ВВЕДЕНИЕ
Преступление и наказание - вечная проблема в истории человеческой цивилизации. Именно им уголовное право обязано своим существованием. Преступление старо как мир, оно «пересекает историю цивилизаций с постоянством и универсальностью, которые присущи лишь немногим феноменам человеческой истории» . Добро и Зло, Зло и Расплата за его причинение... Где истина?
Желание найти ответ на этот очень непростой вопрос и послужило поводом к исследованию основных признаков, позволяющих определить субъекта преступления.
Проблемы вменяемости-невменяемости и возраста уголовной ответственности в уголовно-правовой теории и практике занимают особое место и привлекают к себе внимание многих исследователей2. Современная картина теоретических концепций и практической деятельности, связанной с обозначенной тематикой, весьма разнообразна, полна диаметрально противоположных оценок. Споры в течение последних десятилетий идут весьма интенсивно и имеют определенную теоретическую основу. Это представляется достаточным основанием для того, чтобы предпринять попытку уголовно-правового исследования проблем вменяемости-невменяемости и возраста уголовной ответственности с учетом ее истории, современного состояния и возможных перспектив.
Важность дальнейшей разработки названных вопросов определяется тем, что эти «базисные» понятия уголовного права не только тесно связаны между собой, в связи с чем они представляют определенную целостность в качестве предмета научного исследования, но и соприкасаются с другими уголовно-правовыми институтами, влияющими на уголовную ответственность и наказание лица, совершившего общественно опасное деяние. Более того, можно сказать, что эти категории в определенной мере выражают сквозные идеи уголовно-правового регулирования, которые определяют обязательные ориентиры для решения вопросов ответственности и наказания. Поэтому от их правильного понимания и закрепления на законодательном уровне зависит соответствие уголовного
1 Dioz С, Fontanaud D., Desfarges M. Le livre du crime. Paris, 1994, p. 13.
2 В России это Михеев Р.И., Антонян Ю.М., Бородин СВ., Шишков С.Н., Назаренко Г.В., Астемиров З.А., Чернышев А.И., Сперанский К.К. и многие другие. Во Франции среди ученых, занимающихся данной проблематикой, можно отметить Pradel J., Merle R., Vitu A., Levasseur G., Varaut J.-M., Rassat M.-L., Renucci J.-F., Lazerges С. и других.
4
законодательства и практики его применения современным требованиям общества, его основным ценностям.
Но вопросы о вменяемости-невменяемости и возрасте уголовной ответственности затрагивают также и проблему прав личности. Поэтому, помимо юридической, они имеют еще и социальную значимость: отношение законодателя к молодому поколению и психически больным лицам, которые совершили опасные деяния, запрещенные уголовным законом, имеет значение не только для профессионалов от юриспруденции, поскольку способствует решению задач гуманизации общества в целом.
Актуальность исследования данной проблемы в значительной степени определяется и реформированием уголовного законодательства, итогом которого стало принятие Уголовного кодекса РФ 1996 г., содержащего целый ряд положений, нетрадиционных или новых для уголовно-правового регулирования (напр., ч.З ст. 20 или ст. 22 УК), которые требуют своего осмысления.
В связи с этим весьма актуальным и полезным становится изучение зарубежного опыта (в частности, французского), которое диктуется прежде всего собственными, национальными интересами. Как верно подметил французский правовед М. Ансель, изучение зарубежного права «открывает перед юристом новые горизонты, позволяет ему лучше узнать право своей страны, ибо специфические черты этого права особенно отчетливо выявляются в сравнении с другими системами. Сравнение способно вооружить юриста идеями и аргументами, которые нельзя получить даже при очень хорошем знании только собственного права»1. И здесь речь идет не только и не столько о заимствовании тех или иных уголовно-правовых институтов. Как показывают исследования, на национальном уровне накоплена обширная фактическая, нормативная и литературная информация по проблемам возраста уголовной ответственности и вменяемости-невменяемости. И это позволяет нам включить накопленные данные в сравнительное исследование различных по своему содержанию правовых систем.
Выбор, сделанный в пользу французского уголовного законодательства не случаен. Две достаточно длительные стажировки на факультете Права и Экономических наук Университета г. Ле-Ман (Франция) позволили автору подробно познакомиться с уголовным законодательством Франции. Изучение французского опыта интересно еще и потому, что в основе французского уголовного права, имеющего большую и богатую историю развития, лежит классическое юридическое мировоззрение, сформировавшееся в
Ансель М. Методологические проблемы сравнительного права. // Очерки сравнительного права. М, 1981, стр. 38.
5
19-м веке. И хотя уголовное право Франции и России характеризует близость основных принципов и институтов, каждое из них достаточно своеобразно, неоднозначно, имеет свои традиции, определяющие его оригинальность по отношению к другому. Принятый в июле 1992 года Уголовный кодекс Франции, пришедший на смену классическому наполеоновскому кодексу 1810 года, также содержит целый ряд новелл, представляющих определенный интерес.
Однако история сравнительных исследований в области уголовного права бывших социалистических и капиталистических стран свидетельствует о том, что обе стороны традиционно уделяли большое внимание выявлению преимуществ одной системы и изъянов другой. Найденные различия объяснялись советскими учеными чаще всего следствием антагонизма общественной и правовой систем. Анализ же элементов сходства тех или иных институтов Общей части уголовного права не занимал сколько-нибудь серьезного места в работах ученых-представителей социалистического права. Некоторые сдвиги в этом направлении наметились лишь в последние годы. Сравнительные же исследования в области уголовного права, проводимые западными учеными, основывались в большей степени на скудных знаниях о советской правовой системе и порой устаревшей информационной базе. И только в современный период можно говорить о том, что начался процесс преодоления взаимного «незнания» и «непонимания».
Таким образом, можно с полным правом утверждать, что проблема вменяемости-невменяемости и возраста уголовной ответственности на сравнительно-правовом уровне исследована явно недостаточно. Продуктивность же сравнительного подхода бесспорна: он не только играет важную роль для формирования научной базы исследования той или иной проблемы, но способствует устранению пробелов в анализе темы, фрагментарности изучения отдельных ее вопросов. Более того, его применение позволяет выяснить преимущества определенных национальных институтов, законодательных новелл, тенденций развития уголовной политики.
Однако следует помнить, что любое сравнительное исследование, в котором речь идет об изучении тех или иных юридических институтов, должно включать их исто-рико-правовой анализ, оценку исторического пути развития. Это способствует более полному изучению взаимосвязи определенных институтов, их преемственности, устранению противоречий в законодательном регулировании. Только исходя из этих ключевых моментов, можно ожидать положительный эффект от проводимого сравнения.
Думается, что приведенные аргументы убедительно свидетельствуют о научной необходимости и практической важности сравнительного историко-правового анализа проблем вменяемости-невменяемости и возраста уголовной ответственности для инте-
6
ресов российского уголовного права. Это и предопределило цель предлагаемого диссертационного исследования, которая заключается в том, чтобы на основе всестороннего изучения действующего уголовного законодательства и существующих теоретических разработок осуществить углубленный сравнительный историко-правовой анализ проблем возраста уголовной ответственности и вменяемости-невменяемости в уголовном праве Российской Федерации и Франции. В связи с этим автор считает необходимым особо подчеркнуть теоретическую направленность настоящей диссертационной работы, что, однако, не исключает возможности использования отдельных выводов и предложений автора в процессе совершенствования действующего уголовного законодательства и практики его применения.
Достижение поставленной цели обусловило постановку и решение целого ряда конкретных исследовательских задач:
- исследование философско-этических основ учения о вменяемости-невменяемости и уголовной ответственности и их значимости для понимания сущности данных категорий в современной доктрине уголовного права;
- раскрытие понятия вменяемости, его содержания, юридической природы и функционального назначения в уголовном праве РФ как обязательного признака субъекта преступления и необходимой предпосылки уголовной ответственности, а также определение основных подходов к пониманию сущности вменяемости в уголовном праве Франции;
- выяснение сущности и значения невменяемости как одного из обстоятельств, исключающих уголовную ответственность лица за совершение общественно опасного деяния, запрещенного уголовным законом, а также правовых последствий признания лица невменяемым в российском и французском уголовном праве;
- анализ теоретических концепций так называемой ограниченной вменяемости в уголовном праве РФ и Франции и их отражения на законодательном уровне в виде положений о влиянии психических расстройств, не исключающих вменяемости, на уголовную ответственность и наказание лица, совершившего преступление;
- исследование норм уголовного законодательства РФ и Франции, определяющих возраст как один из обязательных признаков субъекта преступления и необходимое условие его уголовной ответственности, установление критериев возраста уголовной ответственности;
установление сходных черт и различий в регулировании вопросов возраста уголовной ответственности и вменяемости-невменяемости уголовным правом и законодательством России и Франции;
- разработка на основе изученного материала предложений по совершенствованию норм действующего уголовного законодательства, регламентирующих правовое положе-
7
ние несовершеннолетних и психически больных в уголовном праве, и практики их применения.
Особенностью диссертационного исследования является то, что анализируемая проблематика находится на стыке наук уголовного права, психологии и психиатрии. Поэтому диссертант стремился творчески ассимилировать их основные положения. Это предопределило методологическую основу настоящего диссертационного исследования, которой является современная доктрина уголовного права, базирующаяся на достижениях мировой цивилизации, концептуальных положениях философии, науки уголовного права, а также психологии и психиатрии. В процессе исследования диссертант опирался как на общий - диалектический, так и на специальные методы познания: логический, сравнительный, исторический, системно-структурного анализа и др.
В процессе работы над диссертацией изучены: международно-правовые акты по правам человека, законодательство Российской Федерации, уголовное законодательство Франции, литература по уголовному праву России и Франции, философии, психологии, психиатрии, руководящие постановления Пленумов Верховных Судов РФ и СССР.
Автор, как уже отмечалось, дважды и продолжительно стажировался на факультете Права и Экономических наук Ле-Манского Университета (Франция), что позволило ему глубоко изучить уголовное законодательство Франции, научную, учебную, методическую литературу по проблемам уголовного права.
Базой в формировании теоретических положений данного диссертационного исследования послужили труды следующих ученых: Антоняна Ю.М., Бородина СВ., Дагеля П.С., Иванова Н.Г., Кудрявцева В.Н., Кудрявцева И.А., Кузнецовой Н.Ф., Лунца ДР., Минь-ковского Г.М., Михеева Р.И., Назаренко Г.В., Пионтковского А.А., Примаченка А.А., Трахте-роваB.C., Чернышева АИ., Шишкова С.Н., Aussel J.-M., Bouloc В., Bouzat P., Jorda M., Jourdain P., Lazerges C, Levasseur G, Merle R., Pinatel J., Pradel J., Rassat M.-L., Renucci J.-F., Stefani G., Varaut J.-M., Vitu А. и др.
Научная новизна диссертационного исследования состоит в том, что впервые предпринята попытка провести сравнительный историко-правовой анализ столь важных проблем Общей части Уголовного права как юзраст уголовной ответственности, вменяемость и невменяемость на примере уголовного законодательства Российской Федерации и Франции.
Элементы новизны диссертационного исследования заключаются также еще и в том, что:
- во-первых, автор предлагает свое видение вопроса о философско-этических основах учения о вменяемости (невменяемости) и уголовной ответственности лица за совершенное деяние;
8
- во-вторых, сравнительный анализ проблем возраста уголовной ответственности и вменяемости-невменяемости дается диссертантом в историко-правовом аспекте: с момента появления отдельных законодательных положений о несовершеннолетних и психически больных лиц в плане их ответственности или неответственности за совершение уголовно-наказуемых деяний и до современного состояния регулирования их уголовно-правового положения;
- в-третьих, предлагаемое диссертационное исследование представляет собой одно из первых исследований правового положения несовершеннолетних и психически больных лиц, в котором осмысливаются не только теоретические разработки науки уголовного права двух различных правовых систем, но и нормы Уголовных кодексов Российской Федерации (1996 г.) и Франции (1992 г.), а также содержится ряд предложений по совершенствованию законодательного регулирования указанных проблем. Таким образом, научная новизна исследования определяется кругом анализируемых в нем вопросов с учетом изменений, происходящих в жизни нашего общества и отражаемых в уголовном законодательстве, которые не были предметом более ранних диссертационных исследований.
Теоретическая и практическая значимость исследования состоит в том, что основные положения и выводы диссертации могут быть использованы для дальнейших теоретических и научных разработок проблем возраста уголовной ответственности и вменяемости-невменяемости, как в рамках уголовного права, так и при проведении комплексных междисциплинарных исследований. Положения диссертации представляют определенный интерес и в области сравнительного правоведения, в частности в сфере уголовного права.
Отдельные выводы и предложения могут быть использованы в целях совершенствования действующего уголовного законодательства, а также учтены при разработке концепций уголовной политики государства в отношении несовершеннолетних и психически больных.
Результаты исследования представляют определенный интерес для учебного процесса при изучении курсов: «Уголовное право РФ» (часть Общая), «Уголовное право зарубежных стран» и др.
Выводы диссертационного исследования не всегда являются бесспорными, не претендуют они и на полноту решения всех проблем уголовно-правового регулирования вопросов возраста уголовной ответственности, вменяемости и невменяемости. Вместе с тем, исследование позволяет восполнить пробелы, имеющиеся на сравнительно-правовом уровне исследования отдельных вопросов, связанных с субъектом преступления.
9
Поставленные автором цель и задачи предопределили структуру диссертационного исследования. Истоки проблемы вменения в вину лицу им содеянного имеют философские корни, поэтому ее понимание невозможно без осмысления ее философско-этического аспекта, что и явилось предметом первой главы нашего исследования. Вторая и третья главы посвящены соответственно анализу актуальных проблем вменяемости-невменяемости и возраста уголовной ответственности в российском и французском уголовном праве и законодательстве. В заключении содержатся выводы о сходствах и различиях в регулировании этих вопросов правовыми системами двух стран и вносятся конкретные предложения относительно перспектив исследуемой проблемы.
10
Глава I. Философско - этические основы учения о вменяемости (невменяемости) и уголовной ответственности.
Проблема вменяемости (невменяемости) затрагивает одну из наиболее сложных сторон в вопросе взаимоотношения человека и общества, личности и государства -ответственности личности перед обществом и государством или, иначе говоря, способности (неспособности) быть признанным ответственным за свое общественно опасное поведение.
Философское обоснование правовых воззрений о вменяемости (невменяемости)1 непосредственно «упирается в проблему свободы воли»2. Вопрос о человеческой свободе, о свободе воли волновал умы философов на протяжении многих столетий, но свою зрелость философские проработки на эту тему приобрели в немецкой классической философии, ярчайшими представителями которой являются И. Кант и Г.-В.-Ф. Гегель. И один, и другой считали, что человек обладает свободой воли и поэтому признается вменяемым, а, следовательно, и способным нести ответственность за содеянное. Но обоснование тезиса о свободе человеческой воли и содержание, вкладываемое ими в это понятие, было различным.
В своих философских построениях И. Кант при решении вопроса о свободе человеческой воли как необходимом условии возможности вменения и личной ответственности за принимаемое человеком нравственное решение исходит из разграничения мира природы и мира человека, мира явлений и мира «вещей в себе», а также из утверждаемой им идеальности времени.
Согласно И. Канту свобода воли есть, прежде всего, независимость ее от каких-либо внешних определяющих ее причин. Свобода воли означает независимость ее от необходимости, господствующей в природе. Однако этим сущность понятия свободы воли не исчерпывается. И. Кант тесно связывает понятие свободы человеческой воли со
1 Вопрос о философско-этическом обосновании учения о возрасте уголовной ответственности не имеет самостоятельного значения, поскольку недостижение лицом определенного уровня возрастной зрелости рассматривалось в случае совершения им деяния, достойного уголовного порицания, как одна из причин для признания его невменяемым.
2 Ошерович Б.О. К вопросу о степенях виновности. / Учен. зап. ВЮИН. Вып. 1. М, 1940, стр. 63, цит. По Михееву Р.И. Невменяемый. Социально-правовой очерк. Владивосток, 1992, стр. 28.
11
своим категорическим императивом, определяя ее как свойство воли быть самой для себя законом. Смысл этого положения состоит в том, что оно означает принцип поступать только согласно такой максиме, которая может иметь предметом самое себя также в качестве всеобщего закона. Но, как разъясняет И. Кант, это и есть формула категорического императива, предписывающего «поступать только так, чтобы я также мог желать превращения моей максимы во всеобщий закон»1, а также принцип нравственности. Таким образом, «свободная воля и воля, подчиненная нравственным законам, - это одно и то же»2.
Согласно учению И. Канта, свобода воли не может быть объяснена по законам природы, но ее наличие необходимо предполагается у всех разумных существ, которые сознают в себе волю как способность определяться к действию в качестве разумного существа, то есть по законам разума, независимо от природных инстинктов. При этом следует учесть, что для И. Канта нравственный закон коренится в самой воле разумного существа и имеет значение для воли каждого разумного существа, а его существование служит бесспорным доказательством свободы человеческой воли, которое одновременно является и условием, дающим возможность осознать эту свободу. Таким образом, понятия категорического императива и свободы человеческой воли, согласно И. Канту, настолько тесно соединены между собой, что свободу можно определить как независимость воли от всякого другого закона, за исключением только морального3.
Но существует ли такая свободная, подчиненная лишь одному нравственному закону, воля?
Человек, как утверждал И. Кант в своей «Критике чистого разума», есть одно из явлений чувственно воспринимаемого мира, мира природы и, следовательно, его действия и поступки как явления подчинены необходимым законам природы, они находятся «в сплошной связи с другими явлениями и могли бы быть выведены из них как их условий и, следовательно, вместе с ними были бы членами единого ряда естественного порядка»4, поэтому «в отношении этого эмпирического характера нет свободы»5. Таким образом, утверждается абсолютная детерминированность поведения человека в мире приро-
1 Кант И. Основы метафизики нравственности. Собр. соч. в шести томах. Т. 4, ч. 1. М, 1965, стр. 238.
2 Там же, стр. 290.
3 Кант И. Критика практического разума. Собр. соч. в шести томах. Т. 4, ч. 1. М., 1965, стр. 422.
4 Кант И. Критика чистого разума. Собр. соч. в шести томах. Т. 3. М, 1964, стр. 482. " Там же, стр. 489.
12
ды, вследствие чего даже сама постановка вопроса о вменяемости субъекта и его ответственности за свои поступки представляется лишенной всякого смысла.
Очевидно, что проблема вменяемости связывается И. Кантом с проблемой свободы. В связи с этим возникает вопрос: каким образом один и тот же поступок может называться свободным, если в это же время он подчинен неизбежной естественной необходимости? Ответ на него следует искать в утверждении И. Канта о том, что человек -это существо, которое обладает не только эмпирическим, но и умопостигаемым характером, то есть человек как «цель в самой себе» не подчинен никаким условиям чувственности, господствующей в мире явлений, и даже более того, кроме чувственности он обладает рассудком и разумом, который «существенно отличается от всех эмпирически обусловленных способностей»1. Разум, согласно теории И. Канта, действует свободно, не обусловливается динамически в цепи естественных причин ни внешними, ни внутренними основаниями, предшествующими во времени. Поэтому всякий поступок человека, по И. Канту, независимо от отношения времени, которым он необходимо связан с другими явлениями, есть также непосредственное действие «умопостигаемого» характера чистого разума. Таким образом, человек как «вещь в себе» свободен в выборе своего поведения.
Этими соображениями И. Кант объясняет вменяемость и ответственность. Проступок или преступление есть звено в цепи явлений, следовательно, его совершение причинно обусловлено и определяется эмпирическим характером человека. Логичным в данном случае показался бы вывод о полной невменяемости и, следовательно, безответственности человека, совершившего этот проступок или преступление. Но, тем не менее, И. Кант не снимает вопрос об ответственности лица, его совершившего, потому что последняя, с его точки зрения, наступает не за дурную природу человека и не за влияющие на него обстоятельства или образ жизни, а основывается на законе разума. При этом сам разум рассматривается им как такая причина, которая могла и должна была определить поведение человека к иному действию, и определить независимо от всех найденных эмпирических условий, поскольку эмпирический характер человека обусловливается, согласно кантовскому учению, в конечном счете его умопостигаемым характером, который сам ничем не обусловлен, то есть сам безусловен и свободен. Это означает, что любой поступок приписывается не «эмпирическому», а «умопостигаемому» характеру человека и поэтому, когда человек совершает преступление, вина целиком ложится на него, ибо, несмотря на все эмпирические условия поступка, разум его был свободен.
1 Кант И. Критика чистого разума. Собр. соч. в шести томах. Т. 3. М, 1964, стр. 487.
13
Таким образом, предпосылкой ответственности лица за совершенный проступок является наличие у него, как у разумного существа, свободной воли. Это означает, что в концепции И. Канта уголовное вменение является разновидностью нравственной ответственности или, по крайней мере, имеет с ней общее основание, фундаментом которого автор считает признание лица свободной причиной совершенного поступка1, причинность которого непостижима2. Поэтому, с точки зрения И. Канта, вменяемость есть такое состояние человека, когда он обладает свободой воли, а невменяемость есть такое состояние человека, когда он свободной волей не обладает. Решение же вопроса о невменяемости, по мнению И. Канта, есть решение чисто психологической проблемы3.
Другим виднейшим представителем немецкой классической философии, которого среди прочих волновала и проблема свободы человеческой воли, является Г.-В.-Ф. Гегель.
Г.-В.-Ф. Гегель, как и И. Кант, рассматривал свободу воли как необходимое условие вменения в вину лицу совершенного им неблаговидного поступка. Но если И. Кант считал, что свобода воли есть постулат практического разума, который необходимо принять на веру, то для Г.-В. Гегеля свобода воли есть необходимое звено в общей цепи развития абсолютного духа. Поэтому Г.-В. Гегель, в отличие от И. Канта, не противопоставляет свободу и необходимость, а наоборот, пытается показать их взаимосвязь. Он полагает, что свобода означает познание необходимости. И если мир, по Г.-В. Гегелю, есть воплощение, самореализация некоего абсолютного духа, развивающегося по определенным, только ему присущим, необходимым объективно разумным законам, то законы необходимости и есть законы развития этого абсолютного духа. А человек, считал Г.-В. Гегель, тогда становится свободным, когда познает эти законы необходимости. Поэтому свободной волей философ признавал волю, находящуюся в согласии с законами развития абсолютного духа.
Под самой же свободой воли Г.-В. Гегель также понимал нечто иное, чем И. Кант. И особенность такого понимания данной категории связана с взглядами философа на взаимоотношение мышления и воли. Если для философии И. Канта был характерен разрыв между мышлением и волей, то гегелевской философией он отвергался в принципе.
1 Кант И. Основы метафизики нравственности. Собр. соч. в шести томах. Т. 4, ч. 1. М., 1965, стр. 289.
2 Там же, стр. 309.
3 Подробнее см.: Пионтковский А. А. Уголовно-правовые воззрения Канта, А. Фейербаха и Фихте. М., 1940, стр. 50-51
14
Г.-В. Гегель исходил из признания единства воли и мышления. Воля, с точки зрения Г.-В. Гегеля, есть мышление, превращающее себя в наличное бытие, следовательно, в волевом действии обязательно содержится уже осмысливание предмета: «...не надо представлять себе, - писал Гегель в «Философии права», - что человек является, с одной стороны, мыслящим и, с другой стороны, волящим, что у него в одном кармане мышление, а в другом воля, ибо это было бы пустым представлением. Различие между мышлением и волей есть лишь различие между теоретическим и практическим отношением; но они не представляют собою двух способностей, так как воля есть способ мышления»1.
Основным качеством воли, с точки зрения Г.-В. Гегеля, является свобода. «Воля без свободы представляет собой пустое слово, и точно так же и свобода действительна лишь как воля»2. Свобода воли, по мнению философа, есть самоопределение нашего «Я», при котором воля желает нечто определенное и при этом остается независимой от случайных определений конкретно-эмпирического мира, поскольку она берет свое определенное содержание из всеобщего, разумного. Таким образом, подлинно свободной является лишь та воля, которая имеет своим содержанием самое себя, то есть мысль, понятие, всеобщее, разумное. Иными словами, подлинно свободной, по Г.-В. Гегелю, считается та воля, сознательной целью которой является разумное.
Положения теории Г.-В. Гегеля, приведенные выше, позволяют сделать вывод о том, что наличие разума и воли, по мнению философа, является самым общим условием вменения. Вменяемость как свойство субъекта преступления «состоит в утверждении, что субъект в качестве мыслящего знал и хотел...»3. Сущность же состояния невменяемости Г.-В. Гегель видит в такой степени «неопределенности власти и силы самосознания и благоразумия», которая приводит к тому, что лицо не может быть признано мыслящим и волящим. Указывает он и на возможные причины признания такого состояния: «Неопределенность, - отмечал философ, - которая, однако, может приниматься во внимание лишь тогда, когда речь идет об идиотизме, сумасшествии и т.п. и о детском возрасте, ибо лишь такие решающие состояния уничтожают характер мышления и свободу воли и позволяют рассматривать совершившего поступок, не почитая в нем мыслящего и волю»4. Само же состояние невменяемости состоит в том, что «представление субъекта находится в непосредственном противоречии с действительностью», то есть подлинный характер совер-
1 Гегель Г.-В.-Ф. Философия права. М, 1990, стр. 68-69.
2 Там же, стр. 68.
3 Там же, стр. 165.
4 Там же, стр. 165.
15
шаемого деяния лицом не осознается. Гегелевские «власть и сила самосознания и благоразумия» есть то, что сегодня принято называть юридическим или психологическим критерием невменяемости: власть и силу самосознания и благоразумия можно рассматривать как интеллектуальный признак данного критерия, состоящий в способности осознавать значение совершаемых действий (по Г.-В. Гегелю, речь идет о сознании всеобщего характера поступка), а силу самосознания - в качестве волевого признака юридического критерия невменяемости, означающего способность руководить своими действиями1. Кроме того, заслуживает внимания и тот факт, что в вопросе о признаках состояния невменяемости Г.-В. Гегель указывает не только на психологический критерий, но и на медицинский (идиотизм, сумасшествие). Таким образом, если в философии И. Канта невменяемость, исходя из противопоставления им мышления и воли, определялась как такое состояние человека, когда он не обладает свободной волей, то в философии Г.-В. Гегеля, базирующейся на единстве мышления и воли, состояние невменяемости характеризовалось одновременно двумя признаками - и отсутствием свободы воли у лица, и отсутствием у него способности мышления.
Как видим, взгляды И. Канта и Г.-В.-Ф. Гегеля на проблему свободы человеческой воли различны, хотя они и единодушны в обосновании вменяемости и ответственности через свободу воли. Это позволяет нам, с определенной долей условности, указать на две линии в рассмотрении интересующего нас вопроса, которые можно обозначить, отталкиваясь от позиций этих выдающихся мыслителей прошлого. Так, например, к линии, берущей начало от И. Канта, можно отнести А. Шопенгауэра, считавшего себя его последователем. Можно сказать, что А. Шопенгауэр вышел «из Канта», которого он весьма ценил и которым он всю жизнь восхищался, ибо «Кант - великий дух, которому человечество обязано незабвенными истинами»2. Но из этого отнюдь не следует, что этот немецкий философ во всем последовательно разделял взгляды И. Канта на проблему свободы человеческой воли. Его позиция весьма своеобразна.
Понять точку зрения А. Шопенгауэра на проблему свободы человеческой воли невозможно, не уяснив, хотя бы в общих чертах, его концепцию воли как основной категории его философского учения. «Если когда-нибудь со временем меня будут читать, - писал А. Шопенгауэр в предисловии к первому изданию своей работы «Свобода воли и
1 Подробнее см.: Пионтковский А. А. Учение Гегеля о праве и государстве и его уголовно-правовая теория. М., 1963, стр. 259.
2 Шопенгауэр А. О воле в природе. Поли. собр. соч., т. 3. М., 1903, стр. 11, цит. по Артур Шопенгауэр как философ и моралист (научно-аналитический обзор). М, 1991.
16
основы морали», - то убедятся, что моя философия подобна стовратным Фивам: вход открыт со всех сторон, и отовсюду прямой путь ведет к центру»1. И действительно, без общего и кардинального понятия воли нельзя подойти у А. Шопенгауэра ни к одной проблеме.
Именно воля, по А. Шопенгауэру, лежит в основе всего, что нас окружает. Она тождественна себе всегда и во всем, во всех своих проявлениях: в тяготении, магнетизме, электричестве, в росте кристаллов, в жизни растений, животных и человека. Это означает, что все многообразие мира есть обнаружение воли. На уровне психики, там, где происходит раздвоение воли на объект и субъект, она становится сама для себя представлением, то есть объективируется и познает себя в понятиях. Мир, таким образом, предстает перед человеком прежде всего как «созерцание созерцающего», как представление. Но отсюда вовсе не следует, что не существует больше никакой другой реальности, кроме духовной. А. Шопенгауэр различает мир в себе, независимый от чувств человека, то есть мир, где господствует воля, и мир, каким его человек видит и познает, то есть мир феноменальный. Итак, мы сталкиваемся с концепцией в чем-то аналогичной кантовской: А. Шопенгауэр также различает два мира, один из которых он рассматривает как представление, а другой как волю. В первом царит причинность, равно как и во всем, что находится в пространстве и времени. Второй не соотнесен со временем и пространством, он свободен от всяких пределов и ничем не стеснен. Две разные сферы: область феноменов, которая не содержит в себе ничего реального, и мир воли, которая служит началом всего существующего и обозначает сущность скрытого бытия феноменов. При этом А. Шопенгауэр подчеркивал, что по своей природе воля является вещью в себе. Если же говорить о человеке, то именно воля определяет его сущность. Она, по мнению философа, как ничто иное, предельно раскрывает человеческое существо. Поэтому не случайно в вопросе о соотношении воли и сознания человека, А. Шопенгауэр на первое место ставит волю и считает, что она определяет сознание человека, а не наоборот. Разум вообще у него выступает эпифеноменом воли, который задним числом объясняет и обосновывает решение, уже принятое волей. Человек, следовательно, прежде всего существо волящее, а уж потом -мыслящее.
Влияние философии И. Канта весьма ощутимо и при разрешении А. Шопенгауэром проблемы свободы воли человека. Этого не скрывал и сам философ, обыкновенно крайне неохотно раздающий похвалы и одобрения: кантовское учение об отношении между эмпирическим и умопостигаемым характером он относил «к самому прекрасному
1 Шопенгауэр А. Свобода воли и нравственность. М, 1992, стр. 20.
17
и глубокомысленному, что когда-либо дал этот великий ум, да и вообще человеческий интеллект»1. Это учение подвергнуто им, правда, определенной интерпретации. Вполне свободна лишь единая мировая воля как «вещь в себе»; она не ограничена ничем и потому всемогуща. В человеке эта универсальная воля проявляется в его умопостигаемом (интеллигибельном) характере, который дан каждому изначально и неизменен: «Характер -эмпирически познанная, постоянная и неизменная природа данной индивидуальной воли»2. А. Шопенгауэр называет его также внутренней сущностью человека. Этот интеллигибельный характер, то есть воля как «вещь в себе», которая в таковом качестве обладает свободой, понимаемой «как внутренняя сущность человека сама в себе»3, соединяясь с мотивами - внешними побудительными силами, преломленными в сознании человека, - с неизбежностью определяет линию поведения данного индивида. Индивидуальная вариация интеллигибельного характера - то, что составляет своеобразие каждой конкретной личности, - названа им эмпирическим характером. Будучи отображением умопостигаемого характера, эмпирический характер, также прирожден и неискореним, как и первый. Иными словами, всякий поступок человека, определяется, по А. Шопенгауэру, двумя факторами: характером этого человека и мотивами. И тот и другой являются необходимыми факторами каждого поступка и этим объясняется, по мнению философа, «наше чувство, что деяния исходят от нас самих, или то «я хочу», которое сопровождает все наши поступки и в силу которого всякий должен признать их своими деяниями, чувствуя себя поэтому морально за них ответственными»4. Вот такое различение и сочетание умопостигаемого и эмпирического характеров человека позволяет, с точки зрения А. Шопенгауэра, понять, каким образом строгая необходимость человеческих поступков все-таки совмещается с их свободой, о которой свидетельствует чувство ответственности и благодаря которой человек является автором своих деяний, и последние могут быть ему вменены.
Таким образом, свобода воли человека заключается для А. Шопенгауэра в соответствии действий изначальной и глубоко скрытой природе субъекта: «Все сводится к тому, каков кто есть»5. Завершая свою работу о свободе воли, А. Шопенгауэр пишет: «Одним словом, человек всегда делает лишь то, что хочет, и делает это все-таки по необ-
1 Шопенгауэр А. Свобода воли и нравственность. М., 1992, стр. 118.
2 Там же, стр. 118.
3 Там же, стр. 119. Там же, стр. 118.
" Там же, стр. 120.

 Часть из работы     Получить работу