Введение
Предлагаемая работа посвящена проблеме происхождения общеязыковых категорий глагола, решаемой на материале енисейских языков. Енисейцы -носители очень древнего языка, возраст которого определяется многими тысячелетиями. За время исследования енисейских языков и их внешних связей установлены типологические сближения с древними языками самых различных ареалов и типов, например: с языками Центральной Азии (Дульзон 1968); с индоевропейскими и урало-алтайскими (он же 1971); бурушаски (Toporov 1971); северо-кавказскими (Старостин 1982); дравидийскими (Вернер 1973); шумерским (Филимонов 1999); с ностратическими языками (Вернер 1977; Поленова 1977) и
др.
Вслед за О.А.Осиповой, мы считаем, что "столь разительные типологические и материальные совпадения не могут быть простой случайностью" (Осипова 1981: 14).
Проблема развития языка была и остаётся одной из основных проблем науки о языке , основной и самой трудной, к тому же наименее разработанной. В предлагаемой монографии мы попытаемся внести свой вклад в её решение, рассмотрев вопрос происхождения грамматических категорий глагола на материале енисейских языков.
Как известно, индоевропеисты, например, по многим аспектам реконструкции праязыка не могут придти к какому-то решению именно потому, что данных одних индоевропейских языков недостаточно и необходим выход за рамки этих языков, как справедливо заметил О.Семереньи: "Es gibt aber auch Falle, in denen die intralinguale Untersuchung zu keiner Erleuchtung ftihrt, wo Belehrung nur auBerhalb der Sprache, vielleicht sogar auBerhalb der Sprachfamilie zu finden ist, also in extralingualen Betrachtungen und Materialien" (Szemerenyi 1985 : 521; cp. Мейнгоф 1963: 5).
* См. Николаева 1996.
Енисейские языки - группа языков, вплоть до XIX в. распространенная в Сибири вдоль Енисея. Из живых языков этой группы остался только кетский язык, на котором говорят кеты, проживающие во многих поселках Туруханского района Красноярского края. Большинство примеров в работе приводятся из этого языка. Субъектно-объектные отношения в глаголе выражаются аффиксами, которые могут находиться в середине, начале и конце слова; внутренняя флексия сочетается с агглютинативным принципом.
В енисейских языках именно в глагольной словоформе отражаются все элементы предложения или "пропозиции", по Э.И.Белимову (Белимов 1991: 75 и ел.). В енисейском глаголе, как и в глаголе эскимосского языка "заложена вся необходимая информация о предложении: о характере высказывания с точки зрения его цели, модальности, наклонения, о лице и числе субъекта действия, о способе, виде, времени и прочее самого действия, о лице, числе и семантических характеристиках объектов действия и т.д." (Бахтин 1975: 36).
В состав енисейской глагольной словоформы могут входить до 7 и более морфем, их минимум равен двум*. Никакие формы глагола не могут состоять только из корня. Енисейским языкам свойственно обилие способов словоизменения и словообразования глагола: префиксация, инфиксация, перегласовка, изменение ударения. А.П.Володин включил енисейские языки в группу агглютинирующих языков американского типа, к которой также относятся языки следующих ареалов: пиренейский ареал (баскский язык); кавказский ареал; каракорумский ареал (бурушаски) и чукотско-камчатско-курильский ареал (см. Володин 2001: 131).
Исследование енисейских языков, основоположником которого считается М.А.Кастрен, продвинулось значительно за последнее время в плане синхронного описания различных сторон енисейских языков (прежде всего кетского и югекого). Большой вклад в исследование енисейского глагола внесли Г.К.Вернер
* По Л.П.Володину, енисеПские языки, как и чукотско-корякские характеризуются моделью (т) + (г)+ R + (т), где т- морфема, г -второй корень, R - лервыЛ корень (Володин 2000: 26).
(1994; 1995; 1996; 1997; 19971; 19972); Э.И.Белимов (1991); М.Н.Валл и И.А.Канакин(1988; 1990); Э.Вайда (1998а; 19986; 1999а; 19996).
Диахроническое исследование кетского глагола, тоже начатое М.А.Кастреном (Castren 1858), было продолжено К.Боудой (Bouda 1957). Очень важны труды А.П.Дульзона (1968) и Е.А.Крейновича (1968). Реликтовые черты активного строя обнаружил в енисейском глаголе Г.К.Вернер (1974, 1984, 1989, 1990, Werner 1995 : 183). Отдельные моменты глагольной диахронии рассмотрены Р.С.Гай ер (1973), Э.И.Белимовым (1973), В.Г.Шабаевым (1984), а также в ряде наших статей (Живова-Поленова 1979, Поленова 1985, 1987). Синхронии и диахронии енисейского глагола посвятил свою кандидатскую диссертацию К.Ю.Решетников (Решетников 2000). Однако многообразие глагольных форм вызывает различный подход к их анализу, каждый из которых оставляет очень много вопросов без ответа.
Между тем енисейская глагольная система даёт возможность для типологического толкования енисейского материала как исходного для классного, активного, эргативного и номинативного строя языка, согласно контенсивной типологии языков.
Поскольку генетические связи енисейских языков, несмотря на немалые их поиски в работах А.И.Дульзона и др. кетологов, не установлены, а отсутствие письменности у енисейцев не дает возможности проследить развитие языка по литературным памятникам, то нам представляется наиболее приемлемым контенсивно-типологический подход к исследованию данных кетского, коттского и югского языков. Мы разделяем точку зрения Э.И.Белимова, что исследование нужно вести "в направлении от формы к содержанию, от средства кодирования к выявлению функции, какой бы необычной и причудливой она нам не казалась" (Белимов 1991).
Внутри енисейской языковой общности исторически сложились три близкородственные группы языков: кетско-югская, арино-пумпокольская и ассано-коттская (Вернер 1973), но по арино-пумпокольскому глаголу данных нет,
8
поэтому исследовать приходится материалы живых кетского и югского и коттского, ныне мертвого, но зафиксированного М.А.Кастреном языка. На югском языке, правда, говорят уже единицы в посёлках Ярцево и Ворогово. Носителей кетского языка около 800 человек.
Енисейские языки сохранили, по общему мнению кетологов, наиболее архаичные черты языка в целом. Особенно, если признать наличие общих закономерностей в развитии каждого языка и если учесть, что «в системе каждого языка наличествуют элементы отмирающие, т.е. лексические и грамматические архаизмы, которые либо уже находятся на грани исчезновения, либо обретают специализированное, функционально-стилистически обусловленное использование» (Ярцева 1987: 6). Кетский язык, последний живой енисейский язык, являясь языком номинативного строя, сохранил реликты как классного, так и активного строя, (ср. Климов 1977).
В центре внимания в настоящем исследовании находится глагол, так как глагол и в типологическом плане, и непосредственно в кетском языке занимает центральное место в предложении и к нему очень подходит высказывание С.Д.Кацнельсона: «В содержательном плане глагольный предикат это нечто большее, чем просто лексическое значение. Выражая определенное значение, он в то же время содержит в себе макет будущего предложения. Предикат имеет 'места' или 'гнезда', заполняемые в предложении словами, категориальные признаки которых находятся в соответствии с категориальным признаком 'гнезда'» (Кацнельсон 1972: 88).
В кавказских языках глагольное сказуемое оказывается «рангом первой величины» среди остальных компонентов предложения (Климов 1978: 36).
Известный советский монголовед Г.Д.Санжеев, касаясь вопроса о грамматическом управлении в монгольских языках, пишет: «...тот факт, что в монгольских языках все грамматическое управление находится в распоряжении глагола почти монопольно, определяет исключительно большую роль глаголов в этих языках» (Санжеев 1963: 8).
В самодийских языках сказуемое представляет, как бы конспект предложения и может передавать законченное высказывание при отсутствии, как подлежащего, так и прямого дополнения (Терещенко 1967: 294).
И даже в индоевропейском германском языке английском, глагол способен называть не только само действие, но и всю ситуацию целиком и предсказывать всех участников этого действия, этой ситуации (Долинина 1982: 68).
В кетском языке глаголу отводится особенно важная роль. Глагол выражает уже сам по себе субъектно-объектные отношения и представляет собой элементарное предложение. Глагольная словоформа содержит грамматические компоненты, отражающие различные грамматические категории. Граница между формо- и словообразованием часто расплывчата (ср. Werner 1997: 148).
Учитывая столь огромную роль глагола в языке, можно полагать, что исследование эволюции структурных элементов енисейского глагола, выражающих его категории, будет способствовать выяснению закономерностей формирования внешних по отношению к глагольному сказуемому компонентов предложения.
Грамматическая категория, по определению М.М.Гухман, является единицей языка как определённой системы (кода). Она соотнесена с парадигматической осью и представляет собой "модель, объективно отражающую, однако, факты речи" (Гухман 1968: 117). Вслед за А.В.Бондарко, мы понимаем по грамматическими категориями «определенные системы рядов грамматических форм, которые являются признаками частей речи» (Бондарко 1976:9).
Отвечая на свой вопрос: "Существует ли общий принцип образования грамматической категории?", И.Бехерт пишет: "Язык нуждается в средствах, которые указывали бы на о т н о ш е н и я (разрядка наша - Г.П.) между лицами, предметами, процессами, качествами и т.д. Некоторые из этих отношений выражаются специфическими знаками словаря - союзами, предлогами и т.п., тогда как другие отношения считаются, по-видимому, настолько важны-
10
м и (разрядка наша - Г.П.)» что выражаются посредством грамматических категорий" (Бехерт 1982).
Морфологические категории мы рассматриваем вслед за многими исследователями как системы противопоставленных друг другу рядов морфологических форм в пределах определенной части речи с однородным содержанием (см. например, Бондарко 1976: 10-11), изолированная форма с изолированным значением категории не образует (Булыгина 1968: 125-131).
В кетском языке глагольные формы делятся на простые и сложные. К.Ю.Решетников считает сложными глаголами в енисейских языках те, основа которых характеризуется наличием модификатора (Решетников 2000: 5). Под модификатором он понимает второй корень. Конструкции с модификаторами К.Ю.Решетников описывает как результат инкорпорации ( ср. Werner 19971: 59-62; 1997: 41-44; Буторин 1995: 71). Остальные глаголы являются простыми. Мы разделяем это мнение.
Особое внимание уделено простым глаголам, по общему признанию кетологов, наиболее древним. На их базе мы и будем строить свое исследование. У простых глаголов одна корневая морфема, у сложных глаголов- две.
Состав и количество грамматических категорий енисейского глагола являются предметом дискуссии кетологов. По А.П.Дульзону, кетский глагол имеет категории рода процесса, залога, вида, наклонения, переходности, времени, лица и числа (Дульзон 1968: 140-143); по Е.А. Крейновичу: лица, числа, класса, времени, способа действия, наклонения, переходности и залога (Крейнович 1968: 9-40); по Б.А.Успенскому: лица, числа, залога, вида, наклонения (Успенский 1968: 197-204); по М.Н.Валл и И.А.Канакину: лица, числа, залога, одушевлённости, вида, наклонения и роли (Валл/ Канакин 1988; 1990); по Г.К.Вернеру: лица, числа, класса, субъектной версии, наклонения, времени, вида, пассива-результатива, транзитивности и каузатива (Werner 19971: 183). Э.Вайда считает, что в кетском глаголе есть только три категории: времени, наклонения и согласования с логическим субъектом и объектом по лицу, классу и числу (Вайда 2000: 23).
11
Поскольку нас интересуют общеязыковые грамматические категории глагола в диахроническом аспекте, то мы рассмотрим такие категории, как категория лица, числа, состояния, способа действия, вида, времени, наклонения, версии и залога.
В своей работе мы руководствуемся доводом, что если в древней истории человеческого общества сменяются эпоха за эпохой, то это присуще и истории развития языка, который как средство общения наиболее наглядно отражает то, что происходит в соответствующем обществе, включая ступени развития мыслительной деятельности, но прежде всего ту картину мира, которая сложилась в представлениях древнего общества.
Актуальность исследования определяется тем, что проблема развития языка способствует решению важных вопросов современного языкознания. Енисейская глагольная система даёт возможность рассмотреть ее становление и развитие на фоне представлений древнего общества о картине мира.
Енисейские языки являются ключом к решению многих проблем, например, таких, как проблема древнейшего родства енисейцев и тибетцев по языковым данным; проблема языка азиатских и европейских гуннов; проблема генетического родства в треугольнике "Тибет - Енисей - Северный Кавказ"; проблема древнейших генетических связей между Центральной Азией и индейским миром Северной Америки.
Научная новизна работы заключается в следующем. Впервые осуществлена глубинная реконструкция енисейского языкового состояния. Это дало возможность получить новые сведения о развитии языка, отражающего все, что имеет место в общественной жизни, и прежде всего ту картину мира, которая сложилась в представлениях древнего общества. В работе материал енисейских языков представлен как сохранивший архаизмы и различные реликтовые явления, восходящие к древнему состоянию языка. Это доказывается многочисленными типологическими сравнениями с материалом вымерших древних языков Передней Азии, африканских, семито-хамитских, изолированных кавказских,
12
тюркских, финно-угорских, урало-алтайских, протоиндоевропейского и других языков. Обосновывается гипотеза о существовании определенных тенденций в обществе, вызвавших стадиальное развитие языка.
Целью работы является реконструирование доисторических черт енисейских языков, выяснение причин и признаков бинаризма грамматической системы енисейских имени и глагола, исследование на материале енисейских языков закономерностей процесса развития и становления грамматических категорий глагола, а затем на основе анализа этих категорий обоснование положения о том, что данные енисейских языков отражают этапы развития языка и человеческого общества в целом: нейтральный, классный и раннеактивный строй языка (матриархат); активный, посессивный и эргативный (патриархат); номинативно-аккузативный строй (современное общество).
Цель работы определяет ее задачи:
1. Реконструировать доисторические черты енисейских языков, а через них и языка в целом, выяснив причины и признаки бинаризма грамматической системы глагола в енисейских языках:
• выяснить ход преобразования значения классных показателей и выработки категории класса енисейского глагола;
• проследить путь становления категории лица енисейского глагола;
• выявить исходный материал показателей множественного числа енисейских имени и глагола;
• определить статус категории состояния в енисейской глагольной системе;
• рассмотреть енисейские категории способа действия и вида с точки зрения их происхождения;
• установить место и роль посессивного и эргативного строя в контенсивной типологии енисейских языков;
• уточнить содержание и способы выражения категории версии в
13
енисейском глаголе;
• доказать на енисейском материале сравнительно позднее формирование категорий времени и залога;
• проанализировать развитие енисейского императива как древнейшей формы косвенного наклонения.
2. Установить связь особенностей развития языка со сменой социальных формаций.
3. Показать фрагмент древнего состояния языка на основе истории развития глагола-предиката.
Объектом исследования являются наиболее древние простые глаголы енисейских языков, прежде всего кетского, югского и коттского языков. Это глаголы с одной корневой морфемой.
Предметом исследования является анализ в диахроническом аспекте следующих категорий глагола: класса, лица, числа, состояния, способа действия, вида, времени, наклонения, версии и залога.
Материал исследования составили записи, сделанные Е.А.Крейновичем, А.П.Дульзоном, Г.К.Вернером и другими кетологами. Помимо опубликованных данных [Белимов 1991; Балл, Канакин 1988, 1990; Вернер 1990; Дульзон 1968; Живова-Поленова 1978, 1979, 1980; Крейнович 1968; Поленова 1986, 1987; Шабаев 1984, 1985, 1987, 1990; Werner 1994, 1997] использованы материалы наших экспедиций к кетам Курейки (1974г.), Елогуя (1981г.) и Бакланихи (1989г.). Нашими информантами были кеты старшего (довоенного) поколения, которые еще хорошо владели своим родным языком: Серкова Е.А. (1890г.р.), Серкова Н.Е. (1920 г.р.), Серкова Н.Ф. (1949 г.р.), Бальдина К.Х.(1934 г.р.), Бальдина Г.Х. (1941 г.р.), Тыганов С.А.(1930 г.р.), Коротких Т.М.(1931 г.р.), Кусамина А.Я.(1915 г.р.), Максунов В.Ф.(1927 г.р.), Ириков М.М. (1951 г.р.), Ирикова Н.А. (1949 г.р.), Ирикова Л.К. (1948 г.р.), Максунова З.С. (1942 г.р.), Бальдина К.Х.(1930 г.р.), Дибиков Ю.С. (1936 г.р.), Пешкин И.П. (1949 г.р.), Ламбина Е.Ф. (1924 г.р.),
14
Козлова Е.И. (1916 г.р.), Серкова Н.П. (1936 г.р.).
Методы исследования. Основными методами исследования являются метод структурно-семантического анализа, контенсивно-типологический и сравнительно-исторический методы.
На защиту выносятся следующие положения:
1. Для древнего состояния языка характерна недифференцированность глагола и имени.
2. Бинарная грамматическая система глагола восходит к классному строю:
• две группы субъектно-объектных показателей глагола отражали древние понятия отчуждаемой и неотчуждаемой принадлежности;
• категории рода предшествовала категория класса и выражала сначала оппозицию: "одушевленный/неодушевленный", затем: "активный/ин-активный" и наконец: "мужской/женский/вещный";
• категория лица была представлена первоначально оппозицией: "я/ты", затем: "говорящий/неговорящий" и лишь потом: l-e/2-е/З-е лицо;
• категория числа возникла сравнительно поздно, в период активного строя языка, на базе классных показателей;
• параллельно категории числа формировалась категория способа действия;
• появлению категории способа действия предшествовала дихотомия "действие/состояние";
• категория состояния была древнейшей предикативной формой;
• категории времени предшествовала категория вида, возникшая на базе бывших классных показателей способа действия;
• древнейшей формой косвенного наклонения был императив;
• исторически в языке можно проследить две диатезы: направленность действия от субъекта (агенса) — центробежная версия- и направленность действия на субъект (агенс) — центростремительная
15
версия.
3. Енисейские языки содержат и в современном состоянии элементы всех типов строя языка по стадиальной теории: нейтрального, классного, активного, посессивного, эргативного, номинативно-аккузативного.
4. История развития языка отражает ступени развития мыслительной деятельности человека и ту картину мира, которая сложилась в представлениях соответствующего древнего общества.
Теоретическая значимость диссертации. На основе разностороннего анализа истории развития ведущих категорий глагола на материале енисейских языков удалось представить значительный фрагмент древнейшего состояния языка в целом, получить новые сведения об основных этапах его развития; проследить становление важнейшего компонента предложения - глагола - от слов-синкретов до самостоятельной многогранной грамматической системы.
Практическая ценность. Полученные данные могут быть использованы при исследовании других древних языков, а также при составлении учебников и учебных пособий по соответствующим курсам, при чтении вузовских теоретических курсов по истории языка, теоретической грамматике, общему языкознанию и типологии.
Апробация работы. Основные положения работы были изложены на международных конференциях: "Проблемы изучения дальнего родства языков на рубеже третьего тысячелетия", Москва, 2000 и "22-е Дульзоновские чтения. Сравнительно-историческое и типологическое изучение языков и культур", Томск, 2000, а также на ежегодных научных конференциях преподавателей кафедры немецкого языка Таганрогского государственного педагогического института (1990 - 2003г.г).
Структура и содержание работы. Работа состоит из введения, пяти глав, заключения, библиографии и приложения.
Во введении дается обоснование выбора темы и актуальности
16
исследования бесписьменных языков как свидетелей доисторического развития языка; дается краткий обзор истории научного изучения енисейских языков и енисейского глагола, в частности; перечисляются источники анализируемого материала; определяются цель и основные задачи исследования, его новизна, теоретическая и практическая значимость.
В первой главе прослеживается развитие категории лица в енисейских языках от нейтрального строя через классный, активный, посессивно/эргативный к номинативному; от оппозиции «я/ты» через оппозицию «говорящий/неговорящий» к оппозиции «1-е, 2-е/З-е лицо ед. и мн. числа».
Вторая глава посвящена развитию категории аспектуальности в енисейских языках, восходящей к категориям состояния и способа действия.
В третьей главе осуществляется структурный анализ древнейших енисейских глаголов с целью выяснения эволюции классных и дейктических показателей, приведшей к формированию категории времени, характерной для сложных глаголов и глаголов позднейшего образования.
Глава четвертая посвящена развитию номинативно- аккузативной конструкции в енисейских языках. В ней рассматриваются признаки эргативной и посессивной конструкций, статус категории наклонения и путь развития императива, анализируется эволюция категорий версии и залога.
В пятой главе доказывается, что стадиальное развитие грамматических категорий является следствием изменений социальных отношений людей.
В заключении приведены основные выводы.
Библиография содержит 286 наименований, из них 243 на русском языке и 43 на иностранных языках.
В приложении приводятся две схемы. Первая отражает генетическое родство бореальных языков, по Л.Палмайтису. Вторая обобщает наши выводы по проведенному исследованию.
В работе используются термины, принятые в контенсивной типологии. Под контенсивной типологией мы понимаем типологическое исследование, в
17
котором формальная сторона языка рассматривается в непосредственной связи с выражаемым этими формами содержанием, т.е. это содержательно ориентированная лингвистическая типология (Климов 1983: 4), доказывающая, что языковое значение влияет на языковую форму. Согласно этой теории диахронически выстраивается ряд по степени приспособленности к передаче субъектно-объектных отношений: классный-активный-эргативно/посессивный-номинативно - аккузативный типы. Все эти системы представлены в материалах енисейских языков.
Для классной системы характерно распределение именного словаря по содержательно характеризующимся группам, а также соответствующие классные аффиксы в глагольной морфологии: от множества таких аффиксов до бинарной оппозиции одушевленного и неодушевленного. Категория класса диахронически предшествовала категории рода.
Если род - это морфосинтаксическая грамматическая категория, которая находит свое выражение в различных деклинационных моделях (ср. Палмайтис 1979: 86-98), то класс* маркируется посредством согласовательного механизма в целом, причем в случае енисейских языков - преимущественно и наиболее последовательно в системе глагольного спряжения. В 3-м лице глагола вместо личных окончаний выделяются классные показатели, уточняющие классную принадлежность обозначаемого субъекта или объекта.
Активный строй языка предполагает ориентацию его поверхностных характеристик на особую глубинную структуру — семантическую детерминанту языка, противопоставляющую не собственно субъектное и объектное, а те отношения, которые существуют во внеязыковой действительности между активным и инактивным актантами. У субстантивов противопоставляются активный и инактивный классы, глаголы выражают оппозицию: активный/стативный, действие/состояние.
* ПрннцнпихтьноЛ разницы в этих терминах нетСогЬеИ 1991: 146). Мы пользуемся термином «класс» с точки зрения диахронии.

Получить работу