ВВЕДЕНИЕ
%
Актуальность темы. В последней четверти XX в. наша стране в своей истории переживала сложный период. Сначала «застой», и затем коренная ломка всей государственной системы ввергли страну в жесточайший кризис. Поэтому не случайно в настоящее время обострился интерес к истории - ведь в прошлом следует искать корни и истоки многих проблем, которые встали перед россий-
щ ским обществом сегодня. Наибольший интерес у историков и публицистов вы-
зывают тридцатые - пятидесятые годы XX столетия, когда в стране сформировался и утвердился культ личности И.В. Сталина, сложился тоталитарный режим, который подчинил организацию общественного производства и распределения жесткому централизованному планированию, ликвидировал рынок труда и основными методами которого, были внеэкономическое принуждение. Чтобы прикрыть провалы в экономике, низкую эффективность производства, неудов-
Щ летворительное использование кадров, техники и материальных средств, совет-
ское руководство возложило ответственность на своих политических противников, объявленных «врагами народа». Из них отчасти начала формироваться особая социальная группа советского общества - спецконтингент. В ее состав были включены заключенные, спецпереселенцы, трудмобилизованные, военнопленные, интернированные и репатриированные граждане.
На рубеже 1920-х - 1930-х гг. в условиях индустриализации и все возрастающего спроса на дешевую рабочую силу строгая изоляция спецконтингента была нецелесообразной. Поэтому на смену старой пенитенциарной системе приходит новая - колонии открытого типа, исправительно-трудовые лагеря, спецпоселения. В августе 1929 г. для освоения природных богатств Севера европейской части страны было создано Управление северных лагерей особого назначения ОПТУ СССР. В 1930 - 1932 гг. такие лагеря создаются в азиатской части страны: Байкало-Амурский, Дальневосточный, Карагандинский, Средне-
Ь азиатский и др. Одновременно была разработана система спецпоселений - по-
селков закрытого типа с жестким режимом содержания под контролем комен-
данта. Первыми узниками в них стали семьи раскулаченных. Они рассматрива- лись советским руководством как источник дешевой рабочей силы в добывающей, лесной и рыбной промышленности, на строительстве городов, предприятий и рабочих поселков, железных и грунтовых дорог, а также в сельском хозяйстве.
В середине 1930-х - начале 1940-х гг. не было внесено особых корректив в систему исправительно-трудовых учреждений и спецпоселений, сохранялась их основная структура. Однако, именно в это время происходит рост численности спецконтингента, обусловленный ужесточением законодательной системы страны, повлекло за собой репрессии 1937 - 1938 гг.. В годы Великой Отечественной войны в его составе сформировались еще несколько групп, такие, как трудмобилизованные, военнопленные, интернированные. Социально-политический статус всех групп спецконтингента был настолько отличен, что очень сложно выявить объединяющий их фактор. Тем не менее, им может яв- ляться с одной стороны, степень предоставляемой свободы, а с другой обязательное привлечение к общественно-полезному труду. Принужденные к труду не по своей воле использовались, прежде всего, на наиболее сложных участках работ или в районах с крайне тяжелыми природно-климатическими условиями. Одним из таких регионов являлась Северо-Западная Сибирь. В 1930-х - начале 1950-х гг. переживавшая сложный период экономического подъема. В индустриальных планах государства он рассматривался как сырьевой придаток крупных промышленных районов сначала Свердловска, а затем Омска. Это обусло-вило развитие ускоренными темпами лесной и лесоперерабатывающей промышленности, требующей неограниченных трудовых ресурсов и постоянного притока дешевой рабочей силы.
Во многом, именно поэтому, на территории Северо-Западной Сибири в исследуемый период сформировались основные виды исправительно-трудовых учреждений и спецпоселений призванных изолировать от общества «особо опасные элементы» и осуществить их перевоспитание трудом. В этой связи исследование роли принудительного труда спецконтингента в экономическом
развитии региона является наиболее актуальной проблемой, требующей дополнительного исследования.
Степень изученности темы. Отечественная историческая наука длительный период времени не уделяла должного внимания репрессивной политике советского государства 1920-х - 1950-х гг., а следовательно, не рассматривались вопросы формирования системы репрессивных органов госбезопасности и внутренних дел, в ведении которых находился спецконтингент. Вне поля зрения исследователей оставались проблемы численности и состава спецконтингента, его правового и материально-бытового положения, роли принудительного труда в экономическом развитии страны
Первые исследования в этой области принадлежат руководителям карательных ведомств РСФСР. Одним из них является работа председателя ревтре-бунала РСФСР К.Х. Данишевского1. В ней дается характеристика всех видов исправительно-трудовых учреждений, как мест административной изоляции граждан и описывается полная картина состояния мест заключения, приводится классификация и статистические данные об их количестве, анализируется численность заключенных, а также обобщается опыт хозяйственного использования спецконтингента в интересах новой экономической политики. В основу книги положен отчет начальника Главного управления мест заключения НКВД Е. Ширвиндта X съезду Советов, содержавший основные материалы, ставшие основой исследования .
К этому же времени относятся первые работы ряда западных исследователей, среди которых выделяется труд СП. Мельгунова, описавшего советские концентрационные лагеря, основываясь на свидетельствах очевидцев . Наиболее значимой по своим выводам является книга Д. Далина и Б. Николаевского «Принудительный труд в Советской России»4. В ней авторы приходят к заключению о том, что принудительный труд в Советской России является неотъемлемой частью экономики, а контингент, принуждаемый к данного вида труду, не менее значим, чем класс свободных рабочих. Аналогичные выводы содер-
жатся в работе С. Сваневича, анализирующего экономические предпосылки для развертывания системы массового принудительного труда5.
В 1930-е гг. в советской науке делались попытки идеологического и экономического оправдания системы исправительно-трудовых учреждений и спецпоселений, а следовательно, и применения принудительного труда спецконтингента для решения этих задач. В этот период появляются исследования, в которых карательная политика государства рассматривается через созданные и функционирующие концлагеря, судебные и милицейские органы и т.д.6
Более полный критический анализ системы ГУЛАГа появился только после XX съезда КПСС (1956 г.). С этого момента в работах исследователей стала преобладать критическая оценка репрессивной политики принудительного использования труда осужденных.
Событием не столько литературной, сколько политической жизни страны стало издание за рубежом книги А. И. Солженицына «Архипелаг ГУЛАГ 1918 - 1956: Опыт художественного исследования»7. В ней впервые доказательно и последовательно осуждена государственная политика советской власти начиная с 1917 г. Новизна этой работы заключалась в том, что предметом исследования избрана гулаговская система. При написании автором сюжетов, посвященных ссылке и конкретным судьбам кулаков-спецпереселенцев, был использован и осмыслен новый, невостребованный ранее в полной мере, пласт источников: секретные документы ОГПУ-НКВД, опубликованные и неопубликованные свидетельства очевидцев. Автор один из первых поднял вопрос о масштабах репрессий, но приведенное в работе число 15 млн. раскулаченных крестьян значительно завышено. В работе упоминаются многие лагерные структуры, дислоцированные на европейском Севере России - от Соловков до Воркуты.
Ценность и своеобразие этой работы заключается в том, что она содержит данные, позволяющие характеризовать ее как особого рода источник по истории политических репрессий в СССР. В то же время большая часть сведений, содержащихся в ней является опосредованной, т.е. основанной на материалах
других источников, устных и документальных. Поэтому в некоторых случаях сведения, приведенные в работе, требуют проверки и критического анализа.
В конце 1950-х - 1960-х гг. несмотря на ограниченность источниковой базы, ряд исследователей предпринимает попытку комплексного исследования целей и задач, форм и методов исправительно-трудового воздействия на осужденных и ссыльных, приходя к выводу, что трудовое использование спецконтингента является неотъемлемой частью перевоспитания и исправления8.
Значительное место в исследованиях 1980-х гг. занимает работа А.С. Кузьминой о проблемах трудового перевоспитания различных категорий спецконтингента . В ней содержится ценный фактический материал периода первых лет советской власти, который можно сопоставить с материалами Северо-Западной Сибири как составной части Сибирского региона. Однако, работа не лишена идеологических штампов, характерных для исследователей данного периода.
Современная историография (II половина 1980-х — начало 2000-х гг.) по проблеме использования принудительного труда в экономике страны нацелена, прежде всего, на выявление и публикацию источникового материала. Освоение данной темы началось после январского Пленума ЦК КПСС 1989 г., который позволил обнародовать материалы ранее засекреченных архивов, вызвав появление большого количества исследований о государственном строительстве, политическом режиме, экономическом развитии страны10. В тоже время выходят исследования ряда историков, опубликовавших широкий пласт рассекреченных архивных документов о деятельности репрессивных органов в рамках бывшего СССР, о численности и качественном составе различных категорий репрессированных, раскулаченных и депортированных народах, о методах и формах применения труда спецконтингента11. Эти публикации отличались широким использованием статистики ГУЛАГа и вниманием к структуре спецпоселений, лагерных подразделений, социально-историческим и социо-демографическим аспектам репрессивной политики, условиям жизни и труда заключенных и спецпереселенцев. Особого внимания в этих исследованиях за-
служивает неоднозначная оценка экономической эффективности принудительного труда вообще и спецконтингента в частности12. О.В. Хлевнюк13 прослеживает эволюцию советской системы принудительного труда с конца 1920-х до начала 1940-х гг., от первых попыток перевода пенитенциарной системы на самоокупаемость до полной интеграции ГУЛАГа в экономику страны. Л.С. Трус в своей статье раскрывает систему связей между внутрилагернои и внелагернои экономическими системами14. Он выделяет своеобразный «комплекс ГУЛАГа», сложившийся в лагерях НКВД и распространившийся на советскую экономику в целом. Основные черты этого комплекса, по мнению автора, - это отвращение к труду, бесхозяйственность и система приписок.
Значительный вклад в изучение истории спецконтингента внес В.Н. Зем-сков15. В ряде своих статей, опирающихся на статистические данные рассекреченных архивных документов, он тщательно проанализировал целый ряд проблем, касающихся различных категорий спецконтингента: заключенных, спецпоселенцев, ссыльных, репатриантов и интернированных граждан. Ученый изучил такие аспекты, как масштабы репрессий и их организацию, юридическое и фактическое положение спецконтингента, динамику численности и социальный состав данной группы населения страны, географию спецпоселений, их учет и т.д. Описывая историю ГУЛАГа, автор впервые приводит официальные данные о численности заключенных различных категорий, раскрывает вопрос о репатриации советских граждан и рождении «второй эмиграции». Основываясь на открывшихся архивных данных, В.Н. Земсков, а вслед за ним и В.В. Цаплин, попытались определить численность заключенных в СССР в различные периоды существования ГУЛАГа16. Были также предприняты попытки выяснить численность «спецконтингентов»' ГУЛАГа на основе анализа материалов Всесоюзных переписей населения 1920-х— 1930-х гг.
Масса новейших данных, приведенных вышеуказанными исследователями ошеломляет, однако вскоре становятся очевидными некоторые упущенные возможности. В частности, в их работах отсутствует критика использованных источников. При проверке статистических данных на местном материале их
точность вызывает некоторые сомнения. Совершенно очевидно, что на рубеже 1920 - 1930-х гг. в связи с процессами раскулачивания, голода, идеологического и политического диктата, система сбора статистических сведений в стране была нарушена и полностью полагаться на отчет ГУЛАГа не приходится. На расхождения подсчетов В.Н. Земского с данными региональной статистики указывают в своих работах В.М. Кириллов, Т.И. Славко 18. При оценке общей численности контингентов ГУЛАГа в целях установления подлинной объек- тивности следует перейти от фиксации заключенных по годам к помесячному их учету, привлечь данные по следственным изоляторам, деятельности внесудебных органов и т.п. Только таким образом можно выйти на общие цифры пострадавших от репрессий. Иначе ошибки неизбежны. Однако указанные недостатки не умаляют значения публикаций, благодаря которым в научный оборот были введены массовые источники по истории репрессий 1920 - 1950-х гг.
Важное место в документальных публикациях на тему репрессий занимает процесс раскулачивания. Уникальные материалы о «кулацкой ссылке» с 1930-го и до конца 1950-х гг. в своих работах так же анализирует В.Н. Земсков. Автор раскрывает документальную основу развития спецссылки в СССР, показывает географию спецпоселений (в том числе и на Урале)19.
Н.А. Ивницкий в своей монографии «Коллективизация и раскулачивание (начало 30-х годов)» и ряде других работ20 обозначил новые тенденции в пересмотре причин, предпосылок коллективизации и связь ее с раскулачиванием. Автор приходит к выводу о том, что проводимые социалистические преобразо-вания сельского хозяйства осуществлялись командно-административными методами, и раскулачивание было главным из них. Следовательно, репрессии против крестьянства, развернувшиеся в конце 20-х - начале 30-х гг. являлись не результатом коллективизации, а предпосылками ее. Еще одним итогом данного исследования является, вывод о решающей роли спецпереселенцев в развитии производительных сил Севера, Урала и Сибири.
Серьезной переоценке была подвергнута проблема сплошной коллективизации в сельскохозяйственных районах Уральской области экономистом
A.A. Базаровым . Его научно-публицистическое исследование стало одним из первых в описании истории раскулачивания на Урале с точки зрения новых подходов к советской истории. Автор проанализировал широкий круг документов из архивов Курганской, Пермской, Свердловской и Челябинской областей и достаточно свободно подал «сухой» материал источников. В целом работа примечательна новизной подходов к сложным вопросам налогообложения крестьянства во второй половине двадцатых - начале тридцатых годов, эксплуатации его с помощью государственных займов и уголовного преследования до и после раскулачивания. Ученый обращается к проблеме депортации крестьян, но не раскрывает ее специфических черт и особенностей социально-экономических, политических и социокультурных процессов. Определенные недостатки исследования (отсутствие сведений из центральных архивов, некоторая вольность в обращении с цифрами и т.п.) восполняются четкой и страстной позицией автора по отношению к Агрогулагу.
Говоря об изучении репрессий в масштабах Урала, нельзя обойти вниманием работы И.Е. Плотникова22. В отличие от других исследователей, он использует документы центральных архивов: ГАРФ (правда, без фонда ГУЛАГа и Отдела спецпоселений МВД СССР), РГАЭ, РЦХИДНИ, проверяя обобщенные данные информацией с мест. В его работах весьма убедительно обоснованы этапы коллективизации и раскулачивания, произведен подсчет численности спецпереселенцев по годам, описаны условия жизни и труда, хозяйственное использование спецссылки, показано сопротивление коллективизации, представлен значительный материал по Нижнетагильскому региону. К сожалению, заявленная проблема оценивается автором с марксистско-ленинских позиций. Он использует традиционные методы дифференциации крестьянства конца 1920-х - начала 1930-х гг., не анализирует взаимосвязь процессов лишения избирательных прав и раскулачивания, обходит вниманием такой важный источник, как фонд отдела спецпоселений НКВД-МВД СССР.
Следует отметить, что характерной чертой ряда исследований последнего десятилетия прошлого века является смешение новых и старых подходов, но-
10
вейший фактический материал зачастую соседствует с методологическими выкладками, свойственными советской историографии. Таким примером могут служить докторская диссертация и монография В.Я. Шашкова «Раскулачивание в СССР и судьбы спецпереселенцев (1930 - 1954 гг.)» 23. Это первое монографическое исследование крестьянской ссылки в СССР. Автор ввел в научный оборот значительное количество недоступного ранее историкам фактического материала, сумел обобщить его и систематизировать. Однако в работе уживаются явно противоположные характеристики процесса «раскулачивания»: с одной стороны, антигуманной и реакционной акции сталинского режима в отношении крестьянства, с другой — тезис о «трудовых успехах спецпереселенцев в освоении Севера». При этом автор убедительно показал вклад спецпереселенцев в развитие производительных сил Европейского Севера, участие их в борьбе с фашизмом.
Судьбе крестьян сосланных на Урал и в Западную Сибирь, посвящены ряд работ В. М. Самосудова24. В них автор подвергает анализу работы историков, созданные на архивных материалах, уделяет пристальное внимание документальной прозе, работам художественно-публицистического характера, в основе которых - воспоминания очевидцев, чаще всего, самих авторов.
В работе В. Н. Уйманова особое место уделяется рассмотрению одной из первых крупномасштабных операций ОГПУ - депортации крестьян. Он дает подробный анализ законодательной базы, которой руководствовались репрессивные органы в исследуемый период, впервые вводит в научный оборот целый ряд документов ОГПУ - НКВД, материалы архивно-следственных дел, служебной переписки, воспоминания участников событий. Автор справедливо указывает, что процесс реабилитации крестьян еще не завершен. При этом в работе не раскрываются специфические черты крестьянской ссылки и особенности социально-экономических, политических и социокультурных процйасев'Уый качественный уровень было поднято исследование проблемы этнических депортаций и спецпоселения в военные и послевоенные годы в работах Н.Ф. Бугая26, одним из первых получившего доступ к засекреченным ранее
11
документам НКВД из фондов Государственного архива Российской Федерации, % в частности, к материалам «особой папки Сталина». Исследователь опублико-
вал отдельные подборки архивных материалов, сопровождавшиеся научными комментариями. В его публикациях следовавшие одна за другой депортации различных групп населения складываются в планомерно работающую систему пополнения ГУЛАГа. В них дается развернутая картина насильственного переселения ряда народов, рассматриваются вопросы режима, условий труда и быта г^ в местах поселения.
Причинам депортации немцев Поволжья посвящена работа В.И. Бруля, в которой автор попытался дать оценку данному явлению, раскрыть вопросы размещения немцев, их хозяйственного положения, затронуть проблемы взаимоотношения депортированных с местным населением. Исследователь попытался охарактеризовать понятия - «трудовая армия», «спецкомендатура» и «спецпоселение». Работа основана на значительном фактическом материале, !¦ воспоминаниях и архивных документах, но многоплановость затронутых про-
блем не позволила автору монографии претендовать на полноту их освещения, в полной мере реализовать задуманное27.
Глубокий анализ истории принудительных миграций в СССР содержится в работах П.М. Поляна28. В них автор на основании богатого эмпирического материала предлагает свою типологию принудительных миграций, тщательно реконструирует их нормативную базу, хронологию и географию.
В начале 1990-х гг. появился ряд новых исследований по истории совет-
*
ской пенитенциарной системы, рассматривающих развитие системы мест заключения в рамках всей страны на определенных этапах отечественной истории. Данные о различных контингентах, используемых в системе принудительного труда в СССР, и в частности на Урале, содержатся в монографии А.В. Бакунина, посвященной истории тоталитаризма. Работа включает материалы по трудовым мобилизациям и использованию первой армии труда в 1920-х гг.,
'*$ дислокации и трудоиспользованию спецпоселенцев на Урале в 1930-х гг., лаге-
рях НКВД 1930-х- 1940-х гг. Кроме того, автором разработана целостная кон-
12
цепция истории советского тоталитаризма, исследована эволюция этого явления. По мнению исследователя, принудительный труд является характерной чертой тоталитарного режима29.
В монографии А.С. Смыкалина «Колонии и тюрьмы в Советской Рос-
30 «
сии» , проводится ретроспективный анализ системы исправительно-трудовых учреждений страны с 1917 до начала 1960-х гг. Автором изучена нормативная база деятельности советской пенитенциарной системы, включая ранее засекреченные документы. Им вводятся в научный оборот материалы Центрального архива ФСБ РФ, а также ведомственных архивов управления ФСБ и архивов УВД по республикам и областям Урала. В работе выделяются и анализируются этапы развития пенитенциарной системы в СССР. В монографии исследованы практически все формы вовлечения советских и иностранных граждан в систему принудительного труда, имевшие место в СССР на протяжении четырех десятилетий. Значительное место в работе отведено истории лагерей, колоний, тюрем и спецпоселений на Урале.
Становление и функционирование советских пенитенциарных учреждений, их роль в репрессивной политике рассматривается на региональном материале рядом исследователей. Например, монография В.М. Кириллова31 посвящена этой проблеме в одном из регионов Урала на протяжении 1920-х - 1950-х гг. Он подробно освещает широкий круг проблем репрессивной политики Советского государства, историю складывания системы спецпоселений и лагерей на территории Нижнетагильского региона, раскрывает механизмы и виды репрессий, условия жизни и труда насильственно высланных (спецпоселенцев, ссыльных и трудопоселенцев), вопросы массового сопротивления жестокой государственной политике, деятельности системы Тагиллага. Автором обработан огромный пласт первоисточников, который дал ему возможность выделить общее и особенное в репрессиях и лагерной системе уральского региона.
В монографии Л.И. Гвоздковой32, посвященной истории сталинских лагерей Кузбаса с 1920-х по 1950-е гг., прослеживается эволюция советской системы лагерей, выделяются четыре временных периода ее существования. Обшир-
13
ный материал, приведенный автором по численности заключенных, их социальному и половозрастному составу, производственной специализации лагерей позволяет проследить регрессивный характер влияния ГУЛАГа на современную структуру народного хозяйства и социальный состав населения Кузбасса.
В работе М.Г. Деткова33 охватывающей период 1917 - 1930 гг. исследуется большой пласт фактического материала позволяющий проследить складывание правовой базы содержания спецконтингента в сопоставлении с ее практическим воплощением в местах заключения, где, по мнению автора, основное внимание уделялось организации труда лишенных свободы.
В работах ряда исследователей нашли отражение отдельные аспекты истории ГУЛАГа: иностранцы в ГУЛАГе, детские лагеря, ГУЛАГ в годы Великой Отечественной войны. Так, Н.А. Морозовым исследуются семиотические аспекты лагерной жизни, что позволило автору рассмотреть ГУЛАГ в качестве субкультуры, являвшейся неотъемлемой составной частью советской тоталитарной культуры34.
В региональном срезе тему спецконтингента на Урале на основе материалов центральных и местных архивов рассматривают в своих исследованиях уральские историки А.И. Вольхин, В.М. Кириллов, Л.Н. Мазур и Г.Я. Мала-муд35. Анализ военно-трудовых мобилизаций дается в работах Н.П. Палецких, в них отмечается, что совместные усилия НКО и НКВД СССР привели к созданию многочисленной «трудармии». Исследователем предложена собственная трактовка состава «трудармии», которая, по ее мнению, имела несколько разновидностей - стройбатальоны, рабочие колонны, ОСМЧ, лагеря «советских» немцев. Изучая социально-экономический статус «немцев-трудармейцев» автор приходит к выводу о том, что его можно квалифицировать как государственное рабство36. Судьбам иностранцев (интернированных и военнопленных) в лагерях, тюрьмах и колониях посвящены многочисленные исследования В.П. Мот-ревича и Н.В. Суржиковой .
Исследование А.Б. Суслова даёт подробную характеристику всем категориям спецконтингента, мобилизованным в лагеря Пермской области. Впервые в
14
исторической науке спецконтингент представлен как особая социальная группа зависимого населения Советского Союза, выявляются сходства и различия социального и правового статуса, организации труда и идеологической обработки различных категорий спецконтингента. Кроме того, на конкретном историческом материале определяются подходы к проблеме сравнительного анализа эффективности вольнонаемного и принудительного труда в СССР39.
На региональном уровне история спецконтингента в Северо-Западной Сибири нашла лишь частичное отражение в работах уральских и сибирских историков. Авторы обращаются в своих работах либо только к анализу исправительно-трудовых учреждений, косвенно рассматривая положение контингента содержащегося в них40, либо к анализу кулацкой ссылки и депортации41. Так, например, в ряде исследований Н.Н. Попова рассматриваются различные аспекты крестьянской ссылки в Ханты-Мансийский округ42.
Большой вклад в исследование проблем кулацкой ссылки внесла Н.И. За-городнюк43. В ее многочисленных исследованиях и диссертации рассмотрены не только все этапы ссылки в Северо-Западную Сибирь, но и подробнейшим образом освещены вопросы, касающиеся материально-бытового положения, образования, трудоиспользования спецпереселенцев.
Отдельным вопросам функционирования пенитенциарной системы (на основе ранее секретных архивных материалов) посвящена работа А.А. Петруши-на о деятельности органов госбезопасности4 .
Особое внимание региональными исследователями уделяется изучению истории строительства 501 - 503 железной дороги «Салехард - Игарка», получившей название «Мертвая дорога»45. Работы основаны на воспоминаниях очевидцев и подкреплены архивными материалами. Однако они носят в основном публицистический характер. Комплексное изучение данной сталинской стройки со всесторонним исследованием положения спецконтингента на ней представлено в работе А.С. Пиманова .
15
Общественно-политическая обстановка Северо-Западной Сибири, на фоне которой формировались в регионе различные категории спецконтингента, рассматривается в сборнике «Очерки истории Тюменской области»47.
Несмотря на достаточную проработанность проблемы, тема роли и места спецконтингента в системе применения принудительного труда в Северо-Западном регионе еще далеко не исчерпана. Углубленной разработки требуют вопросы дислокации исправительно-трудовых учреждений и спецпоселков в регионе, режима содержания, производственной деятельности в различных отраслях народного хозяйства. Слабо освещены проблемы быта, культурной жизни различных категорий спецконтингента. До сих пор не создано обобщающих работ, которые могли бы дать целостное представление обо всех категориях спецконтингента и об отличительных особенностях отдельных категорий в исследуемом регионе.
Цель работы - комплексное исследование жизни и деятельности спецконтингента в 1930-е - начале 1950-х гг. на территории Северо-Западной Сибири.
Поставленная цель определила следующие задачи исследования:
- определить степень изученности проблемы, дать характеристику источников, выявить их информационный потенциал, новизну, достоверность и др.;
- выявить места дислокации и размещения спецконтингента на территории Северо-Западной Сибири в пределах хронологических рамок работы;
- изучить динамику численности, социальный и этнический состав всех категорий спецконтингента в исследуемый период на территории Северо-Западной Сибири;
- охарактеризовать правовое положение различных групп спецконтингента, материально-бытовые условия их содержания;
- показать формы и методы привлечения заключенных, спецпереселенцев, трудмобилизованных и военнопленных к труду на производстве и в социальной сфере, оценить их вклад в развитие производственных сил региона.
Объектом изучения является спецконтингент. В его состав включались различные группы несвободного населения, находившийся в ведении НКВД -
16
МГБ - МВД СССР: заключенные, спецпереселенцы, трудармейцы, военнопленные. Степень их не свободы была различной и зависела от многих показателей. Объединяющим фактором для данной социальной группы являлось привлечение ее к принудительному труду.
Наиболее полное и емкое определение спецконтингента дал А.Б. Суслов, отметив, что он является «сборной категорией зависимого населения, совокупностью социальных групп, для которых характерно собственное социальное ранжирование» и целый комплекс «социальных функций, важнейшими из которых можно назвать производственную, репрессивную и предостерегающую»48. С данной позиции и рассматривается размещавшийся в Северо-Западной Сибири спецконтингент.
Предмет исследования - процессы размещения, динамика численности различных групп спецконтингента, их правовое и материально-бытовое положение и трудовое использование.
Хронологические рамки исследования - охватывают период с 1930 по 1953 гг. Начальная дата обусловлена изменением роли спецконтингента в народнохозяйственных планах страны, в связи с переходом от идеи перевоспитания к идее трудового использования спецконтингента. 1953 г. связан с началом стагнации репрессивной политики в СССР, амнистией и частичным освобождением различных категорий спецконтингента, в результате, чего не только сокращается численный состав спецконтингента, но и падает влияние, значимость его в производственной сфере. Указанные хронологические рамки позволяют проанализировать изменения в положении спецконтингента с учетом реалий внешней и внутренней политики советского государства, экономического и социального состояния страны в исследуемый период.
Территориальные рамки исследования включают Северо-Западную Сибирь, с учетом прошедших с 1923 по 1944 гг. в СССР административно-территориальных преобразований. В ноябре 1923 г. на территории Тюменской губернии образуется три округа: Ишимский, Тобольский и Тюменский, вошедшие позднее в состав Уральской области с центром в Екатеринбурге. Новые
17

Получить работу