Введение.
Актуальность темы исследования. Возникшая в конце XX - начале XXI веков система европейских геополитических координат не до конца сформировалась, что объясняет после распада СССР особую заинтересованность Российской Федерации в стабильности ее западных рубежей. В силу названных обстоятельств понятно, что анализ исторического опыта отношений России со странами восточной части Центральной Европы в XX веке имеет в XXI веке не только академический интерес. Согласно решениям Венского конгресса 1814-1815 гг. восточную часть Центральной Европы в XIX в. составили поделенные между Россией, Австрией и Пруссией территории, населенные преимущественно поляками, словаками, украинцами, белорусами, литовцами. Сегодня под странами восточной части Центральной Европы автор понимает национальные государства, возникшие как после Первой мировой войны, так и появившиеся в 1990-е годы. Отметим, что и сейчас, и в будущем представление о потенциальных вариантах исторического процесса поможет избежать многих ошибок. При всей важности изучения проблемы конфликтов на западном российском зарубежье и политики России на "ближнем" Западе, комплексного освещения в отечественной исторической литературе она не получила и нуждается в дальнейшем исследовании в геополитическом контексте. По целому ряду аспектов исследуемые в диссертации проблемы Восточной Галиции,
5
Виленского (Вильнюсского) края, Мемельской (Клайпедской) области, транзита по реке Неман, Польского (Восточного) коридора1 остаются объектом научной дискуссии как внутри сообщества отечественных историков, так и между отечественными и зарубежными учеными. Нередко высказываются полярные точки зрения. Сложность, ответственность, деликатность настоящего исследования заключается в том, что восприятие наиболее болезненных эпизодов истории России и стран восточной части Центральной Европы идеологизируется до сих пор не только историками и политиками "дальнего" и "ближнего" Запада, но и российскими учеными и политиками.
Степень научной разработанности проблемы. Советская и российская историография. Отечественная наука уделяла и уделяет изучению внешней политики России и международных отношений XX в. много внимания. Поэтому автор не претендует на полное перечисление затрагивающих тему диссертации вышедших работ и дает краткую характеристику наиболее важным для данного исследования. В частности, это объясняется тем, что необходимо изучать как политику России, так и политику стран ее "ближнего" Запада в отношении территориальных проблем региона. Вопрос оказался на стыке отечественной и зарубежной истории, что опреде-
Восточная Галиция (Червонная Русь; ныне часть Западной Украины) входила в состав Австро-Венгрии. В 1919 г. Польша оккупировала Восточную Галицию и Виленский край (был в составе России). По условиям Версальского мирного договора Мемельскую область (часть Восточной Пруссии) передали под управление Лиги наций, а Неман объявили от Гродно до устья "международным". Созданный по условиям Рижского мирного договора 1921 г. т.н. Восточный коридор, проходил через Западную Белоруссию и соединял Польшу с Латвией, разъединяя Ви-ленщину и Россию. В 1920 - 1930-е гг. в советских документах и литературе для различения Польских коридоров использовались термины Восточный и Данцигский.
лило его некоторую размытость и многозначность, составив главную трудность для исследования и историографического анализа. Книги, брошюры, статьи, как правило, посвящены двусторонним или международным отношениям, отдельным историческим событиям или территориальным проблемам рассматриваемого периода.
Первые марксистские оценки восточной части Центральной Европы дали видные деятели международного рабочего движения Ю.Ю. Мархлевский, М.П. Прайс и К.Б. Радек в 1919 - 1920 годах1. Эти работы, как и последующие советские публикации 1920 - 1930-х гг. о политике СССР в отношении западных соседей, носили полемический, обусловленный текущим моментом и, следовательно, спорный характер, особенно в связи с проблемой Восточной Галиции2. Впрочем, встречались и сравнительно объективные книги и статьи, прежде всего о политике СССР в отношении Литвы и проблемы Виленского края. Советские историки и юристы доказывали, что польско-литовский конфликт является частью европейских международных отношений, а борьба Литвы за возвращение Виленщины -это борьба за сохранение суверенитета3.
Мархлевский Ю.Ю. Польша и мировая революция. М, 1920; Прайс М.П. Германо-польский вопрос в Западной Пруссии и мирные условия союзников // Коммунистический Интернационал. 1919. № 5; Радек КБ. Развитие мировой революции и тактика коммунистической партии в борьбе за диктатуру пролетариата. М., 1920.
См. напр.: Боровский В. Внешняя политика Польши // Мировое хозяйство и мировая политика. 1929. № 8 - 9; Гессен С.Я. Окраинные государства. Польша, Финляндия, Эстония, Латвия и Литва. Л., 1925; ШварцИ.Г. ... Колония польского фашизма. М., 1932.
3 См. напр.: Александров Б. Виленский вопрос // МЖ. 1926. № 11; Шубин И. (Самарин) Париж -Варшава- Вильно (Виленщина на перекрестке имперских путей Франции). М., 1923.
В 1950-е гг. вопрос о политике СССР в отношении стран "ближнего" Запада рассматривался в комплексе международных отношений, обусловленных стереотипами "холодной войны". С классовых позиций обстоятельно рассматривалась внешняя политика восстановленного Польского государства в третьем томе "Истории Польши". Историки характеризовали борьбу поляков западных земель за воссоединение с Польшей как справедливую, а стремление Польши подчинить белорусские, литовские, украинские земли как аннексию. Один из авторов тома и отдельной работы Ф.Г. Зуев, как и его коллеги, считал организаторами советско-польского конфликта 1920 г. западные державы, а действия Польши и Белого движения изучал в рамках "третьего похода Антанты", обращая, однако, внимание на противоречия между Англией, Францией и Польшей по вопросу о ее границах1. Историки того времени позитивно оценивали советизацию Польши в случае победы Советских республик, рассматривали цели восточной политики начальника Польского государства Ю. Пилсудского как империалистические, в русле антисоветских планов держав Антанты и в интересах крупного польского помещичьего землевладения в бывших восточных землях Rzeczpospolitej.
Расширение с конца 1950-х гг. в СССР и за рубежом публикаций архивных дипломатических материалов пополнило документальную базу исторических исследований, позволив историкам в 1960 - 1980-е гг. более
' История Польши. Т. III. M, 1958. С. 7 - 159; Зуев Ф.Г. Международный империализм - организатор нападения панской Польши на Советскую Россию (1919 - 1920 гг.). М., 1954.
объективно анализировать проблемы международных отношений 1900 -1939-го годов. Новое издание П-го тома "Истории дипломатии" (автор В.М. Хвостов) по сравнению с первым изданием 1945 г. выросло почти вдвое. Академик осветил характер внешней политики Российской империи, дал широкие обобщения. В Ш-м томе второго издания "Истории дипломатии" Хвостов написал главу о дипломатии в ходе Первой мировой войны. Подробнее раскрыли внешнюю политику СССР в 1920 - 1930-е гг. И.И. Минц и другие авторы Ш-го тома1. В тему мировая война вошла история Брестского мира, которым закончилось участие в ней России. Историческое значение договора раскрыли А.О. Чубарьян и другие ученые, отметив, что Россия не потерпела военного поражения, а вышла из войны, сберегая солдатские жизни2.
Существенное значение для анализа предыстории и истории исследуемой проблемы представили выпущенные Институтом славяноведения и балканистики АН СССР сборники статей и коллективные труды. Преемственность политики кайзеровской и Веймарской Германии в отношении восточной части Центральной Европы раскрыли В.К. Волков, Т.Ю. Гри-горьянц, А.Я. Манусевич, Г.Ф. Матвеев, И.И. Поп. Они отметили, что в силу антисоветизма польские правящие круги недооценили угрозу политики "мирной ревизии" восточных германских границ в ходе ее осуществле-
1 История дипломатии. Т. II, III. M.; 1963, 1965.
2 См. напр.: Чубарьян А.О. Брестский мир. М., 1964.
ния Веймарской республикой1. В 1960-е гг. были введены в научный оборот новые источники по истории советско-польской войны. П.Н. Ольшанский, отдав дань оценкам 1950-х гг., привел ранее неизвестные материалы о военных действиях и политической стороне советско-польских отношений 1918 - 1921 гг., а также о позиции держав Антанты, учитывавших при решении проблемы Восточной Галиции экономико-географические факторы2. Роль польского рабочего движения при решении территориальных проблем региона проанализировали И.С. Яжборовская и Н.И. Бухарин3.
Политика большевистского руководства в отношении восточной части Центральной Европы в 1920-е гг. определялась и характером советско-германских связей. Первые внешнеполитические шаги Веймарской республики в отношении Советской России раскрыл Я.С. Драбкин. Автор описывал борьбу германских правящих кругов, немецких националистических организаций за сохранение в составе "новой" Германии части польских земель и как названные силы использовали угрозу большевизма в качестве пропагандистского средства давления на западные державы4. Новый этап в советско-германских отношениях анализировал А.А. Ахтамзян. Монография насыщена фактическим материалом, но в ней ощущается не-
Славяно-германские исследования. М., 1963; Германская экспансия в Центральной и Восточной Европе. М, 1965; Германская восточная политика в новое и новейшее время. Проблемы стории и историографии. М., 1974; "Дранг нах Остен" и народы Центральной, Восточной и Юго-Восточной Европы. 1871 - 1918 гг. М, 1977.
Ольшанский П.Н. Рижский мир. Из истории борьбы Советского правительства за установление мирных отношений с Польшей (конец 1918 - март 1921 гг.). М., 1969. С. 28 - 29.
Яжборовская И.С. Коммунистическая партия Польши и идеи Октября. 1918 - 1923. М, 1967; Яжборовская И.С, Бухарин Н.И. Польское рабочее движение в борьбе за социализм: исторические уроки. М., 1986.
Драбкин Я.С. Становление Веймарской республики. М., 1978.
10
достаток архивных документов (что вполне объяснимо) и в результате скупо обозначены территориальные проблемы1. СВ. Никонова сравнила особенности германской политики по отношению к странам Запада и СССР, показала близость позиций Германии и России по ряду территориальных вопросов. Автор раскрыла антипольскую направленность германских требований по ревизии территориальных постановлений Версальского договора2. Историки Литовской ССР (и не только) писали (преимущественно на литовском языке) о территориальных проблемах северовосточной части Центральной Европы, доказывали принадлежность Литве Виленского края и Мемельской области, уделяли внимание проблеме транзита по Неману. Р.С. Жепкайте больше исследовала проблему Виленщины, а Р.Ю. Жюгжда - Мемеля. Ученые отметили важную роль Советского Союза в защите государственных интересов Литвы .
Новые условия для изучения темы возникли после окончания "холодной войны" и изменения геополитической ситуации в Европе. Характерной особенностью российских публикаций 1990-х и начала 2000-х гг. стали: отказ от идеологических стереотипов, охват более широкого диапазона
' Ахтамзян А.А. Рапалльская политика. Советско-германские дипломатические отношения в 1922-1932 годах. М., 1974.
2 Никонова СВ. Очерк европейской политики Германии в 1924 - 1929 гг.: От плана Дауэса к плану Юнга. М., 1977.
Жепкайте Р. Литовско-польские отношения в 1919 - 1939 гг. и их место в политической констелляции Северо-Восточной Европы. Автореф. дис. ... докт. ист. наук. Вильнюс, 1983; Жюгжда Р.Ю. Клайпедский край в планах империалистических государств (1919 - 1924 гг.). Автореф. дис. ... канд. ист. наук. Вильнюс, 1968; Жюгжда Р.Ю. Буржуазная Литва в планах империалистических государств (1919 - 1940). Автореф. дис. ... докт. ист. наук. Вильнюс, 1980; Марцинкявичюс Ю.И. Революционная и национально-освободительная борьба в Вильнюсском крае в 1920 - 1928 гг. Автореф. дис. на соиск. учен. степ. канд. ист. наук. Вильнюс, 1973; На-вицкас К. Литва и Антанта (1918 - 1920 гг.). Вильнюс, 1970; Рубцов А.Ф. Литва в политике французского империализма. 1918 - 1924 гг. Томск, 1988.
11
факторов, влиявших на формирование внешнеполитического курса; анализ действий российской дипломатии в контексте европейской политики, расширение методологических рамок исследований. На основе сравнительно-исторического анализа источников и критического осмысления научной литературы предпринимаются и попытки изучить возможные варианты развития российского общества.
Для понимания геополитической предыстории проблемы, в основе которой лежат российско-польские отношения, помощь оказала монография П.В. Стегния о разделах Польши. Автор отметил, что польский вопрос во многом определил сущность феномена, называемого имперской составляющей внешней политики России. По мнению историка, объективная оценка разделов Польши возможна при условии их рассмотрения в рамках эволюции международных отношений в Европе. Разделы Польши обусловил комплекс внутренних и внешних факторов, значительную роль среди которых сыграл длительный и сложный процесс формирования геополитических структур в Центральной и Восточной Европе после Вестфальского мира 1648 года. Геополитическая подоплека разделов, по мнению автора, вполне укладывалась в методику "реалистической школы" Х.И. Мор-гентау, связывавшего разделы с логикой развития международных отношений в Европе в XVIII веке. По словам Стегния, Польша стала заложником и одновременно "частным случаем" крупномасштабной геополитической игры с высокими ставками. Основной задачей России являлось обес-
12
печение защитимого и контролируемого западного фланга (предполья), где в качестве ее вероятных противников выступала не Польша, а Пруссия и Австрия. В практическом плане речь шла о незначительной ректификации русско-польской границы. Стегний отмечает, что Екатерина II не соглашалась на окончательный раздел Польши, понимая важность сохранения ее, хотя и в урезанном виде, в качестве буфера между Россией и двумя германскими государствами1. Фатальный шаг в приобретении этнически польской территории совершил Александр I.
Все чаще историки обращаются к проблеме геополитической преемственности в политике России. А.Н. Сахаров излагает историю Российского государства - Древней и Московской Руси, Российской империи, СССР, - раскрывая преемственную роль геополитики в становлении его государственности2. Б.Н. Миронов считает, что территориальную экспансию России со второй половины XVII в. и до конца XIX в. стимулировали геополитические соображения: прочные границы, стремление обрести незамерзающие порты, помешать захвату соперниками пограничных территорий или включить их в сферу своего влияния. Автор ссылается и на мнение западных историков. Так, американский ученый Р. Меллор писал: «Россия приобретала лишь то, на что другие государства не претендовали, или то, что они не могли захватить». Миронов использует для обоснования своих доводов понятие "фронтир" (frontier, англ. - граница; в геополитическом
1 Стегний П.В. Разделы Польши и дипломатия Екатерины II: 1772. 1793. 1795. М., 2002. С. 8, 65,413.
2 Сахаров А.Н. Россия: Народ. Правители. Цивилизация. М., 2004.
13
контексте - приграничье; иногда - пограничье), которое ввел в научный оборот в конце XIX в. американский историк Ф.Дж. Тернер. Концепция "фронтира" раскрывает влияние подвижной границы страны на ее развитие. Миронов и некоторые другие отечественные историки солидарны с позицией Тернера. Причем, заметно, что в США подвижная граница способствовала развитию рыночной экономики в колонизуемом районе, а в России вначале шло военно-административное освоение новой территории, а затем - ее хозяйственное освоение1. Важные исторические события, связанные с внутренней и внешней политикой России в XVIII - первой половине XIX вв., а также в годы Первой мировой войны рассматривают с геополитических позиций И.В. Зеленева и А.И. Степанов .
Общие и частные вопросы политики Российской империи на ее западных рубежах накануне и в период Первой мировой войны анализируются как в коллективных трудах, так и в монографиях. Следует выделить пятый том "Истории внешней политики России", авторами которого являются ученые Института российской истории РАН. Коллектив историков характеризует факторы, определявшие российскую внешнюю политику, поэтапно раскрывает механизм ее формирования. Показаны усилия правящих кругов по поддержанию великодержавного статуса России, вскрываются
1 См.: Миронов Б.Н. Социальная история России периода империи (XVIII - начало XX в.). Т. 2. СПб., 2000. С. 26, 51. См. также: Агеев АД. Сибирь и американский Запад: Движение фронти-ров. М., 2005.
Зеленева И.В. Геополитика и геостратегия России (XVIII - первая половина XIX века). СПб., 2005; Степанов А.И. Россия в первой мировой войне: геополитический статус и революционная смена власти. М., 2000.
14
противоречия между ее национальными и имперскими интересами, во многом объясняющие конечный крах внешней политики царского и Временного правительств. Авторы рассматривают Россию как особый тип империи, для которой завоевание не являлось главным средством территориального расширения, а политическая зависимость и национальное неравноправие преобладали над колониальной эксплуатацией, поскольку русскому народу не было свойственно сознание национальной исключительности. Достоинством тома являются специальные главы о механизме принятия внешнеполитических решений в России. Рассматриваемый период был временем растущего внимания к внешней политике со стороны российского общества, которое усилилось накануне мировой войны, а после ее начала выступило на первый план. В соответствующем разделе прослежена эволюция внешнеполитических взглядов основных политических партий России. Новацией является характеристика внешнеполитического курса, принятого российским правительством после поражения в войне с Японией ("политика соглашений и балансирования"). Этот курс был рассчитан на обеспечение сравнительно длительной мирной передышки, необходимой для модернизации страны и восстановления ее военной мощи. Но в результате назревания конфликта великих держав Россия вступила в мировую войну, не завершив ни модернизации, ни запланированных военных приготовлений. По-новому трактуется внешняя политика Временного правительства: снят характерный для советской историографии чрезмер-
15
ный акцент на классовую борьбу; показано, что главным для кабинетов всех составов являлось продолжение войны в составе Антанты .
Внешнюю политику России в 1907 - 1914 гг. анализирует А.В. Игнатьев: раскрывая механизм принятия в России внешнеполитических решений (роль царя, министров, послов, лидеров политических партий), он отмечает, что партии и печать оказывали на внешнюю политику сравнительно слабое влияние. Ученый характеризует особенности геополитического положения России2. Геополитические взгляды государственных и военных деятелей Российской империи раскрывают очерки, изданные ИРИ РАН3. В ряде книг и статей трактуется, в том числе с геополитических позиций, роль во внешней политике России прилегающих к ее западным рубежам земель накануне и в годы мировой войны4.
В 1990-е гг. помимо монографий вышли в свет сборники материалов конференций по проблемам Первой мировой войны. Статьи первого сборника неравноценны по содержанию и глубине анализа, иногда фрагментарны5. Второй сборник представил квинтэссенцию того, что могли дать российские и зарубежные историки по проблемам войны. В книге приво-
1 История внешней политики России. Конец XIX - начало XX века (От русско-французского союза до Октябрьской революции). 2-е изд. М, 1999.
2 Игнатьев А.В. Внешняя политика России. 1907 - 1914. М., 2000.
Россия: международное положение и военный потенциал в середине XIX - начале XX века. Очерки. М., 2003.
См. напр.: Бахтурина А.Ю. Окраины Российской империи: государственное управление и национальная политика в годы Первой мировой войны (1914 - 1917 гг.). М., 2004; Михутина И.В. Украинский вопрос в России (конец XIX - начало XX века). М., 2003; Савченко В.Н. Восточная Галиция в 1914 - 1915 годах (национально-политическая ситуация и политика российской администрации) // ОИ. 2002. № 5. 5 Первая мировая война: Дискуссионные проблемы истории. М., 1994.
16
дятся свежие факты, ставятся новые проблемы, раскрываются современные подходы. Привлекают внимание материалы В.П. Булдакова, В.А. Еме-ца, Игнатьева, Т.М. Исламова, Л.Г. Истягина, В.Л. Малькова, Б.М. Туполева, СВ. Тютюкина1. Изданный Институтом славяноведения РАН сборник статей анализирует появление новых государств на исходе мировой войны и территориальные проблемы, порожденные постановлениями Парижской мирной конференции. Матвеев, И.В. Михутина, С.А. Скляров показывают на примере польско-украинско-российских отношений, что молодые страны часто вели политику вразрез своим геополитическим интересам2.
С новых рубежей развернулась дискуссия о советско-польской войне. Так, Михутина объясняет, в частности, конфликт между польским государством, советскими республиками, Литвой, украинскими государственными образованиями возникшим в польском общественном сознании убеждении, что Польша может обрести былое могущество и противостоять Германии и России при условии включения в ее состав значительных территорий на востоке. Экспансионизм польских лидеров подогревался неясностью с определением границ Польши на Парижской конференции. Поэтому намерения Пилсудского с одобрением воспринимались большинством поляков, особенно теми, кто проживал за пределами этнической Польши. Историк обращает внимание на планы Пилсудского образовать из национальных окраин бывшей Российской империи федерацию под поль-
1 Первая мировая война: Пролог XX века. М., 1998.
2 Версаль и новая Восточная Европа. М., 1996.
17
ским руководством. Расхождение геополитических интересов лидеров Белого движения и Польши заставило Пилсудского в октябре - декабре 1919 г. пойти на переговоры с большевиками. По мнению автора, провал планов по созданию польско-литовской федерации, поражение Белого движения, согласие главы Украинской народной республики (УHP) С. Петлюры заключить с поляками военно-политический союз против Советской России способствовали в апреле 1920 г. началу польского наступления на Украине. Михутина считает, что лидеры большевиков в начале 1920 г. шли на максимальные территориальные уступки Польше в обмен на мирный договор, но в апреле тактика уступок себя исчерпала. В пользу мирного разрешения польско-советского конфликта выступали и британские правящие круги, опасавшиеся возможной дестабилизации устанавливавшегося версальского порядка. О советизации Польши, по словам Михутиной, большевики задумались во второй половине июля 1920 г., когда Красная Армия достигла успехов на фронте, а британская дипломатия предложила благоприятные для Москвы условия мира1.
Иной подход к проблеме советско-польской войны наблюдаем в книге Яжборовской и B.C. Парсадановой. Ученые раскрывают преемственность политики России в отношении Польши, детально исследуют польский вопрос в годы Первой мировой войны, позиции разных политических сил
1 Михутина И.В. Польско-советская война. 1919 - 1920 гг. М., 1994. По нашему мнению, в 1919 г. скорее наблюдались вооруженные столкновения Польши и Советской России на спорных территориях бывшей Российской империи. Ряд важных признаков понятия "война" отсутствовал. См., напр.: Политология: Энциклопедический словарь. М., 1993. С. 51 - 53.
|
