Введение
Творчество М. Горького в силу своей художественной значимости и
культурно-исторической актуальности по-прежнему продолжает привлекать внимание исследователей. Сейчас гуманитарное знание находится на новом этапе освоения и осмысления творческого наследия великого русского писателя. Это связано главным образом с тем, что с произведений М. Горького снята печать проклятия политической ангажированности. Историки литературы, культурологи, философы и социологи имеют теперь возможность рассматривать художественный мир писателя в своих целях, отбросив призму устоявшихся определений канона «пролетарский», «партийный», «рабочий», «прогрессивный» и т.п. Видеть в его слове отражение мировых процессов развития культуры, искусства, политики и, в конечном счете, движение истории духа; мыслить поэтику М. Горького образами большого времени, формами исторического сознания, есть наиболее значимая цель, стоящая перед историей литературы. Поэтому и именно сейчас важно понимание идейно-эстетического основания поэтики произведений М. Горького.
Однако трудно отделить творчество М. Горького от социально-исторической реальности. Помимо эстетической функции его произведения выполняли и политические задачи. Политика и социальная критика являются неотчуждаемой сердцевиной поэтики великого мастера. Питательная среда творчества является богатым источником социальной критики. Произведения М. Горького содержат политический прогноз и выступают не столько зеркалом революционных событий и переходных явлений в обществе, сколько предваряют и моделируют социальные процессы фундаментальных изменений бытия. Иначе говоря, эстетика и поэтика во многом определяют идеологию и политику, но не только служат их отражением.
4
Между тем М. Горький был и остается прежде всего художником, чье творчество претерпевало изменения, эволюционировало, активно развивалось, находилось в процессе постоянного становления и поиска новых форм поэтической выразительности. Наиболее значимым в писательской судьбе было время послереволюционного духовного кризиса. Этот этап в обширной литературе о Горьком принято считать переломным или посткризисным этапом развития художественной мысли писателя. Именно тогда, в послереволюционный период жизни, в начале 20-х гг. происходит переосмысление предыдущего опыта, а также выстраивается дальнейшая мысленная перспектива творчества, связанного с освоением больших эпических форм литературы.
Цикл «Рассказов 1922-1924 годов» сам писатель рассматривал как «пробу пера» к роману-эпопее «Клим Самгин». С одной стороны, дореволюционный эстетический опыт и послереволюционное «молчание» Горького, с другой, - переход к новому, кульминационному этапу творческой жизни. Между этими эпохальными событиями большой литературной судьбы занимает свое рубежное положение цикл «Рассказов 1922-1924 годов», в котором запечатлено, в предельно концентрированном, сжатом виде оформлено прошлое, настоящее и будущее русской культуры.
Исследование идейно-философского, эстетического основания средств поэтической выразительности цикла представляется чрезвычайно актуальным в силу того, что сквозь эти рассказы открывается видение и духовной драмы М. Горького, и понимание эволюционной логики творчества, и общий культурно-исторический контекст развития европейской цивилизации.
В рассказах запечатлен и осмыслен опыт переломной эпохи, опыт личности, столкнувшейся с проблемами адаптации в новых социокультурных условиях, с проблемами переосмысления ценностей, с перспективой их переоценки. Поэтому изучение идейного и философского
5
содержания «Рассказов 1922-1924 годов» позволяет лучше понимать ментальные и социокультурные процессы, охватившие не только постсоветское общество, но и мировую систему культуры в целом. Ведь источниками этих процессов не в последнюю очередь являются цивилизационные изменения, которые происходили в первой трети прошлого века.
Не следует забывать, что Горький был органично вписан в мировую художественную культуру. Его творчество составляло неотъемлемую часть духовных исканий человечества, переживавшего шок после Мировой войны и жестоких откровений Октябрьской революции. Однако самое важное заключается в том, что художественное сознание писателя запечатлело в образах, отразило в оригинальной стилистической манере письма целое мироощущение, присущее на тот момент времени значительной части человечества.
По образному выражению В.А. Лазарева, цикл «Рассказов 1922-1924 годов» представляется символическим окном, открывающим вид и на внутренний мир художника, и на внешнюю реальность социально-исторического опыта, и на сложную взаимосвязь политики и эстетики. Ведь при всем стремлении современных авторов вывести гений Горького за скобки политического измерения бытия, следует понимать, что художник продолжал оставаться активным участником большой политической игры. Здесь важно учитывать и личную дружбу с В.И. Лениным, и участие в партийной жизни большевиков, и влияние Горького на умы и сердца представителей мирового рабочего движения, сплоченного идеей марксизма и победой Октября.
Горький был связан с властью и оказывал влияние на власть. Это влияние выражалось не только в его активной культурно-просветительской и гуманитарной деятельности, направленной на спасение людей от
государственного террора' . Творчество Горького обладало известным влиянием на политическую составляющую социальной реальности потому, что его произведения содержали в себе идейное основание освободительного движения рабочих. Сложно не считаться с тем фактом, что объектом творчества Горького была главным образом жизнь людей, относящихся к социальному низу. Образы нищих, бродяг, люмпенов, изгоев, физически и психически нездоровых людей населяют художественный мир произведений Горького. Вся эта пестрая масса, как и масса реальных угнетенных, была объединена идеей наступления более справедливого времени. Это мироощущение носило характер романтической утопии.
Полагаем, что в цикле «Рассказов 1922-1924 годов», который является объектом нашего исследования, отразился кризис и политического сознания, и, что главное, духовный кризис исторического христианского мировоззрения, носителем которого являлся A.M. Горький. Если дореволюционный этап творчества был, с некоторыми нюансами, оптимистическим проектом, в4 основе которого было ощущение приближения времени События, Революции, то теперь история Духа подошла к своему логическому финалу. Все, о чем мечтали подпольщики романа «Мать», сбылось. Все, о чем грезили бродяги и романтики раннего Горького, свершилось.
Не нужно преувеличивать идею конфронтации художника с властью и наивно полагать, что Горький послереволюционного периода был только лишь разочарован зверствами большевиков. Его разочарование и наступивший после него экзистенциальный скепсис имели глубинную психическую мотивировку и происходили из ощущения завершенности исторического времени.
1 Иванов Вяч. Вс. Избранные труды по семиотике и истории культуры. Том 2. Статьи о русской литературе. М., 2000. С. 754.
7
Ментальный кризис был спровоцирован не политическим экстремизмом победившей партии, ее лидерами, а гениальным предчувствием того, что вскоре наступит абсолютное устранение из реальности бытия политического субъекта. Изъятие политики из социальной жизни как результат свершившегося События, как следствие остановки времени. Пожалуй, только А. Платонову, вслед за Горьким удалось передать в «Чевенгуре» (1928) это ощущение прекращения движения, «осени истории».
Горький был не только критиком самодержавия, он не только обличал «свинцовые мерзости» уездной жизни имперского мещанства, он использовал эстетику для выражения идеологии, своими корнями уходящей в коллективное бессознательное, в богоискательство и богостроительство.
Не следует забывать, что Горький наряду с Луначарским и другими деятелями партии большевиков в начале XX в. был активным строителем нового религиозного учения. Возможно это и вызвало первую размолвку с Лениным. Материализм Горького всегда носил оттенок мистического сектантства, поиска чуда, откровения, благодати. Горький-богостроитель проявился еще до написания романа «Мать» (1906). Хотя сейчас стало общим местом мыслить это произведение в терминах модернистской евангельской истории, говорить об этом романе, как о программе преображения человека, как представителя социальных низов. Но уже в «Исповеди» (1908) творческий дух Горького проявился в ожесточенной полемике и с символистами-жизнестроителями (Вяч. Иванов, М. Волошин и др.), и с представителями нового религиозного сознания (Д. Мережковский, 3. Гиппиус). Его эстетическая программа предлагала путь не выделения личности из массового, народного начала, не индивидуализацию, а растворение субъекта в коллективном организме. Поэтому и ницшеанство Горького следует мыслить с оглядкой на его
8
объективное недоверие к индивидуальному началу. Видимо, Горький никогда не полагался целиком на европейский, протестантский опыт становления отчужденного субъекта. Отчуждение личности в индустриальной культуре грозит необратимым распадом души. И напротив, становление личности возможно в неразрывной связи с народной культурой, в способности субъекта быть сопричастным и эмоционально переживать глубинные движения народной души. Именно таков собирательный образ героя произведений Горького дореволюционного этапа творчества. Именно в этом устремлении к идеалу застаем мы героев романа Горького «Мать». Однако теперь, после революции, идеал, очевидно, был реализован и воплощен в действительности.
Мы полагаем, что ментальный кризис, постигший художника, возник, в том числе, и из ощущения реализации мечты, желания. То, что долгие годы мыслилось только в форме идеала, только в образах, далеких от реальности, вдруг материализовалось. Произошло свертывание трехмерного пространства жизни. Марксизм на глазах у Горького как доктрина мирового преобразования превращается в догматическую установку власти.
Все о чем говорит в связи с кризисом марксизма Ален Бадью, справедливо и для ментального кризиса Горького, результатом которого стал продуктивный всплеск творческой энергии, выраженной в цикле «Рассказов 1922-1924 годов». Можно сказать, что эстетическое мышление в фазе кризиса предвосхитило коллапс политического сознания. «Марксизм ни коем образом не является Большим повествованием. Марксизм — это непротиворечивость... некоего политического субъекта, некоей гетерогенной политической способности. Он - жизнь гипотезы. Чрезвычайная опасность, в которую попадает эта непротиворечивость, испытывается в субъективном опыте этой опасности. Испытание этой способности — у пределов ее несуществования — требует, чтобы мы
9
присоединились к этому несуществованию. Ведь, как показывает опыт, внеположенность приводит к некоему внешнему концепту кризиса, к возбуждению судебного дела против идеологии на основании предпосылки о реальном политическом распаде. Кризис политики связывается с отступанием политического. Однако кризис марксизма - как раз в том, что марксизм не выдерживает вторжения в себя реального. Только изнутри разрушенного марксизма и испытывается то давление реального, которое извещает нас об обстоятельствах исторического процесса этого разрушения»2.
Позволим себе высказать идею, которую следует рассматривать в качестве гипотезы диссертационного исследования: полагаем, что горьковское «молчание» и ментальный кризис начала двадцатых годов, ставший источником цикла «Рассказов 1922-1924 годов», был вызван экзистенциальным ощущением не столько «давления реального», сколько материализацией символического. Иначе говоря, Горький вдруг осознал, что часть воображаемого мира его произведений воплотилась в конкретных социальных условиях. В результате революционного «карнавала» его герои оказались на улицах. Оттого что они буквально жгли и убивали, Горький бессознательно переживал и собственную вину. Человек, воплощенный в эстетической реальности, персонаж произведения был менее опасен, чем почти тот же характер в реальной действительности. Отсюда почти что зеркальный поворот эстетических оценок и воплощение в рассказах мироощущения, которое до революции опознавалось самим Горьким как пессимистическое и пораженческое. То, что вызывало отторжение, например, в рассказах Л. Андреева, теперь рефреном проступает сквозь образную структуру цикла рассказов 20-х годов. Однако это не поверхностное подражание модернистской поэтике, это не отход от идей
Бадью Л. Мета/Политика: можно ли мыслить политику? Краткий трактат по метаполитике. М., 2005. С. 43.
10
реализма. Горький никогда и не был тем реалистом, каким его изображали в номенклатурных целях. Если мы видим в стилистике Горького эстетические элементы символизма, импрессионизма, экзистенциализма, то это означает, что модернизация средств поэтической выразительности воплощает определенную типологию эстетического мышления и миросозерцания. Эволюция авторского стиля адекватна ментальной эволюции.
Таким образом, мы выделяем в качестве предметного поля диссертационного исследования круг вопросов, связанных с идейно-эстетическим содержанием средств художественной выразительности «Рассказов 1922-1924 годов», отражающих в системе образов и мотивов, семантику и идеологию ментальное™ субъекта, находящегося в ситуации переоценки ценностей.
В этой связи целью диссертации является изучение, раскрытие и описание комплекса эстетических, идейно-философских и поэтических связей, синтезирующих стиль изучаемых произведений и которые обусловлены глубинными мировоззренческими изменениями художественного сознания Л.М. Горького. На основе анализа цикла «Рассказов 20-х годов» A.M. Горького мы стремимся раскрыть их проблематику, художественное своеобразие и философско-эстетическую значимость.
Для достижения этой цели необходимо решить следующие задачи:
- выявить степень изученности предмета нашего исследования в литературе о М. Горьком;
- определить место и значимость цикла «Рассказов 1922-1924 годов» в контексте всего творчества М. Горького;
- установить значение «новой прозы» для литературного процесса России в целом;
11
- на основе анализа образной и мотивной системы показать, как эволюционировала идейная составляющая творчества художника;
- определить специфику стиля «новой прозы»;
- выявить систему глубинных мотивов, фундирующих поэтическую ткань рассказов Горького;
- показать, что системные изменения поэтики обусловлены ментальными изменениями художественного сознания;
- установить типологические связи художественного мира «новой прозы» с современными эстетическими направлениями искусства модернизма;
- выявить типологическую связь образов Горького с произведениями таких художников, как Пруст, Кафка и др.;
- определить семантику цветовой выразительности в «новой прозе» М. Горького;
- показать, как в поэтике «новой прозы» Горького воплотилась проблематика экзистенциального сознания;
- определить функциональную значимость эстетических приемов импрессионизма, активно используемых Горьким в «Рассказах 1922-1924 годов»;
- выявить специфические черты поэтической выразительности, присущих как рассказам М. Горького 20-х гг., так и идейно-эстетическому течению экспрессионизма;
- показать, что эстетика «потока сознания» способствует организации повествовательной структуры «новой прозы» Горького.
Основными положениями диссертационного исследования, выносимыми на защиту, являются следующие позиции: феноменологической основой поэтической системы образов цикла «Рассказов 1922-1924 годов» A.M. Горького является ментальная деятельность субъекта творчества, стремящегося осмыслить и преодолеть
12
духовный кризис исторического сознания; идейно-философская система рассказов явилась результатом переосмысления как личного художественного опыта, так и канонов модернистской эстетики; поэтическую ткань рассказов 20-х годов организуют экзистенциальные мотивы расколотого сознания; поэтика рассказов 20-х годов связана с эстетикой импрессионизма; чувственный мир героев и их переживания выражены посредством художественных приемов, характерных для экспрессионизма; структура «потока сознания» воплощается в системе внутренней организации художественного пространства рассказов 20-х годов.
Научная новизна диссертационного исследования определяется тем, что впервые предпринимается попытка системного исследования цикла «Рассказов 1922-1924 годов», как важнейшего этапа творчества М. Горького. Новизна работы обусловлена выбором объекта анализа и новыми методами исследования рассказов 20-х годов, а также рассмотрением вопросов, актуальных и для горьковедения, и для изучения литературного процесса 20-х годов XX века в целом. В работе предпринята попытка многоуровневого анализа цикла рассказов, исходя из его социально-исторической основы и литературного контекста. В диссертации проведен мотивный анализ «Рассказов 1922-1924 годов», рассмотрены проблемы экзистенциального сознания, эстетика импрессионизма и экспрессионизма, раскрывающие глубину тем и проблем, поставленных М. Горьким в своих произведениях. Кроме того, впервые была предпринята попытка проанализировать художественный прием «поток сознания» как способ организации речи, значительно обогащающий поэтическое своеобразие цикла рассказов.
Методология исследования опирается на системный и целостный подходы к произведениям художественной литературы, который оформился как научная теория в трудах М.М. Бахтина, В.В. Виноградова.
13
При анализе конкретных произведений используются результаты работы по подготовке Академического собрания сочинений A.M. Горького, сравнительно-сопоставительный, историко-литературный методы, позволяющие раскрыть философско-эстетическую основу творчества писателя в контексте эпохи. Кроме того, в методическом плане данное исследование опирается на выводы таких ученых, как В.К. Панков, К.Д. Муратова, Б.А. Бялик, А.А. Волков, а также на исследования А.А. Газизовой, В.В. Агеносова, В.А. Лазарева,Л.А. Спиридоновой, В.А. Мескина, М.М. Голубкова, И.Г. Минераловой, В.А. Славиной. Н.Н. Примочкиной.
Научно-практическая значимость связана с тем, что основные положения и результаты исследования, а также его методика могут быть использованы при разработке учебных пособий и проведении занятий по истории русской литературы XX века и творчеству A.M. Горького в вузе и школе. Результаты исследования могут быть положены в основу спецкурсов, посвященных творческой эволюции художественного мышления A.M. Горького.
Основным материалом исследования послужил цикл «Рассказы 1922-1924 годов» A.M. Горького, состоящий из девяти произведений, переписка Горького с русскими и зарубежными писателями, интерпретация рассказов 20-х годов в советской и эмигрантской периодике, а также в трудах зарубежных исследователей.
Структура диссертации определена целью исследования и поставленными задачами. Диссертация состоит из Введения, трех глав, Заключения и списка используемой литературы. Общий объем работы - 179 страниц. Список литературы составляет 194 наименования.
14
Глава 1. Проблемы поэтики и эстетики «новой прозы» в системе творческой эволюции художественного метода М.
Горького
§1. К истории вопроса о «новой прозе» М. Горького 1. «Новая проза» в оценках современников М. Горького
Притом что существует огромный массив литературы, посвященной творчеству М. Горького, цикл «Рассказов 1922-1924 годов» по-прежнему остается мало изученной областью горьковедения. Судьба была в общем-то благосклонна к рассказам в том, что касается их своевременной публикации и встречи с читателем. Они были изданы, нашли многочисленную аудиторию, но не получили должного отклика у критиков и собратьев по перу как в Советской России, так и в среде русской эмиграции. Горьковские произведения первой половины 20-х годов почти не вызвали откликов у критиков той поры или, если они были, то отличились лаконизмом.
Как при жизни, так и после смерти Горького «Рассказы 1922-1924-х годов» издавались семь раз в многотомных собраниях сочинений (Собр. соч.: В 22 т. М-П, 1924-1929; Собр. соч.: В 19 т. М-Л., 1927; Собр. соч.: В 23 т. М-Л., 1928-1930; Собр. соч., 2-ое, дополн.: В 25 т. М., 1932-1934; Собр. соч.: В 30 т. М., 1949-1955; Собр.соч.: в 18 т. М., 1960-1963; Полн.собр.соч. : Худ. произв.: В 25 т. М., 1968-1976). Также были изданы: Варианты к худ. произв.: В 10 т. М., 1974-1982.
О «Рассказах 1922-1924 годов» в свое время писали В.Б. Шкловский, А.В. Луначарский, К.И.Чуковский, А.К. Воронский, К.А. Федин, В.Г. Вешнев, К.Г. Локс. В целом этими и другими авторами было отмечено, что творчество Горького заметно эволюционировало. Однако мало кто обращал тогда внимание на необычайную мировоззренческую глубину рассказов, на то, что в них отразился ментальный кризис субъекта творчества.
15
Недостаток внимания исследователей к идейно-эстетической составляющей рассказов во время их первой публикации и в настоящее время можно объяснить их сложностью и необычностью, что требовало нового подхода к их художественному анализу. «Новую прозу» писал новый художник, проделавший гигантскую работу по переосмыслению прежнего опыта. Поэтому оценка «Рассказов 1922-1924 годов» в разные годы характеризуется неоднозначностью и полемичностью. Однако при этом их своеобразие и оригинальность отмечали многие.
В этой части работы мы произведем историографический анализ оценок и суждений современников М. Горького о «Рассказах 1922-1924 годов». На основе исследования работ о Горьком того времени мы попытаемся выяснить, насколько адекватно характеризовалась идейная и эстетическая эволюция его творчества теми, кто непосредственно наблюдал за развитием художника. Мы полагаем, что очень многое из идейно-эстетического своеобразия рассказов было замечено современниками. Однако по достоинству оценить «новую прозу» Горького помешала политическая ситуация в стране, идейная борьба, разгоревшаяся в середине 20-х гг.
Когда в «Молодой гвардии» в 1925 году (№10-11) появились «Заметки из дневника. Воспоминания», тесно связанные по тематике с циклом «Рассказы 1922-1924 годов», Л.В. Луначарский сопроводил эту публикацию резким отзывом. Темы рассказов вызвали недоумение критика. А.В. Луначарский упрекал М. Горького в неопределенности авторской позиции (хотя и ценил «новую прозу» за притчевый, символический характер). Он также писал о преобладании пессимистических интонаций в творчестве М. Горького 20-х годов: Горький «во главе целого сонма художников хочет плакать над жизнью, этим дремучим лесом, полным
16
борьбы и стонов, и считать этот плач свой за единственно возможное искусство»3.
К.Г. Локс настаивал на пристрастности Горького в выборе «исключительных явлений национального характера»4. Однако, по-нашему мнению, такая точка зрения лишена объективности. Следует учитывать условия бушующих социальных явлений первой четверти XX века, когда человек был поставлен в экстремальные обстоятельства, вынуждавшие его на каждом шагу делать выбор не на «жизнь, а на смерть». Исключительными были время, стремительность кардинальных общественных изменений, приводивших человека к радикальной переоценке прежней системы ценностей.
Еще более суровой к писателю была налитпостовская критика в лице В.Г. Вешнева, считающего его поэтом "уродцев", изменившим своему революционному прошлому. Признавая художественное совершенство рассказа "Отшельник", великолепие образной изобразительности, давно невиданной в пореволюционной прозе, В.Г. Вешнев вменял автору в вину выбор героя: "<...> Взят самый гнусный образец человеческой породы"5. При этом не учитывалась авторская задача объективно исследовать все "извороты" человеческой души. Делая обзор рассказов писателя 20-х годов, В.Г. Вешнев также отметил: «М. Горький приобрел вкус к вымыслу и к пустому андреевскому парадоксу, гиперболическому психологизму Достоевского, к розановщине, к сологубовскому бреду»6.
Иной в те годы явилась статья А.К. Воронского, содержавшая верные и тонкие замечания и отмечавшая новый художественный подъем в творчестве писателя. Критик писал: «Горький пишет сейчас лучше<...> Но верно то, что для современного, особенно молодого читателя его последние
3 Луначарский А.В. К «отрывкам из дневника» М. Горького // Молодая гвардия. 1925. книгаЮ-П.С. 206
4 Локс К.Г.Старый и новый Горький // Печать и Революция. № 3.1926. С. 22
5 Вешнев В.Г. Горькое лакомство // На литературном посту. 1927. № 27. С. 47
6 Там же. С. 44
17
вещи звучат глуше. В них недостает для него солености, они не ведут его так, как в свое время наше поколение вел за собой романтический буревестник, автор «Старухи Изергиль», «Коновалова» и других подобных рассказов. Жить произведения последних лет, надо полагать, будут дольше, но сейчас они «не шумят»»7. По мнению исследователя, причину этого следует искать в противоречивом, своеобразном отношении Горького к Октябрьской революции: «Горький остро воспринял разобщенность между «разумным началом» и «народной стихией»8.
Со словами А.К. Воронского нельзя не согласиться. Удивительно, насколько точно он определил творчество Горького 20-х годов. Он был одним из первых критиков послереволюционной поры, который в «нецельности» писателя, в его противоречиях увидел причины, объясняющие особенности его художественного дарования. А.К. Воронский также отметил как любопытный факт, что в воспоминаниях Горького о Толстом «учитель и проповедник нового христианства, суровый обличитель и догматик был прежде всего язычником, скептиком и «озорником новгородским»»9. По мнению исследователя, это соответствует основному настроению писателя первой четверти 20-х годов.
Вот как писал К. Чуковский о том периоде в творчестве Горького: «Замечательно, что на старосту! лет Горький сызнова начал учиться писать. Напечатав около десятка томов, доставивших ему всемирную славу, он не только не почил на лаврах, но самым беспощадным судом осудил свои прославленные книги и, с необыкновенной скромностью, на пятом десятке, стал пробовать другие приемы искусства, которых дотоле чуждался<...> Горький впервые стал относиться к своему творчеству как к мастерству»10. Таким образом, писатель отдает дань произведениям позднего периода
7 Воронский А.К. Искусство видеть мир. М., 1987. С. 56.
8 Воронский А.К. Искусство видеть мир. М., 1987. С. 58.
9 Воронский А.К. Искусство видеть мир. М, 1987. С. 39. |
