Введение
Актуальность темы исследования. В последние десятилетия российская культура столкнулась с целым рядом сложнейших вызовов. Эти вызовы связаны с беспрецедентными темпами и уровнем социокультурной дифференциации, развитием процессов глобализации, усилением инокультурного влияния и последствиями неорганичных проектов модернизации. Все эти факторы ставят российскую культуру перед угрозой смены идентичности. В условиях социокультурного перехода и распада устоявшейся картины мира, доминировавшей в российской культуре, наблюдаются существенные разрывы в представлениях о культурном пространстве и времени. Это находит свое проявление, в частности, в резком сужении пространства идентичности до узколокального уровня (кланового, корпоративного, этноцентричного и т.п.) при одновременном усилении глобального мышления. В восприятии культурного времени наблюдаются тенденции разрушения смыслового единства между прошлым, настоящим и будущим, а также усиление различий в глубине осознания времени и характера происходящих в России изменений.
Необходимость изучения глубинных процессов, протекающих в российской культуре, особенностей её динамики, возможных пределов и последствий инокультурного влияния, специфики цивилизационного устроения России в контексте культурного влияния Востока и Запада приобретают особую актуальность в начале третьего тысячелетия, когда темпы социокультурных изменений становятся беспрецедентно высокими. В то же время масштабность социокультурных перемен не отменяет влияние традиционализма, который нередко напоминает о себе самым неожиданным образом.
Осмысление этих процессов дает основание полагать, что для более глубокого понимания оснований цивилизационной интеграции первостепенное значение имеет рассмотрение вопросов смыслового освоения пространства и
времени в динамике российской культуры. Представления о пространстве и времени лежат в основе любой картины мира, поэтому исследование специфических для российской культуры особенностей конституирования хронотопических контекстов позволит более адекватно описывать как современное состояние культуры, так и возможные перспективы социокультурной динамики.
Расширение хронотопической проблематики в рамках цивилизационных исследований способствовало бы углублению эвристических возможностей культурно-исторического подхода в теории цивилизаций. Хронотопическое моделирование цивилизационной динамики российской культуры позволит найти новые подходы к описанию смысловых контекстов цивилизационных процессов, выявлению в российской культуре устойчивого и изменчивого, общего и особенного. Изучение хронотопических представлений разных масштабов и уровней способствует дополнению и уточнению существующих в современной теории цивилизаций положений о соотношении в цивилизационной регуляции центральных и периферийных элементов, большой и малой традиций. В практическом отношении это расширяет возможности выстраивания более эффективной интеграционной политики, направленной на преодоление этнической и культурной замкнутости различных локальных сообществ, поддержание цивилизационного единства, обретение новых идентичностей в ситуации постмодернистских вызовов, а также вызовов, связанных с процессами глобализации и локализации.
Проблемы исследования пространственно-временных оснований культурной картины мира применительно к российской культуре приобретают дополнительную остроту, связанную с ее пограничным положением в цивилизационно-культурном пространстве Восток-Запад. В пространственном отношении пограничность российской культуры всегда была источником угрозы сложнейших геополитических сдвигов (в том числе и в смысловом отношении, проявлявшемся в разворачивании ценностных основ культуры в западническом или ориенталистском направлении). Временной аспект
пограничное™ связан с драматичными сменами застойного и мобилизационного времени, реформаторских волн и консервативных откатов. Существенное значение имеет более глубокое осмысление характерной для российской культуры дискретности пространства-времени. Эта дискретность проявляется как в пространственной неоднородности, выраженной в этнической, религиозной, культурной гетерогенности, так и в разрывах исторического времени, связанных с богатым историческим опытом переживания периодического «крушения традиций». Эти и другие особенности хронотопических представлений значительно повышают актуальность проблемы пространственно-временной стабилизации культурной картины мира, тем более, что речь идет о ситуации социокультурного перехода.
Процессы переходности диктуют собственную логику цивилизационной динамике, осложняя поиск ответов на вызовы современности, повышая меру дезорганизации культуры и общества. Проблемы перехода и хаоса становятся в настоящее время предметом специальных исследований, ведущихся в рамках различных научных дисциплин и направлений, в том числе и на основе формирующейся постнеклассической парадигмы мышления и в рамках синергетического подхода. Исследование характера проявления стохастических хронотопов дезорганизации будет способствовать выявлению специфических для российской культуры возможностей самоорганизации, преодоления хаоса и путей выстраивания нового порядка.
Выявление хронотопических особенностей российской культуры и цивилизации приобретает особую значимость в условиях радикального изменения представлений о пространстве и времени, связанного с глобализацией. Приведет ли глобализация к окончательному размыванию культурной самобытности России или российская культура сможет войти в процессы глобализации, сохранив свою специфику, это во многом будет зависеть от реализации продуманной государственной политики, основанной на глубоком знании российской культуры, в том числе ее хронотопических оснований.
Научная проблема исследования. В современной теории и истории культуры накоплены существенные знания, связанные с отдельными аспектами проблематики культурного пространства и времени, в методологическом плане развивается хронотопический подход к исследованию культуры. В этих условиях существует необходимость философско-научного исследования целостной картины смыслового освоения пространства и времени в российской культуре, а также в реализации потенциала хронотопического подхода к исследованию цивилизационно-культурных процессов, происходящих в России.
Обоснование научной проблемы исследования обусловлено тем, что в настоящее время все более остро осознается проблема цивилизационно-культурной идентичности в условиях глобализации и локализации, размывания традиционных механизмов культурной идентичности, процессов переходности и социокультурного хаоса. В этой ситуации теоретико-методологические вопросы, связанные с соотношением самобытности и изменчивости российской культуры нуждаются в дальнейшей разработке. Применение хронотопического подхода позволило бы существенно расширить в методологическом и аналитическом аспектах возможности изучения специфики современных процессов социокультурного перехода.
С другой стороны, методологические основания изучения цивилизационной динамики во взаимосвязи с процессами, протекающими на микроуровне культуры и общества (проблема соотношения макро- и микроуровней) нуждается в дополнительном уточнении. Хронотопическое моделирование цивилизационно-культурных процессов позволяет описывать на теоретическом уровне соотношение гетерогенности и единства российской культуры в различных пространственно-временных масштабах.
Степень научной разработанности проблемы. При очевидной актуальности исследуемой нами проблемы и достаточно высокой проработанности ее отдельных аспектов она, тем не менее, в концептуальном плане остается мало изученной. Исследования, специально посвященные
хронотопическому моделированию цивилизационной динамики российской культуры, отсутствуют.
Ситуация осложняется таким состоянием теории цивилизации, которое каждый раз заново заставляет эксплицировать ее теоретические основания в условиях многозначности самого термина «цивилизация» и отсутствия единства в научном сообществе по самим основам теории цивилизаций.
Тем не менее к настоящему времени в рамках культурно-исторического подхода в теории цивилизаций были сформированы существенные теоретические, концептуальные и понятийные основания изучения динамики современных культур. Культурно-исторический подход в цивилизационных исследованиях восходит к концепции исторических циклов Дж. Вико, идеям культурного плюрализма И.Г.Гердера, эволюционизму О. Конта и Г, Спенсера, «философии жизни» А. Бергсона, В. Дильтея, Ф. Ницше и обоснован в трудах Н.Я. Данилевского, О. Шпенглера, А. Тойнби, П. Сорокина. Существенное теоретическое значение имеют работы современных исследователей цивилизаций Ф. Броделя, В. Каволиса, М. Мелко, М. Сингера, Э. Шилза, Ш.Эйзенштадта, Н. Элиаса, др. В своих работах они раскрыли вопросы взаимосвязи изменчивости и постоянства, модернизации и самобытности в динамике цивилизаций, роль в цивилизационных изменениях центральных и периферийных структур, соотношения в цивилизационном устроении сакральных и мирских, смысловых и институциональных порядков, большой и малой традиций, заложив тем самым теоретический фундамент современной цивилизационной теории.
При изучении хронотопических оснований цивилизационной динамики российской культуры важное методологическое значение имеют как классические, так и неклассические философские подходы, связанные с осмыслением пространства и времени. С точки зрения глубины философского обоснования сущности пространства и времени как представлений, лежащих в основе всех внешних созерцаний, наиболее значимым остается наследие И.Канта. Большой интерес представляют также фундаментальные
исследования пространства и времени, связанные с раскрытием проблемы субъективного переживания пространственно-временных связей в смыслообразующем потоке сознания (Э. Гуссерль), конечности «наличного бытия» человека и «временности присутствия» как способа бытия смертного в мире (М.Хайдеггер), «осевого времени» и соотношения прошлого, настоящего и будущего в осознании времени (К. Ясперс), противоречия между темпоральностью и ситуативностью человеческой экзистенции, с одной стороны, и отчужденным и подавляющим внешним временем, с другой (Ж.П.Сартр), смысловой наполненности времени-кайроса (П. Тиллих).
Существенное значение для понимания пространственных измерений социокультурной практики имеют исследования пространственной самоорганизации общества (Э. Дюркгейм) и социального пространства (П.Сорокин), а также способов закрепления неоднородности этого пространства через реализацию «символической власти» (П. Бурдье).
Глубокая разработка пространственно-временной проблематики нашла свое отражение также в работах А. Шюца (использование пространственных позиций в повседневной жизни), Й.Хейзинги (значение образа будущего в восприятии настоящего), К. Манхейма (особенности восприятия времени в утопическом сознании), П. Бергера и Т. Лукмана (роль локуса «здесь-и-сейчас» в процессах конструирования социальной реальности), Э. Гидденса (пространственно-временной характер социального взаимодействия и структурации социальных практик), Н. Лумана (разработка категории «соприсутствия» в социальных взаимодействиях), Дж. Тернера (локализация интеракций на основе их пространственного распределения и подвижности), Р. Мертона (зависимость систем времени от социальной структуры), П. Штомпки (связь глубины осознания времени с уровнем и типом социокультурного развития), Ж.-Ф.Лиотара (пространственно-временная ограниченность и фрагментарность «языковых игр»), М. Кастельса (трансформация пространства-времени в связи с процессами глобализации), др. Особое направление исследования культурного пространства-времени связано с
изучением специфики освоения пространства и времени в различных культурах. В этом отношении интересны работы Дж.Фрезера, М. Элиаде и др.
Для целей нашего исследования особый интерес представляет теоретическое обоснование М.М. Бахтиным понятия «хронотопа», отражающего смысловое единство пространственно-временного континуума. В своих работах М.М. Бахтин показал роль хронотопической определенности в процессах смыслообразования1. В этом же ряду могут быть поставлены идеи Д.С. Лихачева об «эмансипации» художественного времени от реального , а также глубокие исследования А.Я. Гуревичем пространственно-временных представлений в культуре средневековой Европы3. Важную методологическую роль имеют идеи, высказанные B.C. Степиным и касающиеся значения ключевых категорий культуры (в том числе пространства и времени) в выстраивании категориальной модели мира, лежащей в основе той или иной культуры, ее фундаментальных мировоззренческих структур4. Среди работ, посвященных анализу пространства-времени как основы картины мира, можно назвать также фундаментальные исследования Ю.М.Лотмана, Б.В. Раушенбаха, П.Флоренского, др .
Категориям «пространства» и «времени» отводится важное место в теории цивилизаций. Для любой цивилизации (если её рассматривать в русле культурно-исторического подхода) характерны пространственно-временные характеристики, отражающие глубокую взаимосвязь культуры с
соответствующим «месторазвитием» (П.Н. Савицкий) или ландшафтом (Л.Н. Гумилев), которая и задает пределы вариативности временных ритмов. В этом смысле, как показал А.С. Панарин, цивилизационная парадигма «реабилитирует» категорию пространства и противостоит стадиальным
1 См.: Бахтин М.М. Формы времени и хронотопа в романе. Очерки по исторической поэтике // Эпос и роман. СПб., 2000.
2 См.: Лихачев Д.С. Поэтика древнерусской литературы. М., 1967.
3 См.: Гуревич А.Я. Категории средневековой культуры. М., 1984.
4 См.: Степин B.C. Философская антропология и философия науки. М., 1992.
5 См.: Лотман Ю.М. Семиосфера. СПб, 2000; Раушенбах Б. Восприятие и перспективные изображения пространства// Искусство и точные науки. М., 1979; Флоренский П. Обратная перспектива // Флоренский П. Христианство и культура. М., 2001.; др.
10
прогрессистским концепциям, основанным на вере в возможность преодоления с течением времени любых пространственных различий (и описывающим исторический процесс в универсализирующих прогрессистских терминах противопоставления «модерна» и «архаики», «цивилизации» и «варварства» и т.п.). Каждая локальная цивилизация описывается как «хранитель» времени, которое отражает «вечные» и «неизменные» ценности и соответствующее данной цивилизации историческое самосознание, связывающее прошлое, настоящее и будущее. При этом, как показали, в частности, О. Шпенглер и В Шубарт6, каждая цивилизация демонстрирует характерное и свойственное только ей отношение ко времени.
Трансформация пространства и времени в цивилизационных процессах и современной культуре анализируется с различных позиций. Одна из важнейших проблем, находящихся в центре внимания исследователей, связана с восприятием пространства и времени в условиях глобализации и ситуации постмодерна. Заметную роль в изучении пространственно-временных аспектов социальной практики и культуры сыграли работы современных отечественных исследователей: А.А. Артемова, Э.Я. Баталова, А.А. Давыдова, Д.Н. Замятина, Т.Е. Зборовского, Н.И. Иконниковой, В.В. Ильина, В.Л. Каганского, Ю.Л. Качанова, А.Г. Кислова, В.Б. Кувалдина, Л.Н. Люблинской, СВ. Лепилина, Г.Т. Маргвелашвили, И.В. Мостовой, В.Н. Муравьева, А.И. Осипова, А.С. Панарина, В.К. Потемкина, А.Л. Симанова, А.П. Скорика, А.Ф. Филиппова, Н.А. Хренова, М.А. Чешкова, И.В. Шапко, М.Б. Ямпольского, др.7
6 См.: Шпенглер О. Закат Европы. Очерки морфологии мировой истории. Т. 1. Гештальт и действительность. М., 1993; Шубарт В. Европа и душа Востока. М.,1997.
7 См: Артемов А.А. Социальное время. Проблемы изучения и использования. Новосибирск, 1987; Баталов Э.Я Топология политических отношений // Полис. 1995. № 2; Давыдов А.А. Модель социального времени // Социол. исслед. 1998. № 4; Замятин Д.Н. Феноменология географических образов // Социол. исслед. 2001. № 8; Зборовский Г.Е. Пространство и время как формы социального бытия. Свердловск, 1974; Иконникова Н.И. Время бытия человека: Генезис и структура. М., 1999; Ильин В.В., Панарин А.С. Философия политики. М., 1994; Каганский В.Л. Ландшафт и культура // Общественные науки и современность. 1997. № 1, № 2; Кислов А.Г., Шапко И.В. Социально-топологическое оправдание провинции // Социол. исслед. 2000. № 8; Кувалдин В.Б. Глобализация: рождение мегаобщества // Постиндустриальный мир и Россия. М., 2001; Люблинская Л.Н., Лепилин СВ. Флософские проблемы времени в контексте междисциплинарных исследований. М, 2002; Маргвелашвили Г.Т. Сюжетное время и время экзистенции. Тбилиси, 1976; Мостовая И.В., Скорик А.П. Архетипы и ориентиры российской ментальности // Полис. 1995. № 4; Муравьев В.Н. Овладение временем. (Сбрник). М., 1998; Осипов А.И. Пространство и время как категории мировоззрения и регуляторы практической деятельности. Минск, 1989; Потемкин В.К., Симанов А.Л. Пространство в структуре мира.
11
Существенное теоретико-методологическое значение для разработки проблем пространственно-временных факторов социодинамики российской культуры имеет циклично-волновой подход к исследованию социокультурных процессов. Формирование этого подхода в России восходит к трудам В.И. Вернадского8, А.Л. Чижевского9, М.И. Туган-Барановского10, Н.Д. Кондратьева11, П.А. Сорокина12, др. Ими были сформулированы идеи циклично-волновой динамики различных процессов, происходящих в природе и обществе. В частности, выявлены взаимосвязь циклов солнечной активности и социальных процессов, циклы развития научной мысли, циклы, наблюдающиеся в духовной сфере, волны экономической конъюнктуры, смены социокультурного строя, цикличные колебания процессов социальной мобильности и социальной стратификации.
Культурно-исторический подход к исследованию цивилизаций изначально формировался на основе идей циклизма (Н.Я. Данилевский, О. Шпенглер, др.)13. У Ф. Броделя исторический процесс предстает как циклично развивающийся в пространстве и во времени. Он описывает краткосрочные, среднесрочные и долгосрочные циклы, проявляющиеся в экономической, политической сферах, демографии, общественном сознании, искусстве, моде, преступности14.
Циклично-волновой подход позволяет вести исследование социокультурной динамики как во временном, так и в пространственном аспектах. Если понятие «цикла» акцентирует взаимосвязь и временную
Новосибирск, 1990; Пространство и время в современной социологической теории / Под ред. Ю.Л. Качанова. М., 2000; Филиппов А.Ф. Социология и космос // Социо-Логос. Социология. Антропология. Метафизика. Вып.1. Общество и сферы смысла. М., 1991; Хренов Н.А. Культура в эпоху социального хаоса. М., 2002.; Чешков М.А. К интегральному видению глобализации // Постиндустриальный мир и Россия. М., 2001; Ямпольский М.Б. Наблюдатель. Очерки истории видения. М., 2000.
8 См.: Вернадский В.И. Труды по всеобщей истории науки. М., 1988.
9 См.: Чижевский А.Л. Земное эхо солнечных бурь. М., 1973.
10 См.: Туган-Барановский М.И. Промышленные кризисы в современной Англии, их причины и ближайшие влияния на народную жизнь. СПб., 1894.
11 См.: Кондратьев Н.Д. Избранные сочинения. М., 1993.
12 См. Сорокин П.А. Человек. Цивилизация. Общество. М., 1992.
13 См.: Данилевский Н.Я. Россия и Европа. М., 1991; Шпенглер О. Закат Европы. Очерки морфологии мировой истории. Т. 1. Гештальт и действительность. М., 1993.
14 См.: Бродель Ф. Материальная цивилизация, экономика и капитализм XV-XVI1I вв. Т. 3. Время мира. М., 1992.
12
последовательность изменений, то понятие «волны» связано прежде всего с описанием изменений, распространяющихся в пространстве. Концепт «волны» является наиболее эвристичным в описании динамики российской культуры, где пространственный фактор имеет решающее значение. Пространственная неравномерность динамики цивилизационного устроения российской культуры осмысливалась в различных аспектах: в культурном (тема традиций и новаторства), социальном (тема модернизированной элиты и традиционных слоев), политическом (тема власть и народ) и культурно-географическом (тема столицы и провинции).
Циклично-волновой поход активно применяется в отечественных цивилизационных исследованиях15, большой интерес представляет использование этого подхода в изучении опыта российской модернизации16. В настоящее время циклично-волновая проблематика разрабатывается представителями различных отраслей знания в широком междисциплинарном поле исследования процессов, происходящих в природе и обществе.
В последнее десятилетие особую актуальность приобретают исследования феномена переходности в российской культуре. Эти исследования развиваются в двух основных направлениях: первое связано с более 'глубоким осмыслением процессов переходности в современной России, второе выражено в сравнительном изучении различных переходных ситуаций в истории России и выявлении устойчивых особенностей социокультурного перехода, характерных для российской культуры. Среди наиболее интересных работ в этом плане следует назвать исследования бинарности и инверсионного маятникообразного характера переходности (А.С. Ахиезер), специфики переходности в ситуации постмодерна (И.П. Ильин), механизмов повторяемости в российской культуре (И.В. Кондаков), процессов
15 См. напр.: Панарин А.С. Россия в циклах мировой истории. М., 1999; Яковец Ю.В. История цивилизаций. М., 1997; Яковец Ю.В. Циклы и кризисы XXI века: цивилизационный аспект. Доклад на юбилейной сессии РАЕН. М, 2000; яр.
16 См. напр.: Опыт российских модернизаций XVIII - XX века. М., 2000; Паптин В.И., Лапкин В.В. Волны политической модернизации в истории России (К обсуждению гипотезы) // Полис, 1998. № 2; Ланцов С.А. Российский исторический опыт в свете концепций политической модернизации // Полис, 2001. № 3; др.
13
переходности в контексте субкультур и конкурентной борьбы различных картин мира (К.Б. Соколов), распада и смены картин мира, кризиса индивидуальной и коллективной идентичности, проявления феномена «двойничества», активизации мифа и архетипа в ситуации перехода (Н.А.Хренов), активизации эсхатологических переживаний (И.Г. Яковенко), др. аспектов переходности.
Существенные эвристические возможности в исследовании социокультурного перехода и ситуации хаоса открываются в связи с развитием синергетической парадигмы мышления, фундаментальные принципы которой был изложены в работах И. Пригожина и И. Стенгерс, Г. Хакена, а также С.П.Курдюмова, Н.Н. Моисеева и др. Проблемы «взрывного развития» культуры в концептуальном плане были глубоко проработаны Ю.М. Лотманом. Возможности и пределы синергетической парадигмы в исследованиях культуры продемонстрированы в работах О.Н. Астафьевой, Е.Н. Князевой, B.C. Степина и др.
Значительный теоретико-методологический вклад в развитие философско-культурных и культурно-антропологических исследований, изучение специфики российской культуры связан с трудами современных отечественных ученых: Г.А. Аванесовой, С.С. Аверинцева, Л.П. Воронковой, Г.Д. Гачева, B.C. Глаголева, В.К. Егорова, Б.С. Ерасова, Н.Н. Зарубиной, М.В. Ильина, И.В. Кондакова, М.А. Маслина, В.М. Межуева, Ф.И. Минюшева, А.А. Оганова, А.С. Панарина, Г.М. Пономаревой, О.А. Сергеевой, В.А. Тишкова, А.Я. Флиера, В.Л. Цымбурского, Ю.В. Яковца, др.
В то же время хронотопические исследования цивилизационных процессов и динамики российской культуры, несмотря на свою актуальность, не стали предметом специального рассмотрения ни в философском, ни в культурологическом, ни в социологическом ракурсах. Не разработаны эти вопросы и в рамках культурно-исторического направления теории цивилизаций. Это обстоятельство определило проблемное поле настоящего исследования, его смысл и содержание.
14
Предмет и объект исследования.
В качестве объекта исследования выделяется динамика российской культуры с точки зрения ее цивилизационного устроения, выраженного в воспроизводстве, сохранении и изменении характерных для российской культуры сверхлокальных ценностей в сочетании с обширным комплексом практических и духовных знаний и разработанными символическими системами, способствующими преодолению локальной замкнутости первичных сообществ.
Предметом исследования является специфика смыслового освоения пространства и времени, которая рассматривается как основа конструирования и изменения общекультурной картины мира в процессе цивилизационной динамики российской культуры.
Целью исследования является философско-культурное обоснование хронотопической модели, позволяющей описывать цивилизационную динамику российской культуры через сложный процесс объективации культурной картины мира, сопровождающийся сменой периодов с прогнозируемыми параметрами развития этапами переходных состояний.
Основные задачи исследования. Реализация поставленной цели предполагает обращение как к фундаментальным общетеоретическим концепциям философии и теории культуры, так и к теориям среднего уровня (в частности, теориям модернизации, социокультурной стратификации и мобильности, др.), а также к эмпирическому знанию, связанному с анализом ключевых аспектов истории и современного состояния российской культуры. В этой связи в диссертационном исследовании решаются следующие исследовательские задачи:
- выявление эвристической значимости категорий «пространства» и «времени»;
обоснование философских и методологических оснований хронотопического моделирования цивилизационно-культурных процессов;
15
- реконструкция и анализ специфики хронотопической модели российской культуры и основных модусов ее объективации;
- исследование особенностей хронотопической модели в контексте характерного для российской культуры соотношения мирских и сакральных порядков;
- рассмотрение хронотопической модели российской культуры через призму циклично-волновой динамики цивилизационных процессов и соотношения изменчивости и устойчивости хронотопических контекстов;
- выявление специфики хронотопических контекстов, характерных для ситуации переходности и социокультурного хаоса;
- анализ возможностей применения хронотопического подхода к исследованию социокультурной трансформации современной России и возможностей цивилизационной интеграции российской культуры;
- исследование характерных для российской культуры хронотопических контекстов глобализации и локализации, процессов перехода от традиционности к модерну и постмодерну;
Рабочая гипотеза:
1. Специфика цивилизационного процесса в России определяется гетерогенностью российской культуры и исторически сложившейся традицией компенсации социокультурной дифференцированности и дискретности микроуровня культуры и общества за счет усиления духовных факторов поддержания цивилизационного единства и частичной замены собственно цивилизационных механизмов регуляции государственными институтами.
2. В цивилизационной динамике российской культуры могут быть выявлены волны стабильного детерминированного развития (порядка) и социокультурной нестабильности (хаоса). Эта макродинамика цивилизационного уровня связана с процессами, происходящими на микроуровне культуры. Периоды хаоса сопровождаются усилением социокультурной дифференцированности и повышением социальной мобильности, что ведет к существенным нарушениям беспроблемности
16
восприятия доминирующей культурной картины мира. В эти периоды размывается единство и целостность хронотопических контекстов цивилизационно-культурной идентичности. Выход из нестабильного состояния в истории российской культуры, как правило, был связан с различными формами закрепления микроуровня культуры и общества, основанного на обновленных смысловых и институциональных порядках.
3. Социокультурная трансформация российского общества в конце XX в. привела к радикальным изменениям логики цивилизационного процесса в условиях глобализации и локализации, качественного возрастания влияния информационного фактора. Эти процессы существенно снижают возможность выхода из состояния социально-политической нестабильности на основе прежних стереотипов закрепления культуры и общества. Новый цикл устойчивого цивилизационного развития российской культуры возможен на основе поиска иных, более гибких моделей стабилизации, не связанных с усилением контроля за социальной мобильностью и возрождением жесткого универсализма ценностно-смысловых доминант цивилизационного процесса.
Методологическая основа исследования. Методологической основой исследования выступают фундаментальные положения, выработанные мировой и отечественной философской мыслью применительно к исследованию социокультурных процессов, прежде всего духовных явлений. Учитывая многоаспектность предмета исследования, потребовалось обращение к разнородному теоретическому материалу.
В процессе исследования автор опирался на классическое философское наследие и, в частности, на содержащиеся в трудах И. Канта, Э. Гуссерля, М. Хайдеггера, М. Бахтина, К. Юнга, К. Ясперса, П. Тиллиха и др. положения, позволяющие рассматривать пространство и время как фундментальные формы означивания человеческого опыта. В немалой степени исходные принципы исследования определялись под влиянием феноменологической и герменевтической традиций философского мышления, связанных с соответствующими интерпретативными способами и «понимающей»
17 |
