ВВЕДЕНИЕ
Актуальность темы диссертационного исследования. Интенсивный рост преступности в России за последнее десятилетие и её качественные изменения, заключающиеся в самоорганизации и структуризации криминальных элементов, обусловили признание её одним из основных факторов, создающих угрозу национальной безопасности страны. Указанные обстоятельства во многом определяют уголовную политику государства, приоритетным направлением которой является совершенствование уголовно-правовых норм, направленных на борьбу с групповой и организованной преступностью. Однако правовая база в этой области далека от совершенства, Уголовный кодекс Российской Федерации 1996 г. (далее УК РФ) во многом не соответствует криминогенным реалиям, и в настоящее время уголовная политика испытывает определенный кризис1. На этом фоне происходит консолидация преступной среды, увеличивается количество устойчивых преступных групп, которые активно внедряются во все сферы жизни общества, криминализируют современный социум.
Как известно, по состоянию общественной безопасности, являющейся важнейшим социальным благом, можно судить об уровне развития государства в целом. Бандитизм в настоящее время представляет собой опаснейший феномен преступности, угрожающий нормальному функционированию отношений по обеспечению общественной безопасности.
Вместе с тем, борьбу с бандитизмом нельзя охарактеризовать как успешную. Согласно официальным статистическим данным Информационного центра МВД России с начала 90-х годов отмечается рост как абсолютных, так и относительных показателей состояния бандитизма, причем темпы его прироста значительно превосходят аналогичные показатели преступности в целом. Так, темпы прироста бандитизма в 2005 г. по сравнению с 1997 г. составляют +26,5 % и в несколько раз превышают темпы прироста всей преступности (-62,3%), при этом в структуре преступлений против общественной безопасности удельный вес бандитизма увеличивается за последние три года в 3,5 раза, несмотря на то, что удельный вес
1 См : Гаухман Л , Максимов С. Ответственность за организацию преступного сообщества I! Законность 1997. N° 2. С. 18; Гришко F А Организация преступного сообщества {преступной организации) уголовно-правовой и криминологический аспекты М , 2001 С 105, В. Никешин Доказывания по делам, связанным с организованной преступностью // Законность 2001 № 7. С.18; Побегайло Э Кризис современной российской уголовной политики // Уголовное право 2004 г. JJ» 3 С. 132-135, Босхоло» С С Уголовная политика на новом этапе, опасности и проблемы // Деятельность правоохранительных органов и госуддрственн°Й противопожарной службы в современных условиях. Иркутск-, 2005. С 16-19.
преступлений против общественной безопасности в общем объеме преступности сокращается более чем в 2,5 раза (см. прил. 1).
Вышеизложенное, безусловно, свидетельствует о крайне неблагоприятных тенденциях в динамике состояния бандитизма. Представляется, что это связано с отсутствием единой стратегии борьбы с этим негативным явлением.
Актуальность исследовшшя проблем борьбы с бандитизмом в Восточно-Сибирском регионе объясняется тем, что криминогенная обстановка в нем на протяжении ряда лет остается весьма сложной. Удельный вес зарегистрированных фактов бандитизма в Восточной Сибири в общем объеме выявленного бандитизма в Сибирском федеральном округе составляет 42,3 %. С начала 90-х годов здесь так же отмечается рост как абсолютных, так и относительных показателей состояния бандитизма, причем темпы его прироста значительно превосходят аналогичные показатели по России. Указанное свидетельствует о том, что правоохранительные органы на сегодняшний день не могут эффективно бороться с бандитизмом, что вызывает негативный общественный резонанс и требует принятия современных мер противодействия преступности банд с учетом региональных особенностей.
Анализ судебно-следственной практики показывает, что отдельные вопросы правоприменения по отношению к различным формам бандитизма вызывают определённые трудности. Актуальность исследуемой проблемы определяется тем, что как при квалификации преступных деяний по ст. 209 УК РФ, так и при назначении наказная имеется ряд сложных и спорных вопросов, требующих дополнительного изучения и разрешения на научно-теоретическом уровне.
Традиционный подход, связанный с ужесточением уголовной репрессии, так же как и не знающая границ повсеместная гуманизация, представляются малоэффективными направлениями борьбы с бандитизмом. В этой связи попытка обратить внимание ученых и практических работников на проблемы установления и назначения уголовного наказания за бандитизм выглядит перспективно.
Не менее важным является осуществление мер предупреждения бандитизма, что в свою очередь предполагает выявление его причин и условий, а также особенностей личности как преступника, так и потерпевшего от бандитизма. Возрастание общественной опасности бандитизма и потребность в эффективной защите прав и законных интересов граждан и хозяйствующих субъектов предопределяют значимость виктимолгического аспекта профилактики преступлений, совершаемых бандами. Необходимость разработки научно обоснованной стратегии борьбы с бандитизмом, в том числе и совершенствования уголовного законодательства,
5
наряду с изложенными выше обстоятельствами, определяет актуальность темы исследования и обуславливает ее выбор.
Степень разработанности темы. Нельзя сказать, что проблемы уголовно-правовой, впрочем, как и криминологической, характеристики бандитизма не исследовались учеными. Напротив, в данной области проведен ряд серьезных диссертационных исследований, среди которых можно назвать работы B.C. Комиссарова, В.П. Агапова, М.В. Геворкяна, Т.А. Пособиной, О.А. Поповой, А.В. Хатзегова, Д.В. Якушева, так же был защищен ряд диссертаций по материалам государств СНГ, и некоторые другие, являющееся в совокупности теоретико-методологической базой настоящего исследования.
Вместе с тем не все аспекты этой проблемной темы, в том числе и общетеоретичесшго характера, были в достаточной мере исследованы. При всех положительных моментах работ данных ученых взгляды диссертанта во многом не совпадают со взглядами вышеуказанных авторов, и это соответственно отразилось на содержании, аргументации и выводах, изложенных в исследовании.
Отдельные уголовно-правовые и криминологические аспекты борьбы с бандитизмом рассматривались СВ. Бородиным, В.М. Быковым, Н.П. Водько, P.P. Галиакбарововым, Л.Д. Гаухманом, В.В. Голубевым, П.И. Гришаевым, П.Ф. Гришаниным, А.И. Гуровым, СВ. Дьяковым, Н.Г. Ивановым, МЛ. Карпуишным, М.И. Ковалевым, Д.А. Корецким, Г.А. Кригером, В.В. Лунеевым, СВ. Максимовым, Ю.Б. Мельниковой, А.Е. Меркушовым, B.C. Овчинским, Г.В. Овчинниковой, В.В. Осиным, В.И. Пинчуком, Л.М. Прозументовым, В,С. Прохоровым, В.Ю. Стельмахом, П.Ф. Телъновым, П.В. Тепляшиным, Е.В. Топильской, А.Н. Трайниным, СЯ. Улицким, Т.Д. Устиновой, Р.Д. Шараповым, А.В. Шеслером, МЛ. Шнейдером, Т.В. Шутемовой и другими известными учеными.
Работы указанных авторов имеют, безусловно, важное научное и практическое значение, однако далеко не исчерпывают всех вопросов темы. Некоторые моменты остались без рассмотрения. По ряду проблем высказаны спорные суждения. Есть вопросы, требующие дальнейшего изучения.
Кроме того, в результате внесения в 2002,2003,2006 годах в Уголовный кодекс Российской Федерации целого ряда изменений и дополнений возникли новые вопросы, которые еще предстоит осмыслить в полном объеме. Некоторые выводы и предложения, сделанные ранее, в той или иной мере устарели, другие требуют рассмотрения с новых позиций.
6
Поэтому, констатируя определенные достижения в исследовании названной темы, нельзя не признать, что в целом ее разработка не завершена. Подготовленный автором монографический труд претендует на восполнение имеющихся пробелов, позволяет определить основные стратегии борьбы с бандитизмом, от степени разработанности которых зависит осуществление уголовной политики в Российской Федерации.
Цель и основные задачи исследования. Цель настоящего диссертационного исследования состоит в разработке на основе комплексного изучения бандитизма, предусматривающего целесообразность исследования исторического и зарубежного опыта, взаимодействия уголовного права и криминологии, стратегии борьбы с бандитизмом, предложений и рекомендаций по совершенствованию уголовного законодательства в этой сфере. Для достижения указанных целей были поставлены и решены следующие задачи:
— рассмотрена общественная безопасность как объект уголовно-правовой охраны;
— выработано авторское понимание бандитизма, банды и предложена их классификация;
— проанализирован состав ст. 209 УК РФ и эффективность практики его применения во взаимосвязи с институтом соучастия и рядом уголовно-правовых норм, предусматривающих ответственность за сходные деяния;
— сформулированы предложения как по совершенствованию уголовного законодательства в исследуемой сфере, так и по его применению на практике;
— проведено криминологическое исследование бандитизма:
а) рассмотрена его общая и региональная характеристика, динамика состояния, проанализирована структура преступлений, совершаемых бандами;
б) выявлены особенности личности участника банды и составлены его типологии;
в) изучен причинный комплекс, детерминирующий совершение бандитизма;
г) дана виктимологическая характеристика преступлений, совершаемых бандами;
—разработана стратегия борьбы с бандитизмом.
Объект и предмет исследования. Объектом диссертационного исследования являются общественные отношения в сфере создания и применения правовых норм, устанавливающих ответственность за бандитизм, а также бандитизм как вид преступности современного периода развития общества.
7
В качестве предмета диссертационного исследования выступают уголовно-правовые нормы, в которых реализуются вышеуказанные правоотношения, а также исторический и современный теоретический материал, следственная и судебная практика по противодействию бандитизму; состояние, структура и динамика бандитизма, его причинный комплекс.
Методология и методика диссертационного исследования. Методологической основой диссертационной работы является диалектический подход к научному познанию социально-правовой действительности, позволяющий всесторонне изучить объект и предмет исследования с позиций прошлого и настоящего времени.
Достоверность положений и выводов достигается за счет комплексного применения сравнительно-правового, формально-логического, системно-структурного, исторического, социологического методов исследования. Кроме того, применялись методы системного анализа, выборочное изучение уголовных дел и другие научные методы,
Теоретическую основу исследования составили труды ведущих российских и советских ученых в области теории права, криминологии, уголовной политики, уголовного и уголовно-процессуального права: при обосновании выдвинутых в диссертации положений, выводов и рекомендаций автором широко использовались работы М.М. Бабаева, В. А. Владимирова, Г.С. Гаверова, В.К. Глистина, П.С.Дагеля, А.И. Долговой, И.И. Карпеца, B.C. Комисарова, А. И. КЬробеева, В. Н. Кудрявцева, Н.Ф. Кузнецовой, Б.А. Куринова, СВ. Максимова, B.C. Минской, Г.М. Миньковского, СФ. Милюкова, Б.С. Никифорова, Э.Ф. Побегайло, А.Л. Репецкой, Д.В. Ривмана, В.Я. Рыбальской, ВЛ. Тация, B.C. Устинова, Л.В. Франка, Г.И. Чечеля, А.И. Чучаева, и многих других
Нормативно-правовой базой диссертации являются уголовное законодательство России и зарубежное законодательство ряда стран об ответственности за организацию вооруженных преступных групп и участие в них.
Кроме того, научные выводы и рекомендации основываются на положениях Конституции Российской Федерации, действующего российского законодательства, анализе постановлений Верховных судов СССР, РСФСР, Российской Федерации, относящихся к теме диссертационного исследования.
Эмпирическую базу диссертационного исследования составили результаты изучения:
8
— статистических данных о преступлениях, совершенных бандами в Российской Федерации, в Республике Бурятия, в Красноярском крае, в Иркутской области и в Усть-Ордьшском Бурятском автономном округе за 1997-2005 гг.;
— опубликованной судебной практики Верховных судов СССР, РСФСР, Российской Федерации по делам о бандитизме за период 1997-2005 гг.
—материалов 189 уголовных дел о бандитизме, в том числе 118 рассмотренных судами Восточно-Сибирского региона (в эмпирический массив вошли данные о 626 лицах, привлеченных к уголовной ответственности за бандитизм, 2843 преступлениях, совершенных бандами, в результате которых потерпевшими стали 3478 человек);
-— материалов 66 личных дел осужденных за бандитизм, отбывающих наказание в исправительных учреждениях Восточно-Сибирского региона;
— анкетирования 104 осужденных за бандитизм;
— экспертных оценок 270 респондентов, в том числе судей краевых, областных, республиканских судов, работников прокуратуры, оперативных уполномоченных УБОП МВД России, ФСБ России;
— виктимологического опроса 188 человек, занимающихся предпринимательской деятельностью на территории Восточной Сибири.
Для сравнения были использованы данные криминологических исследований, опубликованных другими авторами.
Научная новизна исследования заключается в том, что впервые в региональном аспекте проведен криминологический анализ бандитизма с позиций уголовного законодательства и практики применения ст. 209 УК РФ на территории Восточной Сибири.
В диссертации рассматривается ряд сложных дискуссионных вопросов, существующих в доктрине, проблем квалификации бандитских нападений, которые вызывают определённые трудности и ведут к ошибкам в судебно-следственной практике. Практически впервые после принятия УК РФ 1996 года на монографическом уровне исследуются особенности назначения наказания лицам, совершившим бандитские нападения, на основе анализа научных разработок вносятся предложения по совершенствованию уголовного закона в части, регламентирующей ответственность за бандитизм.
В работе предлагаются концептуально новые понятия банды, бандитизма и стратегий борьбы с ним, а так же классификация форм и видов бандитизма. Впервые в отечественной криминологии дается виктимологическая характеристика
9
преступлений, совершаемых бандами. На основе комплексного исследования бандитизма выработана система стратегий борьбы с этим негативным явлением.
Кроме того, научная новизна диссертационного исследования находит непосредственное выражение в основных положениях, выносимых на защиту, отражающих в совокупности концептуальную схему исследования и его основные итоги:
1. Бандитизм в настоящее время представляет собой сложный феномен преступности, существующий в различных ее формах: организованной, профессиональной, общеуголовной, который можно определить как совокупность преступлений, совершаемых бандами в определенном регионе в определенный период времени, способная расшатать устои общества и подорвать нормальное функционирование отношений в сфере общественной безопасности. В рамках названных форм преступности возможно выделить разновидности бандитизма и классифицировать их по признаку направленности преступной деятельности.
2. На современном уровне развития бандитизма недостаточно определять понятие банды только через организованную преступную группу лиц, так как в настоящее время банды представляют собой и более сложные преступные формирования - объединения организованных групп, т.е. преступные сообщества. В диссертации предлагается два подхода в определении банды: криминологический и уголовно-правовой.
Согласно первому из них, банда - это малая неформальная группа, объединяющаяся на основе совершения хотя бы одного организованного вооруженного нападения на граждан или организации, либо объединение (система) таких организованных преступных групп под единым руководством.
Уголовно-правовое определение банды, данное законодателем, следует признать неудачным, ограничивающим сферу применения ст. 209 УК РФ, и при регламентации в уголовном законе ответственности за организацию банды и участие в ней под бандой предлагается понимать организованную вооруженную группу из двух и более лиц, предварительно объединившихся для совершения одного или нескольких нападений на граждан или организации, либо объединение двух или более организованных групп, созданное в тех же целях.
3. Комплекс специфических характеристик личности участника банды позволяет составить следующие его типологии:
а) по степени устойчивости криминогенной деформации личности и воздействию ситуации на механизм преступного поведения: злостно-криминогенный, устойчиво-криминогенный, ситуативно-криминогенный типы.
10
б) по содержанию антиобщественной направленности выделены два типа личности бандита и шесть подтипов, исходя из видов мотивации совершения бандитизма: преимщественно насильственный тип (потребительский, стяжательствующий, нуждающийся подтипы) и прегшущественно корыстный тип (инструментальный, охраняющий, враждебный подтипы).
4. Результаты регионального исследования свидетельствуют о том, что латентность бандитизма в значительной степени детерминирует виктимизацию новых жертв, а также способствует повторной виктимизации первичных потерпевших. Потерпевшие от бандитизма классифицированы автором по степени отклонения их поведения от безопасного: нейтральный, небрежно-провоцирующий, случайно-провоцирующий, инициативно-провоцирующий, агрессивно-провоцирующий типы.
5. Анализ карательной практики судов свидетельствует о явном противоречии между практикой назначения наказания за бандитизм и справедливостью наказания по уголовному законодательству, что обусловлено в том числе и несовершенством санкций ст, 209 УК РФ.
6. В борьбе с бандитизмом по уровню воздействия можно выделить общесоциальную и специально-криминологическую стратегии.
Общесоциальная стратегия борьбы с бандитизмом предполагает опосредованное воздействие на причины и условия, детерминирующие как создание банд, руководство ими, участие в них, так и преступления, совершаемые бандами в ходе решения общесоциальных задач, стоящих перед обществом.
В реализации специально-криминологической стратегии борьбы с бандитизмом доминируют уголовно-правовые меры, направленные на совершенствование законодательной и правоприменительной деятельности, назначения и исполнения наказания. Среди иных специально-криминологических мер основное место занимает виктимологическая профилактика преступлений, совершаемых бандами, основой которой является снижение виктимности потерпевших от бандитизма, а также воздействие на их виктимное поведение.
7. На основе уголовно-правового и криминологического анализа бандитизма в порядке de lege ferenda сформулированы предложения по совершенствованию действующего законодательства, касающиеся правовой конструкции составов рассматриваемых общественно опасных деяний и практики их применения.
Теоретическая и практическая значимость исследования состоит в том, что диссертационная работа является комплексным монофафическим исследованием актуальной теоретико-прикладной проблемы. Разработанные автором
11
концептуально-теоретические основы борьбы с бандитизмом вносят определенный вклад в развитие уголовного права и криминологии, углубляют теоретические взгляды на природу преступлений, совершаемых бандами. Наиболее важные положения и выводы позволили сформулировать стратегию борьбы с бандитизмом, показать необходимость комплексного подхода к его предупреждению. Результаты диссертации могут быть использованы:
— для совершенствования понятийного аппарата и дальнейшей разработки теоретических взглядов, касающихся бандитизма;
— в правотворческой деятельности при совершенствовании российского уголовного законодательства в части, касающейся регламентации уголовной ответственности как за организацию банды и участие в ней, так и за преступления, совершаемые бандами, и при разработке стратегий борьбы с бандитизмом на федеральном и региональном уровне;
— в практической деятельности правоприменительных органов непосредственно занимающихся борьбой с бандитизмом;
— в учебном процессе юридических вузов при изучении уголовного права, криминологии и специальных курсов,
Апробация результатов исследования. Диссертация подготовлена и обсуждена на кафедре уголовного права и криминологии Байкальского государственного университета экономики и права.
Основные положения, выводы и рекомендации нашли отражение в 9 научных публикациях автора общим объемом 3, 35 пл., освещались автором на международных научно-практических конференциях и теоретических семинарах. (Иркутск, 2004, 2006 гг.; Красноярск, 2005г.) и Всероссийских научно-практических конференциях (Иркутск, 2003,2005 г.г.)
Результаты диссертационного исследования используются автором при чтении лекций и проведении семинарских занятий по Особенной части уголовного права в Байкальском государственном университете экономики и права, а также внедрены в учебный процесс Иркутского юридического института (филиала) Российской правовой академии Министерства юстиции Российской Федерации и практическую деятельность правоприменительных органов Иркутской области, непосредственно ведущих борьбу с бандитизмом.
Объем и структура диссертации. Диссертация выполнена в соответствии с требованиями ВАК. Структура работы обусловлена целью, задачами исследования. Работа состоит из введения, трех глав, объединяющих десять параграфов, заключения, приложений и списка использованной литературы.
12
ГЛАВА I, ТЕОРЕТИЧЕСКИЕ ОСНОВЫ УГОЛОВНО-ПРАВОВОГО И КРИМИНОЛОГИЧЕСКОГО ИССЛЕДОВАНИЯ БАНДИТИЗМА
1.1. Исторический опыт борьбы с бандитизмом в России
Разработка рекомендаций и предложений по совершенствованию норм закона, устанавливающих уголовную ответственность за бандитизм, обеспечение стабилизации правоприменительной деятельности требуют решения таких исследовательских задач, как проведение исторического анализа развития российского уголовного права, в первую очередь института соучастия в преступлении. Именно в этом разделе теории уголовного права берет свои истоки регламентация ответственности заданную разновидность группового совершения преступления.
Отдельные постановления о порядке ответственности за соучастие содержатся уже в древних памятниках права. В различных редакциях Русской Правды (ст. 31 Краткой редакции2, ст. 41 Пространной редакции3) речь шла именно о наказании за преступление, в случае совершения его несколькими лицами, хотя признаки самого соучастия еще не назывались и соучастники отвечали на равных основаниях. Лишь через пять веков после появления Русской Правды встречается упоминание о ролях при совместной преступной деятельности в Губной Белозерской грамоте (1539 г.), где наряду с непосредственным соисполнительством выделяется также и укрывательство (ст.5)4.
Однако Псковская судная грамота (1397-1467 гг.) знала и некий прообраз банды, бандитизма, так как наряду с грабежом и разбоем упоминает «наход»5, который исследователи считают разбойным нападением «шайкой»6, скорее всего вооруженной7, что, соответственно, наказывалось более сурово8.
Что касается разбоя (неспровоцированное убийство с целью хищения имущества, вооруженная засада на дорогах с той же целью) и грабежа (хищение с
Российское законодательство Х-ХХ веков В 9 т / под ред Чистякова И. О. М.: Юрид. лит., 1984. Т-1. С. 61.
J Там же. С, 67. 4 Там же. Т. 2. С. 214. 'Там же. Т. 1.С. 331.
6 См: Гатлактионов Е А. Соучастие и организованная преступная деятельность- дис. ...д-ра юрид, наук. СПб,2002. С 82.
7 Российское законодательство Т. 2 С. 345
(См. подробнее: Исаев М М Уголовное право Новгорода и Пскова 13-15 вв // Тр науч сессии Всесоюзного ин-та юрид наук 1-6 июля 1946 г.; Маршсевич ИД Псковская Судная грамота историко-юридическое исследованием,, 1951
13
«боем», т.е. с нанесением побоев), то это одни из первых наиболее опасных преступлений, упоминаемых еще в Русской Правде9, а вот «наход» упоминается впервые в памятниках IV в. Новгородская судная грамота, датируемая примерно этим же временем10, имеет название «О суде и о закладе на наездщики и на грабещики» и регламентирует ответственность за «наезд и грабеж в земном деле»1', т.е. в земельных спорах, где «наезд» - это нападение с целью захвата владения.
Соборное Уложение 1649 г. не восприняло эту идею: ни наход, ни наезд как самостоятельное преступление не предусматривает, не упоминает о находчиках или наездщиках либо о нападении вообще. Не оперирует оно и термином «шайка», хотя в Москве во второй половине XVII в. свирепствовали шайки разбойников и борьба с ними объявляется государевым делом12. В отличие от прежнего законодательства, связывающего разбой с убийством, Уложение, основываясь на ст. 10 уставной книги Разбойного приказа, понимает под ним преступление против собственности, которое «сливается с понятием грабежа с насилием», а совершение убийства либо поджога при разбое, либо рецидив рассматривает как отягчающие обстоятельства13. Развивается и институт соучастия в преступлении, разделяя уже участников на главных виновников, пособников и подстрекателей, а также укрывателей двух видов. Главному виновнику назначается более суровое наказание, чем другим. Анализ ст. 198 Соборного Уложения позволяет сделать вывод, что законодатель выделят объективные признаки соучастия в преступлении (наличие нескольких лиц) и субъективные (умышленное участие),
В «Артикулах воинских» Петра Великого (1715 г.) происходила детализация отдельных положений института соучастия. В части, касающейся уголовного права, различаются подстрекатель (арт. 2), недоноситель (арт. 19), организатор (арт. 68), пособник (арт. 95), укрыватель (арт. 190). Впервые определялось, что организатор подвергался более строгой ответственности14.
Дальнейшее развитие институт соучастия получает в XVTII-XIX вв.15 Уложение о наказаниях уголовных и исправительных 1845 г. различает несколько видов соучастия (форм соучастия в современном понимании): «по предварительному всех или некоторых виновных на то согласию, которое делится на скоп и сговор, или без оного, а, кроме того, и шайку»16, а в его Особенной части впервые появилось специальное
* Российское законодательство... ТА. С. 345
10 Российское законодательство „ Т. 1. С. 303 .
11 Гам же. С. 304.
12 См • Шалфеев Н. Об уставной книге Разбойного приказа СПб, 1868. С. 18
13 См : Владимирский-Буданов М Ф Хрестоматия по истории русского права Вып 3. Киев, 1985. С 48.
14 Российское законодательство .. Т. 4 С. 327 .
" См, напр Галлактионов ЕА Указ соч; Клименко НЮ Уголовно-правовые и криминологические
признаки форм соучастия: дне .канд юрид наук. Саратов, 2002.
16 Таганцев Н С. Русское уголовное право, лекции Общая часть. М.: Наука, 1994. Т. 1. С, 326
14
постановление о шайке. В Уложении не содержалось определения шайки, а ее признаки раскрывались весьма противоречиво. В одних статьях говорилось, что это сообщество составившееся для совершения ряда преступлений, а в других - вообще для преступления сего рода, вследствие чего на практике сложилось представление о шайке, составившейся для совершения одного преступления, трудноотличимое от обычного соглашения на преступление.
Раскрытие понятия шайка отдавалось на откуп теории и практике. Наиболее значительным теоретическим исследованием вопросов соучастия в преступлении и отдельных его форм, в частности, шайки, являлась работа А.С. Жиряева, Характеризуя повышенную общественную опасность шаек, он писал: «В преступлениях, совершаемых шайками всегда содержится сочетание неопределенного заговора с определенным, следовательно, к основаниям наказуемости последнего присоединяются еще особенные основания наказуемости первого. Итак, именно в том особенном обстоятельстве, что действующие шайками согласились первоначально на совершения преступлении в неопределенном числе и над неопределенными предметами, надлежит искать причины и высшей их наказуемости в сравнении с обыкновенными заговорщиками. Шайки преступников при постоянном стремлении к преступлениям, составляющим неизменную цель их деятельности, скрывают в недрах своих неиссякаемый источник опасных замыслов, и, подобно вечно дымящимся вулканам, грозят каждую минуту гибельными взрывами»17. Автор видел в шайке две наиболее значимые характеристики: многократность совершения преступлений, предположение участников заниматься подобной деятельностью в виде ремесла и неопределенность преступлений, которые они намереваются совершить. На эти же признаки указывал Н.С.Таганцев. Существо шайки, по его мнению, «заключается в постоянном характере сообщества, в обращении членами шайки их преступной деятельности как бы в ремесло»18.
Таким образом, прослеживаются истоки дилеммы, по поводу которой идут споры в современной науке уголовного права и по сей день: можно ли понимать под организованной группой устойчивую группу го двух и более лиц, объединенных умыслом на совершение одного преступления.
В отличие от действующего законодательства Уложение о наказаниях уголовных и исправительных 1885 г. разрешило этот спор в пользу точки зрения, видевшей в шайке устойчивую группу, сложившуюся для совершения нескольких преступлений. Статья 43 противопоставляет участие в сообществе, составившемся для
17 Жиряев А С. О стечении нескольких преступников при одном и том же преступлении Дерпт, 1850. С 122. " Таганцев Н С. Указ соч. С 329
15
учинения отдельного преступления, участию в шайке, «составившейся для учинения нескольких преступлений безотносительно их определенности или неопределенности»19. О развитости дореволюционного русского уголовного права говорит тот факт, что Уложение 1885 г. выделяет такие характерные для шайки признаки, которые и сейчас актуальны при определении организованной группы, а значит и банды: это организация, действующая постоянно с наличием устойчивых связей.
Уголовное Уложение 1903 г. восприняло эту идею, несколько усовершенствовав: участие в «шайке» наказывалось особо (ст. 52), кроме того, это понятие легло в основу понятия «преступное сообщество», которое обладало дополнительными признаками20. При этом акцент делался на количественный признак, исключающий двусмысленность при разграничении соответствующих групповых образований. Под преступным сообществом понималась группа лиц, составившаяся для совершения тяжкого преступления. Однако если эта группа планировала совершить несколько тяжких преступлений, тогда автоматически превращалась в шайку.
Соучастие по предварительному соглашению делилось на скоп и сговор. Скоп включал главных виновников и участников, образовавшихся для совершения конкретного преступного деяния. Для него характерно наличие общности умысла соучастников и общность действия по времени и действию. Сговор же предполагал совершение нескольких преступлений, не все соучастники могли принимать участие в исполнении преступных деяний. Заимствованием из немецкой правовой доктрины являлось то обстоятельство, что ответственность наступала даже в том случае, когда соучастники еще не преступили к совершению задуманного. Таким образом, законодатель счел целесообразным предусмотреть ответственность за конкретные разновидности групповой преступной деятельности в Особенной части в зависимости от степени общественной опасности,
Деяния, которые ныне действующий Уголовный кодекс предусматривает как посягательства на общественную безопасность, в том числе и ст. 209 УК РФ, в Уголовном Уложении 1903 г. были выделены в самостоятельную главу о нарушении постановлении, ограждающих общественную и личную безопасность и общественное спокойствие: незаконные действия с оружием, несоблюдение отдельных правил предосторожности, притонодержателъство и др., а главное - ст. 922 Уложения предусматривала, что за «наличность злонамеренных шаек и вступление в оные
19 Свод законов уюловных. Ч 1 Уложение о наказаниях уголовных и исправительных СПб, I8S5. С. 183 мЖиряевА Указ соч С. 123
16
виновные подвергаются, смотря по цели составления шайки, наказаниям в нижеследующих статьях определенным»21.
Таким образом, законодательство России до советского периода не знало термина «бандитизм», но признаки, которые легли в основу данного состава, известны русскому уголовному праву давно и теоретически разработаны, прослеживается преемственность и в определении объекта такого преступления, как создание и руководство бандой в действующем законодательстве и дореволюционном уголовном праве.
Впервые в отечественном законодательстве бандитизм как уголовно наказуемое деяние рассматривалось в Декрете СНК РСФСР от 20 июля 1918 г. «О суде» , хотя его понятие и признаки еще не были определены. Особую опасность и распространенность бандитизма в первые годы советской власти характеризуют меры, принимаемые для борьбы с ним. Устанавливался особый порядок применения репрессивных мер, вплоть до расстрела лиц, уличенных в бандитизме, и особая подсудность дел об этом преступлении.
Так, в Декрете ВЦИК от 17 февраля 1919 г. «О Всероссийской чрезвычайной комиссии»23, подчеркивалась его особая опасность и подсудность чрезвычайным комиссиям, имеющим право применять меры непосредственной расправы для пресечения этого преступления в местностях, объявленных на военном положении. 19 февраля 1920 г. вышел Декрет СНК «О придании лиц, обвиняемых в бандитизме, суду Военно-революционного трибунала»24. Приказом Реввоенсовета Республики от 4 мая 1920 г. «О революционных военных трибуналах» устанавливалось, что ведению революционных военных трибуналов подлежат наряду с делами о преступлениях, совершенных военнослужащими, и дела граждан, обвиняемых в бандитизме, а также предоставлялось ничем не ограниченное право на определение меры репрессий в отношении указанных категорий лиц25.
Необходимо отметить, что острота классовой борьбы после октября 1917 г. обусловила широкий размах бандитизма, который «развивался с ужасающей быстротой и принимал угрожающие размеры»26, посягая на основы нового государства, он считался контрреволюционным преступлением27 и в большинстве случаев носил политическую окраску. Существовали и банды профессиональных уголовников,
21 Российское законодательство ,.Т, 9. С. 271 ,
12 Декрет СНК от 20 июня 1918 г. // СУ РСФСР. 1918. № 52.
"Декрет ВЦИК 17февр. 1919 г.// 1ам же № 12
" Декрет СНК от 19 февр. 1920 г. // Там же. № 4
25 Приказ Реввоенсовета Республики от4 мая 1920 г. //Там же № 54
26 Из истории ВЧК. 1917-1921. Сб документов М , 1958. С. 207.
27 См : Дьяков С.В Государственные преступления (против конституционного строя и безопасности юсударС1ва) и государственная преступность М , 1999 С 75.
17 которые в условиях смены власти и гражданской войны совершали нападения только из
/у it
корыстных побуждений (так называемый городской бандитизм) .
На территории Восточной Сибири массовое распространение политического бандитизма приходится на начало 1920 г., когда к осевшим в тайге группам разбитых колчаковских войск, уцелевших участников мятежа юнкеров и чехословацкого корпуса стали присоединяться крестьяне, недовольные политикой продразверстки29. В Балаганском, Ниждеуденском, Чермховском, Верхнеленском, Нижне-Ангарском, Киренском уездах, Аларском, Эхирит-Булагатском аймаках, в районах вокруг Байкала, в Забайкалье действовали банды Донского, Сенотрусова, Пашкова-Яковлева, Развозжаева, Замащкова, Баклана-Ершова, Прокопьева, Кочкина и др., количественный их состав доходил до 600 человек30. Они совершали нападения на органы советской власти, убивали коммунистов, но и грабили население, постепенно вырождаясь в уголовные бандгруппы, подчас оппозиционно настроенные против друг друга31. В то же время существовал и «городской» бандитизм, совершаемый осевшими в Сибири после отбытия наказания выходцами из центральной части России - рецидивистами и профессиональными преступниками^2. Их деятельность зачастую распространялась на несколько губерний Сибири, а банда Осипова-Бенковича, например, действовала не только в Сибири, но и на Южном Урале33. Кроме того, существовал и «красный бандитизм», явление присущее только Сибири, особенно распространенное в Енисейской губернии, заключавшийся в действиях отдельных групп, самовольно берущих на себя функции органов власти34.
Впервые законодательное определение бандитизма было дано в Декрете ВЦИК от 20 июня 1919 г. «Об изъятии из общей подсудности в местностях, объявленных на военном положении)/. В нем указывалось, что это участие в шайке, «составившейся для убийств, разбоя и грабежей, пособничество и укрывательство такой шайки»36. Таким образом, законодатель не был последователен в употреблении терминов, и понятие «шайка» использовалось наряду с новой дефиницией. Вместе с тем бандитизм рассматривался как участие в шайке, которая создается для совершения конкретных,
28 По Указу Временного правительства от 18 марта 1917 г. о всеобщей амнистии было освобождено 15 тыс, опасных уголовных преступников, мнотие m которых впоследствии объединялись в банды (Старцев В И. Внутренняя политика Временного правительства Л, 1980 С. 185-186)
29 См: Николаев ПФ Советская милиция в Сибири 1917-1922 Омск, 1967. С. 113; Кудинов 10А Из истории борьбы с бандитизмом в первые годы советской власти // Проблемы борьбы с групповой и организованной преступностью. Иркутск ИГУ, 1992. С. 70-71.
зи ГАИО. Ф. Р-20 Он 2. Д 15 Л. 48-51; Ф 42. Оп 14 Д 3S1 Л 1,Ф. 145. Оп 1. Д 236 Л 101; Второй
съезд советов Иркутской губернии Иркутск, 1921. С 21.
31 См' Мисайлов М И Уголовный бандитизм в Сибири как проявление групповой преступности //
Проблемы борьбы с групповой и организованной преступностью С 52-53
12 ЦГАОР СССР. Ф 102 Оп 262. Д 92. Л 6-9
53 Мисайлов М И Указ соч С. 53.
31 См: Кучемко Н М Укрепление социалистической законности в Сибири в первые годы НЭПа
Новосибирск- Наука, 1987
35 Декрет ВЦИК от 20 июня 1919 г. // СУ. № 27.
|
