Введение
Диссертационное исследование посвящено анализу специфики функционирования мотивационно связанных слов (МСС) в поэзии и прозе Марины Цветаевой.
Мотивология как научное направление начала развивается в рамках лексикологии с 70-х годов XX века.
Но проблемы мотивированности слова интересовали человека еще ' со времен античности. Вопрос об именовании и о мотивированности звучания значением слова поставил уже древнегреческий философ Платон в одном из своих диалогов. Теоретические предпосылки мотивологии отражены в теории мотивированности языкового знака Ф. де Соссюра, в концепциях В. фон Гумбольдта о внутренней форме языка и внутренней формы слова А. А. Потебни.
Ситуация в сфере науки конца XX века характеризуется сменой <ш научной парадигмы. Основными характеристиками новой научной
парадигмы стали функционализм, антропоцентризм, экспланаторность и экспансионизм [Кубрякова 1987]. Теория мотивации отвечает всем этим принципам, так как мотивология немыслима без учета языковой личности и обращения к языковому сознанию носителя языка.
Проблема мотивированности затрагивалась в различных научных
направлениях, таких, как этимология, ономасиология, словообразование, в
'ш связи с тем, что не мог не быть замечен тот факт, что мотивационные
связи, возникающие между лексическими единицами, имеют большее
значение, чем связи слов, имеющие реальное генеалогическое родство.
В настоящее время мотивология как наука характеризуется разработанностью объекта и предмета исследования, четкой системой терминов и категориального аппарата, методами мотивологического анализа [Блинова 1984, 1989, 19986, 2000].
ftp
С 80-х годов XX века в работах О. И. Блиновой [Блинова 1984, 1986, 1998, 1999, 2000 и др.] и ее учеников получили развитие важные аспекты мотивологической науки: онтологический [Блинова 1984, 1989, 1996, 1999; Демешкина 1984; Калиткина 1989; Нестерова 1987; Тубалова, 1995], динамический [Блинова, 1984, 1999, 2000; Голев, 1989; Калиткина 1989; Курышева, 1989; Наумов 1985; Михалева, 1994], функциональный [Блинова, 1984, 1993, 1996, 1998, 1999а, б, 2000, 2001, 2002; Велединская,
* 1997; Голев, 1998; Демешкина, 1984; Дубина, 1998, 2001а, 20016;
Михайлова,2001; Найден, 2002; Наумов, 1985; Юрина,1994], сопоставительный [Адилова, 1996; Блинова, 1984; Велединская, 1997; Козлова, 1999], лексикографический [Блинова 1974, 1975, 1984, 1996, 2000, 2001; Наумов, 1985; Гарганеева, 1999], источниковедческий [Блинова, 1986, 2000; Курапова, 2002], социо-возрастной [Гарганеева, 1999].
Функциональный аспект мотивологии активно разрабатывался и
(* разрабатывается в настоящее время в исследованиях, посвященных
анализу функций мотивационно связанных слов (МСС) на материале диалектного языка [Блинова 1984, Наумов, 1990, Найден, 1999, 2001, 2002], художественного текста [Блинова, 1984, 1995, 1998а, 19986, 1999а, 1999; Велединская, 1997; Дубина, 1998а, 19986, 2001а, 20016], публицистических текстов [Сыпченко, 1998]. В данных работах очерчена типология функций МСС с учетом их соотношения с основными функциями речи: коммуникативной, эмоционально-экспрессивной, эстетической и с учетом специфики языкового материала, в котором наблюдалась актуализация мотивационных отношений слов (диалекты, художественная литература, публицистика); отмечена
полифункциональность МСС1 в тексте, роль мотивации в создании индивидуально-художественного стиля писателя, выявлены
1 Здесь и далее термины «мотивационно связанные слова», «мотивация» и «текстовая мотивация» отождествляются (см. Блинова,2000, с.27).
закономерности передачи МСС при переводе текста как в прозе [Велединская 1997], так и в поэзии [Дубина, 2001]. Все это позволяет сделать предположение, что функциональная мотивология может выделиться в отдельную научную дисциплину, подобно сопоставительной мотивологии.
Безотносительно к теории мотивации функции однокорневых слов рассматривались в ряде работ, посвященных стилистике художественного
щ текста, коммуникативной стилистике, лингвопоэтике. МСС и их функции
при этом являлись не отдельным предметом изучения, а анализировались наряду с другими стилистическими средствами и, как правило, мотивация в таких случаях представлена под другими названиями, например, корневой повтор [Зубова, 1989, 1999, Хижняк 1975], лексический повтор [Крадожен, 1987, Бочкарева 2002], паронимическая аттракция [Григорьев, Зубова 1989, Ткаченко 1982], этимологическая фигура [Лотман 1972],
( формально-смысловая лексическая парадигма [Болотнова 1994,
Пушкарева 1999].
В качестве самостоятельного средства изобразительности МСС сравнительно редко привлекали внимание исследователей не-мотивологов [Аникин 1965, Виноградова, 1984; Земская 1992].
Пристальное внимание к формально-семантической организации слова свойственно многим русским поэтам и писателям. Естественно, что
и исследования в рамках функционального аспекта мотивологии ш
проводилось на материале текстов таких авторов, как Н. Рубцов [Блинова,
20016], Б. Пастернак, П. Антокольский, О. Мандельштам [Дубина, 1998а, 19986, 2001а, 20016], С. Маршак [Иванова, 2001, 2002], Е. Евтушенко [Михайлова, 2001].
При этом все перечисленные работы характеризуются различными подходами к изучению МСС в художественном тексте. Так, роль
мотивации в создании идиостилей Б. Пастернака, П. Антокольского и О. Мандельштама описана с позиции наличия в произведениях данных поэтов функциональных типов мотивации [Дубина, 2001а, 20016]; в центре внимания исследователя оригинальной и переводной лирики С. Маршака оказалась жанровая организация поэтических произведений [Иванова, 2001, 2002]; в поэзии Е. Евтушенко выявлена роль МСС при создании поэтом окказиональных слов [Михайлова, 2001]; о мотивации как об одном из важных пластов лексики, создающем оригинальность и неповторимость индивидуально-авторского стиля Н. Рубцова говорится в работе О. И. Блиновой [Блинова, 2001а].
В то же время, для наглядного показа специфики функционирования МСС в текстах того или иного поэта исследователями привлекался прием сопоставительного анализа [Блинова, 1999а; Дубина 2001а, 20016].
Особо следует остановиться на проблеме изученности МСС в поэзии и прозе М. Цветаевой, чье творчество представляет собой яркий пример активного использования мотивации. Это не могло не быть замечено учеными, изучающими цветаевское поэтическое и прозаическое наследие. Есть отдельные работы, посвященные анализу однокорневых слов в поэтических [Аронова 1983; Болотнова 1994; Зубова 1987, 1989, 1999; Львова 1987; Пушкарева 1999; Северская 1988; Черкасова 1975; Шаяхметова 1979] и прозаических [Вольская 1999, Черкасова 1982] текстах Цветаевой. Но мотивация в них также упоминается под другими названиями, а сами работы имеют характер отдельных наблюдений и не представляют собой целостной картины особенностей функционирования МСС в текстах М. Цветаевой.
Актуальность данного исследования заключается в том, что впервые производится комплексный анализ МСС в поэзии и прозе М.
Цветаевой в рамках функционального аспекта мотивологии с учетом специфики жанровой организации цветаевских текстов.
Работа проводилась на стыке таких научных дисциплин, как мотивология, лингвостилистика и коммуникативная стилистика.
Объект исследования — мотивационно связанные слова и цепочки, представляющие собой результат актуализации мотивационных отношений слов в языке художественных произведений.
* Предмет - функции МСС в стихотворных и прозаических текстах
М. Цветаевой.
Цель работы — анализ специфики функционирования МСС в поэзии и прозе М. Цветаевой.
Поставленная цель определяет конкретные задачи исследования:
- выявить случаи актуализации мотивационных отношений в поэзии и прозе М. Цветаевой;
(% - определить функции выявленных мотивационных пар и цепочек;
- определить специфику функционирования МСС в цветаевских прозаических и поэтических текстах;
-описать своеобразие индивидуально-авторского стиля М. Цветаевой, создающееся за счет использования поэтом мотивации.
Материал исследования. В процессе работы подвергнуты анализу
1310 стихотворений М. Цветаевой, из них в 490 обнаружены случаи
,« текстовой мотивации. Проанализированы также 17 поэм и 8 стихотворных
драм. Общее число мотивационных сцепок в поэзии М. Цветаевой
составило 13 24 (см. таблицу № 1).
Таблица №1.
Тексты Всего текстов Тексты с МСС Кол-во мотивационных сцепок
Стихотворения 1310 490 712
Поэмы 17 17 404
Драмы 8 8 208
Всего МСС 1324
Из прозаического наследия М. Цветаевой анализу подверглись 30 текстов, в том числе 3 цикла писем (А. В. Бахраху, Б. Л. Пастернаку, А. С. Эфрон), в которых было выявлено 1150 случаев актуализации мотивационных отношений. Таким образом, общее число проанализированных мотивационных сцепок (и в поэзии, и в прозе) составило 2474 (см. Таблицу №2).
Таблица №2.
Поэзия Проза
Тексты с МСС 515 30
Кол-во мотивационных сцепок 1324 1150
Общее количество мотивационных сцепок 2474
Основным источником материала явилось собрание сочинений М. Цветаевой в 7-ми томах / Сост., подготовка и комментарии А. Саакянц и Л. Мнухина. - М.: Терра, 1994-1997г.г. Ссылки на
источник оформлялись следующим образом: в скобках дается указание на название произведения, затем — номер тома и номер страницы.
Методы и приемы. Основным методом исследования был избран метод научного описания со всей совокупностью его приемов (наблюдение, классификация, обобщение материала, компонентный и контекстный анализ, интерпретация, интроспекция). Характер материала -поэтический текст и прозаический, построенный по законам поэзии -потребовал привлечения приема лиигвопоэтического анализа. Также использован прием сопоставления для определения специфики 1 функционирования МСС в цветаевской поэзии и прозе. Кроме того, в процессе исследования привлекались парадигматический и синтагматический виды анализов лингвостилистического подхода к изучению художественного текста.
Научная новизна. Впервые комплексно проанализирована роль * мотивации в создании индивидуально-авторского стиля М. Цветаевой;
рассмотрены особенности функционирования МСС в различных жанрах цветаевской поэзии и прозы; выявлены устойчивые типы сочетаний функций МСС в прозаических и поэтических текстах М. Цветаевой; описаны тематические группы мотивации в цветаевской поэзии.
Теоретическое значение работы. Данное диссертационное ¦ исследование вносит свой вклад в дальнейшее развитие функционального <# аспекта мотивологии, в теорию индивидуально-авторского стиля,
лингвостилистики и коммуникативной лингвистики.
Практическое значение работы. Результаты исследования могут быть использованы в спецсеминарах по русской мотивологии, спецкурсах по языку поэзии М. Цветаевой.
Апробация работы. Апробация материалов представленной работы проходила на Региональных научно-практических конференциях
ю
«Актуальные проблемы лингвистики, литературоведения и журналистики» (апрель 1999, г. Томск, март 2000, г. Томск, апрель 2002, г. Томск), Межвузовской научно-практической конференции «Молодежь и наука: Проблемы и перспективы» (апрель 1999, г. Томск), Региональной межвузовской научно-практической конференции «Коммуникативные аспекты языка и культуры» (март 2001, г. Томск), Всероссийской научно-практической конференции «Художественный текст и языковая личность:
* Проблемы изучения и обучения» (октябрь 2001, г. Томск), Всероссийской междисциплинарной школе молодых ученых «Картина мира: Язык, философия, наука» (ноябрь 2001, г. Томск), Международной научной конференции «IV Сибирская школа молодого ученого" (декабрь 2001, г. Томск), Вторых филологических чтениях "Проблемы интерпретации в лингвистике и литературоведении" (ноябрь 2001, г. Новосибирск), Международной научной конференции "Студент и научно-технический
* прогресс" (апрель 2002, г. Новосибирск), Региональном научно-практическом семинаре "Диалог с текстом: Проблемы обучения смысловой интерпретации" (апрель 2002, г. Томск), 7-й Межвузовской научно-практической конференции "Литература и общественное сознание: Варианты интерпретации художественного текста" (май 2002, г. Бийск), Международной научно-практической конференции "Прикладная филология: Язык. Текст. Коммуникация" (ноябрь 2002, г. Томск).
(# Основное содержание работы отражено в 16 публикациях.
Положения, выносимые на защиту.
1. Поэзия М. Цветаевой характеризуется активным использованием МСС в самых разнообразных функциях, особенно в период зрелого творчества.
2. Специфика функционирования МСС в поэзии М. Цветаевой зависит от их жанровой приуроченности.
и
3. В прозаических цветаевских текстах, построенных по «поэтическим законам», мотивация часто выступает в качестве средства создания приемов поэтической техники.
4. В прозе М. Цветаевой также наблюдается взаимосвязь между особенностью функционирования МСС и жанром произведения.
5. Мотивация в творчестве М. Цветаевой является одной из важных составляющих индивидуально-авторского стиля поэта.
Структура работы. Диссертация состоит из введения, двух глав, заключения, списка использованной литературы и источников и шести приложений.
12
ОСНОВНАЯ ЧАСТЬ
ГЛАВА 1. МОТИВАЦИЯ В ПОЭЗИИ М. ЦВЕТАЕВОЙ § 1.Мотивация в различных стихотворных жанрах поэзии М.
Цветаевой
Поэзия Марины Цветаевой представляет собой богатый материал для изучения самых различных потенциальных возможностей русского языка, так как, по выражению О.Г. Ревзиной, Цветаева "никогда не удовлетворяется тем, что достигнуто в нормативном языке и докапывается до сути, до глубинных возможностей буквально любого языкового явления" [Ревзина, 1996, с. 40]. М.Л. Гаспаров назвал цветаевскую поэтику "поэтикой слова" [Гаспаров, 1995]. На сегодняшний день язык поэзии Цветаевой представляется достаточно изученным. Исследованы особенности звуковой организации цветаевских поэтических текстов [Зубова, 1999, Кожевникова, 1990, Маслова, 2000, Седых, 1973], анализировался морфологический аспект стихотворений М. Цветаевой [Аронова, 1983, Зубова, 1987, 1989, 1999, Малахевич, 1975, Поздняков, 1993, Ревзина, 1995, Северская, 1984, Сидорова, 2000, Черкасова, 1972, 1975, Шаяхметова, 1979, Штайн, 1987], синтаксис и пунктуация [Буров, 1988, Валгина 1978, Кравцова 2002, Ревзина 1979, 1995, Чурилова 1975], лексика различных тематических групп [Зубова 1989, Курланд, Матус 1985, Ревзина 1996, Явинская 2000], фразеология [Зубова 1987, 1989, Маслова 2000, Петкова, 1995]. Имеются исследования по поэзии Цветаевой, выполненные в русле коммуникативной стилистики художественного текста [Болотнова, 1994, 2001а, 20016, Пушкарева, 1999, 2001, Бабенко, 2001, Веселовская, 2001], изучается образное слово в поэзии М. Цветаевой [Ковалева, 2000, 2001].
13
Тем не менее, трудов, где основным предметом исследования в поэзии М. Цветаевой являлись бы МСС и специфика их функционирования, практически нет. Большое место анализу МСС отведено в монографии Л.В. Зубовой [Зубова, 1989], где мотивация в поэзии М. Цветаевой рассматривается прежде всего с точки зрения словообразования и этимологии. Некоторые работы носят характер заметок об использовании Цветаевой корневого повтора [Львова 1987, Малахевич 1975], есть статьи, посвященные анализу какого-либо одного цветаевского стихотворения, где МСС рассматриваются наряду с другими стилистическими приемами [Аронова, 1983, Крадожен 1987, Ревзина 2001]. Опыт описания цветаевского идиостиля представлен в работе О.Г. Ревзиной, которая отмечает развитие в поэзии М. Цветаевой многоголосия, полифонии, рассматривает особенности употребления форм числа в цветаевских текстах, но в данной работе практически ничего не сказано об использовании поэтом мотивации [см. Ревзина 1995]. В то же время поэзия М. Цветаевой представляет собой богатый материал для изучения МСС в функциональном аспекте, так как употребление поэтом мотивации является одной из самых ярких примет ее индивидуально-авторского стиля.
Цветаевское творчество претерпело определенную эволюцию, и активное привлечение МСС не сразу вошло в постоянный арсенал языковых средств поэта. О.Г. Ревзина [см. Очерки, 1994, с. 40] выделяет следующие этапы развития поэтического идиолекта М. Цветаевой: 1-й период- 1908-1913 гг., 2-й период- 1914-1921 гг., 3-й период - 1922-1926 гг. и 4-й период - конец 20-30-е гг. Если охарактеризовать особенности использования Цветаевой МСС в каждый из этих периодов, то можно выделить следующее. Во-первых, в стихотворениях примерно до 1915 мотивация употребляется умеренно, неброско, выполняет в основном
14
фоновые функции и носит уточняющий характер (то есть вступает в отношения дополнения [см. Болотнова, 1992; Дубина, 2001. С. 16-18.]). В текстах используются только мотивационные пары, нет мотивационных цепочек. По замечанию О.Г. Ревзиной, лексика цветаевских ранних сборников "моделирует возраст лирического субъекта и его ближайшую социальную среду через широкое вовлечение терминов родства. Слова используются преимущественно в прямых значениях, либо в общепринятых переносных. Ни грамматика, ни словообразование, ни фонетика не вовлечены в круг выразительных средств" [Ревзина, 1990, с. 40]. Действительно, часто в поэтических текстах Цветаевой этого периода встречаются такие мотивационные пары, как детский — детство, дети — детские, кукла — куколка, наимладший — наистарший.
Примерно с 1915 года, когда М. Цветаева активно осваивает жанр лирического цикла, и создаются такие циклы, как "Подруга" (1915), "Стихи о Москве" (1916), "Бессонница" (1916), в цветаевских стихотворениях появляются уже мотивационные цепочки, МСС привлекаются поэтом для создания различных приемов поэтической техники (перевернутая мотивация, объединение мотивационных пар, аллитерация и другие). В плане использования функциональных типов мотивации [см. Дубина, 2001] в основном господствуют МСС закрытого акцентирующего типа. В целом можно говорить, что 2-й и 3-й периоды цветаевского поэтического идиолекта не различаются по характеру функционирования МСС. К концу третьего периода (1917-1921 годы) в стихотворных текстах Цветаевой появляются мотивационные цепочки; некоторые стихи строятся в соответствии с сюжето образующим функциональным типом мотивации, например, стихотворения из цикла "Барабанщик" (1918), "Август-астры..." (1917), "Где лебеди? А лебеди ушли..." (1918). МСС привлекаются и для создания приема
15
индивидуально-авторской мотивации (ИАМ) в таких стихотворениях, как "Я берег покидал туманный Альбиона...", "Любовь! Любовь! И в судорогах, и в гробе...".
В 20-е - 30-е годы, когда в поэзии Цветаевой "все языковые уровни вовлечены в систему выразительных средств и каждому из них отдана своя функциональная нагрузка" [Очерки, 1990. С.44], Цветаева использует весь набор функций МСС, мотивацию подает ярко, броско, необычно. Появляются такие шедевры, созданные практически только с привлечением МСС, как "Друг, не кори меня за тот..."(1923), "Минута" (1923), "Попытка ревности" (1924), "Рас-стояние: версты, мили..."(1925), "Стол" (1933). "Поэтический идиолект М. Цветаевой во многом опирается на языковой эксперимент. Этот эксперимент выполняет познавательную функцию. Определяя назначение и возможности языкового средства или отдельного языкового элемента, М. Цветаева определяла одновременно его семантический потенциал [...]. Цветаева могла обдуманно использовать то или иное выразительное средство уже вне той системы, в которой оно было создано, четко определив его семантический или эстетический эффект" [Очерки, 1990. С.44].
Так как МСС начинают активно привлекаться для создания и выражения различных приемов и в самых разнообразных функциях, не вызывает сомнения, что мотивация использовалась Цветаевой осознанно. Это подтверждается и наблюдениями над формально-смысловой структурой слова в цветаевской прозе самим поэтом.
Остановимся сначала на общих принципах употребления М. Цветаевой МСС в стихотворениях, поэмах и стихотворных драмах.
1. Полифункциональность, которая является важным свойством МСС в художественном тексте вообще [Блинова, 1984, 19986], а не только в поэтических произведениях М. Цветаевой. Полифункционалъность
16
мотивации проявляется, с одной стороны, в том, что МСС привлекаются поэтом в текст для создания разнообразных приемов и выполняют различные функции, а с другой - одна мотивационная пара (цепочка) выполняет в стихотворении сразу несколько функций: "МСС составляют языковую "одежду" не одной-двух стилистических фигур, как это свойственно явлениям полисемии (метафора), антонимии (антитеза, оксюморон), паронимии (парономазия), а многих" [Блинова 19986. С.З].
Кабы нас с тобой — да судьба свела -
Ох, веселые пошли бы по земле дела!
Не один бы нам поклонился град,
Ох, мой родный? мой природный, мой безродный брат!
("Кабы нас с тобой -да судьба свела..." Уг, с. 122) МСС родный — природный — безродный выполняют следующие функции: оформление приема градации, оживление ВФС {родный — природный), ритмизации текста и оксюморона {родный — безродный), который смягчается благодаря наличию второго звена мотивационной цепочки {природный - брат, с которым связывает не кровное, а природное родство).
2. Специфика подачи МСС в поэтических текстах. Лексическая мотивация в поэзии Цветаевой может объединяться со структурной, что придает художественному тексту особое эмоциональное звучание, расширяет потенциальные возможности каждого слова, вовлеченного в мотивационные отношения. В цветаевских поэмах и стихах мотивационные пары и мотивационные цепочки нередко объединяются в мотивационные блоки [Блинова,2000. С.33], в которых МСС подчинены одной какой-либо ведущей функции. М.Цветаева часто изменяет порядок
1 Здесь и далее во всех цитируемых стихотворениях МСС выделяются курсивом; при наличии в тексте нескольких мотивационных сцепок одна сцепка выделяется курсивом, другая - курсивом и полужирным шрифтом.
17 |
