Введение
Коммунистическая партия, находившаяся у власти в России большую часть XX в., сыграла существенную и неоднозначную роль в истории нашей страны, в судьбах целых поколений и отдельных людей, существенно изменила социальную структуру и политическую систему страны. Эпоха господства коммунистической партии ушла в прошлое, став достоянием истории, но до сих пор актуальной остается потребность в анализе причин возникновения данной системы власти, в раскрытии природы политического режима, в изучении тех социальных сил, на которые он опирался. Главными проводниками и исполнителями властных решений, иными словами, главными действующими лицами были члены коммунистической партии. В этом плане проблема изучения социального портрета коммуниста в единстве всех его сторон занимает важное место при анализе политической истории Советского Союза и коммунистической партии, осмыслении ее роли в советском обществе.
Изучение социального облика коммунистов начала 1920-х гг. позволяет приблизиться к решению поставленных вопросов о социальной природе и характере советского строя, понять, кто были те люди, которые стояли у власти, какие социальные слои общества представляли. Политическая элита советского партийно-государственного аппарата 1930-х годов своими корнями во многом уходит именно в 1920-е годы. Люди, вступившие в партию в тот период, занимали низшие и средние посты в партийно-государственной иерархии, а позднее, после вытеснения и уничтожения большей части старой большевистской гвардии, поднялись на высшие ступени пирамиды власти. Чтобы понять психологию этих будущих властителей страны, мотивы их поведения, а также то, какими идеями они руководствовались, надо обратиться к их истокам. Необходимо определить социальную среду, из которой они вышли, их нравственные и духовные ориентиры, оценить образовательный и
культурный уровень тех слоев общества, из которых пополнялась партия большевиков. Важно понять побудительные мотивы вступления людей в партию: вера в светлые идеалы, глубокая преданность делу освобождения пролетариата или другие — более прагматические и корыстные цели?
Многие проблемы и аспекты истории РКП(б) невозможно решить без привлечения нового круга исторических источников. Всестороннее изучение социального портрета коммуниста невозможно без расширения источнико-вой базы исследования за счет привлечения массовых источников по истории коммунистической партии. Наиболее ценным массовым источником послереволюционного периода для решения поставленной проблемы являются первичные материалы Всероссийской партийной переписи 1922 г.
Объектом исследования в данной работе стали материалы Всероссийской переписи членов РКП (б) 1922 года (главным образом личный переписной бланк), а также их историческая критика и анализ содержания, как важного источника по социально-политической истории первых лет Советской власти.
Предметом исследования являются социальные параметры анализируемого источника, позволяющие раскрыть социально-демографические, революционно-профессиональные, культурные аспекты социального портрета коммуниста в начальный период новой экономической политики.
Целью работы является реконструкция социального портрета коммуниста промышленной губернии Урала начала 1920-х гг. как комплекса взаимосвязанных признаков на основе первичных материалов партийной переписи 1922 г.
В соответствии с целью в диссертации решаются следующие задачи:
— выяснение происхождения, особенностей формирования и содержания материалов переписи, в первую очередь личных переписных бланков членов партии (бланк «А»);
5
— оценка степени достоверности, полноты и репрезентативности сведений первичных материалов переписи, в том числе путем их сопоставления с другими видами массовых источников;
— изучение информационного потенциала источника;
— разработка методики изучения первичных бланков с целью извлечения максимально возможного объема сведений по интересующей проблематике;
— выяснение вопроса о правомерности и возможности введения источника в научный оборот и его использования в конкретно-исторических исследованиях.
Хронологические рамки работы в конкретно-историческом аспекте определяются временем с 1917 по 1922 гг. Это важный исторический отрезок в истории РКП (б), который связан с ее приходом к власти и закреплением ее лидирующего положения в стране как единственной политической силы. Этот период связан с серьезными изменениями численности партии и ее социальной структуры, что повлияло на дальнейшую судьбу партии и характер политического режима. Хронологическая датировка работы обусловлена также структурой источникового материала, которая наиболее полно освещает период 1917—1922 годов.
Территориальные границы исследования в его конкретно-историческом аспекте ограничены пределами Екатеринбургской губернии. Это методически оправдано, так как на момент проведения партийной переписи екатеринбургская партийная организация была самой крупной в Уральском регионе (ее численность равнялась числу коммунистов Пермской, Челябинской и Тюменской губерний вместе взятых). Поэтому Екатеринбургская губерния выступает как территориальная единица для формирования выборочной совокупности.
На протяжении длительного времени Всероссийская перепись членов РКП(б) 1922 г. не являлась объектом целенаправленного и глубокого изучения со стороны советских историков как важный источник по истории совет-
6
ского общества и проблеме социальной структуры коммунистической партии. Такое отношение к данному историческому источнику в отечественной историографии было обусловлено рядом причин. Во-первых, проблема социального состава партии изучалась только в рамках истории партии — наиболее идеологизированного и догматизированного направления советской исторической науки. Официальная схема истории партии, навязываемая историкам партийными инстанциями, не способствовала вовлечению в научный оборот новых источников, которые позволили бы сделать иные выводы, выходящие за рамки партийных установок.
Во-вторых, свою негативную роль сыграла засекреченность в советский период первичных материалов переписи, хранившихся в партийных архивах. В результате историки имели возможность получить информацию о результатах переписи только из статистических сборников по переписи, которые публиковались в период 1922—1924 гг. Не вызывает возражений, что информация, содержащаяся в статистических сборниках, представляет несомненный интерес. Однако недостаток статистического источника для исследователя-историка состоит в том, что его структура и содержание обусловлены и подчинены определенным целям и задачам его создателя, то есть органам статистики. Эти цели и задачи могут не совпадать с исследовательскими целями и задачами историка, а значит его не всегда может полностью удовлетворить содержание статистических исследований. В этом случае просто необходимо обращение к первичным материалам.
В-третьих, первичные материалы партийной переписи 1922 г. относятся к разряду массовых исторических источников. Широкий интерес к массовым источникам со стороны историков проявился в СССР лишь в 1970-е гг., когда в исторической науке стали применятся математические методы, позволившие на основании обработки этих источников более глубоко анализировать крупные социально-экономические и социально-политические явления и процессы.
7
В советской историографии партийная перепись 1922 г. упоминалась, главным образом, в рамках обращения к проблемам партийного строительства в период гражданской войны и в реконструктивный период. Типичным примером отношения к переписи 1922 г. как источнику в историко-партийной литературе может служить многотомная «История КПСС», уделившая ей всего один небольшой абзац, в котором сообщалось о времени начала переписи, очень коротко о ее общих результатах и значении1.
Итоговые результаты переписи, главным образом сводные цифры, нашли отражение в обобщающих работах по истории партийного строительства, а также по истории местных партийных организаций, в том числе ураль-ского региона . Авторы этих работ использовали опубликованные данные статистических сборников по партийной переписи 1922 года. Примером такого подхода является монография И.Н. Юдина, который обратился к данным статистических сборников, рассматривая влияние процесса распыления и деклассирования рабочего класса в годы гражданской войны на социальный состав РКП(б)3. В работе Ф.А. Выдрина широко использовались сводные статистические данные переписи при анализе трансформации социального состава партии с 1905 по 1921 гг., ее национального состава4. Другой исследователь В.П. Кощуг взял статистические сведения переписи о количестве партийных ячеек в деревне, о результатах партийной чистки 1921 года, о национальном составе партии5. Н.Р. Андрухов в своей работе кратко остановился на целях переписи, сроках ее проведения, числе охваченных ею территорий. Также он указал тематику выпусков статистических сборников, вышедших по результатам переписи, использовал данные из них по социально-
1 См.: История КПСС / Под ред. П.Н. Поспелова: В б т. М., 1970. Т.4. Кн.1. С.86.
2 См., например: Выдрин Ф.А. Регулирование социального состава и роста РКП(б) // Ленинские принципы партийного строительства в условиях перехода к социализму. М., 1970; Юдин И.Н. Социальная база роста КПСС. М., 1973; Андрухов Н.Р. Партийное строительство после Октября. 1917—1924 гг. М., 1973; Он же. Партийное строительство в период борьбы за победу социализма в СССР. 1917—1937. М., 1977; Кощуг В.П. Разработка В.И. Лениным вопросов партийного строительства (1917—1924). Кишинев, 1979; Очерки истории коммунистических организаций Урала. Т.2. 1921—1973 гг. Свердловск, 1974.
Юдин И.Н. Социальная база роста КПСС... С.95.
4 Выдрин Ф.А. Регулирование социального состава и роста РКП(б)... С.68, 70,71,74 и др.
5 См.: Кощуг В.П. Разработка В.И. Лениным вопросов партийного строительства... С. 109, 173, 182.
8
му и национальному составу партии6. Авторы коллективной монографии, посвященной истории партийных организаций на Урале, использовали данные статистических сборников переписи по социальному составу организаций и партийному стажу уральских коммунистов7. Интересный опыт использования опубликованных материалов переписи в плане выяснения состава Петроградской парторганизации содержит работа В.П. Сафронова и О.В. Андреева8.
В то же время, указанные историки не ставили цель всесторонней источниковедческой характеристики материалов партийной переписи 1922 г. Результаты переписи использовались ими в качестве иллюстративного, фактологического ряда в своих работах, посвященных проблеме партийного строительства.
В рамках источниковедения истории КПСС обращение к материалам партийной переписи 1922 г. произошло достаточно поздно. В 1961 г. вышло обобщающее учебное пособие «Обзор источников истории КПСС»9. Авторы исследования проанализировали круг источников истории партии, показали значение архивных источников, дали краткие сведения о фондах разных архивов. Однако ни первичные, ни вторичные материалы партийной переписи 1922 г. в поле этих исследователей не попали.
Начало источниковедческому анализу партийной переписи 1922 г. положила коллективная монография «Массовые источники по социально-экономической истории советского общества». Авторы работы дали краткую характеристику содержания опросного листа переписи, отметили, что многие вопросы переписного бланка не вошли в опубликованные итоги, предложили
6 См.: Андрухов Н.Р. Партийное строительство в период борьбы за победу социализма в СССР... С.89.
7 См.: Очерки истории коммунистических организаций Урала. Т.2... С.9.
8 См.: Сафронов В.П., Андреев О.В. Петроградская партийная организация в материалах Всероссийской переписи членов РКП(б) 1922 года (об использовании партийной статистики в историко-партийном исследовании) // Проблемы историографии и источниковедения истории КПСС. Вып. 2. Л.,1973. С.151—156.
9 Ждановская З.В., Жибарев П.Б., Маслова А.Г., Широков А.И., Шпынов А.Г. Обзор источников истории КПСС: Курс лекций. М., 1961.
9
использовать первичные сведения переписи для изучения социального Обличи ~ Ю
ка партийной интеллигенции .
Элементы источниковедческой критики партийной переписи 1922 г. представлены в кандидатской диссертации и статьях Т.П. Тепляковой11. Автор не ставила задачу всестороннего источниковедческого изучения данного массового источника, ее целью было «показать роль партийных переписей 1922 и 1927 гг. в деле укрепления партии». Однако она рассмотрела ряд ключевых моментов организации переписи, дала характеристику основного бланка переписи— бланка «А», содержавшего анкетные данные на коммуниста. Главное внимание уделялось вопросам социального положения, революционного стажа, образовательного уровня коммунистов, их демографическим признакам. В работах затрагивалась проблемы подготовки и проведения переписи, ее значение для партии.
Повышение исследовательского интереса к изучению партийных переписей 1922 и 1927 гг. наблюдается во второй половине 1980-х гг., он был связан с изменениями в политической системе СССР. Стремление историков партии расширить источниковую базу исследований и изучать ее историю не только по официальным партийным документам и работам партийных лидеров, но и привлекая другие виды источников, отражает статья О.В. Наумова и В.Н. Шепелева12. В ней был представлен наиболее полный на тот момент источниковедческий анализ материалов партийной переписи, подробно изучен личный переписной бланк «А», указано на его значительный информационный потенциал, а также проанализировано содержание остальных видов бланков переписи, отмечены некоторые недостатки статистических сборников, в частности, несоответствие ряда параметров, которые применялись при обработке данных, современным требованиям.
10 Массовые источники по социально-экономической истории советского общества. М., 1979. С. 120-121.
11 Теплякова Т.П. Роль партийных переписей 1922 и 1927 гг. в укреплении рядов партии. Дис. ... канд. ист. наук. М., 1983; Она же. Некоторые вопросы подготовки и проведения партийной переписи 1922 г. // КПСС в борьбе за социализм и коммунизм. Некоторые вопросы истории и историографии. М., 1982. С. 10-18; Она же. Всероссийская перепись членов РКП(б) и укрепление ее ячеек в год образования СССР // Музейное дело в СССР: Сб. науч. трудов. М, 1983. С.188-194.
10
Проблемой реконструкции социального портрета коммуниста занимался К.Б. Литвак. В статье «К вопросу о партийных переписях и культурном уровне коммунистов в 20-е годы»13 он подверг критике существовавший в советской исторической литературе подход, при котором исследование качественного состава партии ограничивалось только социально-классовым аспектом. Автор статьи указал на определенную недооценку современными ему исследователями партийной статистики 20-х годов, изучение которой позволяет реконструировать социальный портрет коммуниста. К.Б. Литвак постарался решить эту задачу хотя бы частично., и предпринял попытку, используя сведения статистических сборников партийных переписей 1922 и 1927 гг., выяснить культурный уровень коммунистов и его изменение в динамике. При обработке статистических данных переписи историк использовал математические методы, в частности метод корреляции.
Однако, культурный уровень понимался автором достаточно узко — фактически он оценивал только степень грамотности членов партии. В статье приводятся абсолютные данные об уровне образования коммунистов в 1922 и 1927 годах, анализируется изменение этого уровня за пятилетие — общее направление, тенденции и их причины. На основании статистических сборни-ков партийной переписи 1927 года историк выделяет территориальные единицы, группируя их в зависимости от уровня образования, и проводит сравнение с результатами 1922 года14.
В статье высказана мысль о наличии явной зависимости политической культуры коммуниста от степени его образованности, и был сделан вывод о том, что низкий культурный уровень членов партии стал одним из факторов, способствовавших возникновению такого политического феномена, как сталинщина15.
12 Наумов О.В., Шепелев В.Н. Материалы Всероссийской переписи членов РКП(б) 1922 г. // Вопросы истории КПСС. 1986. №4. С.48-62.
13 Литвак К.Б. К вопросу о партийных переписях и культурном уровне коммунистов в 20-е годы // Вопросы истории КПСС. 1991. №2. С.79-92.
14 Там же. С.87—89.
15 Литвак К.Б. К вопросу о партийных переписях... С.92.
11
Таким образом, несмотря на определенную научную ценность указанных исследований советского периода, посвященных изучению социальной структуры РКП(б), они имеют ряд недостатков, вызванных в основном объективными причинами. В качестве наиболее существенного недостатка следует указать на отсутствие в них всестороннего анализа социального портрета коммуниста как комплекса взаимосвязанных характеристик: социально-демографических, партийно-профессиональных, культурно-образовательных, морально-нравственных. Во-вторых, данные работы опирались на марксистско-ленинскую методологию исследования и испытывали серьезное давление партийных установок. Исследователи не ставили вопрос о достоверности партийных источников, их источниковедческая критика носила в основном формальный характер. В результате односторонний официальный историко-партийный подход к изучению социальных и политических процессов внутри коммунистической партии существенно снизил научную значимость этих исследований. Историки использовали в качестве источниковой базы только опубликованные статистические сборники переписи, так как доступ к первичным материалам в советское время был закрыт.
В то же время богатые и содержательные данные партийной переписи 1922 г., помещенные в статистических сборниках, и доступные историкам партии, оказались не вполне востребованными ими для глубокого и всестороннего изучения социальных процессов в партии в начальный период нэпа, а также анализа становления, тенденций развития и характера партийного аппарата в начале 1920-х гг. С другой стороны, такие крупные советские историки «гражданского» направления, как В.З. Дробижев и М.П. Ирошников, еще в 1960—1970-е гг. изучавшие формирование и деятельность советского государственного аппарата в первые послереволюционные годы, сделали интересные выводы о его характере и наследовании им ряда черт от старого российского бюрократизма, опираясь именно на анализ данных переписей:
12
переписи советского центрального аппарата в августе 1918 г., переписи служащих ВСНХ 1922 г.16.
В конце 1980-х гг. авторитетный специалист в области историко-партийного источниковедения М.А. Варшавчик, оценивая результаты данного направления, отметил, что осуществлен источниковедческий анализ небольшого круга источников (партийной печати и мемуаров), а «остальные группы материалов в историко-партийном аспекте источниковедчески разработаны слабо»17.
Современные российские историки, занимающиеся советским периодом, также не уделяют должного внимания партийной переписи 1922 г. как важному массовому источнику по истории коммунистической партии и советской политической системы периода ее становления. Первичные материалы партийных переписей 1922 и 1927 гг. до сих пор используются исследователями крайне редко и практически не привлекаются в качестве самостоятельных и полноценных источников. Редким примером использования первичных сведений партийной переписи 1927г. является работа И.В.Кузнецова, посвященная изучению социального портрета коммуниста центральных промышленных губерний18. Между тем за последние годы не появилось ни одной исторической работы, использующей первичные материалы партийной переписи 1922 года, поэтому этот источник во многом остается еще неисследованным и ждёт своего дальнейшего изучения.
В настоящее время плодотворное изучение истории бывшей правящей партии возможно в первую очередь за счет расширения источниковедческой базы исследований. О.В. Наумов считает, что на современном этапе развития исторической науки предпочтительным является интенсивный путь источниковедения, предполагающий введение в научный оборот массовых источни-
16 Дробижев В.З. Главный штаб социалистической промышленности: (Очерки истории ВСНХ. 1917—1932 гг.). М., 1966. С.26—27, 224, 227—228; Ирошников МП. Председатель Совета Народных Комиссаров Вл. Ульянов (Ленин): Очерки государственной деятельности в 1917—1918 гг. М., 1974. С.415—430.
17 Варшавчик М.А. Источниковедение истории КПСС. М., 1989. С.12.
13
ков19. Это предполагает использование для их обработки математических методов и информационных технологий, что позволит перейти от иллюстративности и описательности в освещении истории коммунистической партии к анализу закономерностей и тенденций ее развития как субъекта и объекта исторической действительности.
Отечественная историческая наука имеет значительный опыт работы с массовыми источниками. Впервые историки обратили на них внимание, как на особую группу исторических источников во второй половине 1950-х—начале 1960-х гг. В этот же период среди историков возникает теоретический спор относительно содержания и сущности массовых источников, их соотношения с другими видами источников. Пик дискуссии по этой проблематике пришелся на 1970-е годы. Первую точку зрения сформулировал Б.Г. Литвак. Он понимал под массовыми источниками такие, которые отвечают следующим признакам: 1) ординарность обстоятельств происхождения; 2) однородность, аналогичность или повторяемость содержания; 3) наличие унифицированного формуляра или возможность применения разработанного исследователем формуляра для их обработки20. Этот подход смыкается с позицией крупного специалиста в области методологии и методики исторического исследования А.П. Пронштейна, который считал, что при классификации источников по виду «определяющим признаком должна быть внутренняя форма источника, его структура, выражающая диалектическое единство происхождения, содержания и формы исторического источника, связанных с целевым назначением его»21.
Другой подход к пониманию массового источника предложил И.Д. Ковальченко. По его мнению, массовыми являются источники, которые
18 Кузнецов И.В. Коммунисты Центрального промышленного района в двадцатые годы. Социальный портрет по материалам Всесоюзной партийной переписи 1927 года // Круг идей: макро- и микроподходы в исторической информатике. Труды V конференции Ассоциации «История и компьютер». Т.1. Минск, 1998. С. 109—130.
19 См.: Профессионализм историка и идеологическая конъюнктура. Проблемы источниковедения советской истории. М, 1994. С.269—270.
20 Литвак Б.Г. Назревшие вопросы археографии документов советской эпохи // Исторический архив. I960. №2. С. 191; Он же. Очерки источниковедения массовой документации XIX—начала XX в. М., 1979. С.7.
21 Пронштейн А.П. Методика исторического источниковедения. Ростов н/Д, 1976. С.45.
14
отражают массовые явления и процессы, «содержат массовые данные (первичные или сводные) о различного рода общественных системах с присущими им структурами и функциями»22.
Свою трактовку понятия «массовый источник», несколько отличающуюся от определения И.Д. Ковальченко, предложил известный специалист А.К. Соколов. По его мнению, любой источник в потенциале может быть массовым. Все зависит от целей и задач исследования. Если историк стремится уловить в историческом процессе или явлении закономерности и тенденции, то он соответствующим образом использует информационное поле источника. В соответствии с этим А.К. Соколов считает, что исторический источник можно определить как массовый, если он отражает «массово-закономерное в историческом процессе» . Однако, в настоящее время определение массового источника, данное И.Д. Ковальченко, разделяется большинством российских источниковедов и является базой для использования математико-статистических методов в исторических исследованиях.
Переписи как массовый статистический источник по различным историческим проблемам как досоветского, так и советского периодов довольно давно и плодотворно используются отечественными историками, поэтому на данном направлении накоплен значительный опыт их изучения с помощью различных приемов и методов, в том числе и математических24. Свойство массовости, присущее первичным материалам партийной переписи 1922 г., предполагает активное привлечение наряду с традиционными математических методов исследования.
В отечественном источниковедении изучение массовых источников тесно связано с применением математических методов в исторических исследо-
22 Массовые источники по социально-экономической истории России периода капитализма / Отв. ред. И.Д. Ковальченко. М., 1979. С.б; Ковальченко И.Д. Методы исторического исследования. М., 1987. С.\ 19—120.
23 Соколов А.К. Рабочий класс и революционные изменения в социальной структуре общества. М., 1987. С.45—56.
15
ваниях. Их использование обусловлено необходимостью привлечения все большего объема фактических данных, введением в научный оборот новых массовых источников и повышением их информационной отдачи. Как отмечал И.Д. Ковальченко, ценность данного вида источников для историков состоит в том, что в них заключен особенно большой объем скрытой информации25, которую удается далеко не всегда извлечь из источника с помощью традиционных методов, тогда необходимо использовать специальные методы.
Практические результаты применения различных математических методов отечественными историками были опубликованы в серии сборников ста-
О/л
тей по данной проблематике . Сборники выходили с периодичностью в несколько лет и отражали достигнутый уровень исследований в области применения математических методов, новые подходы к обработке и формализации данных массовых источников, а также расширение круга этих источников и тематики исследований. В этих сборниках освещались проблемные моменты истории России досоветского и советского периодов, при этом преобладал интерес авторов к досоветской истории. Только около трети статей было посвящено вопросам истории советского общества (демографические процессы, сельскохозяйственное производство и промышленность, характеристика основных социальных классов и групп: рабочего класса, крестьянства и интеллигенции).
В историко-партийных исследованиях математические методы не получили такого широкого распространения, как в «гражданском» направлении,
24 Соколов А.К.. Методика выборочной обработки первичных материалов профессиональной переписи 1918 г. // История СССР. 1971. №4; Пивовар Е.И. Перепись служащих советских учреждений Москвы 1918 г. как источник по истории интеллигенции: (Опыт создания банка машиночитаемой информации) // История СССР. 1985. №1. С. 146—157; Дробижев В.З., Пивовар Е.И. Коммунисты в центральных органах управления РСФСР: (Некоторые результаты обработки с помощью ЭВМ материалов переписи служащих советских учреждений в 1918 г.)//Вопросы истории КПСС. 1985. №4. С. 105-117. 5 Ковальченко И.Д. Методы исторического исследования... С.119.
26 Математические методы в исторических исследованиях. М., 1972; Математические методы по социально-экономической истории. М., 1975; Математические методы в историко-экономических и историко-культурных исследованиях. М., 1977; Математические методы в социально-экономических и археологических исследованиях. М., 1981; Количественные методы в советской и американской историографии. М., 1983; Математические методы и ЭВМ в исторических исследованиях. М., 1985; Математические методы изучения массовых источников. М., 1989; Математические методы и ЭВМ в историко-типологических исследованиях. М., 1989.
16
они стали внедряться в исследовательскую практику историками партии только со второй половины 1980-х годов. Такая ситуация была обусловлена различным отношением к массовым источникам историков партии и историков других направлений. «Гражданские» историки (Б.Г. Литвак, В.З. Дробижев, В.П. Данилов, СИ. Якубовская и др.) полагали, что только массовые источники способны наиболее полно и всесторонне осветить общественные явления, процессы и тенденции советской истории27. Представители историко-партийного направления (М.А. Варшавчик, В.И. Стрельский) считали массовые источники второстепенными и отдавали приоритет официальным партийным документам, как более достоверно и объективно отражавшим историческую действительность советской эпохи28. По мнению В.И. Стрельского, в отличие от уникальных источников, полностью отражающих наиболее важные и характерные факты изучаемого вопроса, массовые источники — это источники, «иллюстрирующие уже установленные по материалам первого рода (уникальным источникам — СВ.) закономерности и не добавляющие существенно важного к уже выявленным фактам»29. Такая позиция имела следствием слабый интерес историков, занимающихся вопросами истории партии, к массовым источникам, пренебрежение их информационными возможностями.
Необходимо отметить, что в отечественной исторической науке большинство исследователей из всех математических методов отдает приоритет математико-статистическим методам. Это обусловлено тем, что данные методы обладают значительным научно-исследовательским потенциалом, они позволяют ввести в научный оборот массовые источники, увеличивают информационную отдачу источников.
Применение других математических методов, не относящихся к математической статистике, носило, как правило, эпизодический характер. Можно
27 Данилов В.П., Якубовская СИ. Источниковедение и изучение истории советского общества // Вопросы истории. 1961. №5. С.З—23.
28 Варшавчик М.А. К вопросу об отборе историко-партийных источников // Вопросы истории КПСС. 1966. №3. С.112—117; Стрельский В.И. Вопросы источниковедения истории КПСС // Вопросы истории КПСС. 1963. № 1.С. 100—102.
17
найти немного примеров использования этих математических методов для анализа исторических проблем. Так, контент-анализ, активно применявшийся советскими социологами с 1960-х годов, получил широкое признание историков только в конце 1970—начале 1980-х гг.30. Такое отношение к контент-анализу объяснялось сложностью формализации данных, то есть количественной оценки качественных явлений политической, общественной и духовной деятельности, зафиксированной в повествовательных источниках. В то же время историками признавался большой познавательный потенциал данного метода, применение которого позволило бы «в наибольшей мере приблизиться к раскрытию как общих закономерностей, так и особенностей исторического развития»31.
В середине 1970-х гг. Ю.П. Бокарев предложил математический метод исследования операций для моделирования крестьянского хозяйства и рынка в 1920-е годы . Однако его инициатива по внедрению данного метода в исторические исследования не нашла поддержки со стороны других историков.
В 1970.—1980-е годы появляются статьи и учебные пособия, посвященные применению математических методов в исторической науке . В их числе можно выделить работы И.Д. Ковальченко, В.А. Устинова и А.Ф. Фелин-гер, Т.И. Славко. В работе В.А. Устинова и А.Ф. Фелингера подробно описывается сущность каждого математического метода, дается краткий очерк его
29 Стрельский В.И. Теория и методика источниковедения истории СССР. Киев, 1968. С.76.
30 Мазырин В.М. Применение методов контент-анализа к материалам прессы // Количественные методы в гуманитарных науках. М., 1981. С.49.
Ковальченко И.Д. О применении математико-статистических методов в исторических исследованиях // Источниковедение. Теоретические и методические проблемы. М, 1969. С.133.
32 Бокарев Ю.П. Крестьянское хозяйство и развитие промышленности Советской России в середине 20-х годов XX в. // Математические методы в историко-экономических и историко-культурных исследованиях. М., 1977; Он же. Методика изучения крестьянских бюджетов 20-х годов // Источниковедение истории советского общества. Вып. 3. М., 1978.
33 Устинов В.А., Фелингер А.Ф. Историко-социальные исследования, ЭВМ и математика. М., 1973; Миркин Б.Г. Анализ качественных признаков: (Математические модели и методы). М.,1976; Славко Т.И. Математи-ко-статистические методы в исторических исследованиях. М., 1977; Она же. Применение математики при изучении массовых исторических источников // Вопросы истории. 1978. №6. С.73—88; Она же. Количественные методы в исторических исследованиях: Учеб. пособие. М., 1984; Кахк Ю. Ю. Математические методы в исторических исследованиях: Возможности применения// Вест. АН СССР. 1977. №9. С.87—94; Количественные методы в исторических исследованиях; Учеб. пособие / Под ред. И.Д. Ковальченко. М., 1984; Бородкин Л.И. Многомерный статистический анализ в исторических исследованиях. М., 1986; Ковальченко И.Д. Методы исторического исследования. М., 1987; Миронов Б.Н. История в цифрах: Математика в исторических исследованиях. Л., 1991.

Получить работу