ВВЕДЕНИЕ
Предмет и объект исследования. В последнее время особую актуальность в исторических, социологических и этнографических исследованиях приобрело тендерное направление, подразумевающее обращение к проблемам социальной и культурной атрибуции пола. В его рамках исследователи обратились и к мало разработанной "мужской теме": формированию и проявлению статуса, функционированию мужских объединений: их стратификации, особенностям этикета, способам утверждения власти, принятым в культуре формам проявления насилия и агрессии, особенностям ритуальных функций и т.п.1. Но несмотря на увеличившийся интерес, изучение мужского статуса в славянской традиции содержит значительные лакуны. В определенной мере их заполнит обращение к этнографическому материалу Карпатского региона, который в силу ряда культурно-исторических причин представляет данную проблематику весьма рельефно. Это дало основание для избрания в качестве объекта исследования социокультурной среды славянского населения Карпат: этнографических групп украинцев - гуцулов, бойков, лемков, жителей прикарпатских и закарпатских областей (русинов, подолян) и населения горной Словакии, Чехии, Польши; а в качестве предмета исследования - комплекса традиционных представлений о мужском статусе XIX - первой половине XX веков.
Цель и задачи. Целью данной работы является анализ представлений о мужском статусе и способах его функционирования у славянских народов Карпат и построение его логико-понятийной модели. Для этого необходимо решить ряд задач:
1. выделить систему характеристик (социальных, психологических, этических и семиотических), соотносящихся в сознании носителей традиции с категориями мужского и женского полов;
2. рассмотреть насколько стабилен статус и зависимы друг от друга его составляющие, какие факторы влияют на "изменение" пола или утрату какого-либо из половых признаков;
3. установить как изменяется статус и функции его обладателя в ходе социализации, каково влияние на его формирование и проявление пространственно-
1 Сборники "Этнические стереотипы мужского и женского поведения" (СПб., 1991), "Этнические аспекты власти" (СПб., 1995), "Символы и атрибуты власти" (СПб., 1996), "Мужской сборник" (М., 2000), работы Ю.Ю. Карпова, И.А. Морозова, Т.Б. Щепанской и т.д.
временного фактора, а также членства в половозрастных, трудовых и ритуальных группах;
4. реконструировать понятие полноценного мужского статуса, и выявить закономерности его семантизации, сообразно функциям в общественной, семейной и ритуальной сфере;
5. охарактеризовать вещественную атрибутику, ее изменение в зависимости от возраста и семантику.
Географические рамки. Территория, географической доминантой которой является Карпатская горная система, представляет единую историко-культурную область, тяготеющую к Балканам. Поэтому не только карпатские горцы, но и жители равнин являлись носителями сходной соционормативной культуры, сложившейся под влиянием общности исторических судеб и в условиях тесных хозяйственных и культурных контактов.
Допуская относительную историко-культурную непрерывность, для установления географических рамок исследования необходимо воспользоваться политической картой рубежа XIX - XX веков (Приложение: Карта 1). Восточные и Западные Карпаты (Бескиды, Татры) с 1772 г. почти полностью принадлежали Австро-Венгрии. Области, прилегающие к Карпатскому хребту с севера и востока, составляли королевство Галиции и Лодомерии — провинцию Галиция, делившуюся на Западную и Восточную. Основным населением западных областей - Краковского, Бохнянского, Вадовицкого, Сандецкого, Ясельского, Тарновского и Ряшевского поветов - были поляки; восточных - Львовского, Перемышльского, Сяноцкого, Самборского, Стрыйского, Станиславского, Коломыйского, Жолковского, Золочевского, Бережанского, Тернопольского и Чертковского - украинцы - русины. В рамках Восточной Галиции выделялись отдельные территории: Верховина - горные районы Стрыйского, Станиславского и Коломыйского пов.; Покутье (от г. Куты) -Заднестровье между pp. Чечвой и Днестром, в узком значении - Коломыйский пов. -буковинское пограничье; Подолье - Тернопольский, Чертковский, а также часть Бережанского и Золочевского пов. - территория, граничившая с российской Подольской губ. и Полесье - лесистая часть Жолковского пов., примыкающая к Волыни. Территория Закарпатья, разделенная на "столицы" или "комитаты", делившиеся на уезды, относилась к королевству Венгерскому. Кроме русинов, здесь
проживали лемки, часть гуцулов и бойков, объединенных названием "верховинцы"2, а на севере и северо-западе - словаки. Население этих областей находилось в тесном контакте с моравскими группами чехов и словаков на западе и отдельными группами словенцев и сербов на юге. Южная часть Восточных Карпат - историческая область Буковина - была поделена между Австро-Венгрией и Россией. Ее северо-восток стал частью Бессарабской губ., а северо-запад вошел в состав Галиции, а с 1849 г. стал отдельной провинцией в составе Австро-Венгрии.
Этнографические описания и фольклорные материалы, зафиксированные на
этой территории легли в основу исследования. Уточнить и дополнить их позволило
' обращение к информации, собранной исследователями в тяготеющих к этому региону
областях Российской империи: Подольской, Волынской, Холмской, северо-запада
Херсонской и юго-запада Киевской губерний, население которых также относится к
западно-украинской диалектной группе (Приложение: Карта 2); а также у сербов,
' черногорцев, словенцев горных районов Балканского п-ова, в виду общности
исторических судеб.
Хронологические рамки. На протяжении XIX - XX веков в Карпатском регионе шел интенсивный процесс модернизации культуры и общественных 4 отношений. Наиболее полную и разностороннюю информацию о мужском статусе
позволяет получить обращение к периоду конца XIX - начала XX веков, хорошо обеспеченному источниками. Но поскольку отслеживание инноваций и сравнение диахронных вариантов традиции дает возможность уяснить ключевое звено в системе статуса и закономерности его преобразования, хронологические рамки исследования были расширены до середины XIX и 30-ых годов XX века.
Степень изученности темы. Аспекты мужского статуса в тесной связи с другими характеристиками культуры карпатских горцев привлекли внимание исследователей еще в первой половине XIX в. И. Вагилевич дал описание организации полонинного выпаса у гуцул, положения стариков-хозяев у бойков, среди неопубликованного осталось описание обычая посвящения в парубки3. Заметки о путешествии Я.Ф. Головацкого, изданные полностью уже в наше время, содержат первое описание особенностей обычаев и быта плотогонов во время лесосплава на Бойковщине и Гуцулыцине, обычая торговых договоров хозяев овец о сезонных ценах,
2 Верховина - западный уезд Мармарошского ком. и север Бережского ком.
3 ЛНБ. Отд. рук. Ф. 18. Д. 46. П. 13. Л. 4.
а также представили пример народного взгляда на инициационное значение опришничества. Неопубликованными остались зафиксированные исследователем способы организации календарных обходов, обычаи, связанные с возрастной градацией группы парубков, формами общения парней и девушек5. В конце 80-ых - 90-ых годов XIX в. трудами В.Н. Ястребова и В. Боржковского был собран и обобщен значительный материал по "парубоцким громадам", переходной возрастной обрядности и специфике статуса парня в Херсонской и Подольской губ.6. В 1897 г. В. Гнатюк опубликовал статью о приобретении парнем нового возрастного статуса благодаря "фрицовке" - утверждению в сообществе косарей, что явилось одним из немногих описаний этого обычая у украинцев. Тема возрастных объединений и переходных обрядов нашла дальнейшее продолжение в исследованиях 20-х - 30-х годов XX в. К 1929 г. относится статья В. Костащука о парубоцкой громаде у карпатских украинцев7, а также многочисленные публикации в изданиях Комиссии по изучению обычного права Украины при НАН (статьи Ф. Савченко, М. Грушевского, В. Каминского и др.)8. Для большинства перечисленных работ был характерен детальный анализ социальной структуры и общественных функций молодежного сообщества, но почти не затрагивалась сфера тендерного поведения, проявления культурных форм агрессии, а также символическая сторона статуса парубка. Особая роль в разработке знаковой составляющей статуса на карпатском материале принадлежит П.Г. Богатыреву9. В его работах 20-х - 40-х годов половозрастная атрибутика костюма моравских словаков, закарпатская обрядность, похоронные игры украинцев оцениваются с позиции функции и семантики.
4 Головацький Я.Ф. Мандр1вка по Галицькой та Угорськой Pyci // Жовтень. 1976. N 6. С. 49 - 94.
5 ЛНБ. Отд. рук. Ф. Головацкого. Д. 722. П. 49. Л. 1-2; 727. П. 49. Л. 13; Д. 728. П. 49. Л. 6; Д. 747. П. 51. Л. 19.
6 Ястребов В. Новые данные о союзах неженатой молодежи на юге России // КС. 1896. Год 15. Т. LV. Октябрь. С. 110 -128; Боржковский В. "Парубоцтво" как особая группа в малоросском сельском обществе // КС. 1887. Т. 18. Кн. 8. С. 765 - 776.
7 Костащук В. Парубоцька громада в сел1 Тулов1 на Покуттю, в Галичиш // Побут. 1929. N 4-5. С. 24 - 28.
8 Савченко Ф. Парубоцьм та д1воцьк1 громади на Украш // ПГПУ. 1926. Вип. 3. С. 85 - 92; Грушевский М. Пострижения й инш обряды, вцшравлюват над дтми й подлгтками // ПГПУ. Кшв, 1926. Вип. 1. С. 83 - 86; Камшський В. Парубоцьк1 громади на Подшн, як звичаево-правний гаститут // Пращ комки для виучування звичаевого права Украши. Кшв, 1928. Вип. 2. С. 89 - 106.
9 Богатырев П.Г. Игры в похоронных обрядах Закарпатья (пер. с фран. Т.В. Цивьян) // Секс и эротика в русской традиционной культуре. М., 1996. С. 484 - 508; Он же Магические действия, обряды и верования Закарпатья // Вопросы теории народного искусства. М., 1971. С. 218 - 260; Он же Функции национального костюма в Моравской Словакии // Вопросы теории народного искусства. М., 1971. С. 326 - 329.
Структура мужских хозяйственных объединений, а также некоторые функции и атрибуты мужчины в быту и ритуале, нашли отражение в исследованиях 50-х - 80-х гг., посвященных анализу той или иной области культуры: пастушества (М.Д. Мандыбура, М.П. Тиводар, Р. Бендарик, И. Подоляк и др.10), календарной обрядности (Р.Ф. Кирчев, А. Сулитка, И. Томеш и др.11), ритуалов жизненного цикла (А. Вацлавик, Б. Филова, Е. Чаянкова, М. Мушинка, Э. Хорватова и др.12), одежды (Е.И. Матейко, С. Ковачевикова, И. Паткова, К. Германович-Новак и др.13) и т.п. Каждый из упомянутых авторов, имея собственные научные цели, фиксировал соответствующие составляющие мужского статуса.
Самостоятельным объектом исследования половозрастной статус становится в начале 80-ых годов в трудах И.С. Кона, использовавшего для его оценки тендерный подход. В его исследованиях были намечены четыре предметных области, соответствующие подсистемам признаков полового статуса: социальные половые роли, половозрастная стратификация и различия полового поведения; половой символизм — представления о мужском и женском начале в культуре и обыденном сознании, сексуальные символы и т.п.; нормы сексуального поведения; обряды и ритуалы, связанные с формированием половой идентичности14. Роль возрастной группы в его формировании была охарактеризована В.А. Поповым, определившим ее как "корпоративный производственный коллектив, выполняющий ряд социально-экономических функций"15.
10 Мандыбура М.Д. Полонинське господарство Гуцульщини др. полов. XIX ст. - 30 p.p. XX ст. К., 1978; Тиводар М.П. Традицшш форми випасу худоби в украшских Карпатах др. пол. XIX - сер. 40 p.p. XX ст. // НТЕ. 1986. № 6. С. 26 - 32; Bendarik R. Pastierske rezbarske umenie. Bratislava, 1956; Podolak I. Pastierstvo v oblasti vysokych Tatier. Bratislava, 1967; Podolak I. Poloninske hospodarstvo huculov v Ukrajinskych Karpatoch // SN. 1966. N 2. S. 193 - 292; Podolak I. Poznatky z vyskunu karpatskeho pastierstva v Rumunske // SN. 1961. N 1. S.I 19 - 137.
11 Кирчив Р.Ф. Отзвуки архаической обрядности в весенней поэзии Украинских Карпат // СЭ. 1988. N 2. j, С. 94 - 99; Sulitka A. L'udove divadelne hry v obdobi vianoc na severnom Spisi // SN. 1973. N 1; TomeS I.
"^ Masopustni, jarni a letni obyceje na moravskem Valassku // Narodopisne aktuality. 1975. N 2.
12 Vaclavik A. Vyro&iy obySaj a lidove umeni. Praga, 1959; Filova B. Spolocensky rodinny zivot // Slovensko. L'ud. L'udova kultura. Br., 1975; Cajankova E. Pogrebne zvykoslovie Horehronia // SN. 1956. N 3; Musinka M. Narodenie diet:ata u rusinskych presidlencov z Rumunska v cechach a na Morave // 6as zivota. Brno, 1985. S. 134 -147; Horvatova E. Materialy zo zvykoslovnych a poverovych realii na Hornom Spisi // SN. 1972. N 3; Horvatova E. Zvyky pri svadbe a narodeni diet'at'a vo Vellcej Lesnej // SN. 1970. N 18. S. 60 - 90.
13 KovaceviJfova S. L'udovy odev v Hornom Liptove. Bratislava, 1955; Patkova J. L'udovy odev v okoli Trnavy. Bratislava, 1957; Матейко Е.И. Этнографические особенности одежды бойков//Карпатский сборник. М., 1972. С. 68 - 71; Hermanowicz-Nowak К. Stroj gorali Beskidu Slaskiego. Funcjt spoleczno-kulturowe. Warszawa, 1997.
14 Кон И.С. Этнография и проблемы пола // СЭ. 1983. № 3. С. 25.
15 Попов В.А. Половозрастная стратификация и возрастные классы древнеаканского общества (К и постановке проблемы) // СЭ. 1981. № 6. С. 90.
Отправной точкой в исследованиях, освещающих семантику мужского статуса, стали работы В.В. Иванова и В.Н. Топорова16. Примененный ими для реконструкции славянской семиотической модели метод структурно - семиотического анализа на этнографическом материале конца XIX - начала XX в. был опробирован Н.И. Толстым17 и Т.В. Цивьян18. При построении лингвистической модели мира народов Балканского полуострова исследовательница описала "систему кодифицированного бытового поведения", благодаря которой носители традиции помещали себя в мифологизированное пространство, и вскрыла ментальные механизмы, связующие человека и модель мира. Она показала, что регламентированная правилами деятельность ориентировалась как на реальное, так и на мифологическое время и пространство, и рассматривалась как подготовка к правильному прохождению жизненных этапов. В этнографии вопросы ритуального формирования статуса с семиотических позиций рассматривались А.К. Байбуриным19.
Дальнейшая разработка темы мужского статуса была осуществлена Ю.Ю. Карповым на материале кавказских народов в монографии "Джигит и волк" (СПб, 1996). Изучение мужской возрастной, потестарной и военной организации позволило автору охарактеризовать почти весь комплекс явлений мужской культуры, начиная с 4 воспитания мальчиков и заканчивая ритуальными функциями и сакральной
символикой статуса зрелого мужчины. В разделе, посвященном ритуальным обходам, при активном привлечении южнославянского сравнительного материала, автор показал генетическую связь организации дружин колядовщиков и ряженых со структурой мужских союзов и указал на особую значимость обходов в инициационных ритуалах.
В последние десятилетия был опубликован ряд исследований, освещающих
мужскую сферу в культуре славянских народов. Значительный шаг к пониманию основ
функционирования статуса был сделан в монографиях Т.А. Бернштам20, разработавшей
, положение о том, что в бытовой и ритуальной сфере действуют не только
16 Иванов В.В., Топоров В.Н. Славянские языковые, моделирующие семиотические системы. М., 1965; Их же Исследования в области славянских древностей. М., 1974; Их же К истокам славянской социальной терминологии (семантическая сфера общественной организации, власти, управления и основных функций) // Славянское и балканское языкознание: Язык в этнокультурном аспекте. М., 1984. С. 87 - 98.
17 Толстой Н.И. Бинарные противопоставления типа правый-левый, мужской-женский // Н.И.Толстой Язык и народная культура. Очерки по славянской мифологии и этнолингвистике. М., 1995. С. 151 - 166.
18 Цивьян Т.В. Лингвистические основы балканской модели мира. М, 1990.
19 Байбурин А.К. Ритуал в традиционной культуре. СПб., 1993.
соционормативные, но и космосоциальные законы. В статьях Т.Б. Щепанской21 мужской текст в русской культуре связывается с понятием "силы", как физического, интеллектуального и морального превосходства, которое противостоит понятию "кровь" как свойству женской природы. В отличие от родового, "кровного", а следовательно "своего" пространства, "сила" всегда несет элемент "чуждости" (пришлости): особое, тайное знание приносится издалека и "очуждает" своего в глазах односельчан. Атрибутика силы указывает на ее связь с миром дороги, странничеством. На примере профессиональной магии автором показана реализацией этой взаимосвязи в сфере власти и насилия.
Символическая связь с внешним пространством, лежащая в основе маргинальности многих мужских профессий, повлияла и на становление представлений о лиминальности парней и подростков, истоки которой рассматриваются И.А. Морозовым в статье "Отрок и сиротинушка (возрастные обряды в контексте сюжета о "похищенных детях")"22. Анализу переходных обрядов, возрастного статуса и элементов мужской силовой культуры у русских посвящена монография И.А. Морозова, являющаяся на сегодняшний день одной из наиболее весомых работ по данной теме23. Исследователь сделал вывод, что игровые формы свадьбы-женитьбы являются отголосками комплекса посвятительных обрядов, в ходе которых парни, находящиеся в состоянии "оборотничества", и девушки, оказываясь на границе потустороннего мира, пережениваются под руководством предков, образы которых проглядываются в масках и играх ряженых и колядовщиков. В книге представлен комплекс действий и поведенческих норм, способствовавших становлению "добра молодца", черты свойственного неофитам адаптационного поведения. В разделе, посвященном ритуально-обрядовым истокам комплекса "женитьбы" на основании славянского лингвистического материала, широкого круга
20 Бернштам Т.А. Молодежь в обрядовой жизни русской общины XIX - начала XX в. Л., 1988; Она же Молодость в символизме переходных обрядов восточных славян. Учение и опыт Церкви в народном христианстве. СПб., 2000.
21 Щепанская Т.Б. Сила (комуникативные и репродуктивные аспекты мужской магии) // Мужской сборник. Вып. 1. М., 2001. С. 71 - 94; Щепанская Т.Б. Мужская магия и статус специалиста (по материалам русской деревни XIX - XX вв.) // Мужской сборник. Мужчина в традиционной культуре. М., 2001. Вып. 1. С. 9 - 27; Щепанская Т.Б. Власть пришельца: атрибуты странника в мужской магии русских (XIX — начало XX в.) // Символы и атрибуты власти. Генезис, семантика, функции. СПб, 1996. С. 72 -101.
22 Морозов И.А. Отрок и сиротинушка (возрастные обряды в контексте сюжета о "похищенных детях") // Мужской сборник. Вып. 1. М., 2001. С. 58 - 70.
23 Морозов И.А. Женитьба добра молодца. Происхождение и типология молодежных развлечений с символикой "свадьбы'Уженитьбы". М., 1998.
этнографических данных о посвятительных обрядах и обычаях мужских союзов у разных народов, фольклорным данным по "волчьей" символике мужских инициации, с привлечением карпатских материалов по горному пастушеству, реконструируется черты общего для славян инициационного комплекса.
Юношеские возрастные и трудовые объединения западнославянских народов в контексте вопроса о переходных обрядах еще ранее были рассмотрены словацкой исследовательницей Э. Хорватовой24. На карпатском материале на инициационную роль участия парня в сплаве леса указывал В. Гнатюк25. Детальная разработка украинского материал по мужским военным, трудовым и возрастным объединениям (древнерусская дружина, „„газация запорожского казачес™, цеха городских ремесленников XIV - XIX веков, артели бродячих лирников, сельские молодежные объединения и сообщества косарей) в связи с инициационной проблематикой была осуществлена киевским ученым В.Г. Балушком26. Автор задался целью проследить корни традиции и воссоздать структуру мужских сообществ древних славян, и в итоге сделал вывод о существовании в прошлом возглавляемых жрецами военно-обрядовых мужских союзов с четкой иерархической организацией и развитым обрядом инициации. Монография В.Г. Балушка на настоящий момент наиболее полное исследование мужской тендерной проблематики на украинском материале, но при обилии приведенного эмпирического материала оно нацелено на реконструкцию, ограничено возрастными рамками, в нем мало карпатского материала, без внимания оставлены пастушеская и лесосплавная организации.
Молодежная культура Прикарпатья нашла отражение в работах А.В. Курочкина. Отправной точкой в его исследованиях стала календарная обрядность, а в частности -организация святочных обходов ряженых с "Козой" и "Маланкой". Принятые при этом формы силового взаимодействия локальных групп исполнителей ритуала, а также представителей социовозрастных категорий холостых и женатых, расцениваются автором как следы ритуальных поединков, имевших важное сакральное значение в
24 Хорватова Э. Традиционные юношеские союзы и инициационные обряды у западных славян // Славянский и балканский фольклор. М., 1989. С. 162-174. А до этого в статьях, выходивших на словацком языке в 70-ые гг.
25 Гнатюк В. Люоруби i сплавники в украшсюй тсенносп Карпат//НТЕ. 1992. N 1. С. 47-50.
26 Балушок В. Обряди imuiaiutt украУнщв та давшх слов'ян. Jlbeie - Нью-Йорк, 1998.
период смены старого года на новый, и игравших большую роль в социализации мужской молодежи27.
Статусу зрелого мужчины уделялось сравнительно меньшее внимание. Как самостоятельный объект исследования он предстал в статье Е.Е. Левкиевской . Освещая ритуально-магические функций хозяина у восточных славян, исследовательница соотнесла его статус с понятиями "сила - власть", тесно связанными со сферой сексуальной потенции и плодородия, производящим потенциалом, пополняемым за счет ритуальных контактов с представителями ,. потустороннего мира. В прагматическом, социо-хозяйственном плане функции хозяина
у украинцев рубежа XIX - XX веков были рассмотрены львовским исследователем Р. Чмеликом29. Анализируя структуру и функции малой семьи, он четко обозначил хозяйственную и социальную роль мужчины на разных возрастных этапах. Его книга содержит богатый фактический материал, характеризующий почти всю территорию расселения украинцев, в том числе и Карпаты. Вопросы функционирования мужчины-хозяина в рамках социального организма, характеристика правовых отношений в украинских Карпатах XVI - XIX вв. даны в монографии львовского ученого Ю.Г. Гошко30, а затрагивающий статусную норму морально-нравственный аспект жизни общины стал предметом исследований Н.Ю. Мельничук31. В них собран и проанализирован ценный и малодоступный российским исследователям архивный материал по обычному праву жителей Восточной Галиции. Но оба исследования касаются мужского статуса лишь отчасти и не выходят за рамки сравнительно-исторического анализа социальной структуры и действовавших в ней механизмов.
Близкой к проблематике мужского статуса и его возрастных модификаций
является монография Г.И. Кабаковой32, в которой на основании полесского материала,
но с привлечением карпатского, рассматривается круг представлений о женщине и
1^ мужчине от рождения до смерти. Из современных украинских исследователей,
27 Курочкин О. Буковинска новор^чна "перебер1я" // НТЕ. 1992. № 3. С. 25 - 33; Он же Укра1нске HOBopi4Hi обряди. "Коза" i "Маланка". Отшня, 1995; Он же Ритуальные поединки ряженых на Украине // ЖС. 1996. №4. С. 21 -23.
28 Левкиевская Е.Е. Ритуально-магические функции хозяина в восточнославянской традиции // Мужской сборник. Вып. 1. М., 2001. С. 106 - 114.
29 Чмелик Р. Мала укра7нська селянська ам'я друго половини XIX — початку XX ст. (Структура i функцпС).Льв1в, 1999.
30 Гошко Ю. ЗвичаУве право населения украТнських Карпат та Прикарпаття XIV - XIX ст. Льв1в, 1999.
31 Мельничук Н.Ю. Народна мораль украУншв Карпат XIX - початок XX ст. Дкертащя на здобуття наукового ступеня кандидата юторичних наук. Льв1в, 1996.
32 Кабакова Г.И. Антропология женского тела в славянской традиции. М., 2001.
10
изучающих схордные вопросы, следует упомянуть О. Кись, Г. Бондаренко, И. Щербак иДР.33.
История изучения вопроса мужского статуса показала, что до настоящего момента в восточнославянской этнографии не было исследования, которое свело бы воедино основной круг вопросов, связанных с традиционными представлениями о мужском статусе в единстве его социальных и семиотических характеристик. В разработках тендерной проблематики карпатский материал привлекался незначительно, хотя и предоставлял возможность более рельефно осветить многие
. стороны мужской культуры. Введение его в широкий научный оборот является
Т'
актуальным.
Источники. В работе использованы источники нескольких типов: этнографические и краеведческие описания, фольклорные тексты, данные лингвистики, а также фотоматериалы. Значительная часть их опубликована:
1. исследования монографического плана XIX - первой половины XX веков;
2. заметки и статьи по отдельным разделам народной культуры или с описанием ее региональных особенностей, фольклорные тексты, публиковавшиеся в периодических изданиях с 80-х годов XIX по 30-ые годы XX века:
• возобновляемые многотомные издания, сборники научных и научно-просветительских обществ ("Матер!али до украУнсько-руськой етнолопг", "ЕтнографичнГГ зб!рник", "Записки наукового товариства iM. Т. Шевченка" (Львов); "Науковый сборник Галицко-Руской Матицы"; "Materyaly antropoiogiczno-archeologiczne i etnograficzne Komisyi antropologicznej Akademii umiejftnosci w Krakowie", "Zbior wiadomosci do antropologii krajowej" (Krakow); "Narodopisny sbornik ceskoslovansky" (Praga); "Пращ KOMici'r для виучування звичаевого права УкраТни" (КиУв));
1л • ежемесячные и поквартальные журналы ("Lud" (Львов), "Wisla" (Варшава),
"Зоря" (Львов); "Наука" (Вена), "Побут" (Киев), "Первюне громадянство та йего пережитки на Украшй" (КиУв), "Киевская старина", "Живая старина", "Этнографический сборник", "Этнографическое обозрение", "Журнал
33 Kicb О. Д1вчина-покритка в украУнському ceni кш. XIX — поч. XX ст. // НЗ. 1998. №. 6. С. 684 - 692; Бондаренко Г. В1д хлопчика до мужа (укра? нем звича1 та обряди, пов'язаш з дитинством, сошагнзашею молодО // XpoHixa 2000: Наш край, 1993. Вып. 1-2 (3-4). С. 244 - 248; Щербак I. Вербальний код обряду в структур1 статево-BiKOBoro символизму // Усна eniKa: етшчт традищУ та виконавство. Матер!али конференш'Г. Ки'Гв, 1997. Ч. 2. С. 159 - 163.
11
4
министерства народного просвещения", "Подольские епархиальные ведомости" и т.п.); • газеты (Подольские, Волынские, Херсонские губернские ведомости).
3. Опубликованные в коллективных монографиях и периодике исследования ученых-этнографов второй половины XX в., основанные на полевых материалах 40-х - 80-х годов.
4. Данные лингвистики, почерпнутые из диалектологических, в том числе тематических терминологических словарей, лингвистических атласов, а также из
i исследований лингвистов и этнолингвистов.
Т'
Неопубликованными или частично опубликованными являются:
1. Рукописные архивные материалы (1нстпут мгстецтвознавства, фольклору та етнографн iM. М.Ф. Рильського НАН Укра'|'ни. Вщ. рук. (Киев); Центральна наукова б1блютека iM. B.I. Вернадського НАН Укра"| ни Вщ. рук. (Киев); Льв1вска наукова б1блютека im. B.C. Стефаника. Вщ. рук.; Центральний державний 1сторичний apxiB Укра'{ ни во Львове; архив Института этнологии и антропологии им. Н.Н. Миклухо-Маклая РАН; архив Российского этнографического музея);
2. Картотека, составленная по материалам Закарпатского отряда Полесской экспедиции, хранящаяся в секторе этнолингвистики Института славяноведения РАН - так называемый "Карпатский архив";
3. Фономатериалы лингвистической экспедиции в Закарпатскую Украину Института Славяноведения РАН в 1995 г.;
4. Материалы Фототеки РЭМ.
Отправными для данного исследования стали сведения и материалы, содержащиеся в этнографических и краеведческих описаниях. Особенностью этого источника является распыленность информации, частая единичность фиксации iv, явления, географическая неравномерность и преобладание одних областей культуры
над другими. Так, социальная сторона мужского статуса (положение в семье, общине, вопросы землепользования, этические аспекты и т.п.) оказалась описана фрагментарно, в то время как основнные источники, освещающие ее (материалы судебных дел сельского уряда, документы поземельных разделов и т.п.) мало доступны. При описании предо тавлений внимание исследователей оказалось сосредоточено на формировании статуса в родильной обрядности, но почти нет сведений о подростковом периоде; описаны молодежные образования - парубоцкие громады и
12
4
способы приема в них, но заметки о внутренней жизни молодежного коллектива единичны; при детализации особенностей хозяйства остались не зафиксированы многие обычаи, связанные с мужчиной в период зрелости и старости и т.д.
Сведения о быте и социальном устройстве карпатских славян первой половины XIX в. были почерпнуты главным образом из трудов Я.Ф. Головацкого и И.М. Вагилевича. В ходе специальных поездок и сбора информации от многочисленных корреспондентов ими был получен ценный и разносторонний материал34. И. Вагилевич обобщил свои наблюдения в статьях о гуцулах и бойках, вышедших в Праге в "Casopis ± Ceskeho Museum" в конце ЗОх - начале 40х годов35. В 40 - 70-ые годы XIX в. были
изданы и труды Я.Ф. Головацкого по традиционному костюму и фольклору36. Из его неопубликованных материалов в работе использовались описания организации календарных обходов и обычаев, связанных с молодежью и т.п.37. Признавая ценность собранных исследователями фольклорных и бытоописательных материалов, необходимо учитывать влияние на их творчество идеологии и эстетики романтизма, приведшей к некоторой идеализации общества карпатских украинцев.
Информация о культуре карпатских украинцев середины XIX в. была получена
ч из целого ряда публикаций 60-70х годов. Часть из них была приурочена к открытию
Л'
выставки 1867 г. Например, статья одного из ее организаторов историка Н. Попова,
призванная заполнить существовавшую информационную лакуну и содержавшая вторичную информацию, не имеющую четкой географической привязки , а также вышедшие в 1868 г. путевые записки другого организатора выставки журналиста В. Кельсиева39. Хотя записки явились результатом непосредственного наблюдения, они отрывочны, содержащиеся в них описания случайны, часто политически окрашены и испытали влияние идеологии славянофильства и панславизма. В 1867 г. в Записках Российского географического общества выходит составленное филологом из
34 Кирч1в Р.Ф. Етнограф1чно-фольклористична ддяльшсть "PycbKoi трШщ". КиГв, 1990. С. 11,17-21,47, 50.
35 В работе использованы переводы: статья о гуцулах (1838-1839) в укороченном варианте на русском языку была опубликована в 1855 г. в журнале "Пантеон", о бойках (1841) на украинском в журнале "Жовтень" в № 12 за 1978. Из неопубликованного использованы материалы, хранящиеся в ЛНБ (Ф. 18).
36 Головацкий Л.Ф. О народной одежде и убранстве русинов или русских в Галичине и северо-восточной Венгрии. СПб., 1877; Он же Народные песни Галицкой и Угорской Руси. Т. I - III. СПб., 1878 -1879.
37 ЛНБ. Отд. рук. Ф. 36 Я. Ф. Головацкого.
38 Попов Н. Русское население по восточному склону Карпат (гуцулы, лемки и бойки). М., 1867. а . 39 Кельсиев В. Галичина и Молдавия. Путевые письма. М., 1868.
13
Закарпатья А. Дешко описание угрорусской свадьбы, а чуть позднее, в 1875 г., -историко-географическое описание российской территории Буковины Г.И. Купчанко4 . При анализе социокультурной среды второй половины XIX в. был использован также этнографический и фольклорный материал, опубликованный в статьях В.Н. Ястребова, В. Боржковского, Ю.А. Яворского, Д. Лепкого, И. Кузева, И. и О. Франко, И. Шнайдера, И. Коперницкого, Ф. Ржегоржа, И. Колессы, Р.Ф. Кайндля и др., имевших также историографическое значение. В конце 80-х - начале 90-х годов в венском журнале "Наука" были напечатаны монографические описания культуры закарпатских и буковинских украинцев41, содержавшие важную для раскрытия темы диссертации информацию, хотя часто не четко атрибутированную географически. Конец XIX в. — время появления многотомного труда О. Кольберга, посвященного описанию различных этнографических групп Польши, в том числе и населявших Восточную Малополыну (Галицию) украинцев42.
Ситуацию на начало XX в. позволили проанализировать непосредственные наблюдения сельских священников и учителей, напечатанные в изданиях товарищества им. Т. Шевченко и составленные на основании вопросников и программ, рассылавшихся этнографической комиссией общества: Ю. Жатковича, М. Дерлицы, •' М. Зубрицкого, В. Охримовича, Ф. Колессы и др. Наиболее полезными для написания
данной работы стали статьи А. Онищука, учителя из с. Зеленого Надвирнянского пов.43, который на протяжении первой четверти XX в. собрал значительный фактический материал по культуре и быту гуцулов. Особо следует отметить и статьи П.
Шекерика-Доникива по гуцульской родильной обрядности и обряду колядования
44
40 Дешко А. Свадьба на Угорской Руси // Записки РГО по Отделению этнография. СПб., 1867. Т. 1. С. 694 - 704; Купчанко Г.И. Некоторые историко-географические сведения о Буковине // Записки Юго-Западного отдела Отделения этнографии РГО за 1874. Киев, 1875. Т. П. С. 286 - 370.
41 Е.Ф. Об угроруссах // Наука. Вена, 1892. Год XXI. № 2, 3,4; 1893. Год XXII. № 1. С. 18 - 27, № 2. С. 148 - 162, № 4. С. 241 - 243, № 5-6. С. 302 - 308; В.М.К. Из Буковинских карпатских гор // Наука. Вена, 1889. № 6. С. 356 - 363; № 7. С. 407 - 412,474 - 486; № 8. С. 541 - 547; № 9. С. 596 - 598; № 11. С. 661 -665; № 12. С. 729 - 744; 1890. № 1 - 12.
42KolbergO.Pokucie. Krakow, 1886.Т. 1; 1887.Т.2; 1888.T.3;KolbergO. Rus1 Karpacka//Dziela wszystkie. Wroclaw, Poznan, 1970. T. 54. Cz. 1; 1971. T. 55. Cz. 2.
43 Онищук A. 3 народного життя гуцутв: Родини i хрестини ryuynie та дитина до шостого BiKy життя // МУРЕ. Льв1в, 1912. Т. XV. С. 90 - 113; Он же MaTepiann до гуцульско1 демонольогн // МУРЕ. Льв1в, 1909. Т. XI. Ч. 2. С. 1 - 139; Он же Народнп календарь. Звича1 i в!рування, привьязаш до поодиноких дшв у рощ, записан! у 1907 - 1910 p.p. в Зеленции Надшрнянского повяту // МУРЕ. Льв1в, 1912. Т. XV. С. 1 -89; Он же Останки перв1чной культури у гуцул!в // МУРЕ. Jlbeie, 1912. Т. XV. С. 159 - 201; Он же Рекруччина в народных оповщанях // МУРЕ. Лынв, 1912. Т. XV. С. 114 - 118.
44 Шекерик-Дониюв П. Родини i хрестини на Гуцулыциш (в с.с. Головах i Красноши KociecKoro пов.) // МУЕ. Льв1в, 1918. Т. XVIII; Шекерик-Донимв П. Як вщбувають ся коляди у гуцулив // ЕЗ. Льв!в, 1914. Т. XXXV. С. XV - XXXIV.
14
Обобщение и анализ присланной корреспондентами информации, систематизация фольклорных текстов, проводились в тематических сборниках товарищества В. Гнатюком45, 3. Кузелей46, И. Франко47 и др. В начале века в "Материалах..." была опубликована монография В. Шухевича "Гуцулыцина"48. Интересные данные по теме исследования, зафиксированные в 20-ые - 30-ые годы XX в., содержат рукописные материалы товарищества, хранящиеся в Отделах рукописей Института искусствознания, фольклора и этнографии им. Рыльского в Киеве (Ф. 29) и Центрального Государственного архива г. Львова (Ф. 309).
i Сведения, характеризующие 30-ые - 40-ые годы, были почерпнуты из
V
экспедиционных записей, хранящихся в Отделе рукописей Института им. Рыльского
(экспедиции 40 - 70-х гг. 1МФЕ Ф. 14); архиве Института Этнологии и Антропологии им. Н.Н. Миклухо-Маклая РАН (экспедиция 1947 г. - ИЭ Ф. 6, 7, 17); в архиве Российского этнографического музея (экспедиции в Ивано-Франковскую и Черновицкую обл. 1988 г. - АРЭМ Ф. 10); в секторе этнолингвистики Института славяноведения РАН (материалы Закарпатского отряда Полесской экспедиции 80-х гг. в картотеке "Карпатского архива" (далее КА)), а также в фотоматериалах лингвистической экспедиции 1995 г. в Закарпатскую Украину Института Славяноведения РАН. Кроме того привлекались данные, собранные в 50-70-х годах экспедициями Львовского отделения института им. М.Ф. Рыльского, опубликованные в 80 - 90-ых в историко-этнографических описаниях Гуцулыцины и Бойковщины49. Важным источником по этнографии этого периода стало и изданное в 1988 г. в Торонто монографическое описание Лемковщины, основанное на малодоступной журнальной и газетной австро-венгерской периодике рубежа веков и польской 20-ых -30-ых годов XX в.
Т' 45 Гнатюк В. Гаивки // МУЕ. Льв1в, 1909. Т. XII; Он же Галицко-русыа народи! легенди. Т. I - И // ЕЗ.
1902. Т. XII - XIII; Он же Народне оповщання про опршшв // ЕЗ. Лынв, 1910. Т. XXVI; Он же Похоронш звича1 й обряди // ЕЗ. Jlbeie, 1912. Т. XXXI - XXXII; Он же Знадоби до галицко-руськой демонольоп i // ЕЗ. JlbBie, 1912. Т. XXXIII.
46 Кузеля 3. Дитина в звичаях i Bipyeammx укра7нського народа / Собир. М. Грушевским, Ред. 3. Кузеля // МУРЕ. Льв1в, 1906. Т. VIII; 1907. Т. IX; Посижшэ i забави при мерци в украТнсыам похороншм обрядь 4.1,2 // ЗНТШ. Лыив, 1914. Т. CXXI; 1915. Т. СХХИ.
47 Франко I. Галицько-русью народш приповшси // ЕЗ. Льв1в, 1901. Т. X. Вып. 1; 1904. Т. XVI. Вып. 2.
48 Шухевич В. Гуцулыцина: 4изюграф1чний, етнольопчний i статистичний огляд. Ч. 1 - 5 // МУРЕ. Льв1в, Ч. 1. 1900. Т. III; Ч. 2. 1901. Т. IV; Ч. 3. 1902. Т. V; Ч. 4. 1904. Т. VII; Ч. 5 - отдельным изданием - Львов, 1908.
49 Бойювщина. 1сторико-етнограф1чне дооидження. КиУв, 1983; Гуцулыцина. 1сторико-етногра<|нчне . N дослцркення. КиУв, 1987.
15
V
Материалы по этнографии западных славян в Карпатах рубежа веков предоставили работы польских, чешских и словацких авторов (Kolbrg О., Bartos F., Zborowski J., Witanowski M., Wyslouchow M., Wanke A., Ulanowska S., Sulisz J., Sochan P., Sarna W., Kosinskij W., Cisek M. и др.), вышедшие в научной периодике Кракова, Праги и Львова в конце XIX - начале XX вв. Значительную часть информации дали исследования, опубликованные во второй половины XX в. в периодических и монографических изданиях Чехословакии (работы Э. Хорватовой, М. Мушинки, А. Вацлавика, Р. Бендарика, И. Подоляка, Б. Филовой и др.), в сборнике статей "?as i Zivota" (Brno, 1985), а также издания Института этнологии и антропологии им. Н.Н.
Миклухо-Маклая: "Календарные обычаи и обряды в странах Зарубежной Европы XIX -начало XX в." в 4 томах (М., 1973 - 1979); "Брак у народов Центральной и Юго-Восточной Европы" (М., 1988); "Рождение ребенка в обычаях и обрядах. Страны зарубежной Европы" (М., 1997).
Важным источником при характеристике вещественной атрибутики мужского статуса стали фотоматериалы (Кол. 397, 2456, 3873, 4309, 8764), хранящиеся в Российском этнографическом музее.
Для составления мировоззренческой модели статуса привлекался фольклорный и лексический материал. Фольклорные тексты (легенды, обрядовые тексты, пословицы, поговорки) были получены прежде всего из упомянутых выше сборников, источником лексики стали словари: характеризующие лексику населения Западной Украины (Гринченко Б.Д., Пискунов Ф.50); диалектные (М.И. Онишкевич, В.А. Прокопенко, И.С. Свенцицкий51); тематические терминологические (И.О. Дзендзелевский, Г.П. Клепикова52); языковедческие и диалектологические работы (И. Верхратский, В. Гнатюк, А.А, Мокань, М.В. Б1гусяк, О. Горбач, И. Савадоша и др.). О бытовании, распространенности и вариативности лексемы позволил судить г\ Карпатский диалектологический атлас (М., 1967), о ее происхождении и значении —
50 Гринченко Б.Д. Словарь украинского языка, собранный редакцией журнала Киевская Старина. Киев, 1907-1910. Т.1 - 4; Пискунов Ф. Словарь живого народного, письменного и актового языка русских южан Российской и Австро-Венгерской Империй. Киев, 1875.
51 Онишкевич М.Й. Словник бойшвських roeipoK. Кшв, 1984. Ч. 1,2.
52 Дзендзел1вский И.О. Лексика украшских говор1в Закарпатсьмм область Назви спор1дненосп, свояцтва та с1мейно-родинного побути // Науков1 записки. Д1алектолопчний зб1рник. Ужгород, 1957. Т. 26. Вып. 2; Он же Лшгв1стичний атлас украУнських народних roeopie Закарпатськой обл. УРСР. Ужгород, 1960.
jx Ч. II; Клепикова Г.П. Славянская пастушеская терминология. М., 1974. |
