ВВЕДЕНИЕ
Роль революций в истории XX века, их общих тенденций и национальных особенностей — одна из актуальных проблем мировой историографии.
Революция 1917 г. в России принадлежит к числу явлений, изменивших ход всемирной истории. Согласно общепризнанной точке зрения, революционные события 1917 г. в России следует рассматривать как комплекс социальных взрывов, сдетонировавших во время Первой мировой войной. Одной из важных составляющих этого сложного социального феномена, произошедшего в российских условиях, являются социальные движения многочисленных народов, в том числе тех, которые исповедовали мусульманское вероучение.
Необходимость объяснения, насколько позволяет современный уровень знаний, специфики протекания всех "национальных" революций в период распада Российской империи, когда ее территория стала ареной мощного столкновения революционных и реформаторских идей, имеет большое значение. А психология этносоциальных и этноконфессиональных представлений приобретает важнейшую роль в подобные кризисные времена.
Происходившие в период распада Советского Союза драматические события в сфере межнациональных и межрелигиозпых отношений отчетливо продемонстрировали, насколько значимы национальный и конфессиональный факторы при дезинтеграции того или иного государства, равно как- и при консолидации нового общества. Трудноразрешимая и при других условиях задача — установить связи между этими процессами — ныне обрела неотложное значение.
Изучение мусульманского мира, как известно, является одним из направлений мировой науки, история мусульман в России постепенно становится фундаментальной задачей и российской исторической пауки. Важно, чтобы при этом постановка вопросов осуществлялась исключительно в зависимости от требования научной мысли и научной достоверности, без подчинения предвзятым теориям и без уступки различным политическим веяниям, идеологическим и иным предрассудкам.
Анализ поведения российских мусульман в период падения самодержавного и установления демократического, а затем советского строя в России, равно как и опыта этноконфессиональных взаимоотношений мусульман с другими народами в 1917-1918 гг., необходим для понимания национальной
политики как Временного правительства, так и Советского государства в отношении мусульманского населения, а также для осмысления проблем современной России.
Предметом изучения в данной работе явились российские мусульмане в 1917-1918 гг., представлявшие собой религиозно-культурную этно-террито-риальную социальную группу (российское мусульманство, мусульмане в России, мусульманский мир России или мусульманская Россия), которая сложилась в качестве таковой еще до революции 1917 г. Термин "российские мусульмане", который был общепринятым в научной литературе начала XX в., означает сообщество людей, для которых одной из главных проблем было место их религии в российском обществе и ее функционирование.
Понятие "мусульманин" имеет в научной литературе разные определения — от чисто этнического или основанного на признаке принадлежности к определенной культуре до отнесения к мусульманам только тех, кто соблюдает все предписания ислама. Термин "мусульманин" изменялся со временем: он использовался либо как национальная, либо как религиозная идентификация, либо как то и другое.
Понятиям "мусульманин", "мусульманский" исследователи, как правило, не придают сугубо конфессионального оттенка, считая их скорее терминами этносоциальными, или этносоционимами. Причем, согласно современным взглядам, следует делать определенное различие между словом "ислам" и прилагательным "исламский", с одной стороны, и словом "мусульманин" и прилагательным "мусульманский", с другой. Ислам — это религия, а мусульманин — человек, более или менее верующий и исполняющий различные ее заповеди. В данном исследовании поэтому почти всегда применяется определение "мусульманский", а не "исламский".
Под "мусульманскими народами" подразумеваются, как принято ныне считать, определенные этносы, принадлежавшие к исторически сложившемуся исламскому ареалу в пределах Российского государства.
Хронологически исследование охватывает период с весны 1917 г., после падения самодержавия в Российской империи, и до лета 1918 г., когда в стране началась полномасштабная гражданская война.
Исследование основывалось на материалах, охватывающих практически всю территорию Российской империи и затрагивающих Бухарский эмират и Хивинское ханство. Это позволило сравнить мусульманские народы, вы-
явить общее и особенное в их социально-политическом и социокультурном развитии.
Специального исследования по истории мусульман в России в 1917-1918 гг. не проводилось, хотя отдельные аспекты привлекали внимание ряда авторов.
Первые попытки анализа их отношения к происходившим в России революционным событиям предпринимались в газетных и журнальных статьях 1917 г., авторами которых были известные российские востоковеды и исламоведы (В.В.Бартольд, В.А.Гордлевский, С.Г.Рыбаков и др.).
К анализу социально-психологических явлений среди мусульман, естественно, обращались мусульманские политики и публицисты революционного времени. Типичным их представителем являлся один из лидеров мусульман в России меньшевик А.Цаликов (1882-1928), происходивший из осетин-мусульман. В его публикациях сделана попытка осмыслить цели и задачи мусульман страны в условиях революции, рассмотреть особенности их социальной психологии применительно к текущей политической обстановке1.
Первой специальной работой, в которой ставилась задача проанализировать их отношение к падению самодержавия, новым веяниям, переменам в российском обществе была чрезвычайно содержательная книга А.Тама-рина, который подробно остановился на большом значении для российского общества его граждан-мусульман2. В книге убедительно показано, что мусульмане в России в условиях революции совершенно не проявили никакого тяготения к сепаратизму. Эта работа, носящая вполне научный характер, тем не менее надолго была необоснованно забыта историками, хотя и не находилась в советское время в числе запрещенных изданий.
В годы гражданской войны в работах ряда политических, общественных и военных деятелей, публицистов и литераторов изредка встречались оценки поведения российских мусульман в 1917-1918 гг. При этом выска-запные суждения носили порой полярный характер, определяя, в зависимости от авторской позиции, мусульманское движение то как панисламистское3,
1 Цаликов А. Мусульманская фракция в Учредительном собрании. Казань, 1917; Он же. Мусульмане России и война. Речь, произнесенная на Всероссийском мусульманском съезде в Москве 1-11 мая 1917 года. Пг., 1917.
2 Тамарин А. Мусульмане на Руси. М., 1917.
¦* Ишханян Б. Контрреволюция в Закавказье. Ч. 1. Тенденции мусульманского движения. Баку, 1919.
то как промонархическое и пр.1 В публикациях, написанных теми, кто был причастен в той или иной мере к управлению государством в 1917 г., встречаются, хотя довольно редко, признания, расходившиеся с распространенными представлениями. Так, комиссар Временного правительства В.Б.Станкевич писал, что "при ближайшем знакомстве с настрое1шями мусульманской общественности трудно в ней усмотреть черты, препятствующие мирному сожительству азиатских и европейских народов"2. Ретроспективный анализ событий 1917 г. заставлял некоторых эмигрантских авторов переосмысливать отношение к мусульманским народам.
Марксисты, за немногими исключениями, Востока не знали, и фактически находились под влиянием прежних дореволюционных, по преимуществу предвзятых, представлений о мусульманах в России; их публикации, по понятным причинам, носили агитационно-пропагандистскую направленность.
На этом фоне больший интерес представляют материалы ("Социальная революция и Восток", "Татары и Октябрьская революция" и др.) на страницах печатного органа Наркомнаца — газеты "Жизнь национальностей", автором которых являлся татарский большевик М.Султан-Галиев. В начале 20-х годов он обосновал идею единства национальных революционно-демократических сил как главного условия победы в антиколониальной революции. Впоследствии его идеи, как известно, получили широкое распространение во всем мире, в первую очередь в странах, стремившихся к освобождению от колониального гнета. В работах 1919-1923 гг. он со своих позиций характеризовал социальную психологию мусульман в России, затрагивая их региональные особенности.
К числу исключений также относятся работы другого неординарного большевика Г.И.Сафарова (Вольдипа), пришедшего к выводам, что пролетарская революция в Туркестане приняла типично колонизаторскую внешность3. В этой книге и других его публикациях можно обнаружить правдивые свидетельства о взаимоотношениях мусульманских народов в Туркестане, их отношении к большевикам, советской политике. Эта работа, попавшая затем в число спецхрановских изданий, стала в современной историографии почти хрестоматийной, очень востребованной в бывших советских республиках Средней Азии.
1 См., напр.: Брешко-Брешковский Н.Н. Дикая дивизия. Рига, 1920.
2 Станкевич В. Судьбы народов России. Белоруссия. Украина. Литва. Латвия. Эстония. Армения. Грузия. Азербайджан. Финляндия. Польша. Берлин, 1921. С. 237.
3 Сафаров Г. Колониальная революция. (Опыт Туркестана). М., 1921.
К событиям 1917-1918 гг. обращались в своих книгах мусульманские лидеры, оказавшиеся за рубежом. В частности, северокавказский политик, министр иностранных дел Горской республики кумык Г.Бамматов (1890-1965) и министр внутренних дел крымско-татарского правительства Д.Сей-дамет (1889-1960), — одними из первых1. Подобные публикации носили преимущественно мемуарио-аналитический, политико-публицистический характер. Так, глава Кокандской автономии казах М.Чокаев (1890-1941) в мае 1923 г. выступил в парижском журнале со статьей, посвященной восточной политике России и национальному движению в Туркестане; статья стала первой в европейской прессе публикацией, где прямо говорилось о задаче достижения полной независимости Туркестана2. Эта статья как и другие его публикации, имевшие целью привлечь внимание европейской общественности к туркестанской проблеме, вынуждали руководство СССР принимать фактически ответные акции, имевшие скрытый пропагандистский характер. Чокаев стал главной "мишенью" для советских туркестановедов на многие годы.
Другими объектами активного идеологического противодействия стали Бамматов, который в 1929 г. опубликовал книгу, посвященную Кавказу и революции3; Сейдамет (в Турции принявший фамилию Кырымэр), издавший в 1930 г. книгу о Крыме во время революции 1917 г.4, азербайджанский лидер М.Э.Расул-заде (1884-1955), опубликовавший работу о пантюркизме5. На эти и другие публикации мусульманских эмигрантов, которые носят отчасти полумемуарно-аналитический характер, в 1931 г. в СССР был дан очередной "ответ" в виде книги А.Аршаруни и Х.Габидуллина "Очерки панисламизма и пантюркизма в России", ставшей в советской историографии со временем почти классической. В этой работе на основе синтеза дореволюционных антимусульманских воззрений за всеми действиями мусульман в 1917-1918 гг. усматривалось стремление к развалу страны. Между тем в забытой рецензии на эту популярпую до сих пор, но весьма посредственную книгу некий сведущий специалист, выступивший все же под псевдонимом, правильно указывал, что татарская торговая буржуазия, которую обвиняли в приверженности к подобным антигосударственным устремлени-
1 Bammate H. Le Probleme du Caucase. Lausanne, 1919; Scidamct D. La Crimee. Lausanne, 1921.
2 Tchokai-oghly M. Le mouvement nationaliste au Turkestan // Orient et Occident. 1923. Vol. 17. P. 45-47. ¦* Bammate H. Le Caucase et la revolution russe. Paris, 1929.
4 Kirimer C.S. Rus Inkilabi. Istanbul, 1930.
^ Расул-заде М.Э. О пантуранизме. В связи с кавказской проблемой. Париж, 1930.
8
ям, на самом деле была заинтересована в сохранении единства и целостности Российского государства1. В центре заочной полемики между советскими и зарубежными авторами, принимавшей все более ожесточенный характер, по-прежнему оставались вопросы, связанные, по существу, с разными трактовками особенностей психологии мусульман в России, поведения тех или иных слоев, групп, этносов.
Из исламоведческих работ наиболее насыщенной фактическим материалом и цепными наблюдениями, и по сей день не потерявшими своего научного значения, является книга советского специалиста по российским мусульманам Л.И.Климовича2. Исламов едение, как и все прочие отрасли гуманитарных наук, со временем попало под идеологический контроль. В основном выпускались книги с незамысловатым содержанием, разнокалиберные, порой и малограмотные, статьи, сходные между собой и внутренне — по исламофобской идее, прикрытой борьбой с "панисламизмом".
В научной литературе "панисламисты" и "пантюркисты" изображались "антигероями", поскольку олицетворяли "буржуазную националистическую" идею и сепаратизм. Для советских авторов борьба с "панисламизмом" и "пантюркизмом", развернувшаяся на страницах научных исследований, продолжала оставаться приоритетной еще многие годы.
В зарубежной, в частности европейской, историографии встречаются работы, в которых сделаны попытки определить положение ислама в Советской России. Так, известный английский философ и общественный деятель Б.Рассел, посетивший Советскую Россию в мае-июне 1920 г., в опубликованной в том же году в Лондоне книге сделал вывод, что "большевизм, вероятно, ближе к магометанству... Магометанство и большевизм практичны, социальны, песпиритуальны, ориентированы на завоевание господства в этом мире"3. Такой подход отражал стремление напугать Европу не только большевизмом, но и призраком "мусульманской угрозы" христианской цивилизации. На такой методологической базе были построены работы западных авторов, описавших события революции в России и поведение мусульманских масс, которые, с их точки зрения, руководствовались доктринами панисламизма и пантюркизма, с чем нельзя согласиться.
1 Jol. [Рец. на:] Аршарупи А., Габидуллин X. Очерки панисламизма и пантюркизма в России. М, 1931 // Революция и национальности. 1931. № 4. С. 141-142.
2 Климович Л. Ислам в царской России. Очерки. М., 1936.
3 Цит. по: Рассел Б. Практика и теория большевизма. Пер. с англ. М., 1991. С. 66.
Ни "пантюркизма", ни тем более "панисламизма" в том смысле, как о них принято писать в советской и антисоветской политической литературе, отмечал Чокаев в декабрьском номере (за 1934 г.) берлинского журнала "Яш Туркестан" ("Молодой Туркестан"), в пределах России и в представлении российских тюрок никогда не было. Но общность интересов борьбы за свои права у них была1.
Публицистическая книга одного из татарских революционеров, известного татарского писателя и драматурга М.-Г.Исхакова (1878-1954) "Идель* -Урал" была также рассчитана на большой пропагандистский эффект, судя по тому, что была издана в 1933 г. в Берлине и в Париже на татарском, русском и французском, в 1934 г. — в Токио на японском, в 1938 г. — в Варшаве на польском языках. Первоначально эта брошюра называлась "Краткий очерк борьбы татар Идель-Урала за освобождение", что ясно показы-вает главную цель, стоявшую перед автором. Работы мусульманских эмиг-
i рантов, хотя имели в основном мемуарно-публицистический характер, отча-
: сти отражали многие психологические коллизии, происходившие в умах
! бывших соотечествешшков-единоверцев во время революционных событий
! 1917-1918 гг. в России.
Подобные публикации стали одним из основных источников для запад-
! ной историографии, сосредоточившейся па доказательстве того, что все му-
сульмане в России без исключения отрицательно отреагировали на большевистский переворот. Наиболее значительной из довоенных работ считается монография немецкого востоковеда Г.Менде, посвященная национально-
i освободительной борьбе российских тюркских народов2.
: Таким образом, уже в ходе революции 1917 г. в России появились ра-
* боты, которые верно отмечали важнейшие черты психологии российских
мусульман, оказавшихся в сложных условиях радикального преобразования
российского общества. Несмотря на ограниченность фактологической базы,
: в некоторых работах советских историков, востоковедов и исламоведов 20-х
годов высказывались верные суждения, приводились достоверные сведения. Однако затем в советской историографии возобладала тенденция представлять мусульманское движение как составную часть национально-осво-
1 бодителыюго движения нерусских народов бывшей Российской империи;
: причем делались попытки доказать, что мусульманским народам, находив-
1 РГВА. Ф. 461-К. Оп. 1. Д. 431. Л.183,184. Волга.
2 Mende G. Der nationale Kampf der Russlandturken. Berlin, 1936.
10
шимся якобы под воздействием панисламизма и пантюркизма, изначально было присуще стремление к сепаратизму.
Новый этап изучения российских мусульман в 1917-1918 гг. начался после XX съезда КПСС, когда стали появляться более объективные, чем в предшествующий период, работы. Так, процесс создания государственности мусульман Поволжья и Урала в первые месяцы после прихода к власти большевиков в октябре 1917 г. рассмотрен в ряде исследований советских историков — З.А.Аминева, И.М.Ионепко, М.К.Мухарямова, Р.М.Раимова, М.А.Сайдашевой, И.Р.Тагирова, Б.Х.Юлдашбаева и др.1 Это были первые серьезные работы в данной области, основанные на значительном круге документальных источников. Однако историко-психологические и политико-психологические аспекты почти не освещались.
Из обобщающих работ типичной является монография Г.П.Макаровой, написанная в основном на основе региональных публикаций. В ее книге правильно подчеркивался тезис, что мусульманские народы, населявшие громадные пространства Российского государства, значительно отличались друг от друга в этническом, культурно-бытовом, хозяйственном и социальном отношении2. Подобные работы, а их было немало издано в разных республиках Советского Союза, не заключают в себе каких-либо особых новаций в раскрытии социальной психологии мусульман страны в 1917-1918 гг. Общий вывод о том, что среди них была значительная разница в уровне социально-экономического развития и культурного наследия, что, например, наиболее "развитыми" были земледельческие поволжские татары, в отличие от кочевников-казахов, не может быть применим при объяснении характера их поведения в условиях революционного времени. В историографии основной упор делался по-прежнему на социально-экономической детерминированности исторических процессов, в том числе поведения мусульман в условиях 1917 г., но с помощью такого подхода так и не удалось убедительно объяснить причины их деятельности.
1 Амипев З.А. Октябрьская социалистическая революция и гражданская война в Башкирии (1917-1919). Уфа, 1966; Иопенко И., Тагиров И. Октябрь в Казани. Казань, 1967; Мухарямов М.К. Октябрь и нациопальпо-государствеппое строительство в Татарии (октябрь 1917 г. - 1920 г.). М., 1969; Сайдашева М.А. Ленин и социалистическое строительство в Татарии. 1918-1923. М., 1969; Тагиров И. В борьбе за власть Советов. (Октябрь и нациопалыю-освободительное движение в Поволжье и на Урале, июль 1917 - март 1918 гг.). Казань, 1977; и др.
2 Макарова Г.П. Из истории национально-освободительного движения в России в 1917 г. Восточные районы. М, 1979. С. 4.
11
Принято было считать, что Февральская революция существенно не изменила положение угнетенных народов бывшей Российской империи, а нерешенность Временным правительством национальных проблем, по логике советской историографии, привела к существенному усилению национально-освободительной борьбы народов. При этом характеристика мусульманских народов сводилась к представлению, что их "националистические" круги были идейно близки друг к другу в силу общности религии, что среди них были и сторонники выделения из состава России, образования единого мусульманского государства под эгидой Турции, хотя достоверных источников на этот счет по-прежнему не приводилось, несмотря на существенное расширение источниковой базы, происходившее в эти же годы.
Среди накопленных советской историографией фактов на самом деле встречаются такие, которые при более глубоком анализе обнаруживают, что в умах мусульман происходило нечто такое, что необъяснимо с позиций как классовой, так и европейской логики.
В этом ракурсе существенный интерес продолжают представлять исследования востоковедов и исламоведов1. Наиболее содержательной в по-зднесоветском исламоведении считается книга философа Т.С.Саидбаева, вышедшая двумя изданиями. В ней автор отмечал главное, что присуще общемусульманской психологии: добродетелью для мусульманина ислам считает не столько его веру, отношение к богу, сколько то, как он, отказавшись от всякого проявления самостоятельности в земной жизни, подчиняется воле Аллаха на земле. А социальное неравенство, учит ислам, — дело рук самого Аллаха; общество, по исламу, делится только на верующих и неверующих. Аллах предопределил судьбу и поведение каждого человека, все заранее предусматривая за пего. Человек не может ни изменить, ни предотвратить что-либо2. Основы исламской историософии, изложенные в Коране и в произведениях его комментаторов, как отмечали в конце 80-х годов исламоведы Н.В.Жданов и А.А.Игнатенко, чрезвычайно сложны. Божественный провиденциализм сочетается здесь с человеческой волей, фатализм — с ответственностью, объективно-идеалистические установки —• с субъективно-идеалистическими, идея о регрессе — с идеей о прогрессе в сугубо специфическом понимании первого и второго понятия. К ясному представ-
1 Климович Л.И. Ислам. Очерки. М., 1962; Керимов Г.М. Шариат и его социальная сущность. М., 1978; и др.
L Саидбаев Т.С. Ислам и общество. Опыт историко-социологаческого исследования. Изд. 2-е, доп. М., 1984. С. 67.
12
лению о том, что единое мусульманское государство практически невозможно афганский теолог Дж. аль-Афгани (1839-1897), который, как известно, считается основоположником панисламизма, возникшего во второй половине XIX в., пришел уже тогда, в процессе становления доктрины панисламизма1. Такого рода верные утверждения по-прежнему не воспринимались историками, сосредоточенными на освещении национально-освободительного движения мусульманских народов.
Итак, в исследованиях советских ученых 50-80-х годов XX в. накоплен определенный фактический материал, который представляет интерес при анализе как общих, так и специфических черт этноконфессиональной психологии тех или иных мусульманских народов страны в период революционных потрясений 1917-1918 гг.
Изучение поведения мусульманских масс в ходе революции 1917 г., выстроенное по схеме развития национально-освободительного движения народов, ставило цель показать "логику" процесса освобождения от собственных лидеров и перехода на "интернационалистские" позиции под знаменем большевиков. Утверждалось, что мусульмане якобы с огромным энтузиазмом бросились на защиту Советской власти, поскольку поверили в социалистические идеи.
Исследование осуществлялось по региональному принципу в соответствии с созданными позднее союзными и автономными республиками, но вопреки историческим реалиям 1917 г. Большое внимание уделялось социально-экономическим проблемам, о которых па протяжении многих десятилетий немало было написано, но при этом почти что не освещались межэтнические проблемы, а тем более не анализировались межнациональные столкновения между мусульманами и другими народами страны.
Хотя о "сепаратизме" мусульман было написано немало, тезис о том, что они, якобы подверженные панисламизму и пантюркизму, нанесут удар целостности Российского государства в революционных условиях, не находил подтверждения и в работах советских исследователей. Процессы радикализации отдельной части мусульман, восприятия ими идеи социального насилия и равенства, воздействия этнических противоречий на их ценностные установки, а также впутримусульманские проблемы не исследовались. Роль многовековой культурной традиции, которая имела большое значение, не учитывалась в принципе.
1 Жданов Н.В., Игнатенко А.А. Ислам на пороге XXI века. М., 1989. С. 59,183,184, 345.
13
Советская исламистика, однако, в основном изучала отношения между государством и религией, а социальной психологией мусульман в России в первом двадцатилетии XX в. исследователи почти не интересовались. В результате в научной литературе отсутствовало объяснение, как основные постулаты мусульманской религии соотносились с теми переменами в умах мусульман в России, которые происходили в первое двадцатилетие XX в. Историографический обзор позволяет сделать вывод, что тема "российские мусульмане и революция 1917 г." оказалась малоизученной советскими обществоведами.
В западной послевоенной литературе, в отличие от предвоенной, отмечалась якобы положительная реакция российских мусульман на большевистский переворот из-за неосведомленности о подлинных намерениях его организаторов. Позднее в работах многих западных исследователей 60-80-х годов подчеркивалась инертность этой части населения России, отрицалось ее активное участие в установлении Советской власти, указывалось на враждебность к новой власти мусульман России и т.п. Западные историки, в противовес советским, пытались доказать, что мусульманские народы не "подходили под марксистскую схему" классовой борьбы, что до 1917 г. у них не было никакого особого социального и национально-освободительного движения, за исключением отдельных выступлений небольшой кучки интеллигентов, стремившихся приспособить мусульманскую религию к новым веяниям. С точки зрения части западных историков, у российских мусульман происходил процесс зарождения панисламистского и пантюркистского движения. Одни авторы рассматривали российских мусульман как единое мусульманское общество, отрицая существование отдельных наций. Другие, подобно Р.Пайпсу и Ч.Хостлеру, допускали существование отдельных наций. На взгляд Пайпса, С.Зеньковского, А.Беннигсена, Ш.Лемерсье-Келькеже и других, идеология тюркского национализма (ислам) обусловила единство духовных интересов внутри каждой нации. Некоторые из западных исследователей писали о существовании внутри мусульманских национальных движений различных политических течений1.
Выводы зарубежных исследователей, таким образом, по-прежнему находились во многом под влиянием, с одной стороны, еще дореволюционных воззрений, облеченных, естественно, в современную форму, с другой —
1 См.: Революция и народы России: полемика с западными историками. Сб. статей. М., 1989. С. 125-144,159-172, 203-236.
14
публикаций мусульманских эмигрантов, испытывавших в свою очередь те или иные пристрастия.
В конечном итоге делалась попытка доказать, что русская и мусульманская цивилизация не могли и не могут сосуществовать. Общая черта западной литературы, как верно отмечалось советскими учеными, — изображение в самых мрачных тонах картины русско-мусульманских отношений в прошлом, перед распадом Российской империи. Этот подход связан с тем, что на Западе в то время была популярна идея о том, что мусульманский вопрос сыграет едва ли не решающую роль в распаде СССР. Особенно выделялась при этом французский исламовед Э.Каррер д'Анкосс, немало написавшая о мифической угрозе целостности советского государства, происходившей якобы от его мусульманского населения1, — прогноз, как известно, оказался далек от действительности. Это явная неудача западноевропейской исламистики, пытавшейся строить политические прогнозы на основе искаженных представлений о недавнем прошлом российских мусульман, стремившейся при этом изобразить мусульманских деятелей в качестве "панисламистов" и "пантюркистов", ставших "героями", поскольку они боролись против советского строя. Многие рассуждения, в том числе принципиального характера, советологов-исламоведов на самом деле существенным образом расходились с историческими фактами, с тем, каким было в действительности поведение мусульман в России в период революции 1917 г.
Решительный пересмотр методологических основ отечественной исторической науки, начавшийся, как известно, на исходе 80-х годов XX в., активизировал внимание исследователей и к истории российских мусульман. В результате многое было сделано для восполнения пробелов в историографии, появилась возможность извлечь из архивов целые пласты новых материалов как по истории ислама, так и мусульманского населения в России.
В этот период в СССР-России стали печататься исследования западных авторов2. В энциклопедических и справочных изданиях, вышедших в начале
* Каррер д'Апкосс Э. Расколотая империя. Национальный бунт в СССР. Пер. с фр. Лондон, 1982; Саггеге d"Encausse H. Islam and the Russian Empire: Reform and Revolution in Central Asia. Berkeley, 1988; Carrere dlincausse H. La gloire des nations': Ou la fin de ltZmpire sovietique. P., 1990; Carrere d"Encausse II. The Great Challenge: nationalities and the Bolshevik state. New York, 1992; и др.
2 См.: СвиетоховскийТ. Русский Азербайджан. 1905-1920 // Хазар. 1990. № 1. С. 83-109; № 2. С. 78-103; № 3. С. 33-62; Хаит Б. Басмаческое движение // Звезда Востока. 1992. № 1. С. 97-104; Сужиков Б.М. Казахская политическая элита и трансформация этнической тождественности на рубеже XIX-XX вв. в зарубежной историографии // Казахстан в начале XX века: методология, историография, источ-
90-х годов XX в., появились статьи, посвященные мусульманским политикам1, их эмигрантской деятельности2. Отношение к мусульманским лидерам постепенно изменялось, стало исторически более реалистичным. В этом немалая заслуга группы отечественных исламоведов, востоковедов, этнологов и культурологов, которые подключились в 90-х годах к изучению мусульманской россики3. В их исследованиях содержится разнообразный материал, имеющий отношение к событиям 1917 г. и поведению мусульман.
Больше внимание освещению поведения российских мусульман во время событий 1917-1918 гг. стали уделять исследователи, занимающиеся региональной историей. Стало домшшровать изучение национальных движений во всех частях бывшей Российской империи4. При этом заметен подход,
ииковедепие. Сб. статей. Вып. 1. Алматы, 1994. С. 82-86; Башкирское национальное движение 1917-1920 гг. и А.Валиди: Зарубежные исследования. Уфа, 1997; и др.
1 См.: Политические деятели России. 1917. Биографический словарь. М., 1993. С. 18-19, 48-50, 59-60, 87-88,273 и др.; Политические партии России. Конец XIX - первая треть XX века. Энциклопедия. М., 1996. С. 102-103, 338, 687 и др.; Башкортостан. Краткая энциклопедия. Уфа, 1996; Татарский энциклопедический словарь. Казань, 1999; Деятели крымско-татарской культуры (1921-1944 гг.). Биобиблиографический словарь. Симферополь, 1999; и др.
2 См.: Ахмед Заки ВалидиТуган. 1890-1990. Материалы к изучению жизни и творчества. Уфа, 1990; Караев A.M. оглы. Азербайджанская эмиграция 1920-1930 гг. (Культурологический аспект деятельности). Автореф. дисс... канд. ист. наук. М., 1991; Валеев Д.Ж., Мадьяри А., Ураксин З.Г., Юлдашба-ев A.M. Судьба и наследие башкирских ученых-эмигрантов. Уфа, 1995; Материалы к библиографии Ахмет-Заки Валиди Тогана. Уфа, 1996; Гайнетдинов Р.Б. Тюрко-татарская политическая эмиграция: начало XX века—30-е годы. Исторический очерк. Набережные Челны, 1997; и др.
¦* См.: Ислам и этническая мобилизация: национальные движения в тюркском мире. М., 1998. С. 421-449. Здесь дан список литературы по теме "Ислам и тюркский мир России", составленный этнологами М.Иорданом, Р.Кузеевым и С.Червоплой; Гасырлар авазы - Эхо веков. 1998. № 3/4. С. 317-336. Здесь приведена "Библиография опубликованных работ по проблемам общественно-политической и духовной жизни татарского народа (вторая половила XIX - начало XX в.)", составленная казанскими исследователями С.Рахимовым и Г.Рафиковой за период с 1990 по 1998 г.: свыше 50 монографий и научных сборников, более 260 статей, в том числе публикации на английском, турецком и других языках. "* См.: Нуреев И.С. Роль общественных движений и политических партий национальных районов Поволжья в национально-государственном строительстве 1917-1920 гг. (на материалах Башкортостана и Татарстана). Автореф. дисс... канд. ист. наук. СПб., 1993; Фахрутдинов P.P. Татарское либерально-демократическое движение в конце XIX - нач. XX в.: идеология и политическая программа. Автореф. дисс. ... канд. ист. наук. Казань, 1996; Хабутдипов А.Ю. Татарское общественно-политическое движение в первой четверти XX века. Автореф. дисс. ... капд. ист. паук. Казань, 1996; Ишемгулов П.У.
16
согласно которому в рамках этих движений массы и лидеры были едиными. Понятно, что это обусловлено проекцией современных этнополитических процессов и острых территориальных противоречий на прошлое. Тенденция "национализации" истории стала доминировать в ряде республик1. Так, историю национальных движений в начале XX в., по мнению этнолога Р.Г.Кузе-ева (Башкортостан), следует разделить на следующие этапы: национально-демократический (с конца XIX в. до революции 1905 г.); социально-демократический (с 1905 г. до 1919-1920 гг.), затем большевистский2. В целом, несмотря на множество течений и взглядов, в национальных движениях 1917-1918 гг., на его взгляд, преобладали идеи демократического федерализма3. Такой подход стал популярен среди многих исследователей.
Д.А.Аманжолова (Москва), к примеру, пишет, что после падения самодержавия проблема национально-культурной автономии отходит на второй план, па первый же план выдвигаются вопросы национально-государственного устройства России с ориентацией на формирование новых демократических отношений "центра" и национальных мусульманских окраин4. С точки зрения исламоведа А.Б.Юнусовой (Башкортостан), в 1917-1920 гг. "демократическое движение среди тюркских народов было по сути татарским, башкирским, казахским, тюркским, то есть национальным, этнополи-тическим, но не исламским. Следовательно, — делает она сомнительный
Башкирское национальное движение (1917-1921 гг.). Автореф. дисс... канд. ист. наук. Уфа, 1996; Музаев Т.М. Национально-освободительное движение чеченцев и ингушей в послефсвральский период (март-ноябрь 1917 года) // Ойла. 1998. № 1. С. 26-44; Нурутдинов И.Г. Молодежь в тюрко-татарском идейпо-политическом движении начала XX века. Автореф. дисс. ... канд. ист. наук. Казань, 2000; Га-лямов Э.Т. Межнациональные отношепия в Среднем Поволжье и Приуралье в период революционных ' преобразований (1917-1920 гг.): политика и идеология. Автореф. дисс. ... капд. ист. наук. Казань, 2000; и др.
* Подробнее см.: Исхаков СМ. История народов Поволжья и Урала: проблемы и перспективы "национализации" //Национальные истории в советском и постсоветских государствах. М., 1999. С. 275-298. z См.: Кузсев Р.Г. Национальные движения и федерализм в России // Этнографическое обозрение. 1993. № 6. С. 46-58; Он же. Национальные движения в Волго-Уральском регионе и федерализм в России // Этничность и власть в полиэтнических государствах. Материалы международной конференции 1993 г. М., 1994. С. 240-241.
¦' Кузеев Р.Г. Национальные движения в тюркском мире, российский федерализм и перспективы этно-политического развития Башкортостана в 20 веке // Ислам и этническая мобилизация... С. 207-208. 4 Аманжолова Д.А. Мусульманское движение в России в начале XX в. // Религия, церковь в России и за рубежом. 1995. № 6. С. 42.
17
вывод, — словосочетание "мусульманское движение", имеющее определенную смысловую нагрузку, в отношении России вообще неприемлемо, речь можно вести лишь о политической активности (политических движениях) мусульманских народов". Юнусова ошибочно полагает, что в 1917 г. движение башкир, татар, казахов, других мусульманских народов России "ни в коем случае не носило религиозно-политического характера", а было "освободительным"1. Это еще один типичный пример историографического "римейка". В употреблении такой терминологии, как "национально-освободительный" или "освободительный", проявляется влияние устарелых взглядов. Как показали события весны-осени 1917 г., происходило обратное — культурпо-автопомистское движение было доминирующим вплоть до разгона Учредительного собрания.
На самом деле после Февраля 1917 г. в России одним из консолидированных, по верной оценке сибирского этнолога И.В.Нам, было мусульманское движение, базу которого составляла принадлежность к исламу и общетюркское сознание, а идеологию и практику которого определяли либералы-реформаторы. Стремление к объединению выразилось в созыве общероссийских съездов и создании общемусульманских организаций, хотя и не исключались различия во взглядах по вопросу о форме государственного устройства России и о религиозно-культурной и политической судьбе ее тюр-ко-мусульманских народов. Целью сторонников единства мусульман стала парламентарная демократическая республика с культурно-национальной автономией для дисперсных групп (поволжских, сибирских татар и др.). Их оппоненты, признавая единство российских мусульман, отстаивали переустройство России на федеративных началах с предоставлением ее народам национально-территориальной автономии2. Полемика вокруг этих концепций продолжается.
К концу 90-х годов современной историографии, по мнению московского культуролога О.Ю.Бессмертпой, стали присущи два основных подхода
1 Юнусова А.Б. Ислам в Башкортостане. Уфа, 1999. С. 85, 316. Словосочетание "мусульманское движение" означает религиозное, религиозно-политическое движение, целью которого является борьба либо с другими конфессиями, либо со светской властью за установление теократии. Национально-освободительные движения мусульманских пародов России этих целей не преследовали (Там же. С. 85). Современные исследователи все еще склонны оценивать мусульманское движение после Февральской революции по формальным признакам, а не по историческим фактам.
2 Нам И.В. Мусульманское движение в России в 1917 году // III Конгресс этнографов и антропологов России. 8-11 июня 1999 г. Тезисыдокладов. М., 1999. С. 392.

Получить работу