ВВЕДЕНИЕ
В последние годы отчетливо обозначился повышенный интерес исследователей советского прошлого к проблемам социальной истории, истории повседневности, общественных настроений, социальной памяти и т.д. Особенно интенсивно изучаются довоенные годы и хрущевско-брежневская эпоха.1 Обозначен круг проблем, источниковая база, подходы. Гораздо меньше работ посвящено первому послевоенному восьмилетию (1945-1953гг.), причем посвящены они, главным образом, политической и экономической истории, борьбе за власть в верхах, развитию ВПК, истории внешнеполитического курса.2 Еще меньше исследований, написанных с позиций социальной психологии, культурной антропологии.3 Социальная история послевоенной поры, отдельных групп и слоев населения пока еще остается неким «белым пятном».
Одна из наименее изученных проблем - взаимоотношения крестьянства и власти в 1945-53гг. Между тем значение ее осмысления трудно переоценить. Столкновение послепобедных надежд, возросшего самосознания, социального опыта крестьянства и стремления властей к достижению определенных еще до войны «стратегических» целей наложило отпечаток противоречивости и трагизма на социально-политическое развитие страны в послевоенный период. В советской историографии переживание надломленным коллективизацией, раскулачиванием и войной многомиллионным российским крестьянством восстановительных процессов, нового витка индустриализации и его последствий трактовалось одномерно, как поддержка и одобрение политики и власти. Метафорой послевоенного восьмилетия в истории села стал трудовой подвиг крестьянства в IV-ой и V-ой пятилетках - по сути справедливое, но не учитывавшее все сложности того времени обозначение. До сих пор крайне мало известно о жизни «рядового» сельчанина — «простого» советского человека, изменениях, происходивших в системе его социальных связей, социально-политической, социально-психологической динамике в толще общества под действием «большой политики», а тем более - обратном влиянии этих из-
.* менений на политику и власть. На наш взгляд, наличие такой обратной связи
не подлежит сомнению, пусть и выражалась она в форме реакции на «реко-¦ • мендованные» деревне порядки. Послевоенному селу, как и вообще советской деревне, приходилось жить и трудиться по установленным для нее правилам. Может быть поэтому обнаружить в официальных документах фигуру реального крестьянина с его повседневными заботами, надеждами, ожиданиями и страхами очень сложно. Избранный нами путь изучения взаимоотношений крестьянства и власти состоит в совмещении анализа политики и реакции на нее людей с акцентом на втором компоненте, как наименее изученном. Региональный уровень осмысления проблемы позволит взглянуть на нее «снизу», глазами «рядового» сельчанина, через призму повседневности.
В отечественной историографии изучение взаимоотношений крестьянства и власти в 1945-53гг. можно условно подразделить на два этапа - советский и современный (с начала 1990-х гг.), когда произошел коренной поворот к плюрализму подходов, оценок, выбору сюжетов, стали доступными многие ранее засекреченные архивные материалы, а «исторический материализм» перестал быть единственно возможной методологией исследований.
В советские годы история послевоенного села была одной из наиболее идеологизированных тем. Приближенность ее к «текущей политике» обусловливала полную зависимость позиции исследователей от изменений политического курса, пропагандистскую заостренность даже лучших трудов. Центральным вопросом было преодоление в сельском хозяйстве последствий войны, усилия по выполнению IV-ro и V-ro пятилетних народнохозяйственных планов. С точки зрения решения этих задач рассматривалось и общественно-политическое развитие села.
В работах советских историков сельское население поддерживало меро-^ приятия партийных и государственных органов, отвечало на них трудовым и политическим подъемом. В силу признания «надстроечного» характера, общественно-политической сферы, ее анализ занимал подчиненное положение по отношению к исследованиям «базисных» процессов развития социалиста-
5
¦ ческого сельского хозяйства. Для более полного уяснения происхождения и
сути развитой советскими авторами концепции общественно-политической
^ жизни деревни 1945-53гг., мы будем рассматривать ее в широком контексте литературы по проблемам истории послевоенного села.
Путь, пройденный советскими историками-аграрниками, можно условно подразделить на три периода: вторая половина 1940-х - середина 1950-х гг. (его основное содержание - первичное осмысление вопросов, преобладание пропагандистских и популярных работ, публикация выступлений, записей бесед с передовиками, работ партийно-государственных деятелей). До середины 1960-х гг. продолжалось накопление и осмысление конкретно-исторических данных, публиковались официальные статсборники, появились первые конкретные (преимущественно, экономические и историко-партийные) исследования. С середины 1960-х гг. до конца 1980-х гг. продолжалось создание документированной концепции истории послевоенной деревни, в рамках которой началось изучение социальных изменений в колхозном крестьянстве и, в частности, его общественно-политической жизни. Тогда же была написана история региональных парторганизаций, публиковались официальные сборники документов, была сформирована традиция историографического исследования проблематики, созданы фундаментальные обобщающие труды.
Основным критерием такой периодизации следует считать не принципиальные концептуальные различия в работах историков, а количественное при-
^ ращение знаний, детализация сюжетов и проблем, наполнение официальной схемы истории послевоенного села документальными данными и свидетельствами. Вехами были решения ЦК КПСС, постановления пленумов Центрального Комитета партии, в которых содержались прямые или косвенные указания, что и как следует исследовать. Приход к власти каждого следующего Генерального секретаря ЦК КПСС, как правило, сопровождался его «программными» заявлениями о неблагополучии в сельском хозяйстве и необходимости корректировки курса предшественника (сентябрьский (1953г.), мартовский (1965г.) и др. пленумы ЦК КПСС). В то же время критика «недостатков» ни-
6
когда не переступала известных рамок, не ставилась под сомнение правильность общего «стратегического» направления. Гораздо важнее было продемонстрировать «преемственность» «новой» политики целям «изначального замысла», «увидеть» ее предпосылки в предшествовавших периодах. Преодоление противопоставления аграрного курса партии до и после сентябрьского (1953г.) пленума, подчеркивание преемственности между ними называлось важной положительной чертой новейших исследований по истории послевоенной деревни в четвертом томе пятитомной «Истории крестьянства СССР».4
В зависимости от перемен в высшем политическом руководстве страны и колебаний аграрной политики, определявших тематику исследований и оценки истории послевоенной деревни, фактически осуществляли периодизацию ее историографии советские авторы.5
Основополагающие принципы, подходы, понятийно-категориальный аппарат для изложения истории общества «победившего в основном социализма», в том числе и истории советской деревни, был дан в партийных документах, сочинениях и выступлениях вождей, в первую очередь Сталина, еще до войны. Принципиальные суждения И.В. Сталина о результатах преобразования в стране к исходу 1930-х гг., содержавшийся в его выступлениях на чрезвычайном VIII съезде Советов (1936г.) и XVIII съезде ВКП (б) (1939г.), а также унифицированном учебнике по истории партии - «Кратком курсе» (1938г.), дополненные заявлениями военных и послевоенных лет, составили каркас официальной истории поступательного продвижения к социализму и коммунизму. В виде детально разработанного учения она предстала в трудах обществоведов после войны. Для нас особое значение имеет сталинское видение взаимоотношений общества и власти в СССР при социализме.
Провозглашалось, что на основе коренных изменений в «базисе» - создания социалистической индустрии, колхозно-совхозной системы и ликвидации кулачества была уничтожена эксплуатация, стирались классовые различия между рабочими, крестьянством и советской интеллигенцией - «новыми социалистическими классами». Движущими силами общества, вместо капитали-
7
стического антагонизма, стали постоянно крепнущие «морально-политическое единство», «советский патриотизм» и «дружба народов СССР».
Свидетельством торжества «морально-политического единства» явилось принятие Конституции СССР 1936г., «демократизация» выборной системы, победа «блока коммунистов и беспартийных» на выборах в ВС СССР 12 декабря 1937г. В то же время разъяснялось, что усиливавшееся по мере успехов социализма сопротивление «враждебных элементов» и «остатков отживающих свое классов эксплуататорского общества», поддерживаемых извне «капиталистическим окружением», а также наличие у «отсталой части населения» «частнособственнических инстинктов», обусловило появление у социалистического государства функции «охраны социалистической собственности от воров и расхитителей». Ее осуществление в условиях социализма называлось «основной формой классовой борьбы».6
Победа в Великой Отечественной войне рассматривалась как признак превосходства советского социального и государственного строя над «несоветским», его полной поддержки населением (в докладе XIX съезду партии секретаря ЦК ВКП (б) Г.М. Маленкова советский строй вообще был провоз-глашен «самым прочным, жизнеспособным и устойчивым в мире» ). Залогом победы считались индустриализация и коллективизация. Подчеркивалось, что без колхозного строя и патриотизма колхозного крестьянства снабжение армии, населения и промышленности продовольствием и сырьем было бы не- возможно.
Сталинские мысли о характере взаимоотношений населения и власти при социализме оказали определяющее влияние на государственно-партийное законодательство по вопросам сельского хозяйства, судьбоносные для деревни постановления СМ СССР и ЦК ВКП (б) от 19 сентября 1946г., февральского (1947г.) пленума ЦК партии, СМ СССР от 19 апреля 1948г., ЦК ВКП (б) от 30 мая 1950г. и т.д. Содержавшиеся в них оценки и характеристики стали отправной точкой для всех работ советских авторов по истории послевоенного села.
8
В первый период ее осмысления (до середины 1950-х гг.) выходили, преимущественно, пропагандистские и популярные издания, основной целью которых было разъяснение широкой аудитории значения правительственных постановлений и задач по их осуществлению. По содержанию эта литература представляла собой пересказ партийных и государственных постановлений, снабженный значительным количеством цитат из работ вождей и общедоступным фактическим материалом. Среди авторов было немало партийных и государственных деятелей, руководивших тогда селом (например, И.А. Бенедиктов - министр земледелия СССР, Д.М. Попов - секретарь Смоленского ОК ВКП (б)), из числа ученых преобладали экономисты (Н.И. Анисимов, С.Г. Беликов, Г.Н. Евстафьев, В.Г. Венжер, А.П. Теряева, Е.Л. Маневич). Наиболее востребованными темами были изложение планов и успехов их выполнения в области сельского хозяйства, организационно-хозяйственное укрепление колхозов (борьба с нарушениями Устава сельхозартели; пояснения о том, как следует понимать и проводить в жизнь нормы Примерного Устава сельхозартели, «правильно» сочетать «общественное» и «личное» в труде и распределении и т.д.), вопросы организации и оплаты труда колхозников (кооперация и распределение трудовых обязанностей в бригаде, звене, роль звена как производственной единицы и др.), материальное стимулирование, развитие социалистического соревнования. Рассказывалось о мероприятиях правительства по улучшению материального положения трудящихся, подготовке и переподготовке кадров для колхозного производства, роли МТС в повышении урожайности и производительности труда.9 Наиболее основательными, с исследовательской точки зрения, были публикации ряда экономистов об организации и оплате труда в колхозах, результативности работы передовых хозяйств, в основе которых лежало обследование авторами определенной выборки передо-
ю вых хозяйств в различных регионах страны.
Кроме конкретных вопросов шла «разработка» сквозных для всей последующей советской историографии «теоретических» тем «социалистического перевоспитания» крестьянства, «стирания классовых различий между рабо-
чим классом, крестьянством и интеллигенцией», «преодоления противоположности» между городом и деревней.11 Систематическое изложение всего круга «теоретических» проблем социалистического общества, содержалось в фундаментальном труде коллектива авторов Института философии АН СССР «Исторический материализм» (1950г.), в учебнике по политэкономии (1954г.), сборниках «теоретических» статей.12
Только за 1952-54гг. по истории послевоенного села было защищено 67 кандидатских диссертаций.13
Работы, созданные в течение первого периода, сейчас представляют интерес, главным образом, как источники для изучения идеологии и пропаганды тех лет, хотя некоторые из них (исследования А.П. Теряевой, К.П. Оболенского) сохраняют научную ценность и ныне. В целом же эти публикации в «чистом» виде содержали контуры той схемы истории послевоенной деревни, которую советские историки разрабатывали вплоть до конца 1980-х гг. Отставание темпов развития сельскохозяйственного производства от промышленного объяснялось необходимостью приоритетного подъема тяжелой индустрии и укрепления обороноспособности страны. Относительно быстрое возрождение деревни, преодоление материальной разрухи и трудовой героизм крестьянства рассматривались как следствие «морально-политического единства», сплочения широких слоев деревни вокруг партии, их «высокой сознательности» и т.п.
Новый период в осмыслении проблем истории послевоенного села (с середины 1950-х по середину 1960-х гг.) обозначился с утверждением у власти Н.С. Хрущева. «Методологической основой» публикаций стало его видение причин кризисного положения дел в сельском хозяйстве к 1953 году, изложенное в выступлениях на пленумах ЦК КПСС (прежде всего, сентябрьском (1953г.), XX и XXII съездах партии. Акцент новый Генеральный секретарь ЦК КПСС сделал на раскрытии его «субъективной» составляющей. Речь шла о «нарушении в сельском хозяйстве принципа материальной заинтересованности работников в развитии производства», неправильном сочетании «общест-
10
венного» и «личного» в колхозах (переобременении личных хозяйств колхозников налогами и госпоставками), неудовлетворительном использовании новой техники и руководстве деревней со стороны партийных, советских и сельскохозяйственных органов в части кадровой политики и партийно-политической работы. Было упомянуто и о «нерадивом отношении к общественному добру», низкой трудовой дисциплине в самих колхозах.14 В последующем к этому добавилось «влияние культа личности Сталина» и «действия антипартийной группы» Молотова, Маленкова и Кагановича. Правильность основного направления экономической политики партии в деревне при этом сомнению не подвергалась.15
Среди вышедших тогда работ ведущее место по-прежнему принадлежало публикациям экономистов, анализировавших развитие сельского хозяйства 1945-1953гг. (часто - в сравнении с состоянием после 1953гг.) с точки зрения решений сентябрьского (1953г.) и последующих пленумов ЦК КПСС и съездов партии.16 Основной источниковой базой этих исследований стали статистические сборники («СССР в цифрах» 1958г., «Народное хозяйство СССР в 1959 году» и др.), издание которых возобновилась во второй половине 1950-х - первой половине 1960-х гг.
Некоторые работы продолжали носить пропагандистский характер, сводились к комментированию партийно-государственных документов, иллюстрированных статистическими данными без указания источника.17 Продолжалась «разработка» «теоретических» проблем развития колхозно-кооперативной собственности и путей ее сближения с государственной. Теперь, в отличие от идей «Экономических проблем социализма в СССР», это предполагалось осуществить путем постепенного «поднятия» ее до уровня общенародной, всемерного развития.18
Из работ историков о первых послевоенных годах в истории деревни преобладали пособия для сети политпросвещения, посвященные политике партии в экономической сфере.19 При оценке положения в сельском хозяйстве к 1953г. и изложении мер по преодолению негативных тенденций в его разви-
11
тии после войны, как историки, так и экономисты придерживались «субъективной» трактовки.20 Некоторые авторы вообще приходили к выводу, что в послевоенное восьмилетие «проводилась линия на свертывание колхозно-кооперативной собственности», что в сельском хозяйстве царил застой.
Несмотря на такие категоричные оценки, сделанные под влиянием выступлений Н.С. Хрущева, в партийной литературе все же настойчиво проводилась мысль о соблюдении в партии «ленинских принципов внутрипартийной жизни», «коллективности руководства на местах», что и позволило коммунистам мобилизовать сельское население на дальнейшее укрепление колхозного строя «вопреки культу личности Сталина» и «сопротивлению» Моло-това, Маленкова и Кагановича."
Динамике численности партийных рядов в 1945-195Огг была посвящена статья С.С. Култышева. В ней были приведены данные о росте численности и укрупнении состава сельских первичных парторганизаций, в том числе и колхозных. Автор пришел к выводу об усилении партийного влияния на население, укреплении партийных рядов, повышении роли коммунистов в хозяйст-венно-культурном строительстве. Заметным исследованием деятельности региональных парторганизаций по осуществлению аграрного курса стала монография А.В. Лосева. Кризис сельского хозяйства начала 1950-х гг. в ней также объяснялся, в основном, «субъективными» причинами.24 Безусловным достоинством историко-партийной литературы по сравнению с публикациями предшествующего времени стало задействование документов центрального и местных партийных архивов.
Кроме экономических и историко-партийных работ продолжали выходить научно-популярные издания, где комментировались и оценивались важнейшие партийные и государственные постановления, давались разъяснения, как должна быть организована работа сельсоветов, органов управления колхозом.25 Появились первые исследования, посвященные положению и мерах по
г- 26
подъему сельского хозяйства отдельных областей в послевоенные годы.
12
Начало создания документированной концепции истории крестьянства послевоенного восьмилетия, а в ее рамках - и разработки с опорой на архивные документы проблем социально-политической активности деревни, приходится на вторую половину 1960-х годов. Особенностью этого периода в советской историографии истории послевоенного села стал, помимо изучения аграрной политики партии на местах, анализ социально-экономических процессов, изменений в классовом составе и структуре крестьянства, вызванных этими «базисными» подвижками.27 На «комплексное изучение социально-политических проблем развития социализма и перерастания его в коммунизм», «исследование путей и форм сближения условий труда, быта и культурного развития города и деревни», «обобщение опыта укрепления союза рабочего класса и крестьянства» историков ориентировало постановление ЦК КПСС от 14 августа 1967г. «О мерах по дальнейшему развитию обществен-
28
ных наук и повышению их роли в коммунистическом строительстве».
Оценки и отбор сюжетов для исследований определялись также решениями октябрьского (1964г.), ноябрьского (1964г.) и последующих пленумов ЦК КПСС, тезисами ЦК КПСС «50 лет Великой Октябрьской социалистической революции» (20-21 июня 1967г.), «К 100-летию со дня рождения В.И. Ленина» (23 декабря 1969г.), а также работами Л.И. Брежнева. Теперь на первый план выдвигалось не изучение «теневых» сторон состояния сельского хозяйства в годы сталинского правления, а наполнение конкретными фактами известной схемы об «объективном характере» переживавшихся тогда страной трудностей, повествование о созидательной роли партии, массовом трудовом героизме и политическом подъеме трудящихся деревни как следствии «социально-политического единства». Для решения этих задач историки-аграрники получили доступ к некоторым архивным фондам. «Ошибки» и «недостатки» в руководстве послевоенной деревней, согласно решениям сентябрьского (1953г.) пленума, трактовались сглажено, в оправдательном звучании. По-прежнему проводилась мысль о преемственности основного направления аг-
13
рарной политики партии в первые послевоенные годы и после сентябрьского (1953г.) пленума ЦК КПСС.29
Одной из первых работ, посвященной проблемам социально-экономических отношений и изменениям в классовой структуре крестьянства в период упрочения социализма (с 1932 по 1964гг.), была монография В.Б. Островского (1967г.).30 Анализ партийной политики в ней был совмещен с комплексным изучением результатов ее реализации применительно к общественной и личной собственности, техническому оснащению села, изменениям в быту и духовном облике колхозного крестьянства. Впервые на конкретном материале автор изучил личное хозяйство колхозников, его роль в экономике колхозного двора. Разносторонний анализ процессов, происходивших в деревне первых послевоенных лет, был характерен для работ И.М. Волкова, ставшего на долгие годы одним из самых авторитетных специалистов по данной проблематике.31 Его перу принадлежит первое в советской историографии конкретно-историческое исследование, затронувшее вопрос о засухе и неурожае 1946г. Причину неурожая автор видел в неблагоприятных погодных условиях, низком уровне культуры земледелия, тяжелых последствиях войны для сельского хозяйства и экономики страны в целом. Публиковались работы об отдельных категориях сельского населения, в частности, кадрах механизаторов, системе их подготовки, организации и оплаты труда, руководителях колхозного производства.33
Событием в историографии истории советской деревни стал выход в 1970г. коллективного обобщающего труда «Советское крестьянство. Краткий очерк истории». Авторами главы о послевоенном восстановлении деревни являлись И.М. Волков и Ю.В. Арутюнян.34
По сравнению с предшествовавшими годами активизировалось изучение собственно общественно-политической жизни послевоенной деревни, ее отдельных сторон. В 1967г. было опубликовано две работы, содержавшие некоторые данные о деятельности местных Советов депутатов трудящихся в послевоенный период.33 Особенно объемный фактический материал был поме-
14
щен в книге А.И. Лепешкина. Он систематизировал публиковавшийся в периодических изданиях сведения о количестве избирателей, голосовавших на выборах в местные Советы, о результатах голосования, проанализировал общие показатели созыва сессий, проведения отчетов депутатов перед избирателями за ряд лет по отдельным регионам, стране в целом и видам Советов, остановился на проблеме выработки нормативно-правовой базы их деятельности. Одним из недостатков работы можно считать скупую информацию о функционировании местных Советов, особенно сельских и поселковых, в 1945-1953гг.
Тема послевоенного восстановления села, роль в этом коммунистов продолжала разрабатываться историками партии в контексте изучения партийной аграрной политики и создания со второй половины 1960-х гг. историй региональных парторганизаций. «Теоретические» рекомендации и ориентиры их авторам содержались во втором томе труда СП. Трапезникова «Ленинизм и аграрно-крестьянский вопрос». В идеологическом отношении книга знаменовала поворот от хрущевской «оттепели» к сталинской доктрине. Особо подчеркивалась незыблемость «генеральной» линии на развитие тяжелой индустрии, по мере восстановления и улучшения деятельности которой, якобы, происходило «неуклонное оздоровление сельскохозяйственной экономики». Без именования критиковались Н.С. Хрущев (за проекты возведения агрогоро-дов), Г.М. Маленков (за внимание к нуждам легкой промышленности).36
Работа СП. Трапезникова, безусловно, повлияла на оформление традиционной структуры историко-партийных работ о послевоенном восьмилетии и соответствующих разделов «Очерков истории» региональных парторганизаций. Сначала в них, как правило, характеризовалось состояние сельского хозяйства к окончанию Великой Отечественной войны (в стране или регионе), перечислялись мероприятия партии по его возрождению и развитию. Далее повествование сосредотачивалось на двух основных сюжетах: изменении внутрипартийной и массово-политической работы в условиях перехода к миру, деятельности парторганизаций по организационно-хозяйственному укреп-
15
лению сельхозартелей и организации трудового и политического подъема на селе.37 «Очерки истории» региональных парторганизаций, содержащие разделы о послевоенных годах, до сих пор являются одним из немногих жанров научной литературы, затрагивающих региональный аспект проблем истории послевоенной деревни Центрального региона РСФСР. Особенностью первых изданий второй половины 1960-х гг. было первостепенное внимание к реализации аграрного курса партии на местах. Последующие переиздания 1970-х -1980-х гг. были дополнены отдельными параграфами о партийно-организационной и идеологической работе.38 Кроме соответствующих разделов «Очерков», отдельным вопросам послевоенной истории деревни Нечерноземья (в том числе и его Центра) в 1970-1980-е гг. было посвящено несколько статей и сообщений в научной периодике и на региональных конференциях историков-аграрников. Речь, главным образом, шла о восстановительных
39
процессах, динамике численности колхозного крестьянства в регионе.
Итогом «преодоления» негативных оценок истории послевоенного восьмилетия, обозначившихся в литературе за годы правления Н.С. Хрущева, первостепенное внимание созидательной работе партии, ее региональных парторганизаций, демонстрации трудового героизма и политической активности населения, стало создание к началу 1980-х гг. «героизованной» панорамы первых послевоенных лет. Со всей полнотой такая установка проявилась во второй книге пятого тома шеститомной «Истории КПСС» (1980г.), охватывавшей события с 1945 по 1959 гг.40 Ее первый вариант, подготовленный к публикации уже к началу 1970-х гг., был забракован лично Брежневым, нашедшим его слишком мрачным, и переписан заново.41
С конца 1960-х гг., в связи с подготовкой к Ш-му Всесоюзному съезду колхозников и принятием на нем нового Примерного Устава сельхозартели (1969г.), новый импульс получило исследование колхозной демократии - истории формирования законодательной базы и практики участия колхозников в управлении колхозными делами.42 Основной упор делался на изучении истории колхозного права. Формы, масштабы активности крестьян в рамках кол-
16
хозной демократии изучались менее интенсивно, причем особенно заметно это было в отношении первого послевоенного восьмилетия. Характерным примером является монография Ю.Н. Денисова. На первом плане здесь находились вопросы развития Устава сельхозартели, политики в сфере планирования колхозного производства и процесс складывания и развития системы органов колхозного управления. Об участии колхозного населения в осуществлении колхозной демократии говорилось сравнительно немного, несмотря на наличие конкретно-исторического материала об активности колхозников на собраниях, частоте их проведения в отдельных областях за ряд лет.43 И.М. Волков, изучив посещаемость отчетно-выборных собраний и активность на них колхозников в первой половине 1940-х гг. по отдельным областям, сделал вывод о колхозной демократии как предпосылке успешного восстановления колхозного производства и показателе развития социалистической демократии в стране.44
Середину 1960-х гг. следует выделить также как рубеж, с которого в СССР начинается активное обсуждение проблем социальной психологии, в том числе общественной психологии колхозного крестьянства. Прежде всего речь шла об определении статуса социальной психологии как научной дисциплины, методологических и методических вопросах социально-психологических исследований. Главным направлением поиска становится структурно-функциональный анализ общественного сознания, определение содержания и взаимосвязи важнейших его элементов и социально-психологических феноменов, таких как «общественное мнение» «общественные настроения», «общественно-психологическая атмосфера», «традиции», «обычаи», «социальные нормы» и т.п. (работы А.К. Уледова, Б.А. Грушина, Б.Д. Парыгина, И.Т. Левыкина и др.).45 Но, несмотря на обилие теоретической литературы, в советской историографии истории советской деревни 1945-53гг. так и не были созданы конкретно-исторические исследования массового сознания сельских жителей. Трудность перехода от теории к практике иссле-
17
довательской работы неоднократно отмечалась и в историографических рабо-тах.46
Постепенное накопление конкретно-исторических исследований, продолжавшаяся публикация документов (с начала 1970-х гг. начинается издание статсборников по истории региональных парторганизаций Центра страны, в 1980-е гг. выходит также ряд партхроник, сборников краеведческих материалов47) создают предпосылки для комплексного изучения проблем общественно-политической активности послевоенного села. Центральной идеей по-прежнему оставалась мысль о нарастании «морально-политического единства». На разработку общественно-политической проблематики историков на-
ДО
целивала и партийные документы, и историографические обзоры.
Первостепенной проблемой комплексных исследований стало определение границ самой общественно-политической сферы. Одним из первых свой взгляд на нее изложил В.Б. Островский. В уже упоминавшейся монографии «Колхозное крестьянство СССР» (1967г.) он ввел понятие «духовного облика» колхозного крестьянства, которое, по его мнению, подразумевало изучение: 1) изменения общеобразовательного уровня крестьянства; 2) расширения его умственного кругозора и познавательных интересов; 3) участия в клубных формах работы и роста духовных запросов; 4) вытеснения религиозного мировоззрения материалистическим; 5) развития социалистического сознания и коллективистской психологии (в труде, сфере политической активности и т.д.). Процесс изменения духовного облика крестьянства в условиях социализма у автора изображался не лишенным трудностей и противоречий, но в целом успешным преодолением традиционных черт крестьянского мировоззрения и духовности. Основными его результатами к началу 1960-х гг., с точки зрения В.Б. Островского, было формирование у крестьян основ материалистического мировоззрения, сознательной общественной и политической позиции и стирания существенных классовых отличий между ними и рабочим классом.49 |
