ВВЕДЕНИЕ
Посмертная слава - явление характерное для русской культуры. Россия не любит пророков и зачастую внимает им только в годы больших перемен и общественных потрясений. Так произошло с К.Н.Леонтьевым (1831-1891). Несмотря на то, что создатель ряда рассказов и повестей о восточных нравах ставил себя как писатель выше И.С.Тургенева и Ф.М.Достоевского, он не получил и десятой доли их прижизненной славы. «Я думаю, - говорил К.Н.Леонтьев в конце жизни, - что когда-нибудь на мои мысли обратят внимание. А то, что всю жизнь я прошел так мало замеченным, на то была Божья воля» [160,196]. Автор оказался прав: в 1912-1913 годах выходит 12-ти томное собрание его сочинений (вышло 9 томов), появляется сборник статей «Памяти К.Н.Леонтьева» («Литературный сборник», 1911)1, монография Б.А.Грифцова «Судьба К.Н.Леонтьева» («Русская мысль», 1913), освещающая все творчество мыслителя, исследование В.В.Розанова «КЛеонтьев об Аполлоне Григорьеве» («Новое время», 1915), в котором дается характеристика взаимоотношений К.Н.Леонтьева и Н.Н.Страхова, работа А.К.Закржевского «Одинокий мыслитель» (Киев,1916), где уделяется особое внимание ранним критическим исследованиям Леонтьева и ряд других2.
После Октябрьской революции внимание к творчеству мыслителя в России значительно ослабело, что объясняется, в первую очередь, его религиозно-философскими взглядами. Но за рубежом, особенно в кругах русской эмиграции, интерес к К.НЛеонтьеву по-прежнему высок: печатается монография Н.АБердяева «Константин Леонтьев (Очерк из истории русской религиозной
1 В сборнике представлены, в основном, статьи библиографического плана, имеющие целью воскрешение имени К.Н.Леонтьева, а потому лишенные глубокого исследовательского начала.
2 Отметим, что большинство работ публиковалось на страницах газет и журналов, имело разобщенный, в смысле понимания целостной концепции Леонтьева-критика, характер. Единственная диссертация, имеющая довольно одностороннюю критику философских взглядов Леонтьева, была написана священником К.МАгссвым «Христианство и его отношение к благоустроению земной жизни. Опыт критического изучения и богословской оценки раскрытого К.Н.Леонтьевым понимания христианства» (Киев, 1909).
4
мысли)» (Париж, 1926)1, работа священника К.Зайцева «Любовь и страх (Памя-ти Константина Леонтьева)» (Шанхай, 1948), монография Ю.П.Иваска «Константин Леонтьев. Жизнь и творчество» (Берн, Франкфурт-на-Майне, 1963)3. Лишь со второй половины столетия на родине «непризнанного пророка» (Л.А.Тихомиров) начинают появляться редкие исследования литературно-критического плана (П.П.Гайденко, Н.А.Рабкина)4. Здесь следует особо отметить вклад С.Г.Бочарова в раскрытие критических взглядов Леонтьева. В его статье «"Эстетическое охранение" в литературной критике (Леонтьев о русской литературе)» («Контекст-1977», 1978) впервые предпринята попытка рассмотреть литературно-критическое творчество Леонтьева в его становлении и развитии5.
Настоящее воскрешение леонтьевских идей происходит в конце 1980-х годов, в период реставрации культурных ценностей. В 1988-1989 году в журнале «Вопросы литературы» С.Г.Бочаров печатает статью К.Н.Леонтьева «Анализ, стиль и веяние», в издательстве Российского Христианского гуманитарного института появляется антология статей «К.Н.Леонтьев: pro et contra» (Санкт-Петербург, 1995). В последние годы широко публикуются философские произведения мыслителя, в издательстве «Владимир Даль» выходит 12-ти томное собрание его сочинений (к 2005 году вышло 7 томов), в Интернете открылся от-
1 Основной упор Н. А.Бердяев делает на философские взгляды мыслителя. Под этим углом зрения рассматриваются и литературно-критические работы Леонтьева.
2 Исследователь называет религиозные идеи Леонтьева православными, основанными на учениях отцов церкви, чем оправдывает критику мыслителем философских взглядов Ф.М.Достоевского и Вл. Соловьева,
3 Самая обстоятельная работа по творчеству Леонтьева на сегодняшний день, В монографии дается обзор литературно-критических статей Леонтьева, но отсутствует их объективный анализ.
П.Г1Гайденко в статье «Наперекор историческому процессу» («Вопросы литературы», 1974) пытается дать полную картину литературно-критического творчества Леонтьева. Она выделяет две темы леонтьевской критики: эстетическую и религиозную (византийское христианство). «Леонтьев как литературный критик, - пишет Гайденко, - обнаруживает мировоззренческую предпосылку своего анализа: полное и безоговорочное отбрасывание им отрицания оказывается... отбрасыванием нравственной точки зрения на действительность»[48,197]. Но с нравственной стороны исследователь приближает Леонтьева к Ш.Бодлеру.
Н.А.Рабкина в небольшой статье «Антигерои Достоевского и штрихи реальной истории» («Известия ОЛЯ», 1984) анализирует отношения Леонтьева и Достоевского. Позже, в 90-х годах, исследователь представит еще несколько работ, посвященных творчеству критика: «Литературные уроки (Леонтьев и Тургенев - история взаимоотношений)» («Вопросы литературы», 1991), «Византизм КЛеонтьева» («История СССР», 1991). 5 С.Г.Бочаров утверждает основным критерием критической оценки Леонтьева эстетическое охранение. В связи с этим ученый упоминает о взаимоотношениях Леонтьева и Ап.Григорьева (1860-е годы). В этом аспекте рассматриваются некоторые элементы «Анализа, стиля и веяния». С.Г.Бочаров определяет позицию Леонтьева как «противостояние фатализму»[32,170]. Далее предлагается характеристика ряда критических положений Леонтьева в его статьях 1880-х годов. В статье «Эстетический трактат КЛеонтьева» («Вопросы литературы», 1988) СГ.Бочаров говорит о значении леонтьевской критики для общего литературоведения в области теоретических законов поэтики и психологических аспектов эстетики, утверждая актуальность изучения проблемы.
дельный сайт, посвященный творчеству К.Н.Леонтьева (http://knleontiev. narod.ru). Уже несколько лет, в рамках Всероссийских чтений «Оптина пустынь и русская культура» (г.Калуга), разрабатывается леонтьевская тема. Творчеству «мистического анархиста» (Н.А. Бердяев) посвящено множество работ, в том числе и диссертаций. Но их подавляющее большинство представляет анализ философских взглядов мыслителя1.
Актуальность работы определяется необходимостью осмыслить своеобразие критического творчества К.Н.Леонтьева, коренным образом отличающегося от традиционных представлений о русской литературе.
Цель нашей диссертации: дать характеристику литературно-критической позиции Леонтьева. С точки зрения этимологии слово «позиция» заимствовано в Петровскую эпоху через польское посредство из французского языка и является синонимичным слову «положение» (ponere - positio - position - позиция [240, 242]). Поэтому слово «позиция», понимаемое в переносном значении («точка зрения, отношение к какому-либо вопросу»[185,111,328]) сближается с семантикой «положения» («утверждение, мысль, лежащие в основе чего-либо, выдвинутые кем-либо; тезис»[185,111,366]), что обусловливает представление отношения автора к творческому вопросу и анализа этого отношения.
Объектом исследования являются литературно-критические статьи, философское и художественное творчество Леонтьева, Предметом - эстетические и религиозно-нравственные взгляды Леонтьева, проявившиеся в его критической прозе.
Теоретической базой нашего исследования являются труды М.Хайдегтера, Х.Гадамера, Р.Барта (теоретико-методологическая основа); А.А. Потебни, А.Н. Веселовского, АЛ. Скафтымова, С,С. Аверинцева, Л.В.Карасева, Б,Ф, Егорова (поэтика); В.В. Виноградова, А.В. Чичерина, Б.В. Томашевского, Л.С. Выгот-
1 Среди прочих отметим: Зинчеико Л.Н. Поэтика прозы К.Н.Леонтьева «русского периода». - Барнаул, 1999; Ко-вешникова Н.А. Идеи КЛеонтьева в культуре Серебряного века. - М, 2000; Панаэтов О.Г. Полифонизм и соборность как категории поэтики: Ф.М Достоевский и ККЛеонтьев. - Краснодар, 1998; Дианов Д.Н. Творческие искания Ф.МДостоевского в оценке русской религиозно-философской критики K.XIX - н.ХХ вв.: КЛеонтьев, Вл.Соловьев, В.Розанов: Дис. канд. филол. наук. - Кострома, 2003.
2 Замечание о сносках: первая цифра (арабская) - номер библиографического списка, вторая цифра (римская) -том издания, третья цифра (арабская) - страница.
ского (стилистика), а также О.М. Фрейденберг, Б.М. Эйхенбаума, С.Г. Бочарова, В.Е. Хализева и других.
Методология исследования основана на сочетании историко-генетического, сравнительно-типологического, историко-функционального, структурного и психологического методов исследования. Теоретико-методологическим основанием диссертации, определяющей использование и сочетание данных методов, являются представления критики «приближения», где литературно-критический опыт рассматривается в онтологическом аспекте.
Литературная критика есть alter ego литературного процесса. Деятельность писателей доказывает, что литература существует; существование же критики обусловливает литературный процесс. Критика всегда находится a posteriori по отношению к явлениям литературы. Причем литературно-критический опыт имеет несколько составляющих: с одной стороны - это опыт автора художественного произведения, который является объектом последующего изучения, а с другой - опыт самого исследователя, характеризующийся субъективностью его жизненной позиции. «Диалектика литературного опыта, - утверждает Х.-Г. Га-дамер, - получает свое подлинное завершение не в каком-то итоговом знании, но в той открытости для опыта, которая возникает благодаря самому опыту» [47,419].
Задача литературной критики, на наш взгляд, - раскрыть трансцендентную составляющую опыта автора, установить его имманентный компонент, трансформируя при этом собственный опыт по законам, установленным автором. «Художественное творчество, - говорит И. Кант, - следует рассматривать как природу. Посредством гения природа дает правила искусству»[91,79]. Поэтому, рассматривая художественное произведение по законам автора, исследователь конкретизирует эти законы так, чтобы они были приемлемы для всего литературного процесса.
Раскроем дефиниции компонентов творческого опыта.
Р.Барт, выступая с позиции «новой критики», определял структурализм как «упорядоченную последовательность определенного числа мыслительных one-
раций» [19,254]. В таком понимании деятельности утрачивается субъект, возникает новое психологическое понятие («мыслительные операции»), используя которое, определим имманентную составляющую как совокупность «мыслительных операций» автора, приводящую к формированию законченной мысли, которая, впоследствии, выражается в графической форме. Другими словами, это те внутренние отношения и связи, которые лежат в основе реального опыта автора и влияют на определение характера непосредственно воспринимаемой нами субстанции.
Трансцендентной составляющей является именно то, что автор открывает читателю, то есть особым образом сконструированный словесный материал, призванный оказать определенное воздействие на субъект. При этом не следует проводить четкой логической границы между субъективностью интерпретатора и объективностью подлежащего пониманию источника, так как в процессе анализа происходит взаимодействие творческих потенциалов субъекта и объекта посредством третьей составляющей, обеспечивающей это взаимодействие.
Следует отметить, что «совокупность мыслительных операций» порождает энергию, которая воплощается в словесном эквиваленте. Происходит то, что позволило М.М.Бахтину называть автора «единственно активной формирующей энергией»[22,352]. Однако внутри текста наблюдается взаимопроникновение контекстных энергий, которое не зависит от воли автора (возможно, что это положение подтолкнуло некоторых исследователей к развитию идеи о бессознательном творчестве), и ведет к образованию интеграционной, целостной энергии текста, которая, собственно, и является третьей составляющей литературно-критического опыта. Взаимодействие энергии текста и энергетики субъекта являет определенный эмпирический эффект, который приводит (или не приводит) данный субъект к осознанию целостности восприятия предмета изучения.
Понимание литературной критики как совокупности всех компонентов литературно-критического опыта, призванной приближать осмысление художественного произведения к совершенному, что свидетельствует «о воле к предельному усилию, о решимости идти до границы возможностей» [130,310], обу-
словливает обособление общего понятия литературной критики репрезентацией критики «приближения».
Онтологичность приближения позволяет, с одной стороны, представить своеобразие соотношений между исследователем и художественным текстом: исследователь текста одновременно находится в будущем, по отношению к тексту, который, в свою очередь, присутствует в своем настоящем; и в настоящем, по отношению к тексту прошлого. С другой стороны, можно говорить о существовании герменевтического круга «критик - художественное произведение», о выявлении определенных тенденций авторского восприятия1.
С точки зрения критики приближения, в соответствии с общей логикой работы, характером подлежащей рассмотрению проблемы и спецификой исследуемого материала, предполагается рассмотрение во взаимосвязи двух подходов: диахронического, определяющего критические взгляды Леонтьева на каждом этапе творчества, и синхронического, представляющего историческую синтетичность приемов литературно-критического анализа.
В первом случае мы будем иметь дело с художественным объектом и субъектом-аналитиком, исследование будет носить, главным образом, историко-генетический характер, что вплотную подведет нас к рецептивности, восприимчивости художественного материала Леонтьевым-критиком. На этой основе предполагается определить своеобразие литературно-критического метода Леонтьева на каждом этапе творческого пути. Под методом литературной критики мы понимаем «... наиболее общий принцип, подход к характеристике художественного произведения, творческого пути писателя или литературного процесса в целом, определяющийся совокупностью идейно-эстетических взглядов критика, его мировоззрением и проявляющийся в конкретных приемах и способах
1 В отечественном литературоведении существует давняя полемика по поводу взаимоотношений научного анализа и интерпретации (Бурсов Б.И. Критика как литература. - Л.,1976; Борев Ю.Б. Роль литературной критики в художественном процессе. -М, 1979; Баранов В.И., Бочаров А.Г., Суровцев Ю.И. Литературно-художественная критика. - М., 1982; Егоров Б.Ф. Мастерство литературной критики: жанры, композиция, стиль. - Л., 1980 и другие). Характерно высказывание Ю.М.Лотмана, сделанное в 1972 году: «Сейчас на первый план вьщвигается не то, что составляет сокровищницу индивидуального опыта того или иного исследователя... а значительно более прозаическая, но зато и более строгая, типовая методика анализа» [126,6]. В последнее время границы между научным анализом и интерпретацией значительно стерлись (работы С.Г.Бочарова, А.В.Михайлова, Л.В.Карасева), что объясняется, на наш взгляд, выходом на качественно новый уровень литературно-критического анализа.
критического мышления» [200,17]. С этой точки зрения необходимо представить периодизацию критических воззрений Леонтьева. В развитии его философских взглядов уже сложилась традиция разделения их на два этапа: до 1871 года и с этого момента до 1891 года (Н.А.Бердяев). Ю.П.Иваск, с позиции биографического исследования, предлагает выделять четыре периода в жизни «неузнанного гения» (Д.СЛихачев): 1831-1863, 1863-1873, 1873-1887, 1887-1891. До сих пор в отечественном литературоведении не существует четкой периодизации литературно-критических взглядов мыслителя. Основываясь на временном представлении Леонтьевым литературно-критических работ; наличию статей переходного характера («Новый драматический писатель», «Два графа: Алексей Вронский и Лев Толстой»); а также на обращении его к трем видам творчества (литературе, философии и историософии), мы предлагаем выделять три периода литературно-критической деятельности: 60-е годы, конец 70-х-середина 80-х годов, конец 80-х-начало 90-х годов XIX века. С точки зрения внешнего влияния, в рамках определения своеобразия метода, перед нами стоит ряд задач диахронического свойства.
Первой из них является анализ двух статей Леонтьева: «Письмо провинциала к Тургеневу» («Отечественные записки», 1859) и « По поводу рассказов Марко Вовчка» («Отечественные записки», 1861). Необходимо выяснить отношение Леонтьева к представителям эстетической и реальной критики, к идеям Ап.Григорьева. Предполагаем, что определяющим критерием оценки в данном случае является понимание критиком аксиологической категории красоты.
В 1870-х - 1880-х годах Леонтьев создает ряд работ философского характера, активно участвует в периодических изданиях, отстаивая «охранительную» позицию. По словам С.Г.Бочарова, «политически-охранительная позиция автора прямо и грубо вмешивается в художественную оценку...»[31,199]. Нашей задачей является анализ статей «Новый драматический писатель» (1879), «О всемирной любви» (1880), «Страх Божий и любовь к человечеству» (1883)? ряда рецензий и цензорских докладов Леонтьева, установление отношений критика с М.Н.Катковым, А.И.Герценом, Вл.Соловьевым, представителями позитивист-
10
ской и народнической философии. Это позволит выявить роль «эстетики жизни» в оценке произведения искусства, а также конкретизировать критерии «ре-ально*эстетической гармонии».
С 1887 года К.Н.Леонтьев постоянно живет в пределах Оптиной пустыни под духовным руководством старца Амвросия. Именно в это время появляются знаменитые пророчества Леонтьева. Для него становится принципиально важным высказаться «до конца». Предполагаем, что в литературно-критических статьях этого периода («Два графа: Алексей Вронский и Лев Толстой» (1887), «Анализ, стиль и веяние» (1890) и некоторых других) К.Н.Леонтьев пытается совместить прежние литературно-эстетические и философские воззрения на исторической почве.
Отметим, что определение характера литературно-критического обращения и основного критерия оценки, явленной в понимании Леонтьевым-критиком аксиологических категорий красоты, добра и истины, ставит перед нами ряд вопросов, конкретизирующих приведенные задачи: определить цель, направление анализа, способ доказательства, стилистические и композиционные особенности статей; представить специфику обращения Леонтьева к психологии автора и читателя, а также ряд аналитических принципов и приемов («геометрия эстетического вкуса», «стереотипная рамка», «точка насыщения»).
Другой аспект критики «приближения» предполагает рассмотреть отношения между объектом научного анализа и субъектом-аналитиком. При этом диахронический характер исследования уступает место синхроническому, что по= зволяет приблизиться к определению рецептивности критики К.Н.Леонтьева исследователями его творчества в онтологическом аспекте. Заметим, что на каждом этапе литературно-критический метод Леонтьева неоднозначен. Тем не менее, каждый период имеет общие черты, точки соприкосновения или, точнее, «контрапункты», которые позволяют представить литературно-критическую систему Леонтьева в единстве содержательной формы. Наиболее ярко данное положение проявляется в статьях последнего периода. «Кто виноват, - неоднократно восклицает Леонтьев, - я или лучшие наши писатели и публика, не знаю!
11
Пусть буду я виноват в моих „дамских" с этой стороны вкусах, но я не отказывался от них в течение 30-ти лет, - не откажусь, конечно, и те-перь»[119,УШ,235]. С другой стороны, даже знаменитая статья «Анализ, стиль и веяние» не является посвященной характеристике только творчества Л.Н.Толстого1. Писатель в данном случае является для Леонтьева лишь примером для представления того или иного критического приема. «Нельзя было обо всех писать здесь (имеется в виду «Анализ, стиль и веяние» - А.В.) подробно, -отмечает критик, - так уж сложился план работы моей. Но я полагаю, что мои желания достаточно ясны, чтобы не трудно было проверить и на манере других наших писателей мой взгляд и определить ему надлежащее место, в ряду ли действительно вздорных причуд и парадоксов, или в ряду полезных и несколько новых истин»[117,206]. Предполагаем, что изучение литературно-критического метода Леонтьева, выделение универсальных приемов анализа позволяет нам говорить о существовании онтопоэтики К.Н.Леонтьева.
Поэтика (от греч. poietike techne - поэтическое искусство) как раздел науки существует в теории литературы (теоретическая поэтика) и в истории литературы (историческая поэтика). Теоретической поэтикой называют «раздел литературоведения, предмет которого - состав, строение и функции произведений, а также роды и жанры литературы» [228,179]. Предметом исторической поэтики является «эволюция словесно-художественных форм и творческих принципов писателей в масштабах всемирной литературы» [228,180]. Литературно-критическое творчество Леонтьева не может быть замкнуто в какой-либо одной области; оно имеет выражение в принципах как исторической, так и теоретической поэтики. Более того, критик создает особый поэтический мир, который обладает своей системой жизненных и художественных ценностей.
В современном литературоведении не существует однозначного понимания термина «онтопоэтика». Л.В.Карасев в статье «Онтология и поэтика» определяет онтологию формы, эволюцию аналитического приема. «Онтологически ори-
1 Верно заметил А.С.Бупшин: «Предполагать, что толстовский психологический метод затмил или отменил методы других классиков, значит упрощать сложную проблему художественного постижения человеческой пси-хики»[38,157].
12
ентированный взгляд, - отмечает исследователь, - видит не только поступки или намерения персонажей, но прежде всего то, как они могли быть, как они были вещественно, пространственно, текстурно оформлены, наполнены: на первое место, таким образом, выходит де-символизированное, де-идеалогизированное (насколько это, конечно, возможно) бытие, его фактическая явленность» [92,55]. С другой точки зрения больше внимания следует уделять духовной стороне бытия, существованию религиозно-нравствешшй идеи в художественном пространстве. «Метафизика поэтического слова, - утверждает Е.А. Трофимов, -уверенность в бытийствовании красоты и истины, жизненная сила и суть культуры. Она предполагает пристальное вглядывание в воплощенность духовной субстанции, поэтическую сказанность ее. Всматривание происходит и через жанр, и через сюжет и мотив, и через стиль, как и через категорию автора... »[206,29]. Отметим, что метафизическим воплощением «истинного» бытия Леонтьев признает его «барельефное» отражение, в котором удивительным образом сочетаются отвлеченные идеи с историко-аналитическими суждениями.
В 1890-м году К.Н.Леонтьев пишет: «Во времена Кутузова и Аракчеева все было у нас с виду уже довольно пестро, но бледно; все было еще барельефно; ко времени Крымской войны — многое, почти все выступило рельефнее, стату-арнее на общегосударственном фоне; в 60-х и 70-х годах все сорвалось с пьедестала, оторвалось от вековых стен прикрепления и помчалось куда-то, смешавшись в борьбе и смятении!»[119,VIII?270]. Отметим, что существует архитектурное определение понятия «рельеф» (выпуклое изображение на плоскости) и географическое (совокупность различных неровностей на земной поверхности -поднятий и понижений, гор и низменностей )[185,111,415]. Слово «барельеф» образовано от французского bas-relief, то есть низкий рельеф, а в географическом плане оно означает снижение неровностей на земной поверхности. В своей литературно-критической концепции Леонтьев использует оба значения, и здесь важно отметить несколько моментов*
Исторический аспект, проявленный в выделении военных периодов, обусловливает обращение к философской концепции «триединого процесса»
13
К.Н.Леонтьева, согласно которой любая война определяет «цветущую сложность» нации, это время патриотического подъема, единения людей, время новых реальных и литературных героев. Но если война 1812 года, Крымская война, - это войны физические с внешним противником, то в период 60-70-х годов развивается идеологическая борьба внутри страны, это время смуты и разобщения сознания, когда важно иметь основу, почву, которая поможет устоять и не поддаться новомодной идее. Поэтому не случаен перенос географических понятий в область литературы.
В 1893 году А.Н. Веселовский скажет: «История литературы напоминает географическую полосу, которую международное право освятило как res nullius, куда заходят охотиться историк культуры и эстетик, эрудит и исследователь общественных идей. Каждый выносит из нее то, что может, по способностям и воззрениям...»[39,42]. Леонтьев создает особое пространственное художественное поле (барельеф, рельеф), где любые ландшафтные изменения, отраженные в стиле писателя, имеют тенденцию в концентрации начальной формы. «Характер или стиль авторского рассказа, - указывает Леонтьев, - всегда отражается так или иначе и на лицах действующих и на событиях. Подобно тому, как один и тот же ландшафт иначе освещается на заре, иначе полдневным солнцем, иначе луной и иначе бенгальским огнем, так точно одни и те же события, одни и те же люди различным образом освещаются различными, побочными даже, приемами автора» [119,VIII,323].
Так, литература рельефного, неэстетического направления, берущая начало в обличительных повестях Н.В.Гоголя, имеет свободный характер, для нее важны любые трансформации и не терпимо постоянство, чему способствуют пограничные ситуации духа. Другое дело - литература «барельефного» свойства, которая, по Леонтьеву, определяет «истинное» своеобразие русской литературы. В одной из публицистических статей критик выделяет трех представителей «исторического роздыха»: Филарет, Николай Павлович и Пушкин. «Без общественной дифференциации в единстве веры и власти - не будет устойчивости», - утверждает он [119,VI,509].
14
Объединение социального и эстетического критерия при выборе художественного отрывка из произведения получило в концепции К.Н.Леонтьева название «теоретической» и «практической» сторон литературного процес-ca[119,VIII,302].
Под теоретической стороной Леонтьев подразумевает «эстетические взгляды, эстетические теории, эстетическое мировоззрение вообще; критику философии жизни и прекрасного»[119,УШ,302]. Предполагаем, что это идея, которая воплощается в содержании, то, что автор хотел сказать своим произведением. Поэтому важно понять основы критики Леонтьевым философии жизни литературного героя, а также анализ эстетического мировоззрения автора, воплощенного в художественной конструкции (элементах сюжетной образности).
Практическая часть - это «художественное исполнение, художественная практика, стихи, повести, романы, драматические творения» [119,VIII,302]. Здесь главное - форма, язык, стиль, манера рассказывать. Нашей задачей является характеристика двух планов художественного исполнения, выделенных Леонтьевым: композиционный («внутренний психический строй») и стилистический («внешний психический строй»).
Обратим внимание, что терминология, определяющая структурную часть онтопоэтики Леонтьева («внешний психический строй» и «внутренний психический строй»), строится на основе лингвистических разработок (внешняя, внутренняя форма), развитии психологической науки (психический строй), а также собственных эстетических взглядов, сформировавшихся на протяжении всей жизни. В отношении внутренней формы критик выявляет «последовательность мыслей и чувств», их уровни, «психомеханику» действий персонажей. Задачей исследования в данном случае становится определение характерных черт каждого приема, его универсальности безотносительно к тексту Л.Н.Толстого. Предполагается анализ представления Леонтьевым внешней формы, тех стилистических граней, которые привлекают внимание критика.
Представление теоретической и практической сторон при изучении художественного произведения возможно соотнести с учением А.А.Потебни о трех ас-
15
пектах творческого искусства: содержании, внутренней формы и внешней формы. «В поэтическом, следовательно, вообще художественном, произведении, -утверждал ученый, - есть те же самые стихии, что и в слове: содержание (или идея), соответствующее чувственному образу или развитому из него понятию; внутренняя форма, образ, который указывает на это содержание, соответствующий представлению (которое тоже имеет значение только как символ, намек на известную совокупность чувственных восприятий, или на понятие), и, наконец, внешняя форма, в которой объективируется художественный образ» [162,26]. Взаимопроникновение «слова, образа и идеи», восходящее к эстетической системе Гегеля1, ведет к объединению теории и художественной практики, что указывает на содержательную форму, которая в концепции Леонтьева определяется понятием «психическая музыка». Содержательную форму можно выделить в любом качественном произведении искусства, и в результате анализа определить принадлежность изложения автора к «барельефному» или «рельефному» полю. Однако Леонтьев расширяет понятие до «общепсихической музыки», что предполагает сопоставление психологии стиля художественного произведения с атмосферой реального времени. В этом случае объектом анализа является историческое произведение автора, а его субъектами, ведущими к определению «веяния» - исторические и действительные представления, выбранные критиком и обусловленные его литературно-критической позицией .
Решение поставленной цели и задач обусловливает положения, которые выносятся на защиту:
'«Художественная форма - это не что иное как переход содержания в форму», - говорил Гегель [51 ,ХШ,224]. М.М.Гиршмандает расшифровку этого высказывания: «...языковой материал, из которого «строится» литературное произведение, превращается в художественную форму лишь постольку, поскольку в него «переходит» образное содержание, поскольку он преображается, наполняясь ранее внеположными по отношению к нему конкретно-жизненными значениями»[55,208]. Несомненно, что Леонтьев изучал Гегеля, но вряд ли был знаком с исследованиями А. А-Потебни (об этом говорят различия понятийного аппарата). Однако для современного ученого более близка и научно обоснованна терминология А. АЛотебни, поэтому мы будем использовать её в качестве параллельной определениям Леонтьева.
2 А.П.Скафтымов в статье «К вопросу о соотношении теоретического и исторического рассмотрения в истории литературы» писал: «При рассмотрении живой жизни духа мы вправе направить рефлектор куда угодно и осветить в этом огромном и сложном мире то, что для нас в данном случае интересно и ценно (история для литературы, а не литература для истории)... Важен не факт, а психология факта. Художник несет в себе веяния и жизнь эпохи и среды, а произведение несет дух художника,,, Общая поэтика эпохи строится в лабораториях внутреннего мира отдельных художников»[183Д47]. Считаем, что данное высказывание имеет фактор преемственности с идеями содержательной формы К.Н.Леонтьева.
16
1) Литературно-критическое творчество Леонтьева имеет три этапа, каждый из которых обладает определенным критерием оценки;
2) Идеальным бытийным существованием литературы в рамках «онтопоэти-ки» К.Н.Леонтьев признает «барельефное» пространство, которому свойственно преобладание религиозно-аристократического мировоззрения;
3) Литературно-критическая позиция критика имеет онтологический характер, что проявляется в соотношении метафизических и аналитических суждений о художественном произведении.
Научная новизна исследования заключается в том, что впервые литературно-критическая позиция К.Н.Леонтьева изучена как система с точки зрения ее становления, развития, специфики; дана периодизация литературно-критического творчества через соотношение эстетической, этической («охранительной») и предсимволистской позиции критика; сформулированы особенности его литературно-критического метода; обозначены и рассмотрены основы «онтопоэти-ки» К.Н.Леонтьева.
Теоретическая значимость исследования определена возможностью представления литературно-критической позиции Леонтьева как определенного «аристократического» пласта русской культуры, что может быть полезно для осмысления русского литературного процесса XIX века.
Практическая ценность проведенного исследования состоит в возможности применять результаты исследования при чтении курсов истории русской литературы и русской литературной критики, а также спецкурсов, посвященных литературно-критическому творчеству К.Н.Леонтьева.
17
ГЛАВА 1 Своеобразие литературно-критического метода К.Н.Леонтьева
§1 Эстетика искусства
...забывают люди, что хорошие старые критики мрут и исчезают и заменить их некому. Хороша великая, образованная страна девятнадцатого века без эстетической критики! КН.Леоитьее - КН.Бестуокхву-Рюмину, 30 ноября 1864 г.
1.1 Литературная критика К.НЛеонтьева 1860-х годов
Начало литературной деятельности К.Н.Леонтьева приходится на период «мрачного семилетия». Свою первую повесть - «Благодарность» (1854) - Леонтьев, при посредничестве И.С.Тургенева1, собирался публиковать в «Отечественных записках», но петербургская цензура повесть не пропустила. Тогда, благодаря помощи Е.В.Салиас де Турнемир, через М.Н.Каткова, повесть появляется в «Москвитянине»2, Подобная ситуация происходит и со следующим произведением «Ночь на пчельнике» («Москвитянин», 1857). Однако Леонтьев не оставляет надежды опубликоваться в журнале А.А.Краевского, ведет переписку с редактором. В результате повесть «Лето на хуторе» (1855), предназначавшаяся для «Современника», появляется в «Отечественных записках». Настойчивое стремление молодого писателя покорить популярный журнал, ещё недавно возглавляемый В.Г.Белинским, выказывает самоуверенность начинающего автора,
1 Влияние И.С.Тургенева на Леонтьева было значимым в 50-е годы. Позже, в статье «Мои дела с Тургеневым», Леонтьев напишет: «Тургенев научает меня, что хорошо и что дурно в нашей помещичьей жизни, что гуманно и негуманно, что поэтично и что пошло; он незаметно указывает мне, как мне вести себя»[118,VI-I,706]. Но в 60-х годах происходит ссора, и Леонтьев констатирует: «и с тех пор я никогда уже не отдавался никому душой и умом так безусловно»[118,VI-I,706]. Отметим, что в 70-е годы Леонтьев делает ещё одну попытку сблизиться с Тургеневым, он пишет ему за границу с просьбой о встрече. Однако в ответном письме от 16 мая 1876 года из Парижа Тургенев обращается к адресату «Константин Константинович», извиняется, что не может приехать в Россию. На этом переписка между Леонтьевым и Тургеневым обрывается. В публицистических статьях Леонтьева все чаще появляются негативные высказывания по поводу творчества «учителя». Лишь после смерти И.С.Тургенева, как верно заметила НА.Рабкина, «...отошли в прошлое разногласия, разница воззрений на прошлое и будущее»[167,31].
2 Сведения даются по примечаниям к I-III томам Собрания сочинений Леонтьева 2000 года.

Получить работу