Введение
XX век принес в историю человечества невиданные до этого научно-технические достижения, революции, войны и концлагеря. За это же время российская историческая наука несколько раз была вынуждена менять ориентиры своего развития, т.е. переживать, прежде всего, методологические кризисы. Большевики, став партией власти в стране в октябре 1917 г., исходили из ^ представления о том, что до этого времени историческая наука была в упадке
из-за ее методологического несоответствия марксистской идеологии. Тогда . приверженцы марксизма стали ярыми сторонниками «классового» деления историографии на «марксистское», «реакционное», «мелкобуржуазное» и иные направления. Заметим лишь, что и марксистская историография, появившаяся в дореволюционной России, длительное время не была единой, т.к. представляла ленинскую, плехановскую или мартовскую точки зрения, а после октября 1917 ^ г. постепенно с победой сталинского единомыслия, трасформировалась в идео-
логический оплот тоталитарного государства.
После распада СССР (1991) и лишения марксистско-ленинской идеологии государственного статуса, советская историческая наука в конце XX столетия вновь оказалась в кризисной ситуации, чтобы в XXI веке попытаться обрести общецивилизационный статус.1 Если в первые десятилетия советской власти ликвидировались дореволюционные исторические учреждения и от прежней ^ профессуры требовали проявления лояльности и признания победившей вла-
сти, то и в 1990-е годы были закрыты партийные школы и Институт марксизма-ленинизма, реформировались партийные архивы и иные учреждения правящей в советское время партии.
С целью перестройки исторического знания и исследований на марксистско-
4 ленинские методологические позиции уже в 1918 г. большевики национализи-
ровали архивы и создали целый ряд научно-педагогических учреждений: Социалистическую академию общественных наук (1918), Институт истории партии и Октябрьской революции (Истпарт. 1920), Институт К.Маркса и Ф.Энгельса (1920), Институт В.И.Ленина (1923), Институт красной профессуры (1921), Коммунистические университеты (1919-1921) и др. Все они имели свои периодические издания и право публикации научных сборников статей.2 Во главе этих учреждений, как правило, стояли большевистские функционеры, не имевшие специального исторического образования. Активное участие в работе этих учреждений приняли уроженцы Поволжья. Так, в первый состав Истпарта (руководитель - М.С.Ольминский) вошли выпускники Казанского университета юрист В.В.Адоратский (1878-1945) и историк С.А.Пионтковский (1891-1937), заместителем директора Института Ленина стал казанский реалист А.Я.Аросев (1890-1938), Истпроф во второй половине 1920-х гг. возглавил са-марец Ю.К.Милонов (1895-1980).
Ныне известно, что все годы советской власти действовала цензура с пар- тийно-государственной монополией на издание документов и тщательным, пристрастным взглядом на публикуемые исследования историков, а также спецхраны. Согласно установленным еще в 1920-е годы правилам, письма и документы Ленина можно было публиковать лишь с разрешения дирекции Института Ленина, позже Института марксизма-ленинизма, а доступ даже к архивам жандармского управления был ограничен.3
В начале 1920-х гг. были закрыты историко-филологические факультеты в
-------------------------
1 Подробнее об этом см.: Искендеров А.А. Историческая наука на пороге XXI века. // Вопросы истории. 1996, № 4. С. 3-29; Сахаров А.Н. О новых подходах к истории России. // Вопросы истории. 2002, № 8. С. 3-20; и др. ^ Подробнее об этом см.: Алексеева Г.Д. Октябрьская революция и историческая наука в России (1917-1923 гг.). М., 1968; Иванова Л.В. У истоков советской исторической науки (подготовка кадров историков-марксистов в 1917-1929 гг.). М., 1968; Алексеева Г.Д., Желтова Г.И. Становление и развитие советской системы научно-исторических учреждений (20-30 годы). Ташкент, 1977; Старостин Е.В., Хорхордина Т.И. Декрет об архивном деле 1918 г. // Вопросы истории. 1991. № 7-8. С.41-52; Хорхордина Т.И. История отечества и архивы. 1917-1980-е гг. М., 1994; и др.
3 Подробнее об этом см.: История советской политической цензуры. Документы и комментарии. М., 1997; Блюм А.В. Советская цензура в эпоху тотального террора. 1929-1953. СПб., 2000; Зеленое М.В. Аппарат ЦК РКП(б) -ВКП(б), цензура и историческая наука в 1920-е годы. Нижний Новгород, 2000; и др.
5 университетах и восстановлены в Московском университете только в 1934 г., в
Саратовском - в 1935 г., а Казанском - в 1939 г., когда сталинизм стал официальной государственной идеологией. В 20-е — 30-е годы советская историография превратилась в политизированную отрасль науки, именно тогда появилась формула о том, что история не наука, а политика, опрокинутая в прошлое. Этому способствовали репрессии против ученых-историков4, такие документы, направленные на установление единомыслия угодного правящей элите, как письмо Сталина в журнал «Пролетарская революция» «О некоторых вопросах истории большевизма» (1931), постановление ЦК ВКП(б) «О преподавании гражданской истории в школах СССР» (1934) и др.
Вместе с тем, трудно согласится с тезисом об изгнании науки из советской историографии в 1920-е годы,5 или формулой Ю.Н.Афанасьева о том, что вся советская историография представляла собой «особый научно-политический феномен, гармонично вписанный в систему тоталитарного государства и приспособленный к обслуживанию его идейно-политических потребностей».6 Эти заключения не могут быть восприняты, прежде всего потому, что советская ис- ториография не была единым целым. В 1920-е годы продолжали публиковаться С.Ф.Платонов, Н.С.Валк и многие другие представители еще дореволюционной исторической науки, в последующие годы свои исследования вели П.А.Зайончковский, А.А.Зимин и др., без фундаментальных трудов которых невозможно представить себе развитие мировой исторической науки. Кроме того, существовала эмигрантская историография, а в пределах СССР диссидентская литература, которые не соответствовали партийным канонам совет- ской историографии. Особо следует отметить развитие региональной историографии, достижения которой в должной мере до сих пор не представлены ни в
4 См.: Академическое дело 1929-1931 гг. Дело по обвинению академика С.Ф.Платонова. СПб., 1993. Вып.1; Дело по обвинению академика Е.В.Тарле. СПб., 1998. Вып.2. Ч. 1-2; и др.
5 См.: Кривошеее Ю.В., Дворниченко Ф.Ю. Изгнание науки: российская историография в 20-х - начале 30-х годов XX века. // Отечественная история. 1994. № 3. С.143-158.
6 Афанасьев ЮМ. Феномен советской историографии. // Советская историография. М., 1996. С.37. Подобной точки зрения придерживались и некоторые зарубежные историки. По мнению Дж.Энтина, в советской России
6
общеисториографических трудах, ни в отдельных исследованиях.
Историографическое изучение истории России начала XX века происходило в нескольких направлениях. К первому относятся обобщающие историографические труды, в которых исследуется в целом развитие российской историографии в дореволюционное, советское и постсоветское время. Советские историографические работы, как правило, использовали результаты местных исторических изданий иллюстративно, избирательно, часто с целью подтвердить данные собственных концепций и выводов.7 Мало что изменилось в этом отношении и в постсоветских историографических исследованиях.8 Исключением стало историографическое изучение развития национальной исторической мысли в советском и постсоветском государствах. В них обращалось внимание на негативное отношение к важным национальным проблемам со стороны властных структур, в том числе и в поволжских национальных республиках. Авторы признавали право народов России на создание собственных историй, ссылаясь на требования об этом историков Чувашии, Татарстана и др. Однако, эта тенденция проявилась, прежде всего, в изучении древнейшей истории. Влияние современной политики на создание новых концепций национальной истории при этом не скрывалось. Одним из главных направлений современных работ национальных историков стал их отказ от сталинского принципа «наименьшего зла» для народов при вхождении в состав российской империи, желании стать частью не только отечественной, но и мировой, например, тюркской историографии (историки татарского народа)9 и т.д.
Второе направление историографической литературы составляют исследова-
-------------------------------
«писание истории превратилось в инструмент государственного строительства». // Энтин Дж. Интеллектуальные предпосылки утверждения сталинизма в советской историографии.- Вопросы истории, 1995. № 5-6. С. 151. 7 См.: Очерки истории исторической науки в СССР. М., 1963-1985. Т.3-5; Муравьев В.А. К изучению исторических взглядов деятелей большевистской партии дооктябрьского периода (историография вопроса). // Труды МГИАИ. 1974. Т.ЗО. Вып.1. С.26-36; Историография истории СССР. Эпоха социализма. М., 1982; и др. ° См.: Советская историография. М., 1996; Исторические исследования в России. Тенденции последних лет. М., 1996; Россия в XX веке. Судьбы исторической науки. М., 1996; Историки России. XYHI - начало XX века. М, 1996; Историческая наука России в XX веке. М., 1997; и др.
9 Национальные истории в советском и постсоветских государствах. М, 1999. С.54, 57, 134, 277, 287, 336. По мнению авторов, «национальный историк в условиях советского новоимперства был в известной степени декоративной фигурой» (С.63).
7 .^ ния по отдельным периодам и проблематике истории России конца XIX — на-
чала XX вв.10 В них, особенно в работах, изданных в советское время, внимание уделялось, прежде всего, изучению роли большевистской партии, методам и практике её работы среди населения, всячески подчеркивалась правильность и своевременность действий руководства этой партии. В постсоветской историографии, в том числе и поволжской, наблюдается обратный процесс: стали изу-чаться партии и движения, стоявшие в оппозиции к большевизму и, по-существу, совершенно прекратилось исследование деятельности большевиков. В работах этих двух направлений, рассматриваются преимущественно общие
«^ вопросы историографии, с выделением в постсоветских изданиях зависимости
исторических исследований от политической конъюнктуры, сложившейся в стране ко времени их написания. Проблемы региональной историографии в них затрагиваются незначительно.
Третья группа используемой литературы относится к изучению сугубо поволжских проблем истории края в конце XIX — начале XX вв. Специальных историографических работ на эту тему немного и они подробно характеризуются
^ в главах диссертации, так же как и историографические обзоры во введениях
ко многим трудам. Исследовательскую разработанность историографической проблематики, предложенной в диссертации темы, нельзя признать удовлетворительной, что придает её изучению дополнительную актуальность. Достаточно заметить, что и в современных источниковедческих пособиях не рассматриваются специально вопросы, связанные с методологией и методикой анализа историографического источника.11 Хотя трудно пройти мимо специфики по-добного источника, связанного с профессиональной подготовкой автора, степенью его зависимости от политической конъюнктуры, разнообразия привле-
10 Цамутали Л.Н. Борьба течений в русской историографии во второй половине XIX века. Л., 1997; Степанский А.Д. Советская историография внутренней политики царизма в 1905-1907 гг. // Актуальные проблемы советской историографии Первой русской революции. М., 1978. С.256-282; Барсенков А.С. Советская историческая наука в послевоенные годы (1945-1955). М., 1988; Сидорова Л.А. «Оттепель» в исторической науке. Советская историография первого послесталинского десятилетия. М., 1997; Урилов И.Х. История российской социал-демократии (меньшевизма). 4.2. Историография. М, 2001; и др.
8 ченных источников и их источниковедческого анализа.
В связи с этим вопрос о влиянии современной политической конюнъктуры на развитие региональной историографии вполне правомерен. В работах поволжских историков последних лет наблюдается не только расширение тематики и источниковедческой базы исследований, но и определенный ренессанс национальной истории. Можно говорить и о том, что определенный дисбаланс, существующий между западными и советскими историками, примерно со второй половины 1990-х гг. перешел в российские дискуссии между более демократическими и ностальгирующими по советским временам исследователями. Разумеется, ныне и поволжские историки выходят из провинциальной, сфокусированной в советское время на немногих темах и одной концепции историографии, на более широкое понимание происшедших и происходящих историографических процессов. В настоящее время издаются альтернативные концепции истории края и истории народов его населяющих, их исследования становятся более известны исторической общественности. Вместе с тем, наверное, назрела необходимость выделить профессиональную историографию, отделив от неё популистскую литературу, иногда весьма агрессивную в освещении отдельных исторических событий.
В советской историографии с начала 1960-х гг. существовала периодизация ее развития, предложенная М.В.Нечкиной, и исходящая из принципа ее поступательного развития.12 Ныне, вероятно, следует признать изменение методологических принципов исторического исследования основными вехами историографической периодизации: дореволюционная (до октября 1917 г.), советская (до 1991 г.), постсоветская. Разумеется, в каждом периоде есть свои отдельные этапы, связанные с тематикой настоящего исследования. Они свидетельствуют об определенной преемственности в изучении отдельных сюжетов, или отказа от их разработки в связи с политической конъюнктурой. Следует принять во
11 Данилевский И.Н., Кабанов В.В., Медушевская О.М., Румянцева М.Ф. Источниковедение. Теория, история, метод. М., 1998; и др.
9
внимание и замечание С.О.Шмидта, советующего учитывать при историографическом анализе источниковое обоснование работ и профессионализм исследователей.13
Отдельные сюжеты истории Поволжья начала XX века рассматриваются во многих краеведческих изданиях, среди которых в советское время приоритетное место занимала история большевистских организаций и революционного движения в крае.14 К историографическим работам следует отнести, написанные в разное время, многочисленные рецензии на работы по истории Поволжья, труды, ставящие целью проанализировать деятельность таких исторических учреждений как местные Истпарты, различные научные общества, творчество поволжских историков.15
Изданные книги и статьи по историографии отдельных сюжетов истории Поволжья отражают не только степень их изученности ко времени публикации,
'^ Нечкина М.В. О периодизации советской исторической науки. // История СССР. 1960. № 1. С.77-105; Ома же. К итогам дискуссии о периодизации советской исторической науки. // История СССР. 1962. № 2. С.57-78.
13 Шмидт СО. Путь историка. Избранные труды по источниковедению и историографии. М, 1997. С.179.
14 Подробнее об этом см.: Циунчук А.Г. Историография социал-демократических кружков Поволжья (1890-е -середина 1930-х гг.). Автореф. дисс. канд. ист. наук. МГУ, 1966; Скворцов В.К. Марксистские кружки в Казани в конце 80-х годов XIX века. Лвтореф. дисс. канд. ист. наук. КГУ, 1969; Дербов Л.А. Историческая наука в Саратовском университете в годы советской власти. // Историографический сборник. Изд-во Саратовск. ун-та, 1971. Вып.З. С.3-69; Буравлева В.В. Поволжский период жизни и деятельности В.ИЛснина в советской исторической литературе. Лвтореф. дисс. канд.ист. наук. КГУ, 1981; Кузьмин В.Л. Историография истории советской Чувашии. Чебоксары, 1977; Литвин А.А. Большевики Среднего Поволжья (1902-1907 гг.). Советская историография. Изд-во Казанск. ун-та, 1985; и др.
15 Литвин А.Л., Циунчук А.Г. Создание и деятельность Татарского Истпарта (1920-1939). // Историография федосеевских марксистских кружков в Поволжье. Казань, 1972; Ермолаев И.П., Литвин А.Л. Профессор Н.Н.Фирсов. Очерк жизни и деятельности. Казань, 1976; Кабытов П.С. Деятельность самарского и средневолж-ского истпартов по изучению истории первой русской революции. // Большевистские организации Поволжья в революции 1905-1907 годов. Куйбышев, 1977; Шестаков В.А., Кабытов П.С. Советская историография Великой Октябрьской социалистической революции в Поволжье. Изд-во Саратовск. ун-та, 1979; Хабибуллин А.А. Изучение истории народов Среднего Поволжья и Приуралья в Обществе арехеологии, истории и этнографии при Казанском университете (1878-1917). Автореф. дисс. канд. ист. наук. Казанск. ун-т, 1979; Насретдинова ДМ. Историк Г.С.Губайдуллин (1887-1937 гг.). Жизнь и творчество. Автореф. дисс. канд. ист. наук. КГУ, 1997; Ва-леев P.M. Казанское востоковедение: истоки и развитие (XIX в. - 20-е гг. XX в.). Изд-во Казанск. ун-та, 1998; Зайцев А.В. Исторические учреждения республики Татарстан в 20-30-е годы XX века. Казань, 1998; Фаттахова Г.А. Деятельность Академического центра Татнаркомпроса в 1920-е гг. Автореф. дисс. канд. ист. наук. КГУ, 2000; Шамсутдинова Р.Г. Архивное дело в Татарстане (конец XIX - 30-е гг. XX в.). Автореф. дисс. канд. ист. наук. КГУ, 2001; Гали Б.Т. Щедрый талант. Общественно-политическая деятельность и исторические взгляды Г.Исхаки. Казань, 2002; Шакуров Ф.Н. Развитие исторических знаний у татар до февраля 1917 года. КГУ, 2002; Галимуллин Ф.Ф. Публицистические произведения Г.-Р. Ибрагимова как источники для изучения татарского общественно-политического движения (начало XX в.). Автореф. дисс. канд. ист. наук. КГУ, 2003; Хабибуллин М.З. Михаил Александрович Машанов: миссионер и исламовед. Автореф. дисс. канд. ист. наук. КГУ, 2003; Салахова Э.К. Научно-историческое наследие Г.Н.Ахмарова (1864-1911). Лвтореф. дисс. канд. ист. наук. КГУ, 2003; Мухаметдинова А.Х. Хади Атласи как историк. Автореф. дисс. канд. ист. наук. КГУ, 2003; Астафьев В.В.,
10
но и профессионализм авторов, влияние на их творчество современной им политической конъюнктуры. Так, если для работ советского времени основной темой являлась история революционного движения в крае и выявление в нем ведущей роли большевиков, то для 1990-х гг. стало характерным исследование демократических, национальных движений, направленных на свержение самодержавия в России, борьбы народов за равноправие и независимость.16
Историки отмечали наличие сильных национальных традиций в советской и российской историографии, в основе которых лежала государственность.17 Развал СССР вызвал рост самосознания в национальных республиках, стремившихся решительно покончить с существовавшим комплексом исторической неполноценности. Историки стали создавать произведения, как правило, посвященные народу, или нации, издавна живущим на территории страны, что привело к созданию новых концепций и учебников о их месте и роли в истории России, к переоценке национальных движений на ее территории в конце XIX -начале XX вв. Это, по мысли авторов книги «Национальные истории в советском и постсоветских государствах» (М, 1999), проявилось и в излишней героизации отдельных представителей прошлых национальных движений, в стремлении «удревнить» историю своего народа. С.М.Исхаков, автор раздела этой книги о современной историографии народов Поволжья и Урала, отмечал наличие в советской историографии «татарофобии», искаженных представлений о мусульманских народах и исламо-христианских отношениях. Вместе с тем, он указывает на наличие в ряде работ национальных историков этноцентрических подходов, что ведет к субъективному изложению событий.18 Исто-
Галиуллина Д.М., Малышева С.Ю., Сальникова А.А. Изучение и преподавание отечественной истории в Казанском университете. КГУ, 2003; и др.
16 Подробнее об этом см.: Волобуев О.В., Леонов М.И., Уткин А.И., Шелохаев В.В. История политических партий России 1907-1914 годов в советской историографии. // Вопросы истории. 1989. №4. С. 147-161; История национальных политических партий России. М., 1997; Тютюкин СВ. Современная отечественная историография РСДРП. // Отечественная история. 1998. № 6. С.54-64; Тагиров И.Р. Очерки истории Татарстана и татарского народа (XX век). Казань, 2000; Орлов Б.С. Социал-демократия как объект научных исследований в России. М., 2000; и др.
17 Свак Д. О некоторых методологических проблемах синтеза в «историях России». // Отечественная история. 1998. №6. С.91;идр.
18 Подробнее о названной книге см. в рец. В.И.Котова - Отечественная история. 2001. № 5. С.197-203.
11
г рики даже стали называть начало XXI века «искушение национализмом»...19 Эти
процессы в изучении истории народов Поволжья во многом объясняются тем, что до сих пор не написана профессиональная, научная история каждого из них. Создание подобных полноценных исследований способствовало бы пониманию многих вопросов истории национальных республик края.
В последние годы исследователи отказались от такой идеологемы советского периода, как «царская Россия - тюрьма народов», подверглась критике ленинская концепция этапов освободительного движения в России. Ныне несколько изменились традиционные хронологические даты этих этапов: дворянах ский начинается теперь исследователями сразу после Отечественной войны 1812 г., а не с 1825 г. и продолжается до середины XIX в.; начало пролетарско-. го не связывается категорично с 1895 г., когда оформился петербугский «Союз борьбы за освобождение рабочего класса» и его начало датируется 1890-ми годами в целом. На каждом из этих этапов современные историки стараются рассматривать освободительное движение с дополнениями социально-экономических реалий той поры, т.е. разночинский - с периодом домонополи-
Щ. стического капитализма, пролетарский - с его империалистическим развитием
И Т.Д.20
Предметом данного диссертационного исследования являются концепции и положения, содержащиеся в научных трудах по истории общественно-политического движения в Поволжье в конце XIX - начале XX вв. Это, прежде всего, региональная историография, а также изучение истории общественно-политического движения в дореволюционном Поволжье в различных истори-~ ческих трудах. Хронологические рамки исследования определяются развитием
историографических исследований проблемы с конца XIX - начала XX вв. до настоящего времени. Понятие «общественно-политическое движение» много-
19 Буховец О.Г. Клио на пороге XXI века: искушение национализмом... // Вопросы истории. 2002. № 3. С.147-158. По мнению автора статьи, национализм «явился главным идейным и политическим орудием, потрясающе по историческим меркам быстро покончившим с соцлагерем». Так были ликвидированы три федерации: СССР, Чехословакия и Югославия - 23 республики с населением почти в 330 млн. человек {С. 148).
12
значно и включает в себя историю политических партий и движений, партийную периодику, а также различные формы общественных и революционных проявлений того времени. Для Поволжья были характерны национальные движения и формы его выражения. В диссертационном исследовании содержится историографический анализ совокупности трудов по обозначенной проблеме, выявляются причины изменения тематики ее изучения, смены концепций и взглядов исследователей. В работе рассматриваются дореволюционные, советские и постсоветские научные труды, с учетом того, что историография отражала смену различных правящих режимов в истории страны: монархического и постмонархического, советского и постсоветского.
Научная актуальность проблемы определяется важностью выяснения места и роли региональной историографии в развитии российской исторической науки. Без этого нельзя в полной мере представить значимость ее в целом. Историки ныне признают, что несмотря на значимость начала XX века для понимания последующей истории страны, это время «не получило всестороннего и достаточно глубокого, а главное — объективного освещения в отечественной исто- риографии. Знания об этом периоде остаются неполными, во многом односторонними, часто недостоверными, а нередко даже носят мифический характер». Исследователями был поставлен вопрос о либеральной альтернативе развития страны в начале XX в., возможности её конституционного развития.21 Поэтому так важно выяснить причины недостаточного изучения этого периода истории страны, определить результаты историографических исследований в контексте трасформации политической конъюнктуры и политических режимов в стране.
Таким образом, научная новизна диссертационного иссследования определяется впервые предпринятым комплексным изучением развития региональной историографии как части развития российской исторической науки, выявлением её специфики посредством анализа различных представлений историков об
20 См: История России XIX - начала XX вв. Учебник для исторических факультетов университетов. М., 2000; и др.
13 общественно-политическом движении в дореволюционном Поволжье.
Целью диссертационного исследования является анализ исторических трудов, посвященных истории общественных движений в Поволжье в конце XIX -начале XX вв. Задачами стали не только выявление этих работ (это самое простое), а тенденций развития региональной историографии, ее соотношение с общероссийской проблематикой на разных этапах развития отечественной историографии. В связи с этим важно было установить источниковедческую базу исследований, ее зависимость от этапов историографических процессов. Материалы многочисленных сборников документов, тенденция их отбора для пуб- ликации, источниковое обоснование в целом, свидетельствуют, как правило, об уровне историографических исследований на каждом этапе их развития. Поэтому они рассматриваются как необходимая часть изучения проблемы. Не менее интересной представляется задача установления использования выводов региональной историографии в общероссийских и зарубежных исследованиях. Метод сравнительно-исторического анализа позволил определить место и роль региональной историографии в развитии исторической науки в целом.
Основной массив исследуемой исторической литературы относится к советскому времени. Словосочетание «советское прошлое» продолжает звучать для многих историков, работавших в нем, не совсем привычно до сих пор.22 Но никто не оспаривает и того факта, что это время - существенная часть истории страны и развития исторической науки. Попытки отдельных авторов отказать ей в значимости и научности, с моей точки зрения, бесперспективны. Как в то время, так и ныне издаются работы разного качества и профессионализма. От- рицая методологические основы прошлых исследований, присущую той поре мифологизацию и явную фальсификацию, невозможно игнорировать приводимые в них достоверные факты, основанные на их анализе выводы. В развер-
21 Искендеров А.Л. Закат империи. М., 2001. С.4; Сахаров А.Н. О новых подходах к история России. // Вопросы истории. 2002. № 8. С. 8.
22 Подробнее об этом см.: Советское прошлое: поиски понимания («круглый стол»). // Отечественная история. 2000. № 4.C.90-I20; № 5. С.85-104; Елисеева Н.В. Советское прошлое: начало переоценки. // Отечественная
14 нувшейся дискуссии между сторонниками эволюционистского пути развития
России (Б.Н.Миронов) и его непредсказуемости, особости (В.П.Булдаков),23 более существенным представляется первый, тесно связывающий историю страны, отечественную историофафию с мировой.24 Период советской истории и советской историографии - один из завершающихся исторических циклов в истории страны и исторической науки. Но все это и свидетельство непрерывности исторического процесса, характерное для любой страны. Аргументация этого тезиса также является одной из задач предлагаемой работы.
В методологическом плане исследование велось, исходя из принципа исто- ризма, предполагающем всестороннее изучение предмета исследования в кон-тексте конкретной историко-политической обстановки создания научных трудов. В диссертационном исследовании широко использовался метод сравнительно-исторического анализа для выявления новых данных, характерных для каждого периода развития российской историографии. Проведение исследования было бы невозможно без использования структурно-системного подхода к историографическим явлениям, т.е. без последовательного изучения взаимо- связи потенциального и реального источникового обоснования, проводимых в разное время научных дискуссий и многих иных факторов, существенно вли-
история. 2001. № 2. С.93-105; Щербань Н.В. Раздумья о недавнем прошлом: поиски новых подходов. // Отечественная история, 2002, № 3, С.100-114; и др.
2i См.: Российский старый порядок: опыт исторического синтеза («круглый стол»), // Отечественная история. 2000. № 6. С.43-93; Миронов Б.Н. К истине ведет много путей. // Отечественная история. 2001. № 2. С.106-116; Россия и мировая цивилизация. М., 2000; Хоскинг Дж. Россия: народ и империя. Смоленск, 2000; и др. Германский историк Томас Бон пишет: «Если понимать под «историзмом» типичное для XIX в. историографическое направление, то следует отметить, что российская историография несомненно соответствовала западным стандартам». Он рассматривает современную постсоветскую историографию как возвращение к сложившейся до 1917 г. в России, свободной от идеологических пут социальной истории. // Бон Т. Историзм в России? О состоя- нии русской исторической науки в XIX столетии. //Отечественная история. 2000. № 4. С. 126, 127. С Т.Боном трудно согласиться: нельзя возратиться к традициям российской исторической науки до 1917 г., которая, конечно, не была свободна от «идеологических пут». И в советское время отдельные историки сохраняли как могли эти традиции. Подробнее об этом см.: Litvin A.L. Writing History in Twentieth - Century Russia. A View from Within. London. Palgrave, 2001. Германская и российская историографии не могут игнорировать результаты исследований историков в советские и нацистские времена.
-4 Б.Апаньич и П.Гетрелл полагают, что экономические изменения, происходившие в России в течении XX столетия, предстают как часть процесса трансформации, позволившего национальным требованиям утвердиться наряду с другими общественными запросами. При царизме экономические изменения способствовали появлению чувства принадлежности к нации. К концу XX в. многие советские граждане пришли к убеждению о провальном характере социалистической экономики и ее возрождении на национальной основе. Авторы выступают за эволюционный путь развития экономики страны. // Ананьмч Б., Гетрелл П. Национальные и вненациональные измерения экономического развития России XIX-XX вв. - Ab Imperio. Казань, 2002. № 4. С.89-90.
15 явших на развитие исторической мысли в стране, а в данном случае и в регио-
не.
Источниковую основу диссертации составляют историографические источники (примерно 1000 наименований), подвергнутых научному анализу в соответствии с предлагаемой периодизацией развития российской исторической науки. В каждом разделе историографические источники рассматриваются в совокупности с документальными публикациями и мемуарами, что позволяет характеризовать состояние исторической науки по изучаемой проблеме в целом. Преимущественно это труды российских авторов, написанных в разное
jv время. Все они в разной степени посвящены непосредственно общественно-
политическому движению в Поволжье в конце XIX — начале XX вв., часть из них написана и издана в то же время, другие - в советскую и постсоветскую эпохи.
Основную группу этих историографических источников составляют крупные монографические и диссертационные исследования, научные статьи, наиболее полно характеризующие степень изученности проблемы на каждом этапе (Щ* развития историографии. В них специально или в связи с решением иных на-
учных проблем рассматриваются вопросы о революционном и общественном движении в крае, национальных организациях, политических партиях и т.д. Для более полной характеристики историографических итогов используются материалы научных конференций, рецензии, а также такой специфический жанр советской историографии как её критическое направление в адрес трудов западных историков, объединенных в советскую пору в общий цикл работ под
TF рубрикой «критика буржуазных фальсификаторов».25
Группу источников составляют документальные сборники и опубликованные мемуары участников событий. Анализ подбора документов, зачастую их тенденциозная направленность при освещении отдельных специфических со-
25 См.: Зырянов П.Н., Шелохаев В.В. Первая русская революция в американской и английской буржуазном историографии. М, 1976; Критика основных концепций современной буржуазной историографии трех российских
16
бытии, признаки редактирования документов, или неполная публикация позво-^* ляют выяснить научный уровень исследований на каждом этапе изучения. При
работе с воспоминаниями учитывалась их вариантность, влияние на авторов политической конъюнктуры и зависимость от исторических исследований.
В работе использованы также различные неопубликованные документы из фондов центральных и местных архивохранилищ. Это личные фонды сотрудников местных и центрального Испартов, лиц, связанных с участием в общественной и революционной деятельностью в Поволжье в начале XX столетия. Изучению подверглись следующие архивные фонды: В.В.Адоратский - Государственный архив Российской Федерации (далее - ГАРФ), Ф. Р-332; Россий-4 ский государственный архив социально-политической истории (далее —
РГАСПИ). Ф.559; Ю.К.Милонов - ГАРФ. Ф. Р- 9473; Н.Е.Вилонов (1883-1910) - РГАСПИ. Ф.455; В.М.Молотов (Скрябин. 1890-1986) - РГАСПИ. Ф.1770; Ти-хомирнов В.А. (1889-1919) - РГАСПИ. Ф.154; Н.Е.Федосеев (1871-1898) -РГАСПИ. Ф. 156. А также фонды: Всесоюзное общество старых большевиков (РГАСПИ. Ф.124); Истпарт (РГАСПИ. Ф.70); Редакция журнала «Пролетарская -¦. революция» (РГАСПИ. Ф.72); Отдел истории партии Татарского обкома
ВКП(б) (Истпарт). Казань. Центральный государственный архив историко-политической документации Республики Татарстан (далее ЦГА ИПД РТ). Ф.36; Казанское губернское жандармское управление. — Национальный архив республики Татарстан (далее НА РТ). Ф. 199.
Фонды личного происхождения содержат переписку с родными и друзьями, письма, направленные в адрес отдельных учреждений, рукописи отдельных ра-'+S бот, фотоматериалы, автобиографические заметки, личные документы и т.д.
Среди них следует выделить, хранящиеся в личном фонде Адоратского (РГАСПИ. Ф.559) его дневники, записные книжки, позволяющие глубже понять мировоззренческую эволюцию автора. Иначе выглядят дневники Вилоно-ва (РГАСПИ. Ф.455) с введенными в них конспектами из работ К.Маркса,
революций. М., 1983; Абдуллии М.И. Сражающаяся правда. Критика буржуазных концепций развития социали-
17 Ф.Энгельса, К.Каутского, Н.Добролюбова и В.Белинского по вопросам эконо-
мики и права (1905). Они характеризуют политические интересы автора и по приведенным в дневнике цитатам можно судить, какие именно вопросы волновали тогда автора. В личном фонде Молотова хранятся его письма казанским реалистам и его соратникам по революционной деятельности А.Я.Аросеву (1911, 1915), В.А.Тихомирнову (1910, 1913), а также аттестат об окончании Казанского реального училища (1908), ряд копий донесений Казанского жандармского управления о нем (1908-1909). Аттестат об окончании этого же училища хранится в личном фонде В.А.Тихомирнова (РГАСПИ. Ф.154). Там же
j_v находятся переписка о получении им отцовского наследства, письма Молотову
(1913) и родным (1914). Письма родным, а также в адрес П.П.Маслова (1894), Н.К.Михайловского (1893-1895), документы различных жандармских управлений о революционной деятельности Н.Е.Федосеева, хранятся в его личном фонде (РГАСПИ. Ф.156). В личном фонде Ю.К.Милонова (ГА РФ. Ф.Р-9473) не удалось обнаружить документов о его дореволюционной деятельности, кроме автобиографических работ с упоминанием об этом, написанных позже
Гм) (1937, 1973). В фонде Всесоюзного общества старых большевиков хранятся
личные автобиографии, рекомендации видных деятелей большевистской партии, позволяющих стать членами этого общества. Это — отдельные данные, связанные со вступлением в члены общества казанцев В.В.Адоратского, А.Я.Аросева, А.И.Догадова и многих других.26
В фондах Истпарта и его поволжских отделений хранятся многие документы, воспоминания, листовки и прокламации, рукописи отдельных работ, по-
ij священные дореволюционной деятельности, прежде всего, большевистских ор-
ганизаций. Так, в фонде казанского Истпарта (ЦГА ИПД РТ. Ф.36) находятся
стических наций Поволжья и Урала. Казань, 1985; и др.
26 Разумеется, многое из написанного авторами собственных биографий в начале 1930-х гг., подлежит критической проверке. Так, при вступлении в общество, Аросев писал его председателю Е.М.Ярославскому 5 июля 1933 г. о том, что эсером никогда не был и будучи учащимся Казанского реального училища только увлекался философией Михайловского и Лаврова, а также «героическим террором эсеров». // РГЛСПИ. Ф.124. Оп.1. Д.80. Л. 42. Но в автобиографических работах начала 1920-х гг. Аросев писал о том, что короткое время в Казани |
