следственной практики, обоснованность судебных
* Статистические данные ГИЦ МВД РФ за 2000 - 2002 гг., статистические данные информационного центра УВД Иркутской области за 2000 — 2002 гг.
4
решений по названной категории уголовных дел во-многом обусловлены умелым использованием в уголовном процессе экспертных психологических исследований, появлением новых разновидностей таких исследований.
К сожалению, отечественных монографических трудов по данной тематике почти нет, что предопределило актуальность и выбор темы диссетэтацион-ной работы.
Объект и предмет исследования. Объектом исследования являгется деятельность следователей и суда, а также научные разработки комплекса, теоретических и правовых проблем, связанных с проведением психологичес^ьсих экспертных исследований и использованием их выводов при доказывавши вины лиц, совершивших умышленное убийство или иные уголовно-наказуетч^ые действия, повлекшие гибель людей.
Предметом исследования выступают:
- судебно-следственная и экспертная практика по уголовным делам об убийствах и иных тяжких преступлениях против личности;
- научные публикации по исследуемой теме;
- объективные научные закономерности процессов влияния рзга. эффективность следственной и судебной деятельности по делам названной категории использования профессиональных психологических познаний в фор:гч/1е судебных экспертиз.
Цели и задачи исследования. Целью диссертации является корх-^плексное изучение теоретических и правовых основ использования следователей! ми и судами экспертных психологических заключений по делам об убийствам и иных тяжких преступлений против личности, а также разработка практических рекомендаций по совершенствованию такого применения психологичесюих познаний в уголовном судопроизводстве.
Для достижения указанных целей автор поставила перед собой и решила следующие теоретико-практические задачи: а) выявила и проанализировала литературные источники, отражающие генезис становления практики назначения, производства и использования в уголовно-процессуальном доказывает и и судеб-
5
но-психологических экспертиз в России и за рубелсом; б) в процессе изучения архивных уголовных дел выявила достаточно репрезентативное количество уголовных дел по которым были назначены и проведены судебно-психологические, а также комплексные экспертизы с участием психологов; в) обобщила указанную практику, определила ее положительные стороны и недостатки; г) результаты диссертационного исследования вывела на уровень практически значимых методических рекомендаций.
Методология и методика проведенного исследования. Методологической основой диссертационной работы является общенаучный метод диалектического материализма, а также такие методы научного познания, как анализ, синтез, сравнение, статистический и метод конкретно-социологических исследований и др.
При разработке теоретических проблем и практических рекомендаций темы исследования автор опирался на труды известных отечественных и зару- бежных специалистов в области криминалистики, криминологии, уголовного права и процесса: Б.С.Волкова, Л.Е.Владимирова, В.К.Гавло, Н.Н.Китаева, А.Ф.Кони, М.В.Костицкого, В.В .Мельника, Б.Я.Петелина, Р.Д.Рахунова, Л.А.Рогачевского, В.Я.Рыбальской, Н.А.Селиванова, Д.А.Турчина, Б.Н.Хатунцева, М.А.Чельцова, В.И.Шиканова, А.С.Экмекчи, Я.М.Яковлева, В.В.Яровенко и др.
Поскольку круг решаемых в диссертационной работе задач весьма обширен, а исследуемая тема носит дискуссионный характер, в целях решения поставленных задач изучались также труды ученых в области социологии, общей, социальной и юридической психологии, психиатрии, судебной медицины и оперативно-розыскной деятельности: А.Е.Брусиловский, М.И.Буянов, В.В.Гульдан, Э.Дюркгейм, В.Ф.Енгалычев, Л.П.Конышева, М.М.Коченов, И.А.Кудрявцев, В.В.Нагаев, Т.П.Печерникова, Ф.С.Сафуанов, О.Д.Ситковская, Л.Н.Собчик, Н.Н.Станишевская, А.М.Столяренко} В.В.Томилин,
Н.И.Фелинская, С.С. Шипшин, АЛО.Шумилов и др.
6 Эмпирическую основу диссертационного исследования составили:
результаты изучения по специально разработанной программе материалов 354 уголовных дел по Российской Федерации и 48 уголовных дел по республикам СНГ;
результаты анкетирования 74 следователей и прокуроров в 12 субъектах РФ, изучивших в общей сложности более 600 заключений судебно-психологических экспертиз (СПЭ), и более 700 комплексных экспертиз с участием психолога (КЭ);
результаты анкетирования 52 судей в 7 субъектах РФ, изучивших в совокупности более 800 СПЭ и более 820 КЭ;
результаты изучения 136 заключений психолого-психиатрических экспертиз, проведенных в Иркутском областном психоневрологическом диспансере в период 1990 - 2001 гг.
Сопоставление данных собственного исследования с материалами других исследователей (в частности, М.М.Коченова, М.В.Костицкого, В.В.Мельника и В.В.Яровенко, В.Ф.Енгалычева и . С.С.Шипишина, Н.А.Ратиновой, О.Д.Ситковской) дало возможность сделать более обоснованными те выводы и предложения, к которым пришла автор диссертации.
Научная новизна исследования. Диссертация является одной из немногих монографических работ, содержащих комплексное, междисциплинарное исследование уголовно-процессуальных и криминалистических проблем широкого круга вопросов, касающихся назначения и производства психологических экспертиз по делам о преступлениях против жизни, здоровья и половой неприкосновенности граждан. На основе анализа обширного круга литературных источников, результатов обобщения экспертной, следственной и судебной практики автор разработала научные положения, сформулировала практические рекомендации, призванные оптимизировать процесс предварительного расследования по делам названной категории.
7
Научные положения и практические рекомендации, выносимые на защиту:
1) генезис формирования современного процессуального института су-дебно-психологической экспертизы (СПЭ), а также идеологические причины отказа от этого вида судебных экспертиз в СССР в период культа личности;
2) выявлены, изучены и классифицированы следственные ситуации, связанные с необходимостью назначения и производства СПЭ в процессе доказывания вины лиц, совершивших убийство или иные тяжкие преступления против личности;
3) разработаны практически значимые рекомендации по проведению психологических экспертных исследований в осложненных ситуациях расследования убийств: определение лидера в преступных группах; индивидуализация действий соучастников; выявление мотивационных побуждений обвиняемых на различных этапах их деятельности; специфика назначения и производства посмертных СПЭ.
4) впервые в отечественной криминалистической литературе проанали-- зирован комплекс практически значимых вопросов, требующих назначения и производства психологических экспертных исследований по делам о серийных убийствах;
5) обоснована допустимость использования в ходе уголовно-процессуального доказывания заключений СПЭ, сформулированных в форме вероятных суждений;
6) критически оценена практика назначения вместо СПЭ комплексных экспертных исследований, поручаемых психиатрам с участием психолога, что делает собственно психологические исследования явно второстепенными и зачастую влечет за собой их невостребованность на стадии судебного разбирательства и постановления приговора;
7) аргументирован вывод, согласно которому так называемые «психологические портреты» неустановленных преступников, совершивших
8
серийные убийства, имея нередко большое значение в оперативно-розыскной работе и при выдвижении версий о лицах, причастных к расследуемому событию, в то же время доказательственного значения не имеют, независимо от квалификации специалистов-составителей и применяемых ими методик.
Теоретическая и практическая значимость исследования. Теоретические положения и выводы диссертации могут быть использованы: . в процессе развития общей теории криминалистики;
для решения на теоретическом уровне проблем криминалистической методики, связанных с использованием экспертных психологических исследований при раскрытии и расследовании преступлений против личности; для подготовки пособий и учебных программ по криминалистике и соответствующих спецкурсов.
Результаты диссертационного исследования могут найти свое применение в процессе совершенствования экспертной, следственной, оперативно-розыскной и судебной практики, а также в учебном процессе («Уголовный процесс», «Криминалистика», «Теория оперативно-розыскной деятельности», «Юридическая психология»).
Апробация результатов исследования. Основные положения, выводы и рекомендации диссертации автор изложила в 10 научных публикациях, а также в своих сообщениях на научных и научно-практических конференциях в Иркутске (2000) и Барнауле (2001).
Структура диссертации. Структура работы обусловлена логикой проведенного исследования. Диссертация состоит из введения, трех глав, списка использованных источников, приложений. Объем работы соответствует требованиям Высшей аттестационной комиссии Российской Федерации.
9 ГЛАВА 1. ОБЩИЕ ВОПРОСЫ НАЗНАЧЕНИЯ
СУДЕБНО-ПСИХОЛОГИЧЕСКОЙ ЭКСПЕРТИЗЫ В УГОЛОВНОМ СУДОПРОИЗВОДСТВЕ
1.1. История развития судебно-психологической экспертизы
Первые научные работы, способствовавшие становлению и развитию судебно-психологической экспертизы (СПЭ), появились за рубежом в конце XIX века. Так, австрийский криминалист Г.Гросс в работе «Криминальная психология» (1898) отмечал, что особенности памяти непатологического характера, «которые, однако, представляются странными, редкими и потому невероятными», должны быть исследованы экспертом-психологом.
В журнале «Архив уголовной антропологии», созданном Г.Гроссом, в 1898 - 1899 гг., был опубликован ряд статей о необходимости специального исследования свидетелей и достоверности их показаний, в том числе с использованием возможностей психологической экспертизы.
На указанные источники ссылается в своем исследовании «Изучение свидетельских показаний» (1903) немецкий психолог В.Штерн. По мнению данного ученого, психологическую экспертизу будут проводить в исключительно сложных случаях, когда возникнет сомнение в отношении достоверности «наиболее важных свидетелей и их показаний».2
В.Штерн также полагал, что со временем институт психологической экспертизы упразднят, поскольку судьи основательно овладеют научно-психологическим знаниями и смогут самостоятельно давать точную оценку свидетельским показаниям, а при необходимости подвергать свидетелей психологическим испытаниям.
1 Цит.по: Штерн В. Изучение свидетельских показаний // Проблемы психологии. Ложь и свидетельские показания. -М, 1907.-Вып. 1. -С. 52.
2 Штерн В. Изучение свидетельских показаний...С.51.
10
Работы Штерна по психологии свидетельских показаний стали объектом научных дискуссий в России. Предложение немецкого ученого о психологиче-
1 "У
ской экспертизе свидетелей поддержали О.Б.Гольдовский (1904) и А.Щеглов, тогда как И.Г.Щегловитов (1902) и А.Ф. Кони (1907) выступили с критическими высказываниями. По мнению И.Г.Щегловитова, препятствием к введению в российский уголовный процесс СПЭ является недостаточное количество экспертов-психологов. Подобная проблема, замечает исследователь, существует «даже в самых культурных странах».3 Правильный психологический анализ свидетельских показаний на суде может быть проведен, если судьи будут специально подготовлены.
А.Ф.Кони был убежден, что введение в уголовный процесс психологической экспертизы для установления достоверности свидетельских показаний может подорвать основы судоустройства, так как, во-первых, «показания свидетеля, пройдя через психологическую редакцию и цензуру эксперта, утратят свою непосредственность»; а во-вторых, недоверие к возможности свидетелем адекватно воспринимать обстоятельства дела поставят под сомнение свойства внимания, памяти судей и присяжных заседателей, которым приходится запоминать больший объем информации.4
Однако А.Ф.Кони не возражал против идеи процессуалиста Л.Е.Владимирова более глубоко исследовать психические свойства и состояния обвиняемого.
В работе «Психологическое исследование в уголовном суде» (1901) Л.Е.Владимиров отстаивал научный подход в изучении обстоятельств уголовного дела, имеющих психологическую природу. Подвергнув анализу речи талантливых русских судебных ораторов, - А.Ф.Кони, В.Д.Спасовича,
1 Гольдовский О. Психология свидетельских показаний // Вестник права. — 1904. - № 6. -С. 190-193.
2 Щеглов А. Психологическая диагностика данных судебного дела // Вестник психологии. -СПб., 1913. - Т.Х. - Вып.2. - С. 7 - 8.
3 Щегловитов И.Г. Непроизвольное искажение истины в свидетельских показаниях по новейшим наблюдениям // Право. - 1902. - № 18. - С. 922.
4 Кони А.Ф. Свидетели на суде // Проблемы психологии. Ложь и свидетельские показания — 19О7.-Вып.1.-С. 114.
11
С.А.Андриевского, - ученый писал: «неразумно отдавать расследование душевной жизни на произвол сторонам, представляющим судьям рассуждения и соображения чисто субъективного свойства..., есть науки — психология и психиатрия, — которые специально занимаются душевной жизнью и, следовательно, более способны правильно оценить явления ее, чем представители методов изящной словесности».1
В тоже время Л.Е.Владимиров предлагал проводить обязательное лгедико-пспхологическое исследование обвиняемого, если совершенное им деяние предусматривает лишение свободы или иные, не менее суровые виды наказания. Такое исследование могло бы решить несколько потребностей судопроизводства: во-первых, своевременно выявить признаки душевной болезни; во-вторых, уже в начале следствия, установить совокупность признаков какого-либо из состояний уменьшенной вменяемости; в-третьих, представить суду объективные данные о душевном мире обвиняемого, личность которого изучается в целостном единстве, а не по одному поступку.
Впоследствии ученые, занимающиеся проблемой СПЭ, справедливо отметили, что профессор Владимиров не разграничивал четко психологию и психиатрию, поэтому предлагаемая им экспертиза, хотя и носила название «медико-психологическая», по существу призвана была решать вопросы из области психиатрии.2
Такое положение дел отчасти можно объяснить тем, что в России в конце XIX — начале XX вв. экспериментальная психология, на основе которой строи-
1 Владимиров Л.Е. Психологическое исследование в уголовном суде. — М, 1901. — С. 121.
2 Кипман Н.Н. О судебно-психологической экспертизе // Проблемы предварительного следствия. - Волгоград. - 1973. - Вып.2. - С. 136-137; Коченов М.М. О судебно-психологической экспертизе. - М., 1977. - С. 8.
В.В.Романов утверждает, что Л.Е.Владимиров предлагал проводить в суде психологические исследования для выяснения психического состояния подсудимого «при отсутствии достаточности мотива», для определения силы аффекта. (Романов В.В. Юридическая психология. - М., 2000. - С. 225). Изучение работы «Психологическое исследование в уголовном суде» показывает, что Л.Е.Владимиров не пропагандировал внедрение в уголовный процесс тех видов, которые ему приписывает Романов, а лишь упоминал имевшие место подобные попытки, отмечая их ненаучность (Владимиров Л.Е. Указ. раб. С. 119-121).
12
лась методика психологической экспертизы, формировалась в экспериментальных психологических лабораториях при психиатрических клиниках.1
О первых случаях проведения психологической экспертизы на суде упоминает Штерн в работе 1903 года. Так, в 1896 году в Мюнхене, по делу об убийстве два эксперта, психиатр и невропатолог, исследовали свидетельские показания для установления степени влияния сообщений прессы о совершенном преступлении. Сам Штерн, по другому делу, выступил в качестве эксперта с целью определения достоверности показаний малолетних свидетелей.
По утверждению одного из основателей отечественной теории СПЭ М.М.Коченова, первая попытка СПЭ была осуществлена в 1883 году при расследовании уголовного дела по обвинению московского нотариуса Назарова в изнасиловании актрисы-любительницы Черемневой в день ее дебюта на сцене. С целью выяснения степени эмоционального волнения перед выступлением следователь допросил известных актрис А.Я.Гламу-Мещерскую и М.Н.Ермолову. Как отмечает Коченов, данный случай еще не являлся СПЭ в подлинном смысле, а представлял всего лишь попытку ввести в уголовный процесс объективное психологическое исследование.3
Этот факт М.М.Коченов заимствовал из работы известного ученого-криминалиста И.Ф.Крылова «Судебная экспертиза в уголовном процессе» (1963), в которой данное исследование автор называл «сценической экспертизой».4 Спустя несколько лет И.Ф.Крылов в книге «В мире криминалистики» (1989) подробно данное исследование проанализировал и привел слова обвиняемого Назарова, который назвал высказывания актрис «беспримерной в судебной практике психолого-драматической экспертизой впечатлений».5
Очевидно, что следователь допустил ошибку, выбрав актрис в качестве экспертов. Именно поэтому, в указе Московской судебной палаты было отмечено: «Следователь неправильно допросил артисток Ермолову и Гламу-
1 Ждан А.Н. История психологин: от античности до современности. — М., 1997. — С. 236.
2 Штерн В. Изучение свидетельских показаний... С. 53.
3 Коченов М.М. Судебно-психологическая экспертиза. - М, 1977. - С. 6.
4 Крылов И.Ф. Судебная экспертиза в уголовном процессе. - Л., 1963. - С. 31.
5 Крылов И.Ф. В мире криминалистики. - Л., 1989. - С. 41.
13
Мещерскую в качестве сведущих лиц, так как то обстоятельство, для разъяснения которого они были призваны к следствию, никаких специальных для уразумения его сведений не требует и во всяком случае скорее относится к кругу деятельности врачей-психиатров, а потому следственное действие это подлежит отмене»1 (курсив авт. дис).
Таким образом, экспертизы известных актрис не были приняты в качестве источника доказательств. Однако на суде профессор Московского университета, специалист в области судебной медицины, И.И.Нейдинг осуществил «психологическую диагностику» показаний обвиняемого и потерпевшей и пришел к выводу о правдоподобности последних.
Признание за психиатрами возможности решения психологических вопросов, возникающих в следственной и судебной практике, нашло отражение в вышеприведенной работе Л.Е.Владимирова. По мнению данного ученого, психологическое исследование в уголовном суде не будет никогда исчерпывающим, а лишь медико-психологическое, проведенное медиком или, лучше, пси-хиатром, достигнет настоящей цели — исследования физической и психической сторон личности.3
Таким образом, на рубеже двадцатого столетия у судей и научных работников существовала убежденность, что разрешение вопросов психологического содержания нужно поручать психиатрам.
Недаром, другой исследователь проблемы СПЭ М.В. Костицкий в 1990 году писал о том, что «в чистом виде психологическая экспертиза в дореволюционном процессе не проводилась. Психологические вопросы ставились на разрешение психиатрической экспертизы».4
'©• Это утверждение представляется не совсем верным. Наибольшую извест-
ность в дореволюционной России получили психологические и психиатрические экспертные исследования по делу Бейлиса — киевского еврея, обвинявше-
1 Крылов И.Ф. В мире криминалистики... С. 41.
2 Крылов И.Ф. В мире криминалистики... С. 42.
3 Владимиров Л.Е. Психологическое исследование в уголовном суде. - М., 1901. - С. 185-186.
4 Костицкий М.В. Введение в юридическую психологию: методологические и теоретическое проблемы. - Киев, 1990. - С. 51.
-¦ ¦ у.-у
14
гося в совершении ритуального убийства подростка-христианина АЛОщинского (март 1911). По этому делу выступали видные ученые, отличавшиеся по своим идеологическим убеждениям.1 Так, профессор психиатрии Киевского университета И.А.Сикорский дал заключение, что убийство Ющинского, якобы соответствует тайным традициям евреев и является ритуальным. Категорическое несогласие с подобным голословным утверждением высказало большое количество отечественных и зарубежных ученых,3 а редакция московского «Журнала невропатологии и психиатрии» заявила: «с чувством искреннего и глубокого сожаления отмечаем мы на страницах нашего журнала историю о том, как маститый русский ученый скомпрометировал русскую науку и покрыл стыдом свою седую голову».
Позиция профессора И.А.Сикорского вполне объяснима, если учесть, что еще за год до гибели Ющинского этот известный ученый выступил в киевском клубе русских националистов с докладом «О психологических основах национализма».5 Его откровенно националистические взгляды на особенности психологии различных рас и национальностей, убеждения в возможности определения типов преступников по чертам лица изложены в объемном труде «Всеобщая психология с физиогномикой»,6 который, тем не менее, был удостоен специальной премии Российской военно-медицинской академии.
В качестве альтернативных экспертов по делу Бейлиса выступили профессора В.М.Бехтерев и А.И.Карпинский, они доказательно развенчали версию о ритуальном характере убийства Ющинского.7 Директор Саикт-Петербурского Психоневрологического института В.М.Бехтерев, в частности, категорически
1 Путинцев А.В., Китаев Н.Н. Определение ритуального (культового) характера телесных повреждений на трупе // Судебно-медицинская экспертиза. - 1997. - № 4. - С. 40-41.
2 Сикорский И.А. Экспертиза по делу об убийстве Андрюши Ющинского. — СПб., 1913.
3 Тагер А.С. Царская Россия и дело Бейлиса. - М., 1933. - С. 167-169.
4 Журнал невропатологии и психиатрии. - 1913. - Кн.2. - С.355.
5 Сикорский И.А. О психологических основах национализма. -Киев, 1910.
6 Сикорский И.А. Всеобщая психология с физиогномикой. - Киев, 1912. - С. 85 — 101, 712 — 714.
7 Бехтерев В.М. Убийство Ющинского и психиатро-психологическая экспертиза. — СПб., 1913; Карпинский А.И. Об условиях психологической и психиатрической экспертизы в деле об убийстве Ющинского // Врачебная газета. - 1913. -№ 50. -С. 1837-1843.
15
заявил, что совпадение обстоятельств убийства Ющинского со схемами религиозных убийств представляется неубедительным и не приводит к выводу, что это преступление совершено из побуждений религиозного изуверства. Психолого-психиатрические заключения петербургских ученых сыграли важную роль на громком судебном процессе, обусловив вынесение присяжными заседателями оправдательного вердикта Бейлису 28 октября 1913 года.2
О том, что психологические экспертные исследования не могли достаточно адекватно восприниматься российским дореволюционным судом, можно сделать вывод по аналогии, изучая историю судебно-психиатрические экспертизы в нашей стране. Об этом периоде известный ученый-психиатр Е.К.Краснушкин пишет: «Там, где экспертиза не совпадала с мнением и целями суда, суд ущемлял экспертов и обнаруживал полный произвол в отношении психиатрической экспертизы».3 Если это авторитетное мнение специалиста касалось официально признаваемой сферы судебной психиатрии, то психологическая экспертиза тем более не могла быть признана судом того времени, как надлежащее средство доказывания.
В 20-е годы исследования в области СПЭ заметно активизировались и были направлены на практическое внедрение психологических исследований в уголовное судопроизводство.
А.С. Тагер и Я.А. Канторович (1924) полагали, что основным нововведением в уголовный процесс будет институт психологической экспертизы свидетелей и их показаний.4
Известный психолог А.Р. Лурия, рассматривая возможности экспериментальной психологии, занимающейся особенно углубленно вопросами свиде-
'ВинбергА.И. Черное досье экспертов-фальсификаторов. -М., 1990. -С. 134.
2 Тагер А.С. Царская Россия и дело Бейлиса. - М., 1933. - С. 270.
3 Краснушкин Е.К. Психиатрическая экспертиза в современном суде // Избранные труды. -М., 1960.-С. 189.
4 Тагер А.С. О предмете и пределах науки об уголовном суде // Право и жизнь. - 1924. - Кн. 1. - С.71; Канторович Я.А. Психология свидетельских показаний // «Рабочий суд». - 1924. -№ 16.-С. 303-304.
16
тельских показаний, считал, что психологическая экспертиза займет достойное место в судебно-следственном деле.1
Все больше внимания исследователи уделяли изучению психологии и других участников процесса. Б.Н. Хатунцев, член саратовской коллегии защитников, предлагал проводить лицу, которое обвиняется в совершении тяжкого преступления, медико-социалыю-психологическую экспертизу для определения меры наказания. Производство данного исследования необходимо поручить особым научно-практическим учреждениям, например, Криминально-Антропологическим кабинетам. При этом, по мнению Хатунцева, следователь, стороны и суд в силу своего процессуального статуса и отсутствия специальной подготовки не имеют права проводить такую экспертизу, но не освобождаются от выяснения данных о личности обвиняемого. В частности, следователь в ходе допроса лица, совершившего преступление, должен выяснить как можно подробнее обстоятельства его жизни и максимально полно отразить их в протоколе. С целью получения сведений о личности преступника следователь также допрашивает лиц, знающих обвиняемого, истребует документы о социальном, служебном положении обвиняемого и др.2
В 1926 году за рубежом появляются первые сборники заключений экспертов-психологов. Это работы немецких психологов В.Штерна «Показания юных свидетелей по делам о половых преступлениях» и К.Марбе «Психолог как эксперт в уголовных и гражданских делах».
Книга Штерна начиналась с теоретической части, в которой проводился анализ современного состояния судебно-психологических знаний, и содержала образцы психологических экспертиз детей.
Работа Марбе полностью состояла из экспертно-психологических заключений, данных автором и другими специалистами.
1 Лурия А.Р. Экспериментальная психология в судебно-следствешюм деле // Советское право. - 1927. -№ 2. - С. 85.
2 Хатунцев Б.Н. Социально-психологическое исследование личности обвиняемого на предварительном следствии и на суде // Право и суд. — Саратов, 1924. - № 2. - С. 51-56.
17
Некоторые примеры психологических экспертиз из названных работ были подвергнуты тщательному анализу А.Е. Брусиловским в исследовании «Су-дебно-психологическая экспертиза: ее предмет, методика и пределы» (1929). Автор пришел к выводу, что для привлечения к участию в деле эксперта-психолога суд должен быть знаком с действительными возможностями судебной психологии, поскольку нельзя дать даже примерный перечень вопросов психологического характера, которые потребуют экспертного вмешательства.
Ученый назвал обязательные случаи производства СПЭ: прежде всего, это психологическое исследование показаний малолетних свидетелей, дела о лжесвидетельстве, затем дела о железнодорожных катастрофах, об ошибках медицинского персонала, неосторожных убийствах и ранениях.
Данный перечень свидетельствует о том, что границы компетенции СПЭ расширены: предлагается проводить не только экспертизу свидетельских показаний. Тем не менее, этот вид экспертно-психологических исследований продолжает занимать доминирующее положение, однако, первостепенное значение приобретает СПЭ показаний малолетних и несовершеннолетних свидетелей. Не случайно А.Е.Брусиловский отмечает странный парадокс: «при максимальной разработанности психологии свидетельских показаний, почти нет опубликованных экспертиз, которые бы освещали показания взрослых свидетелей».1
Напротив, имеется достаточное количество образцов заключений зарубежных экспертов (В.Штерна, К.Марбе, О.Зельца, Ж.Варендонка, Шиллера, М.Деринга, Гаймона и др.), посвященных анализу детских показаний по делам о половых преступлениях, где обвиняемым является педагог, а свидетелем — ученик или ученица.
Особый интерес к данной категории дел со стороны разных специалистов (психологов, психиатров, медиков, педагогов и др.) обусловлен тем, что суду
1 Брусиловский А.Е. Судебно-психологическая экспертиза: ее предмет, методика и пределы. - Харьков, 1929. - С. 64. |
