ВВБДБНИБ
Ряд больших и малых народов, населявших Российскую империю, традиционно исповедовал ислам.
Именуемые в исследуемый период и ранее магометанами российские подданные на рубеже XIX-XX вв. составляли в империи 18 миллионов человек, то есть более 8% всего населения страны1. Многие российские политики, особенно сторонники монархических взглядов, не брали или почти не брали, это обстоятельство в расчет, делая в своих политических устремлениях ставку на укрепление православия. Это если и не всегда отталкивало от них магометан, то, уж во всяком случае не являлось благоприятным обстоятельством в процессе развития политической ситуации в Российском государстве.
В процессе исторического развития России на ее территории были сформированы два наиболее крупных ареала расселения магометан, являвшихся наиболее значительными очагами магометанской цивилизации.
Первым из них был Волжско-Уральский регион, представленный, в первую очередь, татарами и башкирами. Если учесть, что к концу XIX в. в Рос-
1 Ланда Р.Г. Ислам в истории России. - М., 1995. - С. 107.
4 сии проживало свыше 2 миллионов 700 тысяч татар,
то влияние магометанства на ход социально-политического и культурного процесса в стране становится очевидным. Быть может, еще большее влияние на развитие ситуации в государстве оказывали 240 тысяч татар, проживавших компактными диаспорами в российских городах2.
Казанская, Нижегородская, Оренбургская, Пензенская, Саратовская, Симбирская, Уфимская губернии были крупными центрами магометанской культуры. Например, в таком самобытном национальном центре, как Уфимская губерния, на рубеже XIX-XX вв. постоянно проживали 2 миллиона 220,6 тысяч человек, из которых подавляющее большинство - 1 миллион 181,9 тысяч человек - по своей конфессиональной принадлежности являлись магометанами3, причем это были не только башкиры, но и представители других народов, проживавших в губернии, среди которых было значительное количество татар, казахов, а в ряде случаев и некоторая часть славянских народов.
Не менее значительным для дальнейшего развития истории России был и Северо-Кавказский регион, опыт развития которого по известным причи-
Народы России: Энциклопедия / Под ред. В.А. Тишкова. - М., 1994.-С. 246. 3 Алов А.А., Владимиров Н.Г. Ислам в России. - М., 1996. - С. 42.
5 нам в настоящее время вызывает особый научный и
практический интерес. Чеченцы, ингуши, кабардинцы, даргинцы, аварцы, лезгины, осетины, балкарцы, адыгейцы, черкесы, абазины и представители других кавказских народов к 1917 г. составляли свыше 1 миллиона 90 тысяч человек4, причем за 20 лет, начиная с конца XIX в. и до начала революции 1917 г., их численность увеличилась примерно в полтора раза. Эта тенденция - объективное свидетельство того, что в Российской империи при условии доминирования социально-политических акцентов в сторону православных верующих, не чинилось каких-либо непреодолимых препятствий для развития магометанского меньшинства.
Не касаясь пока отдельных деталей, необходимо подчеркнуть одну из магистральных внутриполитических линий царского правительства: на «местном уровне» оно не мешало развитию национальных, в том числе и религиозных, традиций, не утрачивая при этом общего внутриполитического контроля над самобытными в этническом и конфессиональном отношении народами. Этот контроль с особой эффективностью проявлялся в тех случаях, когда политические, экономические, финансовые и религиозные лидеры исламских регионов России пы-
4 Подсчитано автором по: Кабузан В.В. Население Северного Кавказа в XIX-XX вв. - СПб., 1996. - С. 106.
6
тались, развивая свой профессиональный успех, выходить на общегосударственный или зарубежный уровень. Тогда государственный механизм неминуемо блокировал инициативу исламских лидеров. '¦* «Правила игры» были таковы, что любая инициатива
- будь то стремление к приумножению капитала или к расширению религиозного и культурного влияния
- без согласования с высшим чиновничеством и, не сообразуясь с интересами империи в целом, не могла бы быть реализованной. Таким образом^ почти полная, в том числе и конфессиональная, внутрирегиональная, свобода в имперской России жестко сочеталась с государственным регулированием во всех сферах и жестким контролем за национально-конфессиональным развитием с соблюдением общегосударственных интересов. Помимо других, мощным рычагом действия такого механизма были относительная компактность проживания и практическая изоляция от внешних государственных границ.
В начале XX в. развитие магометанства в Российской империи все больше и больше стало зависеть от урбанизационных тенденций. В столице государства, в Санкт-Петербурге, начали утверждаться при содействии властей магометанские институты. Если в конце XIX в. в столице «самодеятельно» действовали лишь 4 мусульманских прихода, находившиеся в жилищах частных лиц, то в 1909 г.
7
на Петербургской стороне города, в близком соседстве с Троицкой церковью - первым православным храмом Петербурга - началось строительство мечети, создававшейся академиком архитектуры А.И. фон Гогеном по подобию мавзолея Гур-Эмир в Самарканде*. Вовсе не случайностью, а проявлением незыблемости и рационализма государства было то обстоятельство, что мечеть строилась почти без государственных материальных вложений. Основными инвесторами были частные лица, заинтересованные в распространении магометанства в столице. Только эмир Бухары Абдул-Ахатхан выделил для строительства мечети полмиллиона рублей. В 1910-1914 гг. специально созданный комитет, которым руководили полковник А. Давлетшин, надворный советник С. Валиханов и член мусульманской фракции Государственной думы А. Сыртланов, не только ведал вопросами ее строительства, но и был эффективным связующим звеном между потенциальными прихожанами, меценатами, подрядчиками и государством.
Еще раньше исламская культура начала развиваться в первопрестольной столице Российского государства, в Москве. Уже в 1881 г. существовав-
Подробнее см.: Витязева В.А. Соборная мечеть — памятник петербургского модерна // История Петербурга. - 2002 - № 1 (5). - С. 48-57.
8 ший 60 лет в городе молельный дом был перестроен
в мечеть, при которой успешно действовали медресе, сиротский дом, дом для приезжих, обеспечивавшихся не только ночлегом, но и питанием5. В 1904 г. в Москве в Мещанской части Выползова переулка по проекту архитектора Н. Жукова было завершено строительство новой мечети, расходы на строительство которой взял на себя купец I гильдии А. Ерзин. Этот меценат ежегодно выделял на жизнеобеспечение мечети 1200 рублей6. Этот пример, как и пример Петербурга, свидетельствует о том, что государство не тратило средства из казны, предоставляя возможность проявлению инициативы, в том числе и финансЕшой, шарюшЕзрйсыигшмЕштншшнаим: мицошетан-ские центры на рубеже XIX-XX вв. только-только начинали развиваться, то в регионах ситуация была качественно иной. В силу того, что ислам, как, быть может, никакое другое вероисповедание, пронизывает все сферы обыденной жизни своих верующих, влияние служителей культа на прихожан несоизмеримо более ощутимо, чем, например, у православных.
5 Агеев А.А. Магометане в Москве. - СПб., 1913. - С. 14.
6 Там же.-С. 15.
9 К 1917 г. на территории всей Российской
империи действовали 50 тысяч мечетей7. Если среди православных россиян один священник приходился на 1500 прихожан, то, к примеру, в Волжско- Уральском регионе 1 мулла приходился на 150 верующих8. На Северном Кавказе, в Средней Азии это соотношение было еще более впечатляющим.
Количественные показатели следует дополнить важной качественной составляющей: мулла, в отличие от православного священника был (и остается сейчас) более «универсальной» фигурой. Он не только помогал верующим реализовывать свои религиозные чувства, но одновременно являлся учителем, советчиком, судьей, инспектором, врачевате-лем, организатором досуга, а часто - инициатором создания семьи. Помимо духовной поддержки мулла в случае крайней необходимости осуществлял и финансовую поддержку верующих.
Ислам, как и православие, с одной стороны, был элементом, составной частью культуры, с другой - стоял над культурой, формируя ее основополагающие ценности. Показательным, в частности, является влияние веры на уровень образования. В самом конце XIX в. среди великороссов грамотных бы-
7 Ермаков И., Микульский Д. Ислам в России и Средней Азии. -М., 1993. -С. 17.
8 Ланда Р.Г. Указ. соч. - С. 131.
10 ло 18,3%, тогда как, например, среди татар -
20,4%9. Более того, в Волжско-Уральском регионе 1 школа приходилась на 100 магометан, тогда как у православных верующих - 1 школа на 1500-3000 человек10.
Эти сведения в значительной мере развенчивают представления о том, что магометане в России накануне революционных событий 1917 г. были менее образованными, чем православные подданные. Правда, обучение грамотности в мусульманских школах было второстепенной задачей, точнее, грамотность была фактором, обеспечивавшим постижение Корана. При разных мечетях действовали и различные учебные заведения: школы низшего звена - мактабы и школы более высокой ступени - медресе.
Чиновничество Российской империи было вынуждено считаться с тем, что значительная часть подданных государя является магометанами и представителями других конфессий. В 1773 г. в стране был принят закон «О терпимости всех исповеданий». Православным священнослужителям запрещалось миссионерство на территории государства, хотя опосредованное влияние православия, использовавшего во все времена «государственный ресурс» (ме-
9 Там же.-С. 144.
10 Алов А.А. Указ. соч. - С. 43.
11 ханизмы действия власти, печать, общественное
мнение и т.д.), безусловно, существовало.
Имперская власть проводила по отношению к магометанам довольно гибкую политику. Она позволяла создавать и совершенствовать религиозные институты, но никогда не допускала их централизации в масштабах страны, внимательно следила за развитием зарубежных контактов, стараясь свести их к минимуму.
В конце XVIII в. с разрешения Екатерины II в Уфе было создано управление по делам мусульман -муфтият; на Кавказе возникли шиитское и суннитское управления по делам мусульман; в Оренбурге в конце XIX в. начало работу Духовное собрание по заведованию делами магометанской веры; эмиры Хивы и Бухары, сохранив свои привилегии, были одновременно светскими и духовными правителями своих народов.
В пореформенный период в жизни российских мусульман стали происходить существенные перемены. На передний план начали выходить политико-экономические тенденции интеграционного характера. Магометанские лидеры, просто образованные и обеспеченные мусульмане все активнее брались за исполнение чиновничьих обязанностей в земствах, в органах местных администраций, стре-
12
мясь таким образом еще больше повысить свой социальный статус.
Используя накопленные веками навыки и традиции, широкий круг представителей мусульманских народов начал активно развивать торговую деятельность между мусульманскими и православными регионами Российской империи. Развивался взаимовыгодный процесс, позволявший формировать национальный капитал, вливавшийся в общегосударственный. Представители «мусульманской глубинки» становились все более заинтересованными в укреплении государственного капитала, а значит, Российской империи в целом.
Взаимная экономическая выгода, социальная, культурная практика способствовали зарождению новых политических идей. В частности, в конце XIX в. начало формироваться либеральное мусульманское движение Джадидизм11, возникшее от слова «джадид», то есть «новый». Носители идей джади-дизма стремились к вовлечению мусульманских народов в систему общероссийских и международных экономических отношений.
Среди российских джадидов видную роль играли Абдурешид Ибрагим, Шигабуддин Марджани, Риза Фахрутдинов и другие. Особое место среди них занимал общественный деятель, теоретик джади-
См. приложение 3.
13 дизма, Исмаил Гаспралы, известный и как Исмаил
Бей Гаспринский. Выпускник Московского кадетского корпуса и Сорбонны, этот выходец из богатой семьи крымских татар развил идею русско-мусульманского единства, что нашло отражение в выпущенной им в 1881 г. книге «Русское мусульманство», а позже в ряде статей, объединенных общей канвой под рубрикой «Русско-восточное соглашение». В тех научных трудах идеи многопланового сотрудничества православных и мусульманских народов сочетались с критикой недальновидной внутренней политики России, отдалявшей от себя магометан, вместо того, чтобы формировать условия, при которых мусульмане становились бы еще более верными подданными государя.
В начале XX в. в результате роста политического самосознания наиболее активной части мусульман джадидизм трансформировался из нового культурного и богословского направления ислама в религиозно-политическую идею, носителями которой стали буржуазно-демократические мусульманские деятели в России.
В 1905 г. по инициативе И.Б. Гаспринского в России возникла религиозно-политическая партия кадетского толка «Иттифакэль-муслимин», что в переводе означает «Союз мусульман». Действовавшая в Государственной думе в то время Мусульманская
14
фракция насчитывала около 40 депутатов 12.Джадидизм, действовавший в начале XX в. наиболее эффективно в российской внутренней политике, стремился не только к либерализации идей ислама, их адаптации к российской действительности, но и к централизации религиозной и светской власти мусульманских учреждений. В этом П.А. Столыпиным была усмотрена опасность для российского самодержавия и православной веры13. Глава российского правительства вполне справедливо замечал, что мусульманскими лидерами страны уже создана «строго последовательная программа религиозного и культурного объединения всего мусульманского населения России на автономных началах под главою высшего духовного лица, совершенно не зависимого от правительства в управлении делами веры и школы»14.
Представляется, что те значительные затруднения, возникшие в развитии либеральных мусульманских сил в России косвенно повлияли на процесс формирования несоизмеримо более радикальных мусульманских политических сил. Разумеется, это была не единственная причина того, что на политическом горизонте России вскоре появились револю-
12 Юсупов В. Мусульмане во II Государственной думе. - СПб., 1909. - С. 3.
13 Карамышев Г. Оборачиваясь к прошлому. - СПб., 1917. - С. 6-7.
15 ционно настроенные мусульмане. Главной причиной
стали качественные изменения социально-политического и экономического характера при усугублявшем ситуацию влиянии событий Первой мировой войны.
В период военных неудач Российской армии, в 1916 г., в мусульманских регионах страны прошли крупные волнения населения. Они были вызваны как ухудшением жизни людей, особенно беднейшей их части, так и некоторым ослаблением деятельности властных органов, нацеливавших свои основные усилия на помощь фронту, зачастую в ущерб тылу.
Диапазон отношений российского мусульманского населения к официальным властям был довольно широк: от верноподданнического и лояльного до резко негативного. Лояльность и верноподданни-чество дали возможность создать в 1916 г. в Российской армии ставшую позже довольно известной Туземную (Дикую) дивизию под командованием великого князя Михаила Александровича. Насчитывавшая лишь 1350 человек в составе Дагестанского, Ингушского, Кабардинского, Татарского, Черкесского и Чеченского полков, эта дивизия не столько представляла собой какую-либо существенную военную силу, сколько была призвана продемонстрировать самим мусульманам, а также всей армии Рос-
14 Цит. по: Ланда Р.Г. Указ. соч. - С. 145.
16
сии и ее врагам монолитность рядов подданных империи, независимо от конфессиональной и национальной принадлежности. Но если мусульманские воинские формирования в Российской армии больше носили пропагандистский, декоративный характер, то недовольство мусульманской части населения страны своим социальным положением все больше приобретало значительный размах.
25 июня 1916 г. был принят указ о принудительном привлечении мусульман на тыловые работы в прифронтовых районах. В них должно было быть задействовано 250 000 человек из Туркестана. Реакцией на принятое решение стали крупные антиправительственные выступления, охватившие огромный регион империи - от бассейна Амударьи до Урала15. Национальные выступления осенью 1916 г. начались и на территории Казахстана. Они имели очевидную религиозную подоплеку. В них участвовали примерно 50 000 человек. Правда, это движение в самом начале 1917 г. было разгромлено царскими войсками16.
Первая мировая война была для российских мусульман, как и для всех подданных, сложным испытанием. Эта сложность усугублялась тем, что в
15 Кыпчаков А. Из истории революционного мусульманства. -Уфа, 1927.-С. 11.
16 Там же.-С. 12.
17 рядах вооруженного противника воевали многие
тысячи мусульман - преимущественно турецкой армии. Складывалась сложная религиозно-нравственная ситуация: россияне-мусульмане долж-'* ны были выступать в вооруженной борьбе против своих братьев по вере, находясь в рядах неверных, объединенные общим подданством. Это противоречие являлось заметным препятствием в решении внутриполитических проблем в период Первой мировой войны и в какой-то мере способствовало развитию революционной ситуации в стране.
Приход к власти Временного правительства был воспринят мусульманами страны неоднозначно. Наименьшая часть была растеряна от утраты при-
ч*'
вычной системы отношений с центральной властью. Большинство же политически активных российских мусульман увидели в перемене власти хороший шанс реализовать собственные замыслы, сопряженные во многом с возможностью получения национальной и конфессиональной независимости. Но эти задачи мусульманские партии и движения, не наделенные еще желаемой политической силой, во многом рассчитывали решить с помощью новой власти. Так, азербайджанская партия «Мусават» , возникшая еще в 1911 г., в июле 1917 г. вошла в политическую коалицию (фактически слилась) с Тюркской
17 ГЛ
См. приложение 3. |
