Введение
Данная диссертация посвящена сопоставительному исследованию цветонаименований «белый»/«чёрный» в английском, немецком, осетинском, русском и французском языках. При отборе языков для сопоставительного анализа мы руководствовались следующими соображениями. С одной стороны, желательно иметь в своём распоряжении родственные языки (в нашем случае — два германских: английский и немецкий); это даёт возможность проведения типологических обобщений. С другой стороны, интересные результаты могут получиться при сравнении таких языков, которые обслуживают различные культуры.
Предметом исследования являются семантические особенности лексем white / black, weip/ schwarz, урс / cay, белый / чёрный, blanc/noir.
Актуальность темы исследования определяется тем фактом, что цветонаименования, особенно названия базовых цветов, входят в древнейший пласт лексики и являются выразителем когнитивных особенностей этноса. Различные изменения в семантике цветообозначений конкретного языка отражают как собственную культурную историю, так и историю культурного взаимодействия данного этноса с другими. В свою очередь, сопоставительный анализ цветонаименований дает возможность выявить особенности концептуализации действительности носителями каждого из сопоставляемых языков.
Новизна диссертации заключается в том, что в ней впервые даётся сопоставительное описание двух основных цветонаименований — «белый» и «чёрный» - в английском, немецком, осетинском, русском и французском языках с точки зрения выявления сходств и различий в их семантике, а также впервые делается попытка классификации фразеологических единиц с вышеупомянутыми цветообозначениями с учётом их лексико-грамматических, семантических и стилистических особенностей.
Цель диссертации заключается в том, чтобы дать по возможности наиболее полную семантическую картину цветонаименований white/black, weipVschwarz, ypc/cay, белый/чёрный, Ыапс/noir на основе реализации их значений в свободных и устойчивых словосочетаниях с последующим выявлением сходств и различий в семантической структуре перечисленных лексем; а также, на материале фразеологических единиц с анализируемыми цветообозначениями, выявить «национальное» и «интернациональное» в менталитете народов сопоставляемых языков.
Для реализации поставленных целей решается комплекс исследовательских задач:
1) представить (на основе лексикографических источников) по возможности наиболее полный перечень значений цветонаименований «бе-лый»/«чёрный» в английском, немецком, осетинском, русском и французском языках;
2) провести сопоставительный анализ переносных (вторичных) значений вышеуказанных лексем;
3) выявить их более и менее активные вторичные значения;
4) рассмотреть словообразовательные особенности слов white/black, weipVschwarz, ypc/cay, белый/чёрный, blanc/noir, а именно, установить, какой тип словообразования превалирует в процессе создания новых слов от анализируемых лексем-цветонаименований конкретного языка;
5) выявить список фразеологических единиц с вышеперечисленными цветообозначениями;
6) дать их лексико-грамматическую, семантическую и стилистическую классификацию;
7) рассмотреть реализацию «национального» и «интернационального» в семантике ФЕ с анализируемыми цветообозначениями.
При решении поставленных задач были использованы следующие методы исследования:
1) дефиниционный — для идентификации значений анализируемых цветонаименовании на основе их реализации в словосочетаниях и сложных словах, а также для определения значений деривационных элементов в словах, производных от white/black, weipVschwarz, ypc/cay, белый/чёрный, blanc/noir;
2) компонентный - для описания семантики вышеперечисленных цветообозначений при составлении их семантических полей;
3) сопоставительный — для установления сходств и различий в значениях анализируемых лексем;
4) количественный - для выявления частотности каждого значения в общей системе значений;
5) семасиологический — для системного описания фразеологических единиц с лексемами «белый»/«чёрный» в английском, немецком, осетинском, русском и французском языках;
6) обыденно-когнитивный - для определения «национальных» (различительных) и «интернациональных» (общих) элементов в семантике ФЕ с рассматриваемыми цветонаименованиями.
На защиту выносятся следующие положения:
1. Все значения, представленные в семантической структуре анализируемых цветонаименовании, распадаются на три группы. В первую группу, помимо непосредственно названий цвета, включены также относительно безобразные значения, имеющие в качестве семантического ядра зрительно воспринимаемый признак (как правило, это признак «светлый» у лексем white, weifi, урс, белый, Ыапс и признак «тёмный» у лексем black, schwarz, cay, чёрный, noir). Значения, содержащие оценочную характеристику (положительная —¦<— отрицательная), объединены во вторую группу. К третьей группе можно отнести значения, занимающие промежуточное положение между двумя вышеуказанными группами: эти значения не содержат эле-
мент визуального восприятия, но в то же время они довольно нейтральны с эмотивно-оценочной точки зрения.
2. Неоднородность семантической структуры анализируемых цвето-обозначений проявляется в том, что помимо переносных значений, совпадающих по блокам «белые»/«чёрные», для многих из них характерны также специфические вторичные значения. Последние в большинстве случаев реализуются в составе фразеологических единиц.
3. Различия в семантических структурах сопоставляемых слов заключаются также и в преобладании того или иного способа словообразования. Так, в немецком языке мы зафиксировали наибольшее количество сложных слов (с интересующими нас цветонаименованиями) и отадъективных существительных. По числу отадъективных глаголов лидирующее положение занимает английский язык. Количество дериватов примерно одинаковое во всех языках, за исключением осетинского, в котором не представлены производные глаголы.
4. Семантическая и стилистическая классификации рассмотренных фразеологизмов с лексемами white/black, weifi/schwarz, ypc/cay, белый/чёрный, blanc/noir являются довольно гомогенными. Во всех пяти сопоставляемых языках с точки зрения стилистической окраски можно выделить следующие группы ФЕ: межстилевые, разговорно-бытовые, книжные, а также маркированные временем (историзмы, архаизмы и неологизмы). В плане семантической спаянности компонентов рассмотренные ФЕ подразделяются на идиомы, фразеологические сращения и фразеологические единства. Несколько иначе обстоит дело с лексико-грамматической классификацией: помимо афоризмов, субстантивных, глагольных, адъективных и адвербиальных ФЕ, для осетинского языка характерны также фразеологизмы, выражающие различные пожелания.
5. Семантическими категориями — полисемией, омонимией, синонимией, вариантностью и антонимией — обладают только те фразеологизмы, которые выступают в речи в качестве отдельных членов предложения, но не сами являются целыми предложениями (исключение составляют синонимичные пословицы и поговорки). При этом антонимия рассмотренных ФЕ может базироваться как на полярности значений лексем «белый» —><— «чёрный», так и на противопоставлении других слов.
Теоретическое значение работы заключается в том, что она проясняет некоторые вопросы теории многозначности и семасиологии, в частности показывает, что значения цветонаименований являются результатом анализа цветового восприятия человеком объектов окружающего мира.
Практическая ценность диссертации заключается в том, что её выводы и результаты могут быть использованы в курсе лексикологии английского, немецкого, французского, осетинского и русского языков, а также применены при написании курсовых и дипломных работ студентами языковых факультетов. Рассмотренный в работе осетинский фразеологический материал может войти в состав фразеологического словаря осетинского языка.
Структура диссертации определяется ее целями и задачами. Работа состоит из введения, трех глав, заключения, библиографии, списка использованных словарей и приложений.
Материалом для исследования послужили лексикографические источники английского, немецкого, осетинского, русского и французского языков (толковые, переводные и фразеологические словари), а также различные сборники идиом и афоризмов.
Глава 1. Теоретический аспект цветонаименований
Названия цветов пользуются повышенным вниманием языковедов. В цветовой гамме культурной и языковой картины мира, созданной (и непрерывно создаваемой) языком, черный и белый цвета играют очень важную роль. В них нашла отражение и реальная, и культурная картина мира.
С.Г. Тер-Минасова, языковед
Перед тем как перейти к практической части нашего исследования, мы считаем необходимым дать обзор доступной научной литературы по интересующей нас теме по следующим разделам: языковая картина мира в области цветонаименований и методы освещения семантики цветообозна-чений в лексикографических источниках.
§1. Цветонаименования как часть языковой картины мира
Изучение цветонаименований имеет уже давнюю традицию. Центральное место в исследовании цветонаименований занимают две известные теории — теория Берлина и Кея об универсальном характере эволюции цветонаименований и гипотеза Сепира-Уорфа о лингвистической относительности.
Классическая работа Берлина-Кея посвящена поиску универсальных закономерностей в эволюции терминов цвета. Данная теория являет собой образец систематического описания лексической группы слов - единообразного для целого ряда языков. Центральное место в этом исследовании занимает понятие «основное цветонаименование» (basic colour term) [49,
11]. В качестве условий, необходимых для включения слова в группу основных цветонаименований, приводятся следующие критерии:
1) слово должно быть непроизводным и не относиться к сложным словам;
2) его значение не должно быть уже значения другого названия цвета, указывающего на какой-либо близкий оттенок;
3) слово должно обладать широкой сочетаемостью;
4) слово должно быть «психологически выделенным», значимым для носителей данного языка.
Выделив группу основных цветонаименований, Берлин и Кей переходят к описанию эволюции их развития. Выведенный ими «всеобщий» эволюционный закон выглядит так. Существует семь ступеней (стадий) развития цветовой терминологии, отражающих строгую последовательность появления каждого слова. Более поздняя стадия как бы включает в себя все предыдущие.
На «самой низшей», первой стадии в язь!ке есть только два основных цветообозначения, а именно — слова, указывающие на белый и черный цвета (к «белому» отойдут все светлые оттенки, к «черному» — все темные).
На второй стадии к двум цветам добавляется третий — «красный». На стадиях III-V добавляется каждый раз по одному слову из трех — «синий», «зеленый», «желтый». Седьмым словом (стадия VI) всегда бывает «коричневый», а высшая стадия VII характеризуется появлением сразу четырех — «розовый», «оранжевый», «фиолетовый» и «серый».
Все развитые индоевропейские языки находятся на VII-ой стадии, но в мире можно найти примеры языков, представляющих любую из семи.
Отражение теории Берлина-Кея мы находим в работах многих современных лингвистов. Очень тщательная работа как в области получения конкретных лингвистических фактов, так и в области прикладных аспектов проведена А.П. Василевичем в диссертационном исследовании «Языковая
10
картина мира. Методы исследования и прикладные аспекты». Автор показал, что при работе в парадигме теорий Берлина-Кея и Сепира-Уорфа нецелесообразно ограничиваться группой «основных» цветонаименований, а следует привлекать все слова активной лексики цветообозначения каждого языка. Получив достаточно полные данные по лексике цветонаименования для 15 языков (в их числе славянские, германские, романские, иранские, финно-угорские и тюркские языки, а также язык бамана и японский язык), Василевич выдвинул идею о возможных путях дальнейшего развития лексики цветоназывания в будущем.
Однако в большинстве случаев наблюдения лингвистов носят более узкий характер, так как развитие цветонаименований прослеживается ими на примере конкретного языка. Так, А.В. Василевич, рассматривая структурно-морфологические особенности английских цветовых прилагательных, делит их на четыре группы:
I группа - простые слова, а также слова типа изумрудно-зеленый, blood-red, navy-blue, bottle-green;
II группа - слова с модификаторами (pale red, bright green, deep pur-pie);
III группа - двусоставные прилагательные модели «цвет + цвет» (blue green, reddish ginger);
IV группа - словосочетания модели «цвета ...» (colour of the English sea, colour of the rotting fruit) [45; 24].
Французский лингвист Алан Кристоль в работе «Les couleurs dans Рёрорёе des Nartes» приводит таблицу осетинских цветонаименований, которые «...распадаются на несколько типов:
(а) Цветообозначения первого уровня, употребляющиеся в «Нартском эпосе», являются древними словами и унаследованы от скифской эпохи (за исключением цъсех): урс, сау, сырх, цъсех, бур.
11
(б) Цветообозначения второго уровня возникли сравнительно недавно, основаны на компаративной конструкции «цвета чего-л.». Вот варианты цъсех: ксердсег-хуыз «vert» = «de la couleur de l'herbe», серв-хуыз «bleu» = «de la couleur du ciel», бселон-хуыз «bleu» = «de la couleur du pigeon», фсенык—хуыз «gris» = «de la couleur de la cendre».
(в) Сложные прилагательные, состоящие из двух цветообозначений (типа французского bleu-vert): как и в других языках Кавказа, в осетинском нет термина для обозначения «оранжевого» (цвета), поэтому этот цвет определили как «jaune-rouge» - сырхбын бур (букв. жёлтый на красной основе).
(г) Цветообозначения, заимствованные из русского языка с заменой суффикса: фиолет — овый —* фиолет-он» [207, 12].
Интересное наблюдение содержится в диссертационном исследовании А.Г. Дурново «Прилагательные цвета и физического признака в классическом арабском языке (с привлечением сравнительного материала семитских языков)». Автор отмечает, что «в арабском языке практически нет морфологических способов выделения прилагательных, поскольку они, в основном, образуются по тем же моделям, что и существительные, и различить их можно чаще всего только с помощью контекста» [77; 4].
Известно, что культурно-историческую специфику следует искать не только в своеобразии реальной действительности, в которой живет конкретный народ, но и среди артефактов, фигурирующих в качестве объектов и условий деятельности. Языки различаются ещё и по способу разграничения разных семантических сфер, в частности, цветового пространства. Обычно сравнение языков по характеру отображения в их лексике цветового пространства ведется по одной и той же схеме. В качестве эталона берется какой-либо язык (как правило, английский). Далее привлекается другой язык (чаще всего экзотический) и выбирается ограниченный участок цветового спектра, который представляется в виде континуума. Наконец, берутся слова, отображающие выбранный участок спектра в сравниваемых
12
языках и показывается, что они «членят» этот участок по-разному. В качестве слов привлекаются только основные цветонаименования.
Типичным примером графического представления результатов исследования по данной схеме может служить следующая иллюстрация:
русский английский валлийский
зелёный green gwyrrd
синий blue glas
серый gray llwyd
коричневый brown
Приведенная схема, составленная представителем Копенгагенской школы структурализма Л. Ельмслевым, демонстрирует процедуру лингвистического анализа и свидетельствует о цветовом синкретизме валлийских glas и llwyd.
Цветовой синкретизм осетинского цъсех, то есть его многозначность именно в плане цветообозначений, рассматривается в статье Т.А. Гуриева «Цавагр хуыз уыдис Нарты Фыдрохгэенэен ... цъаех дураен?». Реализация данной лексемы в различных словосочетаниях и сложных словах — цъсехнсеуу, цъсех ксердсег, цъсех аре, цъсех арахъ, цъсех денджыз, цъсех бирсегъ, цъсех бселон, цъсех хсерсег и др. — позволяет выделить такие значения, как «голубой», «синий», «зелёный», «серый». В свое время на этот сложный лингвистический феномен обратил внимание и В.И. Абаев: «Совмещение в одном слове значений «серого», «синего» и «зелёного» объясняется хозяйственной неактуальностью этих цветовых различий в условиях староосетинского быта. В аналогичных условиях такой же «цветовой синкретизм» наблюдается и в других языках». Цит. по [203, 108]. Применяя процедуру лингвистического анализа к осетинскому цъсех, получим следующую схему:
13
русский зеленый голубой | синий серый
английский green blue grey
осетинский цъаех
Приведенная картинка в сжатом виде манифестирует следующие факты: русским зеленый, голубой, синий, серый в английском языке соответствуют green, blue, grey (за счет объединения значений «голубой» и «синий» в английском blue) и всем этим значениям соответствует осетинское цъсех. В свою очередь, осетинское цъсех может иметь одно из перечисленных значений — «зеленый», «голубой (синий)», «серый». Отсюда вывод: цветовой спектр в трех сравниваемых языках членится по-разному. Именно этот факт — различное членение цветового спектра разными народами — обусловливает интерес к разработке связи цветовой лексики с культурой определенной нации в рамках этнопсихолингвистики. Центральными проблемами этнопсихолингвистики считаются проблема соотношения языка и мышления или, иначе, влияние различных языков на познавательную деятельность их носителей, проблема различной категоризации действительности и проблема влияния языка на поведение людей. Всё это и составляет ядро теории Сепира-Уорфа. В дихотомических противопоставлениях (язык <-»• мыслительная (познавательная) деятельность; язык <-» категоризованная в языке реальная действительность; язык <-» поведение носителя языка) язык мыслится по Сепиру-Уорфу, как некое деятельное начало, как «причина», детерминирующая второй элемент противопоставления.
Восприятие цвета в культуре любого этноса имеет свои специфические особенности. Цвет обладает разнообразными символическими значениями, имеет у носителей той или иной лингвокультурной общности определенную этическую и эстетическую ценность, вызывает определенные ассоциации. В рамках этнолингвистики цветообозначения рассматривают-
14
ся как фрагмент мировидения, способствующий формированию национальных языковых картин мира.
Учитывая вышесказанное, перспективным представляется анализ символики цветонаименований. Отметим несколько исследований, посвященных данной проблеме.
С.Г. Тер-Минасова, останавливаясь на социокультурном аспекте цветообозначений «белый» и «чёрный» в работе «Язык и межкультурная коммуникация», рассматривает символику этих цветов в европейской и восточной культурах и приходит к выводу, что «Чёрный цвет ... воспринимается как символ смерти, горя, траура, а также как символ торжественности какого-либо события» [167, 75]. Автор также обращает внимание на конфронтативное восприятие белого цвета в странах Востока (как символа смерти, цвета траура) и Запада (как символа надежды, добра, чистоты).
Особый интерес представляет и изучение роли цветонаименований в творчестве отдельных поэтов, писателей, так как, как замечает Р.З. Мил-лер-Будницкая, цвет - «еще одна ступень к постижению своеобразия творчества поэта, его самобытности. Он становится и одной из форм художественного познания и идейно-эстетического отражения действительности» [26,120].
В статье Е.Б. Бесоловой «О стилистическом колорите антонимической пары «сау-урс» в поэзии Нигера» отмечается, что «в произведениях поэта словосочетания со словом «урс» - грани одного символа, который вбирает в себя такие свойства, как чистота, благородство, радость, величие, торжественность, нежность. Чёрный цвет служит ... для передачи обречённости, мучительности, безнадёжности, безысходной печали» [26, 123].
А.К. Башарина в диссертационном исследовании «Семантика цветообозначений в фольклорных текстах (опыт сопоставительного анализа на материале якутских олонхо и русских былин)» подытоживает, что «ахро-
15
матические цветообозначения образуют антонимическую пару белый» — черный, которая в рамках фольклорных текстов вырастает до глобальной оппозиции добро — зло» [19; 16].
Одним из актуальных аспектов в исследовании лексики является изучение лексических единиц как элементов системы. Именно такой подход обусловливает раскрытие глубинных структур семантики, и это чрезвычайно значимо, поскольку «нам должны быть известны основные закономерности, пути развития всего словарного состава языка от его начала до современного состояния. Более того, мы должны знать причины сложения каждого слова, время его возникновения, изменение значений и оттенков значений, их связей со значениями других слов» [4, 3]. Говоря о времени возникновения цветообозначений, отметим работу А.В. Василевича «Исследование лексики в психолингвистическом эксперименте». В ней поднимается вопрос возраста слов — цветонаименований русского, французского и английского языков. При этом автор отмечает, что «временные закономерности функционирования цветонаименований в европейских языках, как правило, совпадают. Поэтому можно предположить, что результаты, которые мы получили в английском языке, можно будет экстраполировать на другие европейские языки» [45, 129]. Далее Василевич определяет возраст слов black и white. При этом он руководствуется мнением авторов Оксфордского словаря, которые датой появления слова в языке считают его первое употребление в литературе (следовательно, лексемы black и white, чье первое упоминание в письменных источниках приходится на древнеанглийский период, насчитывают примерно по 1100 лет каждая). Данный подход представляется нам несколько спорным, так как на самом деле мы с очевидностью можем утверждать только одно: black и white никак не моложе 1100 лет. Что же касается их истинного возраста, он остается неизвестным.
16
Из числа проработанной литературы нам встретилось несколько исследований, в которых семантика цветообозначений рассматривается с позиций системного подхода. Так, В.А. Москович в работе «Статистика и семантика» обращает внимание на особенности перевода при первичной и вторичной номинации цветонаименований. В случае первичной номинации осуществляется дословный перевод: русскому чёрный стол соответствует английское black table. Иначе обстоит дело с вторичной номинацией — английскими аналогами русских словосочетаний чёрная меланхолия, чёрные мысли, чёрная работа являются deep melancholy, gloomy thoughts и unskilled labour соответственно [126, 14].
Ключевым моментом вышеупомянутого исследования является положение о взаимосвязи частотности слова и его активности. Автор выделяет четыре аспекта активности слова: «1) полисемия; 2) способность к словопроизводству; 3) способность к словосложению; 4) способность входить в состав фразеологизмов» [126, 23]. Каждый аспект активности изучается с количественной стороны, причем данные берутся из толковых словарей.
В работе также делается попытка построения семантического поля цветообозначений (на примере английского yellow) на основе анализа словарных статей соответствующих слов. В форме представления словарной статьи В.А. Москович выделяет следующие признаки: «1) значение данного слова; 2) его синонимы; 3) сочетания данного слова с другими в устойчивых словосочетаниях и основы данного слова с основами других слов в сложных словах; 4) дериваты от данного слова» [126, 64].
Исследование Р.В. Алимпиевой «Реализация компонентов семантической структуры слова «красный» в системе образно-поэтической речи» построено в три этапа. На первом автор определяет значения анализируемой лексемы по толковым словарям. Далее в ходе проведения эксперимента с учащимися выделяется 28 оценочных ассоциата слова «красный»: яркий, торжественный, тревожный, резкий, неприятный, сильный, насыщен-
17 |
