Введение
Диалогическая речь как форма общения достаточно хорошо изучена со стороны структурной, семантической и частично прагматической характеристик. Однако до сих пор в лингвистической литературе мало обсуждалась проблема неуспеха в речевом взаимодействии и возникающие в ходе неуспешной коммуникации неудачи общения, поскольку, продолжая традиции Ф. Шлейермахера и его «общей» герменевтики, изучавшей процесс понимания и его закономерности, ученые сосредотачивали свое внимание на условиях протекания успешной коммуникации. Исследование коммуникативных неудач (КН) в современной лингвистике началось совсем недавно. Первые работы, касающиеся того или иного аспекта речевого общения, связанного с нарушением, неудачей процесса изменения информационного состояния коммуникантов появились 10-15 лет тому назад. На данный момент существует пять диссертационных исследований, посвященных данной проблеме (Потемкин, 1994; Теплякова, 1998; Кънева, 1999; Мартынова, 2000; Славова, 2000).
Так, в работе А.А. Потемкина (Потемкин, 1994) обсуждается проблема КН при идентификации референта. Вслед за Б.Ю. Городецким, автор определяет явление КН как «такой сбой в общении, при котором определенные речевые произведения не выполняют своего предназначения» (Городецкий, 1989: 23). Проводя классификацию неудачных актов референции, А.А. Потемкин опирается на классификации Б.Ю. Городецкого (см. Городецкий, 1989) - выделяются глобальные и частные КН; Б.А. Гудмана (см. Гудман, 1989) - выделяются КН, обусловленные ошибочно выбранным уровнем конкретизации, ошибками в фокусе внимания, соотнесением не с тем контекстом, несовместимостью дескрипций и неудачной аналогией; М. Рингла и Б. Брюса (см. там же) - выделяются КН на уровне модели и уровне входа*; К. Мак-Кой (см. там же) - выделяются
* «К первому типу относятся диалоги, в которых слушающему трудно или невозможно восполнить синтаксический анализ и семантическую интерпретацию услышанного высказывания... источниками таких КН будут являться неверное толкование отдельного слова, ошибочный выбор референта или неправильная расстановка отрицаний. Второй тип - это неудачи на уровне модели. Во время таких неудач слушающий не может связать воспринятое сообщение с моделью своих представлений так, как того хотел говорящий. Этот тип неудач может быть вызван ... какими-либо трудностями на уровне входа, когда не воспринята информация, необходимая для соотнесения высказывания с внутренней моделью представлений. Другой причиной, вызывающей подобные
4
КН в связи с ошибочной атрибуцией и ошибочной классификацией*, а также на коммуникативные постулаты П. Грайса (Grice, 1975) и вещественные предпосылки Е.В. Падучевой (см. Падучева, 1997). Обсуждая проблему преодоления КН, автор вводит термин «правила ослабления» (Потемкин, 1994 а: 115). Проанализировав данную работу, мы находим необходимым отметить некоторую непоследовательность автора: с одной стороны, А.А. Потемкин рассматривает ошибочную идентификацию или неидентификацию референта как одну из причин КН в диалогическом общении, а с другой стороны, определяет референцию как «одно из проявлений интенции» (там же: 136), представляя тем самым правильную референцию как самоцель, а не как условие успешной коммуникации. Это отражается и на уровне формулировки диссертационного исследования. Кроме того, на наш взгляд, выбранный языковой материал — шутки и анекдоты - являются неадекватным отражением явления КН, т.к. в шутках и анекдотах ситуации общения «эксплуатируются» для создания комического эффекта.
В качестве объекта диссертационного исследования Е.К. Тепляковой (Теп-лякова, 1998) выступают КН при реализации речевых актов побуждения (побуждение рассматривается в широком смысле: к побуждению относятся как собственно побудительные предложения, так и вопросы). Автор определяет КН как «недостижение коммуникативной цели инициатором общения (говорящим) вследствие неадекватной вербальной или невербальной реакции со стороны партнера по коммуникации (слушающего)» (Теплякова, 1998 а: 6). Реакция собеседника является неадекватной, если налицо несоответствие / противоречие перлокутивного эффекта поставленной иллокутивной цели, в качестве которой выступают определенные речевые или неречевые действия. В качестве основополагающих факторов, обуславливающих появление КН, Е.К. Теплякова выделяет адресанта и адресата речи. По ее мнению, внешние факторы (объективная
неудачи, может быть то, что слушающий не имеет достаточных знаний или делает иной тематический акцент, чем говорящий, или не может сделать необходимый вывод из услышанного сообщения» (Потемкин. 1094 а: 52). К. Мак-Кой рассматривает специфический класс КН, связанных с формированием системой неправильного представления об объектах в базе знаний. К ошибочной классификации она относит случаи, когда пользователь неверно относит какой-либо объект к определенному классу. В системе такого рода неудача преодолевается методом «исправления неверного уподобления вышестоящему понятию» (см. Гудман, 1989: 217). Ошибочная атрибуция возникает, когда объекту приписывается свойство, которым он не обладает.
действительность) редко выступают в качестве причины КН. Е.К. Теплякова также полагает, что КН могут быть «запланированными» (нарочитое провоцирование возникновения КН) и «незапланированными» (возникают непреднамеренно под влиянием языковых или неязыковых факторов) (Теплякова, 1998 а: 6-7).
Н.К. Кънева в своем диссертационном исследовании (Кънева, 1999) рассматривает явление КН в рамках интеграционного подхода. Ссылаясь на сложность объекта изучения, Н.К. Кънева утверждает, что КН не поддается какой-либо одной дефиниции и предлагает несколько определений данного феномена*, выделяя в качестве неотъемлемой характеристики недостижение перлокутивно-го эффекта инициирующего высказывания, рассматриваемое также как непреднамеренное недопонимание. Н.К. Кънева классифицирует КН с точки зрения последствий, выделяя частные и глобальные КН, и на основе нарушения / несоблюдения определенных правил регулирования вербального обмена в общении, выделяя 1) КН, вызванные нарушением правил организации речевого взаимодействия; 2) КН, вызванные нарушением правил организации дискурса; 3) КН, вызванные нарушением правил организации информационного обмена; 4) КН, вызванные нарушением правил учета статусных ролей. Следует указать на некоторую непоследовательность автора, т.к. выделяя в первой подгруппе КН, обусловленные нарушением хода интеракции, Н.К. Кънева говорит, что они появляются, если «акцентирование хода со стороны говорящего не обусловлено соответствующей импликацией ходов слушающего, т.е. если нарушается общий процесс последовательности диалогического общения» (Кънева, 1999 а: 80). На наш взгляд, указанное условие является неотъемлемой характеристикой всех КН. В своей работе автор также выделяет семь схем-способов поведения коммуникантов в случае КН и проводит классификацию инициации корректи-
* КН - «явление семантико-прагматического порядка и определяется как разновидность прагматического недопонимания вследствие неправильной репрезентации пропозиционального содержания со стороны говорящего, ошибочной интерпретации со стороны слушающего или оба случая вместе» (Кънева. 1999 б: 5): КН - это «такой сбой в общении, при котором речевое произведение не выполняют своей функциональной предназначенности и не ведет к достижению результирующего эффекта» (Кънева, 1999 б: 11); КМ это особый частный riu непонимания, в том случае, если оно непреднамеренно и воспринимается как проблема одним или более участником коммуникативного общения» (Кънева, 1999 а: 25).
ровок, подразделяя их на имплицитные и эксплицитные. Кроме этого, Н.К. Кънева пытается установить зависимость между моментом локализации КН и степенью успешности деятельности по их корректировке.
Работа Е.М. Мартыновой (Мартынова, 2000) также посвящена проблемному дискурсу. Автор предлагает различать понятия «коммуникативный дискомфорт», «коммуникативная неудача» и «коммуникативный конфликт». Выделяя две разновидности перлокутивного эффекта: эффект, ожидаемый говорящим, и действительный эффект, Е.М. Мартынова определяет успешную коммуникацию как совпадение ожидаемого и действительного эффектов; если же говорящий не достигает ожидаемого эффекта, то имеет место КН или коммуникативный дискомфорт. При этом ситуация дискомфортна, если «в ней присутствуют черты, затрудняющие (но совсем не обязательно делающие невозможной) реализацию тех или иных коммуникативных намерений и / или ожиданий участников» (Семенко см. Мартынова, 2000: 6). Особой характеристикой ситуации коммуникативного дискомфорта является наличие в речевом обмене показателей, которые сигнализируют о том, что коммуникант испытывает определенное неудобство в связи с тем, что стратегия его коммуникативного поведения или коммуникативного поведения собеседника не соответствует его намерениям и / или ожиданиям. Таким образом, коммуникативный дискомфорт - это «особое негативное интенциональное состояние, возникающее в рамках неуспешной или квазиуспешной коммуникации» (Мартынова, 2000: 6). КН же - это «положение вещей, при котором коммуниканты не могут реализовать свои намерения и / или коммуникативные ожидания» (там же: 62). Коммуникативный конфликт определяется как «явление диалогической ситуации, в которой коммуниканты сознательно идут на конфликт, т.е. столкновение мнений о приемлемости той или иной стратегической линии в развитии диалога» (там же: 56). Концентрируя свое внимание на явлении коммуникативного дискомфорта, Е.М. Мартынова различает локутивно-обусловленный коммуникативный дискомфорт, иллокутивно-обусловленный коммуникативный дискомфорт и перло-кутивно-обусловленный коммуникативный дискомфорт. Автор также класси-
фицирует ситуации коммуникативного дискомфорта, опираясь на структуру акта коммуникации Б.Ю. Городецкого, выделяя коммуникативный дискомфорт, обусловленный личностными особенностями коммуникантов; коммуникативный дискомфорт, обусловленный обстоятельствами общения; коммуникативный дискомфорт вербализации и понимания; коммуникативный дискомфорт, вызванный трудностями достижения коммуникативной цели и практической цели, и коммуникативный дискомфорт, связанный с нарушением принципа Коммуникативной Контактности.
Л.Л. Славова в своем диссертационном исследовании (Славова, 2000) определяет КН как «сбой в общении из-за полного или частичного непонимания коммуникативными партнерами вербализованного сообщения». Автор классифицирует сбои дискурса на КН языкового характера (обуславливающиеся неадекватным выбором лексических единиц, ошибочным выбором грамматической формы слова, неправильным или нечетким произношением и неправильным восприятием или незнанием лексических единиц или грамматических форм); КН речевого характера (обуславливающиеся нарушением постулатов П. Грайса); КН лингвокогнитивного характера (обуславливающиеся различием в концептуальных и языковых картинах мира) и КН паралингвистического характера (обуславливающиеся несоответствием невербальных средств вербальному процессу общения).
Как видно из вышесказанного, большинство лингвистов в основу определения КН кладут недостижение перлокутивных целей инициирующего высказывания, что является недопустимо узким подходом к проблеме. Оценивая рассмотренные выше работы с точки зрения материала и методов исследования, отметим, что на данный момент отсутствует диссертационное исследование, посвященное проблеме КН, выполненное на материале английского языка с использованием метода прагматического анализа.
Проблемам эффективности общения, успеха / неуспеха коммуникации и возникновению сбоев общения было уделено внимание также в работах Р.Я.Шапиро (1986, 1989), В.В. Бузарова (1988), Т.А. Жалагиной (1988, 1989,
1990), ГС. Заикина (1988), Р.В. Шиленко (1986, 1988), Г.А.Аристовой (1989), Б.Ю.Городецкого (1989), Б.А. Гудмана (1989), Дж. Карбонелла, Ф. Хейза (1989), О.В. Емельяновой (1989), Е.В. Вохрышевой (1990, 2001), Л.А. Илюшеч-киной (1992), Е.А. Земской (1993), Ю.Н. Черниковой (1994), СВ. Алексеевой (1995), Е.В. Бобыревой (1995), Л. Голетиани (1996), Л.Р. Першиной (1996), Е.В. Падучевой (1997), С.А. Сухих, В.В. Зеленской (1997), О. Йокоямы (1998), А.С. Горлиной (1999), О.С. Иссерс (1999), А. А. Поймёновой (1999), Л.И. Коретниковой (2000), Е.Н. Ширяева (2000), Е.В. Клюева (2002), Ochs Keenan, Schieffelin (1976), Wilks, Cunningham (1986), Egan (1987), Harris (1987), Me Tear (1987), Reily (1987), Schegloff (1987, 1997), Makarov (1990), Tyler, Da-vies (1990), Enkvist (1992), Walton (1991) и др.
Большинство авторов, уточняющих в своих работах объем термина «коммуникативная неудача», квалифицируют коммуникативный акт как неудачный, если при его реализации не достигается определенная стратегическая цель (Заикин, 1988; Илюшечкина, 1992; Земская, 1993; Алексеева, 1995; Сухих, Зеленская, 1997; Иссерс, 1999; Клюев, 2002). Такого же мнения придерживается ряд психологов (Добрович, 1987; Андреева, 1988). Е.А. Земская (1993) и О.С. Иссерс (1999) отмечают необходимость учитывать при оценке эффективности речевых стратегий возникновение незапланированных эффектов.
Можно выделить группу исследователей, трактующих успешную коммуникацию как понимание коммуникантами друг друга, а КН, соответственно, - это случай непонимания партнера по общению, это нарушение «естественного» процесса обмена знаниями (Шапиро, 1986; Городецкий, 1989; Емельянова, 1989; Вохрышева, 1990; Me Tear*, 1987; Egan, 1987). Такое же мнение существует в специальной литературе по психологии (Мелибруда, 1986).
Ряд лингвистов рассматривают сбой в общении как отсутствие кореферент-ности, согласования между инициирующей и реагирующей репликами, как конфликт между ситуацией общения и соответствующими ей коммуникатив-
If the hearer fails to understand what the speaker is trying to communicate, for what ever the reason, then communication failure will have taken place (Me Tear, 1987: 36).
ными ожиданиями (Бузаров, 1988; Иссерс, 1999; Илюшечкина, 1992; Бобырева, 1995;Makarov*, 1990).
Долгое время в лингвистической науке устанавливалось однозначное соответствие между грамматическими отклонениями и коммуникативными неудачами. В настоящее время ученые приходят к общему мнению, что аграмматич-ность необязательно приводит к затруднениям в общении** (Алексеева, 1995; Городецкий, 1989; Enkvist, 1992). В связи с этим Дж. Карбонелл и Ф. Хейз (1989) рассматривают неграмматичность как одну из возможных причин КН.
О. Иокояма (1998) определяет КН как неприятие адресатом «импозиции» говорящего, навязывания адресантом своей субъективной оценки дискурсивной ситуации в условиях «своего» модуса, т.е. при использовании говорящим иного кода и иных правил. Как протест адресата против нарушения своих интересов и ущемления своих прав рассматривает КН и О.В. Емельянова (1989).
А.А. Пойменова (1999) использует термин «коммуникативное затруднение» применительно к порождению высказывания пользователем иностранного языка и определяет его как невозможность лексикализовать необходимые для адекватной передачи замысла признаки.
Р.В. Шиленко (1988) рассматривает проблему неуспешной коммуникации в связи с регулированием равновесных межличностных отношений в коммуникативном пространстве. Автор считает высказывание успешным, если оно позволяет адресанту контролировать программу интеракции, т.е. если «говорящий как бы «урезает» возможности слушающего вмешиваться в ход интеракции» (Шиленко, 1988: 120). Мы находим также важным замечание Р.В. Шиленко о том, что у говорящего нет оснований считать, что произведенное им речевое действие является неуспешным, если слушающий испытывает неудовлетворенность, но не выражает ее.
* "The situation of the communicative conflict is created by this unexpected turn... The main point here is that the reactive or "weak" speech act is not performed due to the speaker's will" (Makarov, 1990: 88).
'" "...it is possible to succeed in communication, in pragmatics and semantics, despite ill-formed syntactic and phonological structures'" (Enkvist, 1992: 24).
10
Н.Э. Энквист (Enkvist, 1992) предлагает дополнить существующие подходы теорией интерпретируемости (interpretability concept): высказывание можно считать успешно проинтерпретированным только тогда, когда наряду с сообщением адресат воспринял метасообщение*.
Краткий обзор работ, посвященных проблемному дискурсу, демонстрирует многообразие подходов к рассмотрению феномена КН. Разные лингвисты вкладывают в термин «коммуникативная неудача» различные понятия. При этом следует отметить, что в ряде определений налицо смешение причин сбоев коммуникации и характеристик явления КН. Отсутствует также единство терминологического аппарата. Кроме того, авторы не затрагивают КН, возникающие при реализации всех основных речевых актов.
Таким образом, несмотря на то, что коммуникативная лингвистика все чаще обращается к проблематике КН, в целом этот феномен недостаточно изучен, и его исследование продолжает оставаться актуальным ввиду того, что отсутствует определение данного явления с позиций широкого подхода, а также не выявлен и не описан целый ряд факторов, условий, приводящих в ходе речевого общения к КН. Сказанное в полной мере касается и такой формы общения, как неофициальный диалог, который, как известно, в общей типологии диалогов занимает особое место.
В качестве объекта исследования в данной работе выступают КН, возникающие в процессе непосредственного межличностного общения при реализации всех основных речевых актов.
Предметом исследования являются характеристики КН как феномена и факторы, обуславливающие их появление в процессе речевого общения.
Материалом исследования послужили коммуникативные контексты из оригинальной художественной англоязычной литературы. Общее количество мате-
* "...the message, the referential core, is always accompanied by a number of circumstances that make us deduce something about the speaker's or writer's behavior, mental state, attitudes and the like... the interpretability of a message does not only consist of effects of the message proper but also of everything conveyed by the metamessage ... a piece of discourse is interpretable to those who can, under the prevailing circumstances, build around that piece of discourse a world in which the discourse makes sense" (Enkvist, 1992: 22).
11
риала, отобранного методом сплошной выборки, составило 1800 коммуникативных контекстов.
Целью данного диссертационного исследования является уточнение объема понятия «коммуникативная неудача» и проведение комплексного анализа условий и факторов, препятствующих достижению коммуникативного эффекта и приводящих таким образом к коммуникативной неудаче.
Непосредственными задачами исследования являются:
- определение характеристик феномена «коммуникативная неудача»;
- выявление и анализ лингвистических факторов, обуславливающих коммуникативные неудачи;
- установление и анализ экстралингвистических факторов, приводящих к появлению коммуникативных неудач;
- оценка успеха или неуспеха речевого общения с позиций преодоления и предупреждения коммуникативных неудач.
Методы исследования. Цель и задачи исследования предполагают использование структурно-семантического, контекстуального и прагматического анализа, а также применение интерпретационной и сравнительно-обобщающей методик.
Теоретической базой исследования стали положения, разрабатываемые:
- в общей теории коммуникации (П. Грайс, P.O. Якобсон, Л.М. Михайлов, Г.В. Колшанский, Б.Ю. Городецкий, С.А. Сухих);
- в коммуникативной грамматике (В.В. Бузаров, Дж. Лич, Л.М. Михайлов, Е.В. Падучева, Е.А. Земская, B.C. Пугач);
- в теории речевых актов (Дж. Остин, Дж. Серль);
- в прагмалингвистике (И.П. Сусов, В.В. Бузаров, Г.Г. Почепцов);
- в психолингвистике (А.А. Леонтьев, Ч.Э. Осгуд, A.M. Шахнарович).
При рассмотрении феномена КН мы исходим из того, что участники речевого общения, вступая в диалог, расположены к выполнению принципов организации коммуникации, которые, как известно, наиболее полно сформулированы в концепциях П, Грайса (1975) и Л.М. Михайлова (1994), однако в конкретной
12
коммуникативной ситуации в силу объективных или субъективных причин коммуниканты эти принципы нарушают.
Научная новизна исследования заключается в комплексном подходе к анализу КН, их инвентаризации, а также уточнении способов проявления КН. В работе подвергнут анализу максимально представленный набор условий и факторов, вызывающих сбои в общении. Впервые решаются задачи по установлению закономерностей общения, оканчивающегося успехом или неуспехом, а именно, предпринята попытка наметить способы преодоления и предотвращения сбоев в общении.
Теоретическое значение проведенного исследования состоит в том, что оно восполняет пробел, связанный с отсутствием работ, посвященных системному анализу КН как непосредственной характеристики множества коммуникативных процессов. Исследование феномена КН позволяет более всесторонне и объективно оценить особенности хода диалогической коммуникации.
Основные положения и выводы диссертации имеют определенную практическую ценность. Полученные закономерности, связанные с удачей или неудачей в речевом общении, дают возможность более глубоко вникнуть в принципы организации диалогического общения и тем самым позволяют учитывать эти принципы при оптимизации обучения диалогической речи в школе и в вузе. Сформулированные в ходе исследования рекомендации по преодолению и предотвращению сбоев в коммуникативном процессе могут быть использованы при составлении методических пособий, а также при организации спецкурсов и семинаров по проблемам диалогической коммуникации.
На защиту выносятся следующие положения:
1. Коммуникативная неудача является неотъемлемой характеристикой неофициального диалога как формы общения, и ее появление в ходе речевого взаимодействия служит индикатором того, что в конкретной коммуникативной ситуации применяемая коммуникантом для достижения коммуникативной установки тактика как реализация выбранной стратегии не является эффективной.
13
2. В ходе диалога имеет место коммуникативная неудача, если, во-первых, полностью или частично не реализуется коммуникативная установка говорящего, выраженная через интенцию высказывания, и, во-вторых, если при воплощении коммуникативного замысла адресанта возникает незапланированный негативный эмоциональный эффект. Во втором случае релевантной характеристикой явления «коммуникативная неудача» является наличие метакоммуника-тивного высказывания.
3. Коммуникативные неудачи обусловлены определенной группой лингвистических и экстралингвистических факторов. К лингвистическим факторам, вызывающим коммуникативные неудачи, относятся ошибка кодирования, неверный выбор коммуникантом кода передачи сообщения, а также характер акта референции. Экстралингвистические факторы, приводящие к коммуникативным неудачам, - пресуппозиция, коммуникативная установка говорящего, искажение передаваемого сообщения, использование невербальных компонентов коммуникации, психический феномен «внимание».
4. Для большинства типов коммуникативных неудач существуют определенные механизмы корректировки, подключение которых способствует восстановлению когерентности диалога. При этом важную роль для преодоления сбоя в общении играют метакоммуникативные высказывания.
5. Знание факторов, обуславливающих возникновение коммуникативных неудач, и их учет при построении своей речевой деятельности позволяют предотвращать появление сбоев в коммуникации.
Цель и задачи исследования обусловили структуру диссертации, состоящей из Введения, двух глав, Заключения, а также Библиографии, Списка использованных словарей и Списка источников иллюстративного материала.
Во Введении определяется предмет исследования, проводится краткий обзор состояния изученности проблемы, обосновываются ее актуальность и научная новизна, формулируются основная цель и задачи работы, определяются методы исследования и излагаются основные положения, выносимые на защиту.
14
В первой главе устанавливается связь между феноменом КИ и тактикой и стратегией диалогического общения, определяется объем понятия «коммуникативная неудача», рассматриваются лингвистические факторы, обуславливающие появление сбоев в дискурсе: ошибка кодирования, неверный выбор коммуникантом кода передачи сообщения, а также характер акта референции.
Во второй главе описываются экстралингвистические факторы, приводящие к появлению сбоев в дискурсе: пресуппозиция, коммуникативная установка говорящего, искажение передаваемого сообщения, использование невербальных компонентов коммуникации, психический феномен «внимание»; а также отмечается роль метакоммуникативных высказываний для преодоления и предотвращения КН.
В Заключении обобщаются результаты проведенного исследования, излагаются основные выводы.
Библиография включает 131 наименование.
Апробация работы. Основные положения диссертационного исследования нашли отражение в ряде докладов и сообщений на заседаниях кафедры лингвистики и перевода ЧФ УРАО в 2001-2003 гг.; на XIV межвузовской военно-научной конференции (г. Череповец, 7-8 декабря 2000); научно-практической конференции «Образование и наука в Череповце: история, опыт, перспективы», посвященной шестидесятилетию Н.А. Ёрохова (г. Череповец, 4-5 июля 2001); научно-практической конференции «Ноосферные знания и технологии: XXI век» (г. Череповец, 4-5 июля 2002); XV межвузовской военно-научной конференции (г. Череповец, 26-27 ноября 2002); научно-практической конференции «Ноосферные технологии: открытия, факты» (г. Череповец, 3-4 июля 2003); региональной лингвистической конференции «Единство системного и функционального анализа языковых единиц» (г. Белгород, 8-10 октября 2003).
По теме диссертации опубликовано 6 работ.
Глава I. Коммуникативные неудачи, обусловленные лингвистическими факторами
§ 1. Стратегия речевого общения и коммуникативные неудачи
Диалог - это особый вид речевой деятельности, взаимодействие двух (или более) коммуникантов, ведущее к изменению их информационного состояния. Важнейшими признаками неофициального диалога являются:
1) присутствие в коммуникативной ситуации двух или более собеседников;
2) спецификация коммуникантов;
3) первичность устной формы производства речи;
4) спонтанность;
5) реплицирование альтернирующей цепочки;
6) четко выраженная коммуникативная интенция (см. Михайлов, 1994). Диалогическое общение возникает по инициативе одного из коммуникантов,
когда условия коммуникативной ситуации делают необходимым его обращение к другому собеседнику для разрешения определенной проблемы (там же: 133). Ее решение с необходимостью предполагает выбор говорящим способа языкового обозначения вербализуемой интенции, т.к. язык с присущим ему многообразием предлагает целую парадигму постоянно реализуемых коммуникативных форм предложения, компоненты которой, однако, в зависимости от коммуникативной ситуации в различной степени обеспечивают достижение намеченной цели. Адекватно выбранная форма позволяет говорящему достичь коммуникативного эффекта, к которому он стремится (Михайлов, 1991: 16). От этого зависит успех или неуспех коммуникации в целом.
Поскольку, вступая в коммуникацию, участники общения ориентированы на ее успех, они стремятся максимально реализовать свои установки и, как следствие этого, вынуждены отбирать и структурировать языковые знаки. Выбор оптимальных языковых единиц делает речевую коммуникацию стратегическим процессом. Ведение единой стратегической линии с целью осуществления
коммуникативной установки находит отражение в серии применяемых в ходе развертывания дискурса тактик.
Термины «тактика» и «стратегия», первоначально употреблявшиеся по отношению к военному искусству, достаточно точно отражают специфику деятельности коммуникантов в ходе ведения диалога. В «Толковом словаре английского языка» под ред. А. Хорнби, Э. Гейтенби и X. Уэйкфилда данные понятия определяются следующим образом: strategy - "the art of planning operations in war, esp. of the movements of armies and navies into favourable positions for fighting; skill in managing any affair"; tactics - "art of placing or moving fighting forces for or during battle (cf. strategy); (fig.) plan(s) or method(s) for carrying out a policy". Таким образом, стратегия имеет отношение к планированию и подготовке проведения военных действий, в то время как тактика занимает подчиненное по отношению к стратегии положение и обслуживает ее. Тактика - это ряд способов и приемов, избранных для решения конкретной поставленной задачи, а также непосредственная их реализация на практике.
Поскольку решение какой-то определенной задачи, как правило, представляется возможным несколькими способами, стратегии всегда имеют отношение к выбору из множества альтернативных решений. Выбор коммуниканта основан на интерпретации вариантов с точки зрения их эффективности, т.к. эффективность является критерием для выбора речевой тактики. Успех или неудача речевой тактики оцениваются на основе перлокутивных эффектов, обнаруживаемых в реакциях на речевые действия говорящего. Важно отметить, что эффективность речевых стратегий определяется результатами или последствиями социального взаимодействия, независимо от того, является ли данный результат преднамеренным, осознанно планируемым (Иссерс, 1999: 60).
Вслед за П.В. Зернецким мы определяем стратегию общения как «творческую реализацию коммуникантом плана построения своего речевого поведения с целью достижения общей (глобальной) языковой / неязыковой задачи общения в неязыковом событии» (Зернецкий, 1988: 40). Стратегия «представляет собой множество вариантов речевых реализаций, возможных в конкретных ком-
17 |
