Актуальность темы исследования. Россия как участник Международного пакта о гражданских и политических правах от 16 декабря 1966 года' приняла на себя обязательство обеспечить любому лицу эффективное средство правовой защиты экономических, социальных, культурных, а также гражданских и политических прав и свобод, в случаях их нарушения; обеспечить, чтобы право на правовую защиту для любого лица, нуждающегося в ней, устанавливалось компетентными судебными, административными или законодательными властями, и развивать возможности судебной защиты; обеспечить применение компетентными властями средств правовой защиты, когда они предоставляются (п. 3 ст. 2 Пакта). Применительно к лицам, пострадавшим от преступления, эти общепризнанные принципы международного права положены в основу ст. 52 Конституции России, согласно которой права потерпевших от преступлений и злоупотребления властью охраняются законом; государство гарантирует потерпевшим доступ к правосудию и компенсацию причиненного ущерба.
Важным процессуальным условием реализации права на судебную защиту (ст. 46 Конституции РФ), а также гарантией доступа к правосудию является предоставление потерпевшему права на получение юридической помощи. Именно в таком ключе данное право рассматривается в Декларации основных принципов правосудия для жертв преступления и злоупотребления властью, принятой Генеральной Ассамблеей ООН 29 ноября 1985 года , пункт «с» ст. 6 которой требует от правительств предоставления потерпевшим от преступления надлежащей помощи на протяжении всего судебного разбирательства. Это общее требование конкретизируется, в частности, в Документе Копенгагенского совещания Конференции по человеческому измерению СБСЕ от 29 июля 1990 года, где государства - участники заявили, что они гарантируют право потерпевшего запрашивать и по-
См.: Ведомости Верховного Совета СССР. 1976. № 17 (1831) Ст. 291. 2 См.: Сов. юстиция. 1992. № 9 - 10. С. 39 - 40.
5
лучать адекватную юридическую помощь3.
Российское уголовно-процессуальное законодательство предоставляет потерпевшему право иметь представителя, в том числе профессионального юриста -адвоката (ст.ст. 53, 56 УПК РСФСР). В этой части оно в целом соответствует принципам и нормам международного права. Однако в современных условиях, с развитием демократических основ уголовного судопроизводства, намеченным Концепцией судебной реформы в Российской Федерации4, содержание права потерпевшего на юридическую помощь нуждается в пересмотре в сторону его расширения и совершенствования, в частности, в подготавливаемом новом Уголовно-процессуальном кодексе России.
Следует признать, что исследование вопросов, касающихся роли и процессуального положения адвоката - представителя потерпевшего является составной частью одного из актуальных направлений научных исследований в области уголовного судопроизводства - разработки проблем соблюдения прав и законных интересов участников уголовного процесса.
Состояние научной разработки темы. Несмотря на то, что участие в уголовном судопроизводстве в качестве представителей потерпевших является самостоятельным направлением деятельности адвокатов (ст. 19 Положения об адвокатуре РСФСР, утвержденного Законом РСФСР от 20 ноября 1980 года5), оно не получило достаточного освещения в литературе, в то время как по вопросам деятельности адвоката в качестве защитника существует весьма большое количество монографических и диссертационных исследований. Имеющиеся работы Л.Д. Кокорева и Г.Д. Побегайло, Ю.И. Стецовского, а также единственное диссертационное исследование, предпринятое в 1974 году А.В. Кожевниковым, не могли охватить все аспекты данной проблематики, а главное, они выполнены на материалах
J См.: Международная жизнь. 1990. № 9. С. 135 - 148.
См.: Концепция судебной реформы в Российской Федерации. М.: Республика,
1992. 5 См.: Ведомости Верховного Совета РСФСР. 1980. № 48. Ст. 1596.
б практики 60 - 70-х годов и законодательства, которое впоследствии претерпело
существенные изменения, затрагивающие процессуальный статус адвоката -представителя потерпевшего. Другие авторы либо рассматривали общие вопросы уголовно-процессуального представительства, где адвокат - представитель потерпевшего фигурировал наряду с представителями других участников процесса (В.Д. Адаменко, В.П. Божьев, В.В. Мелешко, П.М. Туленков), либо рассматривали отдельные аспекты деятельности адвоката наряду с деятельностью самого потерпевшего и других возможных его представителей (А.В. Абабков, Л.В. Ильина, В.А. Лазарева, A.M. Ларин, И.Д. Перлов, И.И. Потеружа, В.М. Савицкий, B.C. Шадрин, С.А. Шейфер, В.В. Шимановский, В.Н. Шпилев, В.Е. Юрченко и другие).
Отдавая должное значимости уже проведенных научных разработок, следует все же признать, что проблема совершенствования процессуального статуса адвоката - представителя потерпевшего далеко еще не решена, а потому весь комплекс тесно связанных между собой вопросов участия адвоката - представителя потерпевшего в уголовном судопроизводстве нуждается в дальнейшем исследовании. Этому и посвящена предлагаемая диссертация.
Объектом исследования в настоящей работе являются нормы уголовно-процессуального законодательства России с древнейших времен по настоящее время, а также развитых зарубежных стран в части регламентации участия адвоката - представителя потерпевшего, акты высших судебных инстанций, проекты нового Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, эмпирические материалы, статистические данные, научная и учебная литература.
Предмет исследования составляют правовые и нравственные основы представительства адвокатом интересов потерпевшего, а также процессуальные формы деятельности адвоката - представителя потерпевшего на отдельных стадиях уголовного судопроизводства.
Цель и задачи исследования. Целью диссертационной работы является комплексный анализ действующего уголовно-процессуального законодательства,
7
следственной и судебной практики, осмысление отечественного и зарубежного опыта по проблемам участия в уголовном судопроизводстве и процессуального статуса адвоката - представителя потерпевшего, разработка на этой основе предложений, направленных на совершенствование законодательства и практики его применения.
Цель исследования предопределила постановку и решение следующих взаимосвязанных задач:
¦ определение понятия уголовно-процессуального представительства, выявление его специфики, назначения и обусловленности;
¦ выявление закономерностей развития института представительства адвокатом интересов потерпевшего в уголовном процессе России и зарубежных стран;
¦ сопоставление процессуального статуса адвоката — представителя потерпевшего и адвоката - защитника подозреваемого и обвиняемого с последующим внесением предложений об устранении неоправданной серьезной асимметрии в их процессуальных возможностях;
¦ исследование правовых и нравственных проблем взаимодействия адвоката, представляющего интересы потерпевшего с самим потерпевшим, а также между адвокатом - представителем потерпевшего и ведущими процесс государственными органами;
¦ выявление как положительных моментов, так и недостатков в регламентации участия адвоката - представителя потерпевшего на отдельных стадиях процесса и в особых производствах в действующем уголовно-процессуальном законодательстве и различных проектах нового УПК России;
¦ анализ правоприменительной практики и разработка рекомендаций, направленных на повышение ее эффективности, недопущение нарушений установленных законом процессуальных прав адвоката - представителя потерпевшего со стороны органов расследования и суда;
¦ формулирование на основе достижений юридической науки и обобщения судебной и следственной практики предложений по совершенствованию уголовно-процессуального законодательства и иных нормативных актов в части регламентации оснований возникновения представительства адвокатом интересов потерпевшего и процессуального статуса адвоката - представителя потерпевшего.
Методологическую основу исследования составили общенаучный диалектический метод, а также исторический, сравнительно-правовой, формальнологический, социологический, статистический и другие частно-научные методы исследования.
Теоретической базой диссертации являются труды ученых и специалистов дореволюционной России, советского периода развития законодательства, а также современные научные разработки в области уголовного процесса, гражданского права и процесса, истории государства и права и другие источники.
При раскрытии темы диссертации значительное внимание уделялось положениям Конституции Российской Федерации, нормам международного права, ранее действовавшему и современному уголовно-процессуальному законодательству России и некоторых зарубежных стран. Детальному исследованию подвергались постановления Конституционного Суда РФ, а также Пленумов Верховного Суда РФ (РСФСР) и СССР, различные нормативные документы, регламентирующие положение адвоката - представителя потерпевшего в уголовном процессе. Критически анализировались имеющиеся проекты УПК РФ, а также Модельный УПК для государств - участников СНГ6.
Эмпирическая основа диссертации. Достоверность и обоснованность выводов, сделанных по результатам исследования, определяются репрезентативно-
6 Модельный Уголовно-процессуальный кодекс для государств - участников СНГ. Рекомендательный законодательный акт. Принят на седьмом пленарном заседании Межпарламентской Ассамблеи государств — участников Содружества независимых государств 17 февраля 1996 года. Далее - Модельный УПК.
9
стью собранных эмпирических данных. В процессе подготовки диссертации по специально разработанной программе в судах г. Самары и Самарской области было изучено 200 уголовных дел, расследованных и рассмотренных с участием адвокатов - представителей потерпевшего, а также проведено анкетирование 50 судей и 160 адвокатов г. Самары, Самарской области и г. Москвы.
Автором использован личный опыт работы в качестве члена Самарской областной коллегии адвокатов.
Научная новизна исследования определяется, прежде всего, самой темой, избранной для разработки. Настоящая диссертация — первое за последние более чем 25 лет монографическое исследование, посвященное комплексному изучению проблемы участия в уголовном судопроизводстве адвоката в качестве представителя потерпевшего. Это исследование подготовлено с учетом положений Конституции России 1993 года, принятых на себя Россией международных обязательств. Кроме того, исследование опирается на изучение современного состояния правоприменительной практики и анализ научных разработок последних лет, что имеет особое значение в условиях изменения уголовного судопроизводства в связи с проводимой правовой реформой.
В соответствии с результатами проведенного исследования на защиту выносятся следующие основные положения:
1. Укрепление процессуального статуса лиц, пострадавших от преступления, и их представителей (преимущественно адвокатов) в уголовном судопроизводстве следует рассматривать как новейшую общемировую тенденцию, в русле которой развивается и российское уголовно-процессуальное законодательство.
2. Представительство рассматривается как действенный механизм, который в совокупности с другими средствами, установленными уголовно-процессуальным законом, обеспечивает потерпевшему доступ к правосудию, что, в свою очередь, является важнейшим условием, гарантирующим потерпевшему право на судебную защиту.
10
3. Анализируются существующие в научной литературе подходы к определению понятия уголовно-процессуального представительства, предлагается авторское определение этого понятия; определяется круг предпосылок и оснований возникновения представительства адвокатом интересов потерпевшего.
4. Исходя из принципов состязательности уголовного судопроизводства и равноправия сторон в процессе и с учетом мирового опыта, обосновывается необходимость уравнивания в максимальной степени процессуального положения адвоката - представителя потерпевшего и адвоката -защитника.
5. Обосновывается необходимость закрепления в уголовно-процессуальном законодательстве специфических процессуальных прав адвоката - представителя потерпевшего, то есть таких прав, в которых не нуждается потерпевший, но которые необходимы его представителю для реализации возложенных на него задач (участвовать в следственных действиях, производимых с участием потерпевшего и т.п.).
6. Предлагается различать общие и специальные полномочия адвоката -представителя потерпевшего. Первыми адвокат наделяется в силу своего статуса участника уголовного судопроизводства (заявление ходатайств, принесение жалоб и т.д.), вторыми - только тогда, когда это специально оговорено в доверенности, выданной потерпевшим (отзыв жалобы на совершение в отношении потерпевшего запрещенного уголовным законом деяния, примирение от имени потерпевшего с подозреваемым или обвиняемым и т.п.).
7. Обосновывается возможность использования адвокатом - представителем потерпевшего не только тех средств защиты интересов потерпевшего, которые прямо предусмотрены в законе, но и любых других средств при условии непротиворечия их требованиям закона.
11
8. На основе анализа деятельности адвоката - представителя потерпевшего
на отдельных стадиях процесса и в особых производствах показывается, что как действующее уголовно-процессуальное законодательство, так и проекты нового УПК РФ, хотя и в меньшей степени, не свободны от положений, стесняющих процессуальные возможности адвоката - представителя потерпевшего в защите прав и законных интересов представляемого, затрудняющих его активную деятельность в уголовном судопроизводстве.
9. Исходя из конституционного принципа равноправия сторон в процессе, а также выявленных при обобщении судебной и следственной практики ее объективных потребностей, вносятся предложения по совершенствованию правовой регламентации участия адвоката - представителя потерпевшего в уголовном судопроизводстве, общий смысл которых заключается в необходимости существенного расширения его процессуальных прав на всех стадиях уголовного процесса.
Теоретическая значимость работы состоит в том, что в ней получила развитие недостаточно разработанная до настоящего времени в уголовно-процессуальной науке проблема определения роли и процессуального положения адвоката - представителя потерпевшего, а также в научном обосновании путей совершенствования института представительства адвокатом интересов потерпевшего как одной из важных гарантий обеспечения прав и законных интересов последнего.
Практическая ценность исследования определяется, главным образом, возможностью использования содержащихся в нем положений, выводов и рекомендаций в законотворческом процессе при доработке и принятии нового Уголовно-процессуального кодекса РФ, а также в правоприменительной практике.
Кроме того, материалы исследования могут найти применение в учебном процессе высших юридических учебных заведений при чтении курса уголовного процесса и спецкурсов.
12
Апробация результатов исследования. Основные результаты диссертационного исследования докладывались автором и обсуждались на научно-практических конференциях преподавателей кафедры уголовного процесса и криминалистики юридического факультета Самарского государственного университета в 1997, 1998, 1999, 2000 годах, а также на научно-практических конференциях в Самарской государственной экономической академии (2000г.) и Самарской гуманитарной академии (1999 г.). Они также использовались в ходе преподавания студентам юридического факультета Самарского государственного университета курса уголовного процесса, при проведении занятий по повышению профессионального уровня адвокатов - членов Самарской областной коллегии адвокатов, а также в практической работе автора в качестве адвоката.
Основные положения диссертационной работы отражены в восьми публикациях автора.
Структура работы определяется целью и задачами исследования. Диссертация состоит из введения, трех глав, заключения и списка использованных источников и литературы.
13
ГЛАВА 1.
Процессуальная функция потерпевшего и его представителя в истории уголовного судопроизводства.
§ I. Потерпевший и его представитель как участники процесса в дореформенном судопроизводстве России.
Анализ исторического развития форм участия потерпевшего (истца) и его представителя в отечественном уголовном судопроизводстве с древнейших времен и по настоящее время направлен на выявление тенденций, а также исторической преемственности в регламентации процессуального положения потерпевшего и его представителя. Этот исторический материал в таком развернутом виде впервые вводится в научный оборот, чем и обусловлена его ценность.
На процессуальном положении потерпевшего, впрочем, как и других участников процесса, в тот или иной период развития российского государства и права самым непосредственным образом сказывалась принятая форма судопроизводства, то есть, в конечном счете, соотношение частных и публичных начал при осуществлении правосудия. Если «наш древний процесс носил частно-исковой характер» , и от воли и усмотрения потерпевшего (истца) в полной мере зависел его ход, то с укреплением государственности, которая в тот период неизбежно вела к усилению политического угнетения личности, возникает и все более развивается порядок сыскной (инквизиционный), при котором потерпевший хотя и продолжает формально именоваться истцом, но реально утрачивает какие-либо возможности влиять на ход дела. Этому длительному историческому процессу и посвящен данный раздел нашего исследования.
7 Фойницкий ИЛ. Курс уголовного судопроизводства. Т. 1. СПб.: Альфа, 1996. С. 32. Такого же мнения придерживаются и современные исследователи. См., напр.: Исаев И.А. История государства и права России: Полный курс лекций. М.: Юристъ, 1995. С. 19.
14
Изначально во времена родового построения общества одним из основных способов ликвидации конфликта, то есть обиды, нанесенной кому-либо из членов рода членом другого рода, была кровная месть. Поэтому в те давние времена лицо, пострадавшее от преступления, выступало как мститель. Равным образом мстил и весь его род. С развитием государственного устройства общества обычай кровной мести видоизменялся, но в целом оказался настолько живучим, что еще долго не был изжит даже в условиях раннефеодального государства. Указание на кровную месть мы находим и в ст. 4 Договора 911 года между Русью и Византией8 и в ст. 13 аналогичного Договора 944 года9. Причем, по прямому смыслу названных статей кровная месть выступает здесь как «закон русский», то есть обычный порядок вещей.
Русская Правда, а именно ее древнейшая часть - «Правда Ярослава», относимая к началу XI века, также допускает кровную месть, но уже с такими ограничениями, что она во многом теряет свой первоначальный характер. Прежде всего, это выражается в ограничении круга возможных мстителей ближайшими родственниками убитого: «Убьеть мужь мужа, то мстить брату брата, или сынови отца, любо отцю сына, или брату чаду, любо сестрину сынови...» (ст. 1 Краткой редакции Русской Правды)10. Данные ограничения круга мстителей исследователи связывают с превращением родовой общины в соседскую, распадом кровно - родственных связей . Кроме того, закон вытесняет практику самовольной расправы с преступником, так как свою санкцию на кровную месть дает князь, и это положение впервые закреплено в ст. 1 Правды Ярослава. Кровная месть по Русской Правде, таким образом, носит характер переходный от непосредственной расправы рода к наказанию, налагаемому и исполняемому государственным органом.
8 См.: Памятники русского права/ Под ред. проф. СВ. Юшкова. Вып.1. Памятники права Киевского государства Х-Х11 вв. М.: Госюриздат, 1952. С. 7.
9 См.: Там же. С. 33-34.
10 Российское законодательство X - XX веков: В 9-ти томах. Т. 1. Законодательство Древней Руси. М.: Юрид. лит., 1984. С. 49.
11 См.: Там же. С. 49.
15
Усиление государственного начала в разрешении возникающих конфликтов ярко проявляется и в том, что согласно той же ст. 1 Правды Ярослава в случае отсутствия мстителя убийца должен уплатить денежный штраф в пользу князя. Таким образом, налицо к тому же фискальный мотив ограничения круга мстителей.
По мнению исследователей, в целом весь строй процесса по Русской Правде являлся, бесспорно, состязательным12. Состязательная форма борьбы сторон естественно выросла их тех методов разрешения конфликтов, которые существовали еще в эпоху родоплеменных отношений. Обвинитель и обвиняемый назывались истцами и пользовались равными правами. Дело могло быть начато только по жалобе или челобитью потерпевшего, его семьи или рода. Уголовный и гражданский процессы не различались. Как указывает М.А. Чельцов - Бебутов, «можно сказать, что каждый «иск» являлся, в сущности, «обвинением»: всякое притязание носило деликтный характер»13.
В Русской Правде мы не находим каких-либо упоминаний о судебном представительстве, но следует учитывать, что постановления Русской Правды не исчерпывают полностью норм о судопроизводстве той эпохи. Значительная роль как источникам таких норм принадлежит созданным позднее Судным грамотам, в которых институт судебного представительства представлен достаточно широко. Так, ст. 5 Новгородской Судной грамоты, датируемой серединой XV века, устанавливает, что стороны, имевшие представителей в судебном процессе, должны были иметь дело только с ними: «а кто кого в суду посадит, ино тот с тем и веда-
12 См., напр.: Фойницкий И.Я. Указ. соч. Т. 1. С. 32; Чельцов - Бебутов М.А. Курс уголовно - процессуального права. Очерки истории суда и уголовного процесса в рабовладельческих, феодальных и буржуазных государствах. СПб.: Равена, Альфа, 1995. С. 634. Однако противоположной точки зрения придерживается СВ. Юшков: «По делам о преступлениях против княжеской власти применялись формы следственного процесса. Сами князья и их агенты вели следствие и сами судили». Юшков СВ. Общественно - политический строй и право Киевского государства. М: Госюриздат, 1949. С. 522.
ь Чельцов - Бебутов М.А. Указ. соч. С 642.
16
ется»14. В статьях 18 и 19 определяется участие в процессе специального представителя, именуемого ответчиком. Устанавливается, что представитель (ответчик) стороны в процессе, равно как и свидетель (послух), должны были приносить присягу. В статье 21 той же Судной грамоты, говорящей о правилах ведения протокола судебного заседания, предусматривается, что судебные дьяки должны были записывать выступления участников процесса, именуемых розказщиками. А последние должны были ознакомиться с записью и в знак согласия с нею приложить свои печати. Здесь следует уточнить, что понятие розказщика в науке спорно. Известнейший исследователь права той эпохи М.Ф. Владимирский - Буданов полагал, что розказщики - это стороны и их представители15. Таким образом, в Новгородской Судной грамоте мы уже находим не только нормы, допускающие участие представителей сторон в судебном разбирательстве, но даже и нормы, определяющие некоторые их процессуальные права и обязанности.
Еще более детальным образом участие представителей в суде рассматривается в Псковской Судной грамоте, также датируемой серединой XV века, где значительное место (4 статьи) посвящено только регламентации вопроса кто может выступать представителем в суде. Согласно ст. 68 представителем не мог быть посадник, а ст. 69 устанавливает общую норму - всякое лицо, облеченное властью (властель) не может быть представителем в суде: «и всякому властелю за друга не тягатись...»16. Статья 70 определяет порядок представительства по делам о церковной земле. Статья 71 устанавливает, что судебному представителю (пособнику) в один день не разрешалось вести два дела: «А одному пособнику одного дни за два орудиа не тягатся»17.
Следует также упомянуть, что кроме рассмотренного выше судебного представительства в привычном для нас смысле, Псковская Судная грамота боль-
14 Российское законодательство X - XX веков. Т. 1. С. 304.
15 См.: Владимирский - Буданов М.Ф. Хрестоматия по истории русского права. Вып. 1. Киев, 1876. С. 177.
16 Российское законодательство X - XX веков. Т. 1. С. 338.
17 Там же.
17
Гшое внимание уделяет регламентации такой специфической разновидности этого I института как участие представителей сторон (наймитов) в судебном поединке (поле). Такое внимание к этому вопросу, бесспорно, объясняется широким распространением этого вида доказательства вины. В статьях 21, 36, 119 Псковской Судной грамоты определяется круг лиц, имеющих право поставить за себя наймита.
Таким образом, можно констатировать, что в Судных грамотах уже налицо достаточно проработанная регламентация судебного представительства.
Дальнейшее развитие российского государства проходило в условиях феодальных войн, осложненных к тому же вмешательством извне. Все это требовало обеспечения феодальной эксплуатации, подавления крестьянских выступлений. В этой связи настоятельной необходимостью для государства стало укрепление начал розыскного процесса. Изданный в 1497 году Судебник («Законы Великого князя Иоанна Васильевича») впервые выделяет широкую, но мало определенную категорию опасных преступников - «ведомых лихих людей». В судопроизводство по делам этой категории лиц вводится розыскное начало с широким применением пытки и смертной казни в качестве наказания.
В Судебнике уже четко прослеживается противопоставление частного интереса потерпевшего от преступления интересу государственному, требующему уничтожения «ведомых лихих людей». Так, Судебник (ст.ст. 8, 11, 39) содержит специальную оговорку, что «лихой человек» обязательно подлежит смертной казни и не может быть передан истцу для отработки долга даже в том случае, если у него не будет имущества для удовлетворения иска потерпевшего. Здесь, подчеркивает М.Ф. Владимирский - Буданов, в первый раз требования истца уступают требованиям уголовного закона18.
Наряду с этим Судебник сохраняет состязательный процесс по уголовным делам о менее тяжких преступлениях. В этом случае отношения сторон устанав-
18 См.: Владимирский - Буданов М.Ф. Хрестоматия по истории русского права. Вып.2. Киев, 1880. С. 85. |
