3 Введение.
Актуальность темы исследования. Заявленная тема актуализирует методологическую составляющую сегодняшних дискуссий об интеграционных тенденциях в современном комплексе научно-теоретического мышления. Известно, что последнее изобилует различными концептуально-методологическими схемами (как в области философии науки, так и в сфере социально-гуманитарного познания), что в принципе вписывается в современную («постклассическую») культурно-познавательную ситуацию, которая критически преодолевает классический монологизм, требуя узаконить нс-линейную, диалогическую модель бытия и познания.
Между тем, тотальная критика монологизма и требование принципиалыюй гетерогенности (полиморфности, разнообразия и т.п.) нередко оборачиваются другой крайностью - анархизмом и «релятивистским плюрализмом», которые утрачивают единое основание для подлинного диалога и конструктивного взаимодействия различных методологических концепций, кажущихся принципиально «несоизмеримыми» и «непереводимыми».
Чтобы избежать данной крайности, необходимо признать, что справедливое требование «пролиферации» концептуально-методологических схем вовсе не отменяет, но, напротив, предполагает необходимость их целостного (интегрального) осмысления. Ясно, что при этом подразумевается не построение некоей унифицированной методологической концепции, абстрактно обобщающей внешние сходства, присущие различным методологиям. Речь идет о содержательном «единстве разнообразного», которое позволяет критически сравнивать и конструктивно сопрягать различные и даже прямо противоположные концептуальные каркасы без потери их специфики. И такое содержательное сопряжение концептуально-методологических схем может быть осуществлено в рамках определенной метатеории.
4
Актуальность данного исследования состоит в том, что оно вносит свой вклад в осмысление концептуально-методологической интеграции современного научно-теоретического познания, обосновывая возможность соизмерения полярных методологических концепций на основе определенного метакритерия (или метатеории), а именно внутри логики развертывания содержательного понятия как особенного (опосредованного) единства категорий всеобщего и единичного.
Степень разработанности проблемы. Критическое сравнение концептуально-методологических схем научно-теоретического познания является проблемой недавнего времени (второй половины XX века), первоначально связанной с анализом некоторых концепций в философии науки,-В этой области особый интерес представляют разработки И. Лакатоса, который предложил исторический метод оценки конкурирующих методологических концепций: британский методолог осуществил попытку проанализировать ряд методологических концепций в качестве историографических исследовательских программ, задающих определенный нормативный критерии ¦ рациональности для критического сопоставления различных конкурирующих методологий.
В области логико-категориальных исследований опорными являются разработки Э.В. Ильенкова, B.C. Библера, М.Б. Туровского, В.В. Сильвестрова, С.Н. Мареева, В.И. Габченко, О.Ф. Иващук. В работах Э.В. Ильенкова (прежде всего, в его фундаментальной «Диалектике абстрактного и конкретного в научно-теоретическом мышлении») развертывается логика соотношения категорий всеобщего и единичного как моментов самоорганизации понятийной формы - творческого научно-теоретического мышления, которое продуцирует свой собственный, имманентный метод реконструкции - метод восхождения от абстрактного к конкретному.
B.C. Библер предложил модель саморазвивающегося понятия (целостного теоретического мышления) в качестве основания «диалогики», которая предполагает конструктивное взаимоотношение различных логик,
теорий, культур. В работах М.Б. Туровского, В.В. Сильвестрова, В.И. Габченко, О.Ф. Иващук предлагается акцентировка субъективного (особенного) момента понятия, положенного в основание исследования логики культуры.
Непосредственно проблема научно-теоретического познания (как естественнонаучного, так и социально-гуманитарного) и его методологии плодотворно обсуждается B.C. Степиным, В.А. Лекторским, B.C. Швыревым, В.П. Кохановским и другими современными авторами. В работах B.C. Стенина проанализировано социокультурное измерение научно-теоретического знания, исследована его структура, генезис теоретического знания в классической науке, формирование теории в неклассической науке; обозначены стратегии теоретического исследования в эпоху постнеклассической науки, для которой характерен универсальный эволюционизм.
В.А. Лекторский ставит вопрос о возможности методологической интеграции наук о человеке и наук о природе, указывая на принципиальное (существенное) единство их исследовательских методов. Кроме того, им проанализированы два преемственных этапа в развитии эпистемологии (теории научного познания) - классический (от античности - до середины XX века) и неклассический (вторая половина XX столетия - начало XXI века). 'г.
В работах B.C. Швырева обсуждается проблема перехода от классической рациональности к ее постклассической форме: этот переход характеризуется возникновением (начиная с И. Канта) рефлексивной установки на выявление предпосылок рационального сознания, а также конструктивным диалогизмом различных концептуально-теоретических и методологических схем, связанных с деятельностью «коллективных мыслительных субъектов».
Тщательный анализ ряда методологических концепций социально-гуманитарного познания осуществлен в монографиях В.П. Кохановского, посвященных философской герменевтике Г.-Г. Гадамера, методологическим концепциям Г. Риккерта и М. Вебера.
Существенный вклад в осмысление генезиса научно-теоретического познания и его различных аспектов представлен работами М.К. Петрова, Л.М.
Косаревой, Е.Л. Мамчур, Н.В. Мотрошиловой, М.К. Мамардашвили. М.К. Петров в разработанной им «лингвокультурологической» концепции представил детерминанты генезиса универсально-понятийного «социокода» как сущности специфически научно-европейского способа мышления и социокультурного развития.
Л.М. Косарева проанализировала возникновение опытной науки, исходя из «духа» новоевропейской культуры. Е.А. Мамчур конкретизировала проблему социокультурной детерминации научного знания, а также вопрос о соизмеримости научных теорий. Н.В. Мотрошилова в «Познании и обществе» эксплицировала социальные корни познавательной деятельности. М.К. Мамардашвили в работе «Классический и неклассический идеалы рациональности» проанализировал проблему объективности научного познания в контексте онтологических и гносеологических новаций XX века.
Особое методологическое значение имеют литературоведческие • и эстетические работы М.М. Бахтина. На материале художественных произведений он разработал идею полифоничности творческого мышления 1сак бесконечного диалога суверенных личностей, субъектов, каждый из которых обладает своим собственным, специфическим «хронотопом».
Кроме того, нельзя не отметить работы выдающихся отечественных психологов - Л.С. Выготского, С.Л. Рубинштейна, А.Н. Леонтьева, В.В. Давыдова. В этих работах обозначена и реализована предметно-деятельностная методология изучения индивидуального мышления, познания и личностного развития.
Среди западных психологических концепций выделим теорию социализации Ж. Пиаже, который проанализировал движение мышления от алогичного - к логическому (социальному). Необходимо также отметить интересную работу современного психолога Г. Хаита «О природе сознания с когнитивной, феноменологической и трансперсональной точек зрения». В этой работе осуществлена попытка синтетического видения современных концептуальных подходов к сущности сознания.
7
Объектом диссертационного исследования являются современные методологические концепции научного познания - концептуальные каркасы философии науки, социально-гуманитарного познания, а также базовые концепции сознания и мышления.
Предмет исследования - концептуально-методологическое единство современного научно-теоретического мышления, представленного различными и даже полярными концептуальными каркасами.
Цель и задачи исследования. Цель исследования — целостно (интегрально) проанализировать современные методологические концепции научно-теоретического познания, обосновывая их существенное единство и конструктивное взаимодействие.
Для достижения этой цели необходимо решить следующие задачи:
1. проанализировать проблематику конкурирующих методологических концепций в философии науки;
2. артикулировать проблемное поле полярных концептуально-методологических схем социально-гуманитарного познания;
3. показать содержательный изоморфизм концептуальных каркасов философии науки и социально-гуманитарного познания;
4. обозначить внутреннее единство полярных концепций сознания, составляющих гносеологическую базу современной научно-теоретической методологии.
Теоретико-методологические основы исследования. Выполненная работа базируется на органическом сочетании компаративистского анализа и диалектико-логической методологии как способа развертывания понятийной формы - целостного теоретического мышления, реализующегося через восхождение от абстрактного к конкретному. Имманентная необходимость такого сочетания определяется тем, что данное исследование нацелено на критическое сравнение и опосредование полярных концептуально-методологических схем, которые соответственно акцентируют всеобщее и
8
единичное как противоположные моменты понятийной формы, выступающей в качестве логического метакритерия концептуальной соизмеримости.
При написании диссертации автор опирался на труды ведущих представителей логического эмпиризма (Р. Карнап), постпозитивизма (К. Поппер, Т. Кун, И. Лакатос), философской герменевтики (Г.-Г. Гадамер), структурализма (М. Фуко), феноменологии (Э. Гуссерль, М. Хайдеггер), деконструктивизма (Ж. Деррида, Ж. Делез, Ф. Гваттари), эволюционной эпистемологии (Д. Кэмпбелл, «поздний» К. Поппер) и культурно-исторической теории мышления (Л.С. Выготский, Э.В. Ильенков). Существенной базой исследования явились работы Г.В.Ф. Гегеля, К. Маркса, Э. Кассирера, М. Вебера.
Научная новизна выполненного исследования заключается в следующем:
1. на основе диалектики понятийного мышления как метатеории осуществлен компаративистский анализ методологических концепций, представленных философией науки и социально-гуманитарным познанием; 2 '
2. в рамках понятийной метатеории показано содержательное единство современных концептуально-методологических схем и полагаемых ими исследовательских стратегий — формализации и интерпретации, генерализации и индивидуализации, структуры и эволюции;
3. артикулирована и критически проанализирована гносеологическая база современных методологических схем, представленная оппозицией феноменологического н натуралистического (объективистского) подходов к природе сознания;
4. обосновано конструктивное «снятие» оппозиции феноменологии и натурализма культурно-исторической концепцией мышления как логикой формирования индивидуальности.
Основные положения, выносимые на защиту.
1. Поиск единства методологических концепций современного научно-теоретического познания требует апелляции к общему теоретико-
9
методологическому основанию (метатеории или метакритерию), позволяющему осуществить соизмерение различных и даже противоположных исследовательских стратегий и концептуально-методологических каркасов, представленных как философией науки, так и социально-гуманитарным мышлением.
Таким универсальным метакритерием, позволяющим обеспечить «соизмеримость» концепций, оказывается логико-категориальный анализ, а именно диалектико-логическая модель понятийной формы, понимаемой в контексте гегелевской традиции как опосредованное единство категорий всеобщего и единичного. Именно понятие как синтез всеобщего и единичного представляет собой целостность познающего мышления, в рамках которой возможно наметить единство и взаимодействие всего многообразия методологических подходов, расположенных между категориальными противоположностями.
2. В философии науки, представляющей собой рефлексию на естественнонаучное познание, отчетливо выявляется концептуально-методологическая оппозиция логического эмпиризма и постпозитивизма, представленного, прежде всего, критическим рационализмом К. Поппера* и концепциями попперовских критиков-последователей (исторический подход Т. Куна, методология научно-исследовательских программ И. Лакатоса, теоретико-методологический плюрализм П. Фейерабенда). Применение понятийного метакритерия к этим методологическим концепциям показывает, что сдвиг современных эпистемологических исследований от анализа формальной структуры научного мышления (логический эмпиризм) к его историчности, гибкости и открытости (концепщш постпозитивизма), является' ничем иным, как категориальным движением от всеобщего к единичному.
3. Метатеоретическое исследование методологических концепций социально-гуманитарного познания, представленных философской герменевтикой и структурализмом, позволяет определить, что эти концепции предлагают прямо противоположные способы познания социально-
10
исторической реальности и соответственно акцентируют полярные моменты понятия. Если философская герменевтика нацелена на понимание конкретно-исторических единичностей, то структурализм сосредоточен на формализации «ставшей» социальной действительности, гипостазируя момент абстрактной всеобщности. Иными словами, и герменевтическое понимание, и формализация структурализма не достигают целостности понятийного мышления, оперируя языковыми представлениями. Между тем, понятийную целостность можно выявить в методологии «идеальных типов», которая нацелена на логический анализ индивидуальных конкретно-исторических явлений, тем самым сопрягая всеобщее и единичное, «номотетическое» и «идиографическое».
4. Концептуально-методологический дуализм в философии науки и социально-гуманитарном познании преодолевается понятийным синтезом всеобщего и единичного, который обосновывает содержательный изоморфизм полярных методологических концепций и выявляет конструктивное взаимодействие полагаемых ими исследовательских стратегий — формализации и интерпретации, структуры и эволюции, синхронии и диахрошТи, генерализации и индивидуализации.
Более того, являясь общим полем взаимодействия различных методологических концепций, понятийная форма становится способом обоснования концептуально-методологического единства самого научно-теоретического знания. При этом речь идет не об абстрактной унификации различных познавательных практик, но о их существенном методологическом единстве, которое, сопрягая объяснение и понимание, генерализацию и индивидуализацию, исключает односторонности субъективизма и объективизма.
5. Опыт поиска единого основания полярных концептуально-методологических схем позволяет критически анализировать их гносеологическую базу - феноменологический и натуралистический (объективистский) подходы к сознанию, которые составляют полюса психофизического дуализма. Первый подход представлен в современной
11
рефлексии идеями Э. Гуссерля и его последователей (вплоть до постмодернистов), а второй - противоположный - подход предлагается эволюционной эпистемологией, которая пытается представить формирование ментально-когнитивных способностей человека в свете дарвиновской теории биологической эволюции и естественного отбора.
Если феноменологический вектор (от Э. Гуссерля и М. Хайдеггера - до деконструктивистов) стремится преодолеть объективизм и натурализм, полагая принципиальное различие интенционалыюго сознания и вещи, вот-бытия и предметного сущего, смысла и действительности, то эволюционная эпистемология, напротив, объективирует сознание и познание, растворяя их в эволюционно-биологическом процессе. Однако «парадокс» заключается в том, что, несмотря на полярность этих концепций, их конечный вывод относительно человека как субъекта. оказывается пессимистичным: в феноменологии человеческий субъект поглощается анонимными и не-предметными смыслами и событиями, а в эволюционной эпистемологии личность и ее деятельность редуцируются к до-индивидуальным биологическим структурам. *
6. Позитивным опосредованием крайностей феноменологической и натуралистической трактовок сознания оказывается культурно-историческая концепция мышления. Исходя из единства субъективного и объективного (единичного и всеобщего), эта концепция предлагает логику становления суверенной личности через «интериоризацию» предметных форм культуры, положенных интерсубъективной деятельностью (Другими): субъективность конституирует себя через все многообразие культурных форм, при этом оказываясь не просто исходным пунктом, но и опосредованной целью универсальной культурной предметности, не растворяясь в ее репрезентациях.
Теоретическая и практическая значимость работы.
1. Теоретическое значение исследовательской работы заключается в том, что ее результаты представляют собой одну из возможностей целостного осмысления «болевых точек» современного научно-теоретического познания и его методологии.
12
2. Практическое значение диссертационного исследования состоит в том, что его материалы и результаты могут быть использованы как в реальном педагогическом процессе (в качестве основы лекционных курсов и спецкурсов по вопросам методологии, теории познания, философии науки), так и в самом широком контексте социокультурной практики.
Апробация исследования. Материалы диссертационной работы представлялись в форме выступлений и докладов на 4-ой Международной научной конференции «Ильенковские чтения» (Москва, 2002 г.), Третьем Российском Философском конгрессе (Ростов-на-Дону, 2002 г.), аспирантской научной конференции в рамках «Недели науки» РГУ, на заседаниях кафедры философии и методологии науки факультета философии и культурологии РГУ. Основные результаты диссертационного исследования нашли отражение в пяти научных публикациях. 1
Структура диссертации. Работа состоит из введения, трех глав, содержащих десять параграфов, заключения и списка литературы из 142 источников.
13
Глава 1. Эволюция методологических концепций в философии науки как рефлексия на естественнонаучное познание.
§ 1. Методологические концепции: теоретические предпосылки анализа.
Как известно, методологические концепции в философии науки (особенно, постпозитивистские) являются рефлексией на трансформацию естественнонаучного познания и, прежде всего, теоретической физики. Эталон научной рациональности - классическая механика Ньютона - был «фальсифицирован» (в попперовском смысле) концепцией Эйнштейна: как отмечает И. Лакатос, «Эйнштейн...все перевернул вверх дном», в связи с чем среди философов и ученых «падает и классическая шкала интеллектуальных ценностей», которую «надо чем-то заменить» [68, 9].
В русле этой задачи как раз и выстраивались различные «концептуальные каркасы», которые являлись методологическими моделями исследования научного познания (речь шла, конечно, о естественнонаучнбм познании). При этом предполагается, что концептуальный каркас включает в себя базовые концептуальные единицы (например, «протокольные высказывания» в логическом эмпиризме или «проблемы» и «пробные теории» в критическом рационализме), определяет методологический инструментарий, а также формирует критерий научности, определяя тем самым «смысл рациональности и объективности науки».
Как отмечают исследователи, фундаментальные дебаты в философии науки «все с большей резкостью и отчетливостью сосредоточивались на обсуждении проблем концептуальных каркасов; столкновение между каркасами, построение альтернативных исследовательских программ путем переформулирования базовых концептуальных единиц стали центральной ареной философии науки» [132, 251]. Множество конкурирующих между собой концептуальных каркасов в современной философии и методологии научного познания является вполне реальным фактом, не говоря уже о социально-
14
гуманитарном познании, в котором ситуация теоретического плюрализма становится вполне объективной нормой.
Однако, на наш взгляд, такой плюрализм вовсе не отменяет проблему взаимоперехода и единства (преемственности) теоретико-методологических схем как естественнонаучного, так и социально-гуманитарного познания. Конечно, каждый исследователь волен выбирать подходящий для его познавательных целей каркас, руководствуясь современным «радикальным конвенционализмом», однако такая свобода вовсе не отменяет попыток интегрального осмысления и соотнесения различных (и даже — противоположных) концептуально-методологических схем — соотнесения, которое должно высветить методологическое единство в многообразии современного теоретического знания.
Проблема перехода от одной концепции к другой так или иначе связана с вопросом их «соизмеримости». Обсуждение данного вопроса имело место как в западной, так и в отечественной философии науки [80; 108]: здесь речь шла прежде всего о «соизмеримости» (или «несоизмеримости») непосредственно научных теорий, хотя имеется также весьма плодотворный опыт соотнесения методологических концепций, которые представляют собой рефлексию на эти теории (имеются в виду разработки И. Лакатоса). Опыт данного обсуждения весьма поучителен, и его небезынтересно вкратце воспроизвести.
В связи с достаточно быстрой (и «революционной») сменой научных теорий и парадигм многие историки и методологи науки (прежде всего, Т. Кун и П. Фейерабенд), настаивают на принципиальной «несоизмеримости» научных теорий, которые вытесняются в ходе развития научного знания. В этом смысле «несоизмеримость» теорий означает следующее: переход от одной теории к другой в ходе «научной революции» осуществляется иррационально (не по логическим правилам), поскольку эти теории используют совершенно различные понятия и, следовательно, не могут противоречить одна другой, ни сравниваться по эмпирическому основанию. Как отмечает Кун, в рамках новой парадигмы старые термины и понятия «оказываются в новых отношениях друг
15
с другом. Неизбежным результатом является то, что мы должны назвать ...недопониманием между двумя конкурирующими школами» [65, 222], представители которых «осуществляют свои исследования в разных мирах» [65, 224].
Иной позиции в этой дискуссии придерживались К. Поппер и особенно его соратник (и одновременно — оппонент) И. Лакатос. Согласно Попперу, который рассматривал «миф» о несоизмеримости как «главный оплот иррационализма», «критическая философия и сравнение разных каркасов всегда возможны. То, что разные каркасы подобны взаимно непереводимым языкам, - это просто догма и догма опасная» [106, 323]. Соглашаясь с Поппером, Лакатос полагал, что теории, кажущиеся «несоизмеримыми», можно привести к единому логическому основанию, установив логическое противоречие между ними посредством перевода обеих теорий на некий общий им язык. Мы можем, уверен методолог, «сделать их, при помощи словаря, противоречащими друг другу, а их содержание — сравнимым» [68, 209]. Другое-дело, что, по мнению исследователей, это утверждение Лакатоса не получПло надлежащего формально-логического подтверждения, в частности, оно не смогло серьезно опровергнуть тезис Куайна о неполной .переводимое*™ семантически замкнутых систем. Вместе с тем нельзя не признать, что правота Лакатоса состоит в том, что «в реальной практике науки ученые действительно часто работают с «несоизмеримыми» теориями так, будто они «соизмеримы»: устанавливают между ними логические связи, в том числе отношение противоречия, полагают одну теорию «предельным» или частным случаем другой» [68,253].
Аналогичная практика «перевода» вполне реальна и при соотнесении различных методологических концепций. Так, в «Историй науки и ее рациональных реконструкциях» И. Лакатос предложил весьма интересную интерпретацию критического соотношения индуктивизма, конвенционализма, фальсификационизма и методологии научно-исследовательских программ. Применяя последнюю в качестве «метакритерия» ко всем названным
16
методологиям (в том числе и к самой методологии исследовательских программ), Лакатос пытался конструктивно критиковать и сравнивать друг с другом эти методологические концепции, фальсифицируя каждую из них. Тем самым британский методолог пытается показать, что методологические концепции можно анализировать без апелляции к формально-логическому или эпистемологическому критерию. Таким критерием оказывается сама методологическая концепция, которая «функционирует в качестве историографической (или метаисторической) теории (или исследовательской программы) и может быть подвергнута критике посредством критического рассмотрения той рациональной исторической реконструкции, которую она предлагает» [68, 300].
Лакатос стремился, по его собственным словам, «диалектически» развить такой историографический метод критики и оценки конкурирующих теорий. Эта диалектика выглядит следующим образом: сначала британский метЪдолог попытался «опровергнуть» фальсификационизм, применяя фальсификационизм в качестве историографической метатеории к самому фальсификациошпму; затем с помощью фальсификационизма опровергаются индуктивизм и конвенционализм; наконец, в качестве общего i нормативно-историографического метакритерия выступает методология научно-исследовательских программ, которая критически оценивает и фальсифицирует все вышеперечисленные концепции.
Конечно, подход Лакатоса вполне продуктивен, хотя он также справедливо полагал, что его методология тоже может быть фальсифицирована. В отличие от реконструкций Лакатоса, в данной работе речь пойдет не только о некоторых методологиях естественнонаучного познания, но также о различных методологических концепциях социально-гуманитарного познания, а также о концепциях мышления и сознания. И в этом заключается существенная трудность, предполагающая определенную интеграцию (единство) различных и многообразных концептуально-познавательных схем. Поэтому, как нам представляется, обоснование такой
17
интеграции - в силу своей универсальности - с необходимостью должно избрать в качестве «метакритерия» логико-категориальный анализ, поскольку последний претендует быть универсальной схематикой, которая способна целостно обосновать всякое предметное содержание, исходя из него самого (а не навязана внешним, чуждым предмету образом).
Говоря о категориальном анализе как о «метакритерии» исследования современного теоретического знания, мы имеем в виду гегельянскую • диалектико-логическую традицию, нацеленную на обоснование целостности познающего мышления (или понятия) через категориальное соотношение противоположностей всеобщего и единичного как моментов понятийной формы. Такое соотношение являлось предметом исследования в работах Э.В. Ильенкова, B.C. Библера, С.Н. Мареева, М.Б. Туровского, В.В. Сильвестрова, В.И. Габченко, О.Ф. Иващук. В этих работах выявлена определенность понятия (целостной теоретической системы) как со стороны артикуляции конкретно-всеобщего момента (закона связи единичных явлений в противовес абстрактному обобщению), так и со стороны особенного опосредования всеобщего и единичного внутри понятийной формы как «Я» или субъективности [40; 41].
Настоящее исследование не претендует на усовершенствование этих логических разработок: они для нас станут «метакритерием» (логической основой) интегрального осмысления проблемных полей методологических концепций современного научного и социально-гуманитарного познания. Чтобы эксплицировать выбранный «метакритерии», обратимся к гегелевской логике, в которой формулируется логическая фигура соотношения всеобщего и единичного как моментов Понятия: при этом такое «обращение» будет, конечно, современной интерпретацией, которая предполагает разработки указанных авторов.
Гегелевское учение о Понятии как единстве всеобщего и единичного (в противовес абстрактному представлению) является логически-опосредованным решением тех трудностей, в которые уперлась новоевропейская научная |
