ВВЕДЕНИЕ
Актуальность, темы исследования
Российская Федерация (РФ) и Социалистическая Республика Вьетнам (далее-СРВ) являются странами, проводящими глубокие экономические преобразования. Эти две страны находятся на разных уровнях своего социального и экономического развития.
Вместе с тем тот этап, который переживает СРВ и РФ, имеет одну общую очень важную черту - обе наши страны переходят к рыночной экономике.
Процесс перехода к рыночной экономике требует серьезного совершенствования правового регулирования товарно - денежных, имущественных отношений. Как известно, эти отношения регулируются гражданским правом.
В этой связи становятся легко обьяснимыми, вполне понятными и закономерными те огромные усилия, которые уже затрачены и продолжают тратиться как в СРВ, так и в РФ на совершенствование гражданского законодательства на этапе перехода к рыночным отношениям.
В России двумя основными документами, направленными на совершенствование гражданского законодательства, на перевод его на рельсы рыночной экономики, явились основы гражданского законодательства Союза ССР и республик от 31 мая 1991 года, введенные в действие на территории России с 3 августа 1992 года, а также Гражданский кодекс (далее-ГК) РФ, первая часть которого была принята в 1994 году, а вторая часть - в 1995 году. К сожалению, последняя, третья часть ГК еще не принята.
Что касается СРВ, то в нашей стране важнейшим документом, направленным на перевод экономики страны на рыночный путь развития, явился Гражданский кодекс СРВ, принятый Национальным Собранием от
28 октября 1995г. и вступивщий в силу с 1 июля 1996г. ГК СРВ содержит полное регулирование всех вопросов гражданского права.
Естественно, что и Россия и Вьетнам при разработке своего нового гражданского законодательства использовали не только свой собственный, национальный опыт и традиции, но и учитывали зарубежные правовые конструкции и разработки.
Известно, что в России при подготовке нового ГК внимательно изучался опыт передовых европейских стран.
Что касается Вьетнама, то наша страна при создании своего ГК широко использовала опыт как России и Китая, так и стран юго - восточной Азии, а также ведущих капиталистических стран.
В этой связи анализ свидетельствует о том, что обе страны приняли новые гражданские кодексы, которые хорошо обслуживают национальные экономические потребности своих стран и, вместе с тем, находятся на современном высоком международном уровне - в том, что касается регулирования рыночных имущественных отношений.
Темой настоящего исследования является сравнительное изучение и сопоставление норм ГК СРВ и РФ.
Естественно, что сравнение всех норм ГК СРВ и ГК РФ в рамках одной диссертации невозможно.
Поэтому нами были избраны для анализа только те нормы ГК, которые относятся к сделкам, обязательствам и общим положениям о гражданских договорах.
Почему именно эти нормы были избраны обьектом диссертационного исследования?
Ответ прост и очевиден: партнеры из Вьетнама и России связаны сотнями и тысячами хозяйственных договоров (купли-продажи, поставки, перевозки, товарообмена и т.п.), которые должны одинаково пониматься обоими партнерами.
Развитие хозяйственных договорных отношений подталкивает стороны к взаимному изучению гражданского законодательства, соответственно, России и Вьетнама.
При этом, и с практической, и с научной точек зрения важно добиваться одинаковых подходов, одинакового понимания правовых норм.
Сопоставительный анализ норм ГК СРВ и ГК РФ, который задуман при выборе темы исследования, мог привести и фактически, как показала работа, - привел к выводам, что взаимное, перекрестное использование отдельных норм ГК СРВ - в ГК РФ, и, наоборот, норм ГК РФ - в ГК СРВ мог бы привести к совершенствованию ГК как Вьетнама, так и России.
Всесказанное свидетельствует о том, что сравнительный анализ двух систем договорного регулирования в ГК РФ и ГК СРВ представляет теоретический интерес и имеет практическое значение.
Актуальность выбранной темы диссертационной работы связана еще и с тем, что в настоящее время в юридической литературе отсутствуют специальные исследования, посвященные данному вопросу.
Цель и предмет исследования диссертационной работы
Основная цель диссертационной работы состоит в сравнительном подходе к исследованию и анализу двух систем договорного регулирования в ГК СРВ и ГК РФ. Основное внимание в диссертации уделяется рассмотрению норм, соответственно, ГК СРВ и ГК РФ о сделках, обязательствах и общих положений о договоре.
Ограниченность обьема диссертационного исследования не позволила диссертанту осветить все существенные различия институтов договорного права СРВ и РФ, в частности, за рамками диссертационного исследования остается институт ответственности за нарушение договора.
В соответствии с поставленной целью исследования сделана попытка:
1. Исследовать и сравнивать нормы, закрепленные в ГК СРВ и ГК РФ о сделках, обязательствах и договорах.
2. Выявить и провести сравнительный анализ существенных различий, касающихся сделок, обязательств и договоров.
3. Выяснить, применима ли (оправдана ли) для практики в СРВ правовая модель поведения, которая предусмотрена в ГК РФ и признана оптимальной (или приемлемой) для гражданского оборота в РФ, и наоборот, оправдана ли в практике в РФ правовая модель поведения, предусмотренная в ГК СРВ и признанная оптимальной (или приемлемой) для гражданского оборота в СРВ.
4. Обобщить результаты сравнительно-правового исследования и предложить практические решения и теоретические выводы для улучшения договорного права СРВ и РФ.
Методология исследования
Методологической основой диссертационного исследования являются общие диалектико-материалистические методы познания: логический, комплексного и системного исследования, дедукции и индукции, анализа и синтеза; а также частные методы правовой науки: сравнительно-правовой, толкования права, аналогии права и аналогии закона.
Теоретической предпосылкой диссертационного исследования являются работы крупных специалистов в области договорного права: Агаркова М.М., Алексеева С.С, Богулавского М.М., Брагинского М.И., Витрянского В.В., Гавзе Ф.И., Иоффе О.С, Кетца X., Комарова А.С., Красавчикова О.А., Лунца Л.А., Маковского А. Л., Новицкого И.Б., Покровского И.А., Розенберга М.Г., Садикова О.Н., Сергеева А.П., Суханова Е.А., Толстого Ю.К., Халфиной P.O., Хохлова С.А., Цвайгерта К., и др.
В диссертационной работе в качестве основных нормативных актов использованы конституции СРВ и РФ, сборники нормативных актов в области гражданского права СРВ и РФ.
Структура диссертации
Диссертационная работа состоит из введения, четырех глав, подразделенных на параграфы и библиографии, и заключения.
Научная новизна
Научная новизна диссертации состоит прежде всего в том, что она представляет собой комплексное сравнительно - правовое исследование институтов договорного права двух стран - СРВ и РФ. Подобные исследования, насколько нам известно, ранее не проводились.
Новые научные положения и выводы, полученные в результате диссертационного исследования и выносимые автором на защиту, заключаются в следующем:
1) Желательно внести в ГК РФ понятия обмана и угрозы, которые могут служить четким законодательным критерием для судей при решении вопросов, возникающих при признании недействительными сделок, совершенных под влиянием обмана или угрозы:
"Обманом при совершении сделки считаются преднамеренные действия одной из сторон, в результате которых другая сторона неверно понимает предмет или содержание сделки и идёт на неё.
Угрозой при совершении сделки считаются преднамеренные действия одной из сторон по устрашению другой стороны, которая вынуждена идти на совершение сделки, чтобы избежать ущерба жизни, здоровью, чести, авторитета, достоинства, имущества своего или своих близких".
2) В ГК РФ отсутствует норма о толковании сделок, хотя при их толковании по аналогии могут быть использованы предписания ст. 431 ГК РФ о толковании договоров. Поскольку всякий договор - есть сделка, но не всякая сделка есть договор, понятие сделки шире, чем понятие договора. Этот пробел ГК РФ, на наш взгляд, можно восполнить введением специальной статьи, аналогичной статье 135 ГК СРВ, посвященной
6
толкованию сделок. Следует внести в ГК РФ норму, которая посвящается толкованию сделок и формулируется таким образом:
«Толкование сделки должно опираться на действительную волю сторон с учетом её цели, при условии, что такая воля установлена; если же этого сделать невозможно, то следует толковать сделку в соответствии с тем значением, которое разумные лица могли бы придать ей при аналогичных обстоятельствах».
3) Установлено, что порядок исчисления срока исковой давности для оспоримых сделок (п. 1 ст. 145 ГК СРВ) в ГК СРВ не учитывает в должной мере интересы потерпевшего - истца (в ГК СРВ оспоримая сделка может быть признана судом недействительной в течение одного года со дня совершения сделки). Представляется обоснованным применение правила, предусмотренного в п. 2 ст. 181 ГК РФ, согласно которому срок исковой давности для оспоримых сделок начинает течь со дня, когда истец узнал или должен узнать об обстоятельствах, являющихся основанием для признания сделки недействительной.
4) В ст. 298 ГК СРВ предусмотрено общее правило, касающееся исполнения обязательства третьим лицом: передача третьему лицу исполнения обязательства должником признается возможной лишь при наличии согласия кредитора. Это правило вызывает недоразумения, его применение противоречит идее защиты гражданского (делового) оборота, прежде всего идее защиты законных интересов должника. В ГК СРВ вообще не ставятся вопросы о защите интересов должника и третьего лица при исполнении обязательства третьим лицом.
Следует применять ст. 313 и 403 ГК РФ при регулировании исполнения обязательства третьим лицом.
5) Согласно п. 2 ст. 306 ГК СРВ возможность исполнения обязательства по частям - это общее правило, а недопустимость такого исполнения - исключение из правила. Последнее должно быть предусмотрено договором сторон. Но в действительности обычно исполнение обязательства по частям представляется невыгодным или
обременительным для кредитора. Поэтому, на наш взгляд, в практике должна применяться ст. 311 ГК РФ, которая представляется более разумной. Эта статья гласит: «Кредитор вправе не принимать исполнения обязательства по частям, если иное не предусмотрено законом, иными правовыми актами, условиями обязательства и не вытекает из обычаев делового оборота или существа обязательства».
6) В ГК РФ имеется новая ст. 319, которая устанавливает порядок погашения долга, т. е. определяет, какие требования погашаются в первую очередь, какие - во вторую и т. д. В ГК СРВ аналогичной нормы нет. Её введение представляется логичным и желательным.
7) На вопрос о форме уступки права требований в ГК СРВ не даётся однозначного ответа (вернее, ГК СРВ даёт противоречивый ответ). Так, абз. 2 п. 2 ст. 315 ГК СРВ устанавливает, что должник должен быть письменно уведомлен о состоявшемся переходе прав кредитора к другому лицу, а согласно ст. 316 ГК СРВ переход права требования осуществляется либо в устной либо в письменной форме. Мы считаем целесообразным и правильным то правило, которое содержится в абз. 2 п. 2 ст. 315 ГК СРВ ибо придание факту уступки прав "гласности" не имеет значения. Пробел, вызванный противоречием между ст. 315 и ст. 316 ГК СРВ, носит, в основном, юридико-технический характер. Этот пробел нужно восполнить путём исключения из данной статьи устной формы перехода права требования.
8) В настоящее время с достаточной уверенностью можно сказать, что положения об обеспечении исполнения обязательства имеются в гражданско-правовых системах всех современных стран мира.
Принципиальное отличие между положениями статьи 329 ГК РФ и статьи 324 ГК СРВ об обеспечении исполнения обязательств состоит в том, что в ГК СРВ устанавливает закрытый перечень способов обеспечения исполнения обязательств, а в ГК РФ перечень способов обеспечения исполнения обязательств является не исчерпывающим; это означает, что помимо тех способов, которые указаны в п. 1 ст. 329 ГК РФ, законом или
8
договором могут быть предусмотрены и иные способы обеспечения исполнения обязательств. В диссертации приводится примерный перечень дополнительных способов обеспечения исполнения обязательств, которые могут быть предусмотрены договором и не только не противоречат императивным нормам ГК СРВ, но и вполне соответствуют смыслу и началам гражданского права СРВ.
Таким образом, можно и даже необходимо внести в ст. 324 ГК СРВ дополнительный пункт такого содержания:
«Исполнение обязательств может обеспечиваться и другими способами, предусмотренными законом или договором».
9) Следовало бы исключить из ГК СРВ ст. 378, которой предусмотрен максимальный размер неустойки. Вместо нее должна применяться ст. 333 ГК РФ, которая закрепляет за судом по своему убеждению право уменьшить размер неустойки, если подлежащая уплате неустойка явно несоразмерна последствиям нарушения обязательства.
10) Удержание как способ обеспечения исполнения обязательств является новым (по сравнению с ГК РСФСР 1964 г.) для действующего российского гражданского законодательства. Хотя эта правовая конструкция - jus retentions была известна еще римскому праву, в ГК СРВ практически не сказано об удержании.
Смысл права удержания как способа обеспечения исполнения обязательств заключается в наделении кредитора именно правом удерживать находящуюся у него вещь до предоставления надлежащего исполнения должником своих обязательств под угрозой превратить эту вещь в предмет залога (ст. 359 ГК РФ).
Как правило, любая сторона по договору может прибегнуть к праву удержания вещи для обеспечения исполнения обязательства (например, оплата этой вещи, возмещение убытков и т. д., если такие требования связаны с данной вещью). Поэтому удержание вещи широко применяется в практике гражданского оборота в качестве способа обеспечения исполнения обязательств.
Об институте права удержания не упоминается в гражданском праве СРВ, а обобщенная судебная практика по данному вопросу вовсе отсутствует. Следовало бы заимствовать в гражданское право СРВ институт права удержания из гражданского законодательства РФ, а также из других правовых систем современных стран мира.
11) Целесообразно внести в ст. 395 ГК СРВ дополнительные нормы, аналогичные нормам, содержащимся в ст. 421 ГК РФ, которые раскрывают и конкретизируют принцип свободы договоров. Это позволит упростить и облегчить процесс заключения и исполнения договора, что, в свою очередь, принесет большую пользу как договаривающимся сторонам, так и обществу в целом.
12) В условиях рыночной экономики, широко распространилась практика помещения различного рода предложений заключить договор, причем признание предложения заключить договор, обращенного к публике (если оно содержит все существенные условия предполагаемого договора), публичной офертой объективно необходимо. Введение правила о публичной оферте в ГК призвано защитить интересы участников гражданского оборота. Поэтому, на наш взгляд, непризнание публичной оферты и отсутствие ее регулирования на уровне закона (в ГК СРВ) в СРВ не только противоречит общему учению об оферте, но и практически приводит к ограничению необходимых гарантий для отозвавщихся -потребителей.
13) Было бы целесообразным внести в ГК СРВ статью, подобную ст. 426 ГК РФ, которая устанавливает специальные правила, применяемые к публичным договорам в целях обеспечения минимальной защиты интересов потребителей - более слабой стороны таких договоров.
14) Рекомендуется исключить из ст. 415 ГК СРВ условие о том, что при отказе третьего лица от выговоренного по договору в его пользу права кредитор лишен возможности воспользоваться этим правом. Следует применять п. 4 ст. 430 ГК РФ, которым установлено, что при отказе третьего лица от права, предоставленного ему по договору, кредитор может
10
воспользоваться этим правом, если это не противоречит закону, иному правовому акту или договору.
15) Если не засвидетельствовать факт произведенного исполнения обязательства, то должник может оказаться в неблагоприятном правовом положении в случае спора. Считаю целесообразным внести в ГК СРВ статью, аналогичную ст. 408 ГК РФ, которая предоставляет должнику право требовать от кредитора оформления исполнения в форме (в виде) выдачи расписки, возврата долгового документа или учинения надписи на нем, а при отказе кредитора должник вправе задержать исполнение. В этих случаях кредитор считается просрочившим.
16) Практика исполнения договоров неизбежно сталкивается со случаями наступления существенно и кардинально изменивщихся обстоятельств, особенно в условиях общественно - экономических перемен. Если в процессе исполнения договора происходит резкое изменение (существенное изменение) обстоятельств, которое создает чрезвычайные трудности для исполнения одной из сторон своих договорных обязательств или порождает значительные убытки, если бы она исполнила свои обязательства, то возникает совершенно новая ситуация, которая не предусмотрена и не предвидена сторонами, и несправедливо было бы заставлять стороны в этой новой ситуации продолжать исполнение первоначального договора; поэтому договор следует считать расторгнутым или измененным по заявлению заинтересованной стороны.
Таким образом, нельзя недооценивать проблемы воздействия существенного изменения обстоятельств на договоры.
Следовало бы внести нормы, аналогичные соответствующим нормам, закрепленным в ст. 451, 452 ГК РФ в ГК СРВ: они могут служить основой для принятия решений по вопросам о резких (существенных) изменениях обстоятельств в процессе выполнения договоров.
17) Как правило, стороны не связывали бы себя договором, если бы они могли предполагать невозможность исполнения договорных
11
обязательств в момент заключения договора. Однако в жизни бывают случаи, либо когда исполнение договора невозможно по обьективным причинам при вмешательстве правительственных органов, например, запрет экспорта или установление таможенных (ввозных или вывозных) ограничений делает исполнение обязательства юридически невозможным (полностью или частично); либо когда исполнение обязательства невозможно в натуре в силу различных причин фактического характера, например, болезнь артиста в день до начала концерта и поэтому он не может выступать, гибель индивидуально-определенной вещи, составляющей предмет обязательства (картина, составляющая предмет исполнения, была уничтожена по обьективным причинам: в результате войны, пожара и т. п.).
В ГК РФ имеются ст. 416, которая посвящается фактической невозможности исполнения обязательств, и ст. 417, которая предусматривает юридическую связанность судьбы договорных обязательств актами государственного органа или органа местного самоуправления, и последствия прекращения обязательства на основании таких актов.
Ради справедливости следует отметить, что различий в практике признания невозможности (как и юридической, так и фактической) исполнения основанием прекращения договорных обязательств в РФ, в СРВ и других странах, почти нет. Поэтому отсутствие четкого регулирования невозможности исполнения обязательства в ГК СРВ является большим пробелом гражданского права. Нет сомнения в том, что это может побудить законодателя СРВ к решению проблем невозможности исполнения обязательства путем внесения в ГК СРВ соответствующих норм в рамках теории "Невозможности исполнения", чтобы участники договорных отношений всегда могли с уверенностью определить в каждом конкретном случае, имела ли место невозможность исполнения договора.
Кроме изложенных выше семнадцати положений, выносимых на защиту, в работе сделаны другие многочисленные предложения по
12
совершенствованию законодательства СРВ, а в некоторых случаях - и России. Эти предложения мною не выносятся на защиту, но я считаю уместным упомянуть их:
1) Предлагается внести в ГК СРВ статью, подобную статье 166 ГК РФ, посвященной разграничению двух разновидностей недействительных сделок (ничтожных и оспоримых).
2) Целесообразно включить в ГК СРВ статьи, аналогичные статьям 173 и 174 ГК РФ, предусматривающим два основания недействительности сделок: это недействительность сделки юридического лица, выходящей за пределы его правоспособности и недействительность сделки, совершенной органами юридического лица с выходом за пределы ограничений полномочий на совершение сделки.
3) Предлагаю включить в ГК СРВ норму, соответствующую норме, закрепленной в п. 1 ст. 179 ГК РФ, который отграничивает угрозы от злоупотребления стечением тяжелых обстоятельств.
4) Отмечено, что норма, закрепленная в абз. 2 п. 2 ст. 146 ГК СРВ о последствиях недействительности сделок, верна по существу, но ее формулировка настолько неконкретна, что дает суду слишком широкий выбор при решении большой категории дел. Необходимо указать: когда и при каких обстоятельствах суд должен следовать этой норме.
5) В солидарном обязательстве отношения кредитора с отдельными должниками могут иметь свои особенности. В ГК РФ есть специальная статья 324, которая направлена на защиту интересов кредитора. В ГК СРВ отсутствует соответствующая норма, имеющаяся в ГК РФ. Введение такой нормы в ГК СРВ представляется целесообразным.
6) ГК СРВ содержит норму, которая устанавливает ограничение права кредитора, после того, как было заявлено требование одному из должников об исполнении в полном объеме. По сути дела эта норма, направлена на защиту интересов должников. Так п. 4 ст. 304 ГК СРВ гласит:
"В случае, если кредитор назначит одно из нескольких лиц, имеющих солидарное обязательство, для полного исполнения обязательства, а
13
затем освободит его от этого, то оставшиеся также освобождаются от исполнения обязательства".
Что касается другого случая, когда от исполнения своей части обязательства было освобождено кредитором лишь одно из нескольких лиц-должников, имеющих солидарное обязательство, то оставшиеся лица должны солидарно исполнять их часть обязательств (п. 5 ст. 304 ГК СРВ). Разумность и обоснованность норм, закрепленных в п. 4 и п. 5 ст. 304 ГК СРВ, не вызывает никаких сомнений. В случае необходимости по логике действий в аналогичных условиях в РФ суд или стороны могут решать спор таким же образом.
7) В ГК СРВ предусматривается специальный способ обеспечения исполнения договора найма движимого имущества (например, договора аренды транспортного средства), о котором не говорится в ГК РФ. Такой способ обеспечения исполнения именуется залоговая аренда.
Залоговая аренда как способ обеспечения исполнения обязательства имеет большое практическое значение. Смысл этого удобного и простого способа - залоговой аренды - состоит в стимулировании арендатора своевременно уплатить плату за аренду и возвратить арендованное движимое имущество, а в случае невозвращения арендованного движимого имущества арендодатель получает имущество залоговой аренды в свою собственность. Думается, что указанный способ обеспечения исполнения обязательства полезен участникам имущественного оборота в РФ, особено если учитывать тот факт, что по договору найма движимого имущества арендодатель всегда несет повышенный риск гибели, утраты движимого имущества (например, транспортного средства) со стороны недобросовестного арендатора.
8) Предлагается исключить абз. 2 п. 1 ст. 15 ГК СРВ, который допускает обратное действие не только на уровне закона (как это закрепляется в ГК РФ) но и на уровне резолюции парламента -подзаконного акта. Вместо этого следует внести в ГК СРВ статью, подобную ст. 422 ГК РФ, которая не только предусматривает возможность принятия в
14
будущее время нового закона для восполнения возможных пробелов действующего законодательства (в частности, кодекса), но и четко определяет правовое значение уже заключенных договоров.
9) Правило о том, что оферент вправе отозвать оферту только до момента её получение адресатом, представляется нелогичным (п. 1 ст. 398 ГК СРВ). Следует в данной статье ГК СРВ предоставлять оференту право отказаться от оферты и в случае, когда это отказ получен адресатом вместе с самой офертой, как это предусмотрено в п. 2 ст. 435 ГК РФ.
10) Условия для отзыва оферты в ГК РФ шире, чем аналогичные условия в ГК СРВ. Так, согласно ст. 436 ГК РФ, кроме включения оговорки в самой оферте о том, что она не является безотзывной, право оферента отозвать оферту может вытекать из её существа или обстановки, в которой она была сделана. Думается, что такие обстоятельства подлежат регулированию в ГК СРВ путем введения соответствующей нормы в него.
11) В ГК Вьетнама и России надо прямо указать последствия неправомерного отзыва оферты. Сейчас неясно, в каком размере оферент должен возмещать убытки в случае незаконного отзыва им своего предложения.
12) ГК СРВ оставляет открытым решение о том, до какого момента оферент связан своей офертой, если в ней нет указания срока для ответа. Это большой пробел в ГК СРВ может привести к разнообразному правоприменению. Судам в СРВ следуется руководствоваться соответствующей нормой (п. 1 ст. 441) в ГК РФ при решении сходных дел.
13) В ГК СРВ имеется ст. 399, посвященная прекращению оферты. Смысл этой статьи состоит в том, что по истечении действия оферты, т. е. в момент, когда оферта будет прекращена, оферент вправе заключить предложенный (предполагаемый) договор с каким - либо иным лицом без наступления для него отрицательных последствий. В ГК РФ аналогичной нормы нет. Ее введение представляется нужным.
14) Внести в ГК СРВ нормы, подобные нормам в ст. 438 и 439 ГК РФ, в которых содержат правила об акцепте и его отзыве. |
