4 Введение
Актуальность темы исследования. Статистика свидетельствует, что на протяжении последних лет наблюдается тенденция роста абсолютного числа проявлений взяточничества. Так, если в 1996 г. в Российской Федерации было зарегистрировано 5 453 факта взяточничества, то уже в 2000 г. было выявлено 7 047 эпизодов получения и дачи взятки, в 2003 г. - 7 346 фактов таких преступных деяний. В регионах Сибирского федерального округа прослеживается та же тенденция. Судами Кемеровской области в 1996 г. было рассмотрено 19 уголовных дел о взяточничестве, в 1997 г. — 25, в 1998 - 22, в 1999 г. — 41, в 2000 г. - 46, в 2001 г. - 51. Судами Республики Бурятия 1999 г. было принято к производству 9 уголовных дел о получении и даче взятки, в 2000 г. - 8, в 2001 г. -15.
Получение взятки является наиболее опасной формой посягательства на принципы построения и деятельности государственной и муниципальной власти. Высокая общественная опасность принятия взятки обусловлена тем, что она подрывает авторитет власти, дискредитирует органы власти в глазах граждан и общества в целом. Результатом этого являются недоверие к любым действиям властей со стороны населения, игнорирование законов, правомерных требований представителей власти, что, в свою очередь, расшатывает нравственные устои общества и колеблет государство в самых его основаниях.
Уголовная ответственность за получение взятки предусмотрена ст. 290 УК РФ. Данную статью, как известно, отличает ряд новшеств: в ней дано иное, чем в УК РСФСР 1960 г. определение получения взятки, предусмотрены неизвестные прежнему уголовному закону виды получения взятки и квалифицирующие признаки. Казалось бы, ст. 290 YK РФ создает должные юридические предпосылки для успешной борьбы с получением взяток. Однако практика применения этой статьи показывает, что содержащиеся в ней законодательные предписания не лишены недостатков, затрудняющие как уяснение смысла предусмотренного ею уголовно-правового запрета, так и его реализацию. В ст. 290 УК РФ
5
нет четкого и полного описания объективных и субъективных признаков основного состава получения взятки, не раскрыто содержание его квалифицирующих признаков. Это порождает многочисленные проблемы в юридической оценке действий взяткополучателя. Правоприменительные органы порой расширительно интерпретируют такие понятия, как «должностное лицо», «незаконные действия (бездействие)», «вымогательство взятки», «крупный размер» взятки. У практиков нет единого представления о квалификации действий лица, обманным путем присвоившего взятку, обусловленности действий по службе взяткой и т.д. Результатом этого являются ошибочные юридические решения.
С целью упорядочения судебной практики Верховный Суд своими разъяснениями пытается восполнить упущения в законодательной регламентации уголовной ответственности за получение взятки. Его разъяснения, в целом, способствуют разрешению проблем в квалификации получения взятки, возникающие у судебно-следственных органов. Однако по ряду вопросов позиция Верховного Суда вызывает возражения.
В современной юридической литературе не все вопросы уголовно-правовой характеристики получения взятки освещаются должным образом. В ней можно встретить дискуссионные суждения по ряду принципиальных вопросов понимания и квалификации получения взятки. Эти суждения порой не отличаются необходимой глубиной и полнотой научного анализа, встречаются в них и ошибочные утверждения.
Отмеченные обстоятельства обусловили выбор темы диссертационного исследования, его цели и задачи.
Цели и задачи исследования. Цели исследования - углубленная уголовно-правовая характеристика получения взятки; разработка предложений по совершенствованию законодательной конструкции состава получения взятки, практики применения ст. 290 УК РФ. Эти цели определили необходимость решения следующих задач:
• изучение истории становления и закономерностей развития в российском уголовном законодательстве состава получения взятки;
6
• анализ объективных и субъективных признаков основного состава получения взятки;
• определение критериев отграничения основного состава получения взятки от иных видов получения взятки и правомерного поведения (принятия подарка);
Щ • определение содержания квалифицирующих признаков получения взятки;
• изучение криминологической характеристики получения взятки;
• разработка рекомендаций по квалификации получения взятки;
• обоснование и формулирование предложений по совершенствованию законодательного определения основного состава получения взятки, его квалифицирующих признаков, иных видов получения взятки.
Объект и предмет исследования. Объект исследования - общественные отношения в сфере уголовно-правовой охраны интересов публичной власти от ^ противоправных посягательств. Предмет исследования - нормы российского и
зарубежного уголовного законодательства об ответственности за получение взятки, судебная практика по уголовным делам о получении взятки, нормы других отраслей российского законодательства, регулирующие порядок прохождения государственной и муниципальной службы.
Методология и методика исследования. Методологической основой работы являются категории материалистической диалектики, а также основные концептуальные положения современной доктрины уголовного права. В каче-^ стве общенаучных и частно-научных методов познания в работе использова-
лись историко-правовой, сравнительно-правовой, системный, формальнологический, конкретно-социологический и другие.
Теоретическая и эмпирическая основы исследования. Теоретической основой исследования послужили труды отечественных и зарубежных ученых по общей теории права, истории государства и права, уголовному праву, кри-минологии, административному праву, философии, психологии, логике: С.С. Алексеева, А.П. Алехина, К.Д. Анциферова, А.А. Аслаханова, Ю.А. Афиногенова, А.Г. Безверхова, В.Н. Боркова, Н.В. Бугаевской, М.Ф. Владимирского-Буданова, Б.В. Волженкина, В.А. Воробьева, Н.А. Воскресенского, Ю.П. Гар-
7
маева, А.Б. Гинцбурга, А.Д. Градовского, Л.Г. Дашковой, Н.А. Егоровой, В.В. Есипова, А.А. Жижиленко, Б.В. Здравомыслова, П.А. Кабанова, О.Х. Качмазова, А.К. Квициния, В.Ф. Кириченко, В.О. Ключевского, Т.В. Кондрашовой, Н.М. Коркунова, Е.В. Краснопеевой, В.Н. Кудрявцева, Н.П. Кучерявого, В.И. Ленина, М.Д. Лысова, Ю.И. Ляпунова, В.М. Манохина, М.Н. Марченко, В.Е. Мельниковой, Н.А. Неклюдова, Б.С. Никифорова, Л.М. Прозументова, С. Роуз-Аккерман, А.Б. Сахарова, А.Я. Светлова, Ю.Н. Старилова, Н.С. Таганцева, А.Н. Трайнина, В.В. Устименко, Б.С. Утевского, А. Феербаха, В.Д. Филимонова, А.В. Шеслера, Дж. Ф. Шели, В.Н. Ширяева, СИ. Штамм, С. Шумакова, Е.В. Яковенко, П.С. Яни и других.
Эмпирическую базу исследования составили: опубликованная практика Верховных Судов СССР, РСФСР, РФ; статистические данные о состоянии преступности в РФ с 1996 г. по 2003 г.; статистические материалы Управлений Судебных Департаментов при Верховном Суде РФ в Иркутской, Кемеровской, Томской областях, Республик Бурятия и Тыва за 1992-2002 г.г.; материалы 137 уголовных дел о получении взятки, рассмотренных судами Иркутской, Кемеровской и Томской областей, Республик Бурятия и Тыва в 1992-2002 г.г. Использовалась и судебная практика Правительствующего Сената Российской империи.
Научная новизна исследования. Диссертация является монографическим исследованием состава получения взятки, выполненным в историко-правовом, сравнительно-правовом, логико-юридическом аспектах и основанным на изучении судебной практики Сибирского федерального округа. В ней детально проанализированы новеллы УК РФ, новые законы, регламентирующие порядок прохождения государственной и муниципальной службы, разъяснения Пленума Верховного Суда РФ по вопросам квалификации получения взятки. В диссертации разработан ряд новых теоретических положений, обоснованы предложения по совершенствованию законодательного определения получения взятки, его квалифицирующих признаков, отграничению основного состава получения взятки от иных видов получения взятки.
О научной новизне исследования свидетельствуют следующие основные положения, выносимые на защиту:
1) Первыми законодательными актами, устанавливавшими запрет на получение взятки, были акты местного управления XIV-XV веков. В них, а также в уголовных законах XVI-XVII (в.в. взятка называлась «поминками» (применительно к взятке-вознаграждению) и «посулом» (применительно к взятке-подкупу). С конца XVII в. такие понятия как «посул» и «поминки» постепенно вытесняются термином «взятка». В законодательных актах второй пол. XVIII-нач. XIX в.в. наряду с термином «взятка» для описания преступления употреблялись такие обозначения как «мзда», «лихоимство». В уголовных законах второй четверти XIX в. последние термины уже указывали на конкретные виды получения взятки: «мздоимство», «лихоимство». Термин «взятка» в этот пери- од имел строгое назначение — он обозначал незаконную имущественную ценность, получаемую при «лихоимстве»; соответственно при «мздоимстве» незаконную имущественную ценность законодатель называл «подарком». Уголовное уложение 1903 г. отказалось от вышеуказанных терминов, однако его разработчики, определяя объективную сторону преступного деяния, говорили о «принятии взятки». УК РСФСР 1922 г. и последующие уголовные кодексы рассматриваемое преступное деяние стали называть «получением взятки».
2) Получение взятки причиняет вред интересам государственной и муници- пальной власти. Кроме того, это преступление причиняет вред правам и законным интересам частных лиц. Поэтому непосредственный объект получения взятки следует определить как «безвозмездность публично-властной деятельности должностных лиц по отношению к частным лицам».
3) Необходимо раскрыть содержание взятки в примечании к ст. 285 УК РФ, дополнив его п. 5: «Под взяткой в статьях настоящей главы и других статьях настоящего кодекса понимаются деньги, ценные бумаги, иное имущество или выгоды имущественного характера».
4) Законодательное определение объективной стороны получения взятки в ч. 1 ст. 290 УК РФ нуждается в совершенствовании. В описании объективной
9
стороны получения взятки следует сделать акцент на моменте окончания преступления, В этой связи вместо формулировки, предусмотренной в ч. 1 ст. 290 УК РФ (получение должностным лицом лично или через посредника взятки за действия (бездействие) по службе) следует использовать такое словосочетание: должностное лицо, принявшее взятку, заведомо данную ему за совершение или за совершенное действие, входящее в круг обязанностей этого лица. Именно эти действия надо относить к объективной стороне получения взятки. Действия должностного лица, принявшего взятку, заведомо данную ему для склонения, посредством использования своего должностного положения, другого должностного лица, на совершение им действия в пользу лица, давшего взятку, необходимо выделить в отдельную статью: «Получение взятки за использование должностного положения».
5) Действия «лжепосредника» или «мнимого» должностного лица присвоившего путем обмана взятку нельзя оценивать как мошенничество. Уголовный закон должен ограждать не имущественные интересы взяткодателей-«потерпевших» от действий «лжепосредника» или «несуществующего» должностного лица, а защищать интересы публичной службы. Поэтому в главу 30 УК РФ необходимо ввести статью, предусматривающую уголовную ответственность действий этих субъектов: «Присвоение взятки».
6) Законодательное определение субъекта получения взятки необходимо привести в соответствии с законодательством о государственной и муниципальной службе. Как известно, в ч. 3 ст. 290 УК РФ в качестве субъектов получения взятки указаны «лица, занимающие государственные должности Российской Федерации» и «лица, занимающие государственные должности субъекта Российской Федерации». Согласно федеральным законам «Об основах государственной службы Российской Федерации» от 31 июля 1995 г., «О системе госу- дарственной службы Российской Федерации» от 27 мая 2003 г., «О государственной гражданской службе Российской Федерации» от 27 июля 2004 г. государственные должности РФ или государственные должности субъекта РФ не занимаются, а замещаются. Кроме того, в тексте примечания 1 к ст. 285 УК РФ
10
использован неупотребляемый в служебном законодательстве термин «функции». В этой связи в тексте УК РФ описание субъекта должностных преступлений, в том числе и получения взятки, следует изложить в такой редакции: «лицо, которому вверены полномочия власти государственных органов или орга- нов местного самоуправления, а также любое лицо, наделенное в установленном законном порядке полномочиями власти государственных органов или органов местного самоуправления для осуществления деятельности организационно - распорядительного или административно - хозяйственного характера».
7) Часть 2 ст. 290 УК РФ требует корректировки. УК РФ закрепил в ней повышенную уголовную ответственность за злоупотребления вообще, за род деяний («незаконные действия (бездействие)»), оставив толкование данной формулировки на усмотрение судебной практики. Пленум Верховного Суда РФ в постановлении от 10 февраля 2000 г. фактически уравнял разные по характеру и степени общественной опасности неправомерные действия, совершаемые за взятку. Такое решение не согласуется с принципом справедливости (ст. 6 УК РФ). В ч. 2 ст. 290 УК РФ необходимо точно обрисовать более общественно опасный вид деяния. Поэтому ч. 2 ст. 290 УК РФ следует изложить в следующей редакции: «должностное лицо, принявшую взятку, заведомо данную для склонения его к совершению административного правонарушения или преступления или за совершенное им такое административное правонарушение или преступление».
8) Из ст. 290 УК РФ необходимо исключить квалифицирующий признак «вымогательство взятки». В УК РФ данное деяние следует выделить в самостоятельный состав преступления: «Принуждение к даче взятки». Вымогательство взятки не может быть разновидностью основного состава получения взятки, поскольку это противоречит правовой логике. Термин «вымогательство взятки» неудачен и в стилистическом, смысловом отношениях.
Теоретическая и практическая значимость исследования. Значимость работы определяется ее актуальностью, научной новизной и выводами прикладного характера. Теоретические положения диссертации могут стать осно-
11
вой дальнейшей научной разработки проблем уголовно-правовой и криминологической характеристики получения взятки. Результаты исследования могут найти применение в законопроектной работе, при подготовке руководящих разъяснений Пленума Верховного Суда России, в преподавании курсов истории государства и права, уголовного права и криминологии. Результаты диссертационного исследования значимы и для судебно-следственных органов.
Апробация результатов исследования. Диссертация подготовлена и обсуждена на кафедре уголовного права Юридического института Томского государственного университета. Основные положения диссертации прошли апробацию на международных, всероссийских, региональных научно-теоретических и научно-практических конференциях и семинарах: «Правовые проблемы укрепления российской государственности» (г. Томск, январь 2001-2004 г.г.); «Наука и образование» (г. Томск, апрель 2001 г.); «Образование и наука в третьем тысячелетии» (г. Барнаул, апрель 2001 г.); конференции преподавателей и студентов Юридического института Иркутского государственного университета (г. Иркутск, март 2002 г.); «Развитие альтернативных санкций в российской уголовной юстиции: опыт и перспективы» (Москва, май 2002 г.); «Преодоление коррупции в Томской области» (г. Томск, июнь 2003 г.). Выводы и предложения, содержащиеся в диссертации, отражены в четырех научных публикациях. Результаты исследования внедрены в учебный процесс Томского филиала Академии права и управления Минюста России.
Структура исследования. Диссертация состоит из введения, трех глав, объединяющих 9 параграфов, заключения, списка использованной литературы.
12
1. История уголовного законодательства России об ответственности за
получение взятки
1.1. Взяточничество по законодательству периода становления русского централизованного государства
Нормы, предусматривающие ответственность за взяточничество, законодательству Древней Руси XI-XIII веков не были известны. Это вполне объяснимо. Возникновение преступлений против интересов публичной службы связано с наличием институтов публичной власти, аппарата принуждения, которые, как известно, находились в те времена на стадии своего становления.
Первыми законодательными актами, устанавливавшими запрет на получение взятки, были акты местного управления XIV-XV веков. Пожалование грамот на управление областью, отмечали исследователи, с одной стороны, преследовало интересы государственного строительства, с другой, что чаще всего, было необходимо «вследствие ходатайства в том самого населения, сознававшего себя мало огражденным от злоупотреблений и угнетений своих начальников»1.
В историко-правовой литературе сложилось мнение, что первое упоминание в русском законодательстве о получении взятки содержалось в Уставной грамоте Великого князя Василия Дмитриевича, данной жителям Двинской земли 1397-1398 г.г. Так, ст. 6 Двинской уставной грамоты предусматривала: «А самосуда четыре рубли; а самосуд то: кто, изымав татя с поличным, да отпустит, а собе посул возмет, а наместники доведаются по заповеди, ино то самосуд; а опрочь того самосуда нет»2. А.А. Зимин и А.Г. Поляк, комментируя данную статью, указывали, что здесь «карается самосуд лишь в случае получения отпустившим на волю взятки, то есть при наличии отягчающих обстоятельств»3. На наш взгляд, такое истолкование, видимо, проистекает из-за однозначного понимания термина «посул». Но в рассматриваемый исторический
1 Шумаков С. Губные и земские грамоты Московского государства. М., 1895. С. 9, 11-12.
2 В ладим ирский-Бу данов М.Ф. Хрестоматия по истории русского права. СПб., 1908. Вып. I. С. 123-124.
3 ПРП. М., 1953. Вып. 2. С. 357; ПРП. М., 1955. Вып. 3. С. 192; РЗ. М., 1985. Т. 2. С. 64; Максимов СВ. Коррупция. Закон. Ответственность. М., 2000. С. 8.
13
период он имел несколько значений. В одних случаях «посул» обозначал судебную пошлину, в других, собственно, «взятку», в-третьих - «обещанную плату», им же именовали «выкуп»1. Именно с позиций последнего понятия (как выкуп) следует понимать термин «посул» в ст. 6 Двинской грамоты. В данной статье преследовался «самосуд», т.е. самовольное освобождение собственником имущества (потерпевшим от кражи) за определенную плату от наказания вора, пойманного на месте преступления с поличным. Давая «посул», пойманный вор таким способом пытался откупиться от лица его задержавшего (собственника имущества) и, тем самым, избежать судебного разбирательства. Эта норма, несомненно, преследовала мировые соглашения, заключаемые гражданами между собой без участия государства, которое к этому времени, осознав государственный вред от преступлений, стремилось ограничить значение част- ного лица в уголовном преследовании2. Виновный за «самосуд» наказывался штрафом в размере 4 рублей.
Впервые, на наш взгляд, о посуле как взятке упоминалось в ст. 4 Псковской судной грамоты (1397-1467 г.г.), в которой говорилось: «<...> тайных [выделено мной - СБ.] посулов не имати ни князю, ни посаднику». Охрана интересов частных лиц, особенно при разрешении гражданско-правовых споров, требовала уголовно-правовой защиты прав в сфере судопроизводства. Видимо, именно с этого времени следует рассматривать получение взятки судьей как самостоятельное преступление. Данный вывод подтверждает ст. 3 Псковской грамоты, в которой говорилось, что лица, вступавшие на должность посадника для отправления правосудия, приносили присягу (крестное целование) заверяя «городскими кунами не корыстоватися»3.
Запрет на получение взятки устанавливала и Новгородская судная грамота (в редакции 1471 г.): «<.. .> докладшиком от доклада посула не взять <.. .>» (ст. 26). «Докладшики» (судьи высшей инстанции - посадник, княжеский намест-
1 Исаев М.А. Толковый словарь древнерусских юридических терминов: От договоров с Византией до уставных грамот Московского государства. М., 2001. С. 81.
2 Владимирский-Буданов М.Ф. Обзор истории русского права. Петроград-Киев, 1915. С. 334.
3 Под «кунами» обычно понимались «деньги вообще» (Исаев М.А. Указ. соч. С. 58).
14
ник, боярин, а также «житьи люди», т.е. следующий после бояр вид новгородской феодальной землевладельческой знати) также приносили присягу, в соответствии с которой они обещали воздерживаться от незаконных вознаграждений1.
Запрещение получения посула как корыстного преступления по службе было законодательно подтверждено в Судебниках 1497 и 1550 г.г. Мотивом к изданию этих Судебников (как впрочем, и Соборного Уложения 1649 г.) отмечал А.Д. Градовский, служило стремление оградить народ от произвола и лихоимства судей2. Неслучайно княжеский Судебник 1497 г. закреплял общее требование к правосудию уже с первой статьи: «а посулов бояром, и околничим, и диаком от суда и от печалованиа не имати; також и всякому судие посула от суда не имати никому» . Особой регламентации подвергалась деятельность не-дельщика, в компетенцию которого входили широкие властные полномочия в судебной сфере. Статья 29 Судебника 1497 г., устанавливая пошлины за производство расследования, запрещала ему брать «поминки» - незаконное вознаграждение за передачу ответчиков на поруки («и от поруки поминков не имати им»). А.Г. Поляк, комментируя данную статью, считал поминки пошлиной, шедшей недельщику . Можно предположить, что в данном случае речь идет не о законной пошлине, а о разновидности взятки - взятке-вознаграждении. Небезынтересно, что ст. 29 Судебника 1497 г. в какой-то степени согласуется со ст. 33 этого же законодательного акта, не позволявшей брать недельщику за те же действия «посул». Однако какой-либо определенной санкции они не устанавливали. Вместе с тем, статья 33 Судебника 1497 г., кроме запрета на принятие посула, преследовала недельщика и за подстрекательство к его даче («а неделщи-ком на суде на боярина, и на околничих, и на диаков посула не просити и не имати»). Диспозиция ст. 34 Судебника 1497 г. признавала общественно опас-
1 Гинцбург А.Б. Новгородская и Псковская судная грамоты. Текст с предисловием и кратким объяснительным словарем. СПб., 1888. С. 16-17, 29-30.
2 Градовский А.Д. Собрание сочинений. Начала русского государственного права. Часть I. О государственном устройстве. СПб., 1901. Т. VII. С. 4.
3 Владимирский-Буданов М.Ф. Хрестоматия по истории русского права. Киев, 1915. Вып. II. С. 83 - 94. 4ПРП.М., 1955. Вып. 3. С. 391.
15
ным освобождение за посул недельщиком найденного преступника. Статья 38 Судебника образец того, как законодатель пытался ограничить произвол суда кормленщиков, вводя обязательное участие в суде «лутчих» или «добрых людей», естественно, расширяя за счет них круг субъектов взяточничества. Не заслуживает поддержки выводы СИ. Штамм о том, что в ст.ст. 43 и 65 Судебника 1497 г. речь идет о запрещении взяток1. Как уже говорилось, термин «посул»
имел несколько значений и не всегда понимался как взятка. По нашему мне-
t ¦
нию, в данных статьях подвергались ограничению судебные полномочия наместников, волостелей и, одновременно, регулировались правила взимания только законных посулов (пошлин) при нескольких лицах наместничьего управления.
Судебник 1550 г. существенно расширял круг субъектов получения взятки. Так, в отличие от Судебника 1497 г., вместе с боярами и окольничими судебные полномочия отправляли дворецкий, казначей, дьяк и подъячий (ст.ст. 1-5) . В историко-правовой литературе высказано суждение, что в ст. 32 Судебника 1550 г. говорилось об ответственности неделыцика за вымогательство взятки3. Вряд ли можно согласиться с таким выводом. В этой статье речь шла, несомненно, о подстрекательстве к даче посула. Анализ текста указанной статьи приводит именно к такому выводу; в ней довольно четко говориться: на суде на бояр и других судей «посулов не просити, и самому неделыцику посулов не имати. А который неделщик возмет на суде на боярина, или на околничего <...> посул <...> и уличат его в том <...>»4. Из содержания нормы видно, что она является продолжением ст. 33 Судебника 1497 г. с той лишь разницей, что в Судебнике 1550 г. неделыцику запрещалось «имать посулы» вообще, за любые действия по должности. Отпустивший за посул татя или разбойника неделыцик подлежал публичному телесному наказанию, возмещению вследствие своих действий истцу причиненного ущерба и наказанию, которое определял государь (ст. 53). Как видим, в Судебнике 1550 г. уголовно-правовые запреты до-
1 РЗ. М., 1985. Т.2.С. 64.
2 Владимирский-Буданов М.Ф. Хрестоматия по истории русского права. Вып. II. С. 118-119.
3 ПРП. М., 1956. Вып. 4. С. 284; РЗ. М., 1985. Т. 2. С. 141; Судебники XV-XVI веков / Под общей ред. академика Б.Д. Грекова. М.-Л., 1952. С. 216.
4 Владимирский-Буданов М.Ф. Хрестоматия по истории русского права. Вып. II. С. 134.
16
полняются существенным свойством преступления - наказуемостью. Тем не менее, данное положение не распространялось на получение неделыциком взятки-вознаграждения («поминок») за отдачу на поруки (ст. 45)1. Устанавливалось лишь формальное указание на запрет «имать» посулы в суде и в отно- шении высших должностных лиц - наместников и волостелей (ст.ст. 62, 68 Судебника 1550 г.). Причина отсутствия санкций в отношении лиц наместничьего управления кроется не только в специфике управления территориями, но и, что весьма существенно, в системе вознаграждения за выполнение этой управленческой функции - «кормлении». В результате, Судебник 1550 г. устанавливал ответственность за получение взятки-подкупа исключительно судебных должностных лиц за действия нарушающие нормы закона2.
Вслед за Судебником 1550 г., церковно-земским Собором в 1551 г. был принят документ церковного права — Стоглав, объединяющий нормы морали и церковного догмата. В Стоглаве, наряду с термином «посул», употреблялся термин «мзда», а также термин «лихоимство»3. В то же время термин «посул» подразумевал под собой и законное вознаграждение (плату, пошлину). Иначе считала С. И. Штамм, которая по своему трактовала упомянутые в главе 68 Стоглава слова «посула не имати»; по ее мнению здесь речь идет о взяточничестве «десетинников», чинивших суд4. Не соглашаясь с ее выводом, отметим, что данную главу следует рассматривать во взаимосвязи с Судебником 1550 г. (ст.ст. 1-5) и положениями главы 69 Стоглава, в которых устанавливались некоторые обязанности десетинников, бояр, дворецких и дьяков5. Из текста этих узаконений вытекает, что речь шла исключительно о судьях, которые для собственного довольствия превысили установленный законом размер пошлины. В
1 По мнению О.И. Чистякова термин «поминки» Судебник 1550 г. не употреблял, что, как видим, не совсем правильно (РЗ. М., 1985. Т. 3. С. 304).
2 Неверным, исходя из сказанного, представляется вывод СИ. Штамм о том, что Судебник 1550 г. устанавливал ответственность наместников и волостелей за взяточничество (РЗ. М, 1985. Т. 2. С. 52).
3 Вопрос 14 и 15 Главы 41 «О тридесяти и дву царских вопросах и Соборные ответы по главам. На том же соборе Царевы вопросы тридесять и два» // РЗ. М, 1985. Т. 2. С. 306-307, 347.
4 Десетинники - светские чиновники, осуществляли сбор пошлин, надзор за поведением духовенства в своей десятине (части церковного округа), судили духовенство и мирян, подлежащих духовному суду, по маловажным делам (РЗ. М, 1985. Т. 2. С. 474).
5РЗ.М., 1985. Т. 2. С. 343,347.
17
случае повторного нарушения нормы у них отбирались должности, на которых они «кормились». Как видим, Стоглав запрещал судьям брать лишнее, т.е. злоупотреблять вверенными им полномочиями, но не принятие взятки, поскольку последнее предполагало определенные действия в пользу взяткодателя или представляемых им лиц.
В первой половине XVI века были учреждены губные и земские избы -выборные органы на местах. О причинах создания органов губного управления говорилось в содержании самих грамот. В частности, во вводной части Медынского губного наказа 1555 г. указывалось на общие беспорядки («розбои и татьбы великие») и на злоупотребления должностных лиц («обыщики и неделыци-ки чинят убытки великие»)1. Поэтому наряду с наместниками местное управление стало вверяться в руки губных старост и находящихся при них десятских и «лутчих людей» (позже их заменили целовальники). В отличие от ст.ст. 3-5 Судебника 1550 г., предусматривавших за получение взятки имущественную ответственность, телесные наказания и тюремное заключение, Медынская грамота устанавливала (впрочем, как и другие уставные грамоты) в качестве санкции смертную казнь и изъятие имущества виновного в пользу лиц, потерпевших ущерб от действий губных властей (ст. 13) . Ответственность касалась не только «посулов», но и «поминков».
Реорганизация системы кормления повлекла за собой, кроме учреждения губных изб, образование земской администрации. В отличие от губных властей, земским органам запрещалось под страхом смертной казни имать посулы и поминки не только в связи с расследованием разбойных и татебных дел, но и вообще «ни в каких делех» (ст.ст. 26, 28 Уставной земской грамоты волостей Малой Печенежки, Выйской и Суры Двинского уезда 1552 года). В том выбранные земские и губные должностные лица, приносили присягу в письменной форме .
1 РЗ. М., 1985. Т. 2 . С. 213-215, 218.
2 ПРП. М., 1956. Вып. 4. С. 185, 208-209; Шумаков С.А. Губные и земские грамоты Московского государства. С. 124-125, 171-173.
3 ПРП. М., 1956. Вып. IV. С. 186-188, 195, 196, 197-198. |
