Введение
Актуальность темы исследования. В современном цивилизованном демократическом обществе права человека имеют первостепенное значение.
ж В связи с этим УПК РФ дает новую трактовку задач уголовного
судопроизводства. Раскрывая его назначение, в статье 6 УТЖ РФ говорится о защите прав и законных интересов лиц и организаций, потерпевших от преступлений, и о защите личности от незаконного и необоснованного обвинения, осуждения, ограничения прав и свобод. Таким образом, впервые Россия получила возможность создания современной цивилизованной уголовной юстиции, для которой человек, его права и свободы являются высшей ценностью (ст. 2 Конституции РФ). Однако эта возможность только тогда превратится в действительность, когда законодательство и практика его применения в сфере расследования и разрешения уголовных дел будут обеспечивать неукоснительное соблюдение и защиту прав каждого от преступления или злоупотребления властью (ст. 52 Конституции РФ). В связи с этим требует разработки такой способ защиты личных (неимущественных) прав гражданина в уголовном процессе как компенсация морального вреда, причиненного преступлением или незаконными действиями правоохранительных органов. Очевидно, что разработка данного способа должна учитывать специфику российской действительности и
^ достижения мировой цивилизации в уголовном судопроизводстве.
Вопросы компенсации морального вреда исследовались в работах дореволюционных ученых: А.С. Беляцкина, Г. Вербловского, Я.К. Городыского, П.Н. Гуссаковского, Б.М. Овчинникова, И.С. Петражицкого, А. Пестрежецкого, Д.Г. Тальберга, Л. Тауберга, И.Я. Фойницкого, Г.Ф. Шершеневича и др. Вопросы морального вреда и его компенсации в уголовном процессе в той или иной мере нашли отражение в работах С.А. Александрова, В.П. Божьева, В.А. Дубривного, П.П. Гуреева, В.Г. Даева, 3.3. Зинатуллина, В.М. Жуйкова, Л.Д. Кокорева, Н.П. Кузнецова, Ю.А. Ляхова, А.Г. Мазалова, Т.Н. Москальковой, В.Я. Понарина, Р.Д. Рахунова, В.М. Савицкого, И.И. Потеружи, А.А. Хмырова, М.П. Шешукова, A.M. Эрделевского, В.Ю. Юрченко, П.С. Яни и др.
В частности, компенсации морального вреда в уголовном процессе посвящены кандидатские диссертации Н.В. Кузнецовой «Проблемы компенсации морального вреда в уголовном процессе» (Ижевск, 1997), Л.К. Труновой «Гражданский иск о компенсации морального вреда в уголовном
\ судопроизводстве» (Москва, 1999), В.В. Хатуаевой «Проблемы возмещения
w морального вреда в уголовном процессе России» (Волгоград, 2000), а также
монография СВ. Нарижного «Компенсация морального вреда в уголовном судопроизводстве России» (Москва-С.-Петербург, 2001). Однако основные усилия ученых были направлены главным образом на исследование условий и оснований ответственности за моральный вред, выработку критериев определения размеров компенсации. Это свидетельствует о том, что предметом исследований является лишь одна часть проблемы, связанная с
защитой прав личности. До сих пор нуждаются в глубоком научном исследовании основные вопросы темы, такие как: понятие, сущность, содержание морального вреда; цель, формы, порядок и размер его компенсации; обеспечение баланса (уравнивания) прав потерпевшего вред от ' преступления с правами и интересами обвиняемого, гражданского ответчика.
Все это составные части института защиты прав потерпевших вред от преступлений и злоупотреблений властью. Разрешению данного комплекса научных проблем и посвящена настоящая диссертация.
Объектом исследования является моральный вред (психические страдания), причиненный преступлением или злоупотреблением властью, как основание для его денежной компенсации в уголовном процессе. Предметом исследования являются особенности законодательного регулирования защиты прав лица, потерпевшего моральный вред, и практика его применения при расследовании и разрешении уголовного дела.
Цели и задачи исследования. Недостаточная разработанность темы предопределила цель и задачи ее исследования. Автор поставил перед собой цель показать, что компенсация морального вреда является составной и наиболее важной частью института защиты прав потерпевших вред от преступлений и злоупотреблений властью, но в то же время защита прав потерпевшего должна обеспечиваться балансом (уравниванием) с правами и интересами обвиняемого, гражданского ответчика.
( В соответствии с этим в диссертации поставлены и решаются
следующие задачи.
1. Раскрытие понятия и выявление содержания морального вреда.
2. Обоснование необходимости теоретического и практического исследования проблемы причинения морального вреда в качестве основания для признания лица потерпевшим в уголовном процессе и как основания для его денежной компенсации.
3. Обоснование значимости самостоятельного исследования проблем компенсации морального вреда как самоценного компонента реабилитации лица, необоснованно подвергнутого уголовному преследованию.
4. Раскрытие субъектного состава компенсации морального вреда в уголовном процессе и обоснование необходимости введения государственной компенсации морального вреда.
5. Анализ конкретных целей, средств, форм компенсации морального вреда и методов обоснования размера его денежной компенсации для обеспечения реализации баланса (уравнивания) интересов потерпевшего и
_^-ч прав и интересов обвиняемого, гражданского ответчика.
У? Методологической основой диссертации являются диалектический
метод научного познания, общенаучные и частные научные методы. В числе общих методов научного познания в диссертации использованы: эмпирический, логический, сравнительный, статистический, системно-структурный. В ходе исследования применялись частные научные методы: правовое моделирование, интервьюирование, анкетирование, опросы.
Нормативной базой исследования является Конституция РФ,
уголовно-процессуальное законодательство РФ и РСФСР, а в ряде случаев -уголовное и гражданское законодательство РФ, проекты ряда законодательных актов, относящихся к теме исследования, а также отдельные международно-правовые документы.
Щ- Теоретическую базу исследования составили труды отечественных и
зарубежных ученых-процессуалистов и цивилистов, посвященные проблемам компенсации морального вреда и защиты прав потерпевшего, труды по юридической и общей психологии.
Эмпирической основой настоящей работы послужили: опубликованная практика по конкретным уголовным делам Верховного Суда РФ; данные опубликованной статистики по вопросам темы диссертации. Автором проанализировано более 350 уголовных дел из практики районных судов Ростовской области за период 1997-2002 годов. В работе использованы результаты анкетирования в 2002 году следователей районных прокуратур города Ростова-на-Дону и прокуратуры Ростовской области (всего 57 человек).
Научная новизна результатов исследования определяется, прежде всего, недостаточной разработанностью самой темы. Диссертация представляет первый опыт комплексного специального правового исследования института компенсации морального вреда на базе недавно принятого Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации.
^ Вследствие этого целый ряд проблем впервые поставлен и решается в
настоящей работе.
1. В работе определены исходные теоретические положения, с учетом которых должно формулироваться научно обоснованное понятие морального вреда в уголовном процессе.
2. На основе анализа законотворческой деятельности государства в сфере уголовного судопроизводства в диссертации поставлена и решена проблема о соотношении морального вреда как основания для признания лица потерпевшим и в качестве условия для денежной компенсации.
3. Результатом анализа субъектов компенсации морального вреда в уголовном судопроизводстве явился вывод диссертанта о необходимости государственной компенсации морального вреда.
4. В диссертации показана несостоятельность устоявшегося в науке взгляда на институт компенсации морального вреда только как на средство защиты прав потерпевшего и намечены основные пути обеспечения баланса (уравнивания) прав потерпевшего на компенсацию морального вреда в
. полном объеме и обязанности обвиняемого, гражданского ответчика нести
\ имущественную ответственность соразмерно причиненному вреду.
5. В диссертации обоснована теоретическая и практическая необходимость самостоятельного исследования компенсации морального вреда, причиненного необоснованным уголовным преследованием, как компонента реабилитации лица, необоснованно подвергнутого уголовному преследованию. Показана необходимость регулирования компенсации морального вреда в этих случаях нормами Уголовно-процессуального
кодекса РФ.
Основные положения диссертации, выносимые на защиту.
%¦ 1. Понятие морального вреда, причиненного преступлением, как
физических и нравственных страданий нуждается в уточнении, т.к. физические страдания (боль, неблагоприятные ощущения) полностью охватываются категорией вреда здоровью или физического вреда. Под моральным вредом в уголовном процессе следует понимать исключительно нравственные страдания, т.е. нарушающие психическое благополучие личности отрицательные эмоциональные переживания.
2. Получение доказательств о факте причинения человеку преступным посягательством отрицательных эмоциональных переживаний должно влечь за собой появление в уголовном деле потерпевшего. В соответствии с этим часть 1 статьи 42 УПК РФ предлагается изложить в следующей редакции: «При наличии достаточных оснований полагать, что лицу преступлением или общественно-опасным деянием невменяемого причинен физический, имущественный, моральный вред или вред деловой репутации, оно признается потерпевшим в установленном настоящим Кодексом порядке».
3. Психическое содержание морального вреда означает, что моральный вред может явиться результатом преступного посягательства не только на
л нематериальные блага, но и на имущественные права. Таким образом, если
результат преступления, независимо от его квалификации, отражается на психическом благополучии личности, то он во всех случаях предъявления требования о его компенсации должен считаться основанием для признания лица гражданским истцом в уголовном деле.
4. Доказательства о причинении морального вреда должны оцениваться по результатам воздействия преступного посягательства на психическое благополучие личности. При этом должны оцениваться степень субъективной значимости для потерпевшего факта преступления или общественно-опасного деяния невменяемого, а также существование определенных индивидуальных особенностей у данной личности, предопределяющих существенное значение преступления или общественно-опасного деяния невменяемого для структуры личности потерпевшего, картины его жизненного пути.
5. Процессуальные статусы обвиняемого и гражданского ответчика различны и не должны смешиваться, поэтому в качестве гражданского ответчика должно привлекаться только лицо, не являющееся причинителем
у вреда, но обязанное возместить причиненный вред в силу прямого указания
закона. В связи с этим первое предложение части 1 статьи 54 УПК РФ предлагается изменить, изложив его в следующей редакции: «В качестве ответчика может быть привлечено физическое или юридическое лицо, не являющееся причинителем вреда, но на которое Гражданским кодексом Российской Федерации возложена обязанность возмещения причиненного вреда».
6. Рассмотрение гражданского иска о возмещении имущественного и (или) морального вреда, причиненного общественно-опасным деянием невменяемого должно проводиться в рамках уголовного судопроизводства в порядке производства о применении принудительных мер медицинского
Ш характера (глава 51 УПК РФ).
7. Применительно к доказыванию факта причинения морального вреда следует говорить не об установлении размера такого вреда, а о влиянии последствий преступления или общественно-опасного деяния невменяемого на личность и жизнедеятельность потерпевшего, то есть подлежит установлению степень (интенсивность) страдания лица. Поэтому предлагается пункт 4 части 1 статьи 73, пункт 4 части 2 статьи 434 УПК РФ изложить в следующей редакции: «При производстве по уголовному делу подлежат доказыванию: 4) характер причиненного вреда, размер материального ущерба и (или) степень вреда, причиненного здоровью, или морального вреда».
8. Порядок компенсации морального вреда, причиненного гражданину в результате необоснованного уголовного преследования и (или) осуждения, должен регулироваться нормами УПК РФ. Защите прав личности не соответствует существующее положение дел, когда реабилитированный гражданин, незаконно пострадавший в процессе производства по уголовному делу, обязан доказывать в условиях гражданско-правового спора и
jjfcf обстоятельства причинения, и размер компенсации морального вреда (часть 2.
статьи 136 УПК РФ).
9. Определение в порядке реабилитации гражданина размера денежной компенсации морального вреда, причиненного лицу, необоснованно подвергшемуся уголовному преследованию, должно осуществляться путем установления УПК РФ конкретных денежных сумм применительно к минимальному размеру оплаты труда, установленному федеральным законом.
Теоретическое и практическое значение исследования состоит в том, что проведенные обобщения научных идей и взглядов, выводы диссертанта позволяют создать целостную картину эволюции института компенсации морального вреда в уголовном судопроизводстве. Они восполняют пробел, существующий в науке уголовного процесса, в частности, о становлении и развитии данного института. Выводы и предложения, сформулированные в диссертации, могут быть использованы как для совершенствования уголовно-процессуального законодательства, так и для совершенствования tfl правоприменительной деятельности в сфере расследования и разрешения
™ уголовных дел, а также для преподавания курса уголовного процесса в
учебных заведениях.
Апробация работы. Диссертация подготовлена на кафедре уголовного процесса и криминалистики Ростовского государственного университета, где проводилось ее рецензирование и обсуждение. Основные положения и выводы, содержащиеся в диссертации, излагались в виде выступлений на научно-практических конференциях. Сформулированные в
работе идеи отражены в пяти научных публикациях. Материалы исследования используются при преподавании дисциплин «Уголовный процесс РФ» и «Криминалистика» на кафедре уголовного процесса и криминалистики Ростовского государственного университета.
Глава I. Понятие морального вреда и история развития законодательства о его компенсации в уголовном судопроизводстве
Ik § 1. История развития представлений и законодательства о ком-
пенсации морального вреда, причиненного преступлением
Сама идея компенсации причиненных преступлением потерпевшему душевных страданий в уголовном судопроизводстве связана с принципом гуманизма, т.е. признания за личностью и ее личными благами и правами высшей ценности. Как следствие этого, законодатель признает за потерпевшим право на удовлетворение своего частного интереса, заключающегося в данном случае в получении приватной компенсации за причиненные преступлением страдания.
История российского уголовного судопроизводства не позволяет утверждать о полном игнорировании интересов потерпевшего. Как отмечает Бе-ляцкин А.С.: «Прошлое России не дает основания думать, будто частные лица могли домогаться в судах возмещения одного лишь имущественного вреда. Убийство, увечье, обиды с давних пор давали потерпевшему право искать в свою пользу денежное вознаграждение с делинквента за чисто идеальный вред».1 Однако русское феодальное право (право привилегии), предписываю-^ щее имущественные наказания за посягательства на неимущественные блага
личности, нельзя рассматривать, как полагают СВ. Нарижний, С.С. Шевчук, Е.Ю. Турецкий, в качестве аналога института компенсации морального вреда.2 Установленные нормами Русской Правды, Судебников 1497 и 1550 г.г., Соборного Уложения 1669 г. и других законодательных актов имущественные выплаты зависели прежде всего от социального (сословного) положения потерпевшего. А.С. Беляцкин справедливо называет эти денежные выплаты «таблицами и таксами».3 И далее замечает: «Пусть эти таблицы и таксы произвольны, но они устанавливают известный внешний порядок, внешнюю градацию».4 Иными словами, присуждение потерпевшему того или иного денежного вознаграждения за нанесенный преступлением неимущественный вред преследовало в основном публичный интерес защиты сословных привилегий.
Поэтому после судебной реформы 60-х годов XIX века принцип возмещения причиненного потерпевшему преступлением неимущественного вреда стали не перестраивать, как ошибочно утверждал Беляцкин А.С.,3 а создавать вновь, основываясь на идеях отмены сословных привилегий, строгого разграничения гражданско-правовой и уголовной ответственности, свободной оцен-1 ки доказательств судом по внутреннему убеждению.
1 Беляцкин А.С. Возмещение морального (неимущественного) вреда. М., 1996, с. 36-37.
Нарижний СВ. Компенсация морального вреда в уголовном судопроизводстве России.М-СПб., 2001, с. 20-28; Шевчук С.С., Турецкий Е.Ю. Компенсация морального вреда в гражданском праве. Ставрополь, 2001, с. 24-27.
3 Беляцкин А.С. Указ. соч. , с. 38.
4 Там же, с. 38.
5 Там же, с. 40.
И, безусловно, действующие в этот период нормы ст.ст. 667 — 670 т. X ч. 1 Свода законов гражданских 21 марта 1851 года вызвали острейшую критику. Как писал Г.Ф. Шершеневич: «Особый способ вознаграждения уста- новлен за личную обиду. Личное оскорбление не допускает никакой имущественной оценки, потому что оно причиняет нравственный, а не имущественный вред, если только оно не отражается косвенно на материальных интересах, например, на кредите оскорбленного (т. X ч. 1 ст. 670). Помимо последнего случая, личное оскорбление, можно преследовать только в уголовном порядке, требуя наказания виновного. Но закон наш, наряду с уголовным удовлетворением, предоставляет на выбор потерпевшему право требовать в свою пользу пени, являющейся остатком того времени, когда все наказания носили частный характер. Размер пени или так называемого бесчестья, смотря по состоянию или званию обиженного и по особым отношениям обидчика к обиженному, не превышает 50 рублей. Преследование в гражданском порядке несовместимо с преследованием в уголовном. Здесь-то с наглядностью выступает нецелесообразность принципа возмещения так называемого нравственного вреда материальными средствами. Разве какой-нибудь порядочный человек позволит себе воспользоваться ст. 670 для того, чтобы ценой собственного достоинства получить мнимое возмещение? Разве закон этот не стоит препятствием на пути укрепления в каждом человеке уважения к личности, поддерживая в малосостоятельных лицах, например, лакеях при ресторанах, надежду «сорвать» некоторую сумму денег за поступки богатого купчика, которые должны были бы возбудить оскорбление нравственных чувств и заставить испытать именно нравственный вред. Отмена такого закона была бы крупным шагом вперед.»1
Сохранение положений норм ст.ст. 667-670 т. X ч. 1 Свода законов гражданских стало практически невозможно после слов составителей проекта уголовного уложения: «Само понятие об охране личности, ее нравственного достоинства от презрительного обхождения, обесславления несовместимо с возможностью выкупа оскорбления уплатой нескольких рублей тому лицу, которое претендует на то, что оно унижено и оскорблено. Как справедливо заметили составители мирового устава, из права требовать выплаты бесчестья извлекают пользу лишь люди, напрашивающиеся на обиды, торгующие честью, а поощрять промысел подобного рода не в интересах государства (Объяснения, т. VI, стр.688).»2
Однако указанные нормы сохранились до революции 1917 года, но как отмечал Я.К.Городыский: «В настоящее время (1900 - И.С.) изображенное в ст. 667 т. X ч. 1 Свода законов гражданских правило не применяется в практике, потому что, во-первых, максимум вознаграждения составляет сравнительно незначительную сумму, и, во-вторых, судьи, памятуя весьма метко высказанную составителями устава о наказаниях характеристику лиц, которые
1 Шершеневич Г.Ф. Учебник русского гражданского права. М., Спарк, 1995, с. 402.
2 Цитировано по Я.К. Городыскому. Замечания на проект об обязательствах // Журнал Министерства юстиции, 1900, №5, с. 151-152.
требуют денежного вознаграждения за обиду, как людей, «торгующих честью», всегда проявляют весьма заметную склонность определять его вознаграждение в минимальном размере, вследствие чего обиженный, получая % рубль бесчестья, обыкновенно уходит из суда сконфуженным.»1
Таким образом, непринятие норм ст. ст. 667-670 т. X ч. 1 Свода законов гражданских обусловлено вовсе не тем, как ошибочно полагает A.M. Эрде-левский, что для российского дворянина было естественно отреагировать на оскорбление вызовом «к барьеру», но не требованием о выплате денежной компенсации - подобный образ действий и мышления был допустим лишь для «подлого» сословия.2 Данные архаичные нормы не вызывали почтения и в простом народе, так что сложилась даже пословица: «Рожу бить, за бесчестье платить».3 По нашему мнению, необходимость реформирования института защиты неимущественных прав и благ личности обусловлена поиском наилучшего способа компенсации личности за причиненные ей страдания.
В целом российское дореволюционное законодательство придерживалось принципа вознаградимости лишь материального вреда и отказа от судебной денежной оценки психических страданий. Однако А. Пестрежецкий, опираясь на практику французских судов, часто принимающих в расчет нематериальный вред и обращающих его в деньги, присуждаемые в виде вознаграждения, ставит вопрос: почему право должно воздействовать только на имуще-^> ственный вред? По мнению указанного ученого, моральный и имуществен-
ный вред, душевное и телесное уязвление здесь тесно между собой связаны, а посему не должно разделять или искусственно разлагать того, что в действительной жизни представляется единым и что по чувству справедливости, присущему всем людям, соответствует в своей нераздельности понятию о полноте удовлетворения. Конечно, деньги никогда не могут быть верным эквивалентом таких правонарушений, и вознаграждение, заключающееся в деньгах, всегда будет неполным удовлетворением. Но судья не имеет в своем распоряжении ничего другого, что он мог бы дать обиженному в удовлетворение, и потому лучше дать что-нибудь, чем ничего.4
С другой стороны, как писал Л. Таубер, уступая требованиям жизни, и Правительствующий Сенат принужден был, вопреки точному смыслу закона, признать, что основанием для вступления в (уголовное - И.С.) дело в качестве гражданского истца может служить не только вред материальный, понесенный лицом, но и вред моральный (например, решение Уголовного кассационного Департамента по делу Миронович 1885 г., заключение обер-прокурора
1 Цитировано по Я.К. Городыскому. Замечания на проект об обязательствах / Журнал Министерства юстиции, 1900, № 5, с. 251-152.
2 Эрделевский A.M. Компенсация морального вреда: анализ и комментарий законодательства и судебной практики. М., 1999, с. 79.
Кузнецов Я. Обязательственное право в пословицах и поговорках русского народа /Журнал Министерства юстиции, 1903, № 3, с. 20. 4 Пестрежецкий А. Процесс об убытках / Журнал гражданского и уголовного права, 1873, кн.2, с. 427.
ю
А.Ф. Кони по делу Назарова. Судебные речи, стр. 657).' Фойницкий И.Я. говорил о неоднократности допущения гражданского иска на основании морального вреда для удовлетворения потребностей потерпевших в участии в
Ik- деле вопреки общим началам гражданского законодательства (1869/274,
1873/622, 1896/14).2
Указанные факты, по-видимому, дали основание Тальбергу Д.Г. утверждать, что значением расширения доступа в суд гражданского истца было то, что «сенат в таких случаях руководствовался теорией вознаградимости морального вреда».3 Оспаривая данную точку зрения, Овчинников Б.М. писал, что «допущение к гражданскому иску морально-потерпевших отнюдь не вызывалось изменением взглядов Сената на возмещение убытков, а имело своей подкладкой процессуальный интерес потерпевшего, как стороны в уголовном деле. Наша практика не могла не видеть серьезного пробела в уставе уголовного судопроизводства, не отводящем почти никакой самостоятельной роли в процессе потерпевшему в смысле уголовного права и воспользовалась (в видах «возмещения» этого «ущерба» в действующем законодательстве) институтом соединенного процесса, - путем расширения понятия и объема допущения потерпевшего - гражданского истца (но не для удовлетворения гражданского иска)».4
Как бы признавая указанные доводы Овчинникова Б.М. справедливыми,
у И.Я.Фойницкий констатирует, что взамен гражданского иска о возмещении
морального вреда «комиссия 1899 г., ограничив гражданский иск вредом, подлежащим имущественной оценке, расширила права потерпевшего на участие в уголовном деле допущением дополнительного обвинения».3
Однако сама идея компенсации причиненного морального вреда получила развитие в проекте Гражданского Уложения, опубликованного в 1900 г. Так, статья 117 V книги проекта «Об обязательствах» вводила дополнительное вознаграждение за «нравственный вред», сверх материальных убытков, при неисполнении должником обязательства, а статья 1092, помещенная в отдел «Об особых видах недозволенных деяний», предусматривала «в случаях причинения телесного повреждения, в особенности обезображения, равно как в случаях лишения свободы или нанесения оскорбления суд может, в особенности при злонамеренности виновного, назначить потерпевшему денежную сумму по своему усмотрению, хотя бы сей последний и не понес никаких убытков (нравственный вред)». Право взыскивать вознаграждение за нравственный вред было предоставлено также ст. 1093 проекта «женщине, подвергшейся наказуемому, по закону уголовному, совокуплению, и девице, оболь-
"V щенной обещанием на ней жениться, если виновный не исполнил своего обе-
1 Таубер Л. Дополнительное частное обвинение по проекту новой редакции Устава уголовного судопроизводства / Журнал Министерства юстиции, 1903, № 3, с. 206.
2 Фойницкий И.Я. Курс уголовного судопроизводства. С.-Пб., 1910, т.1, Изд-во «Альфа», С.-Пб, 1996,т.1,с.78.
3 Тальберг Д. Гражданский иск в суде уголовном. С.-Пб., 1888, с.93.
4 Овчинников Б.М. Гражданский иск потерпевшего от преступления /Журнал Министерства юстиции, 1909, №5, с. 10.
5 Фойницкий И.Я. Указ. Соч. с. 78.
11
щания». При этом в объяснительной записке к проекту составители его указывали, что «такое вознаграждение совместимо с восстановлением своей чести в уголовном порядке путем наказания виновного».1
U- Данное нововведение весьма живо обсуждалось в юридической литера-
туре. Например, Г. Вербловский усматривал в институте вознаграждения за нравственный вред «весьма ценный и вместе с тем справедливый», «в высшей степени гуманный» принцип. При этом автор отмечал, опираясь главным образом на ст. 1092 проекта, что понятие нравственного вреда обнимает не только физическую боль перенесенную вследствие телесных повреждений (Schmerzensgeld), но и боль психическую, испытываемую, например, в случае изуродования, обезображения, разглашения ложного обстоятельства, позорящего чью-либо честь или подрывающего к кому-либо доверие, или в случае причинения смерти любимому и близкому лицу и т.п. В виду принципиальной важности вознаграждения за нравственный вред следовало бы прямо поставить в виде общего положения, что суд может назначить, по требованию потерпевших, вознаграждение не только за имущественный, но и за нравственный вред, в обширном смысле, во всех тех случаях, когда этот вред будет усмотрен из обстоятельств дела.2
В то время, имея в виду главным образом ст. 117 проекта, против обязанности компенсации нравственного вреда возражал И.С. Петражицкий, до-
р/ казывая ее «антисоциальность». По мнению проф. Петражицкого, институт
этот представляет собой плутократическое право, т.к. он обременяет граждан при равенстве суммы возмездия прямо пропорционально их бедности, т.е. обратно пропорционально их богатству, и в то же время ведет к неравенству суммы возмездия прямо пропорционально богатству потерпевшего. Как пример, проф. И.С. Петражицкий приводит случай, когда подобный иск возможен со стороны заказчицы платья к портному, запоздавшему с изготовлением его к балу, или со стороны обманутого мужа, огорченного изменой жены.3 Подводя итог, автор отмечает, что несколько самовольных и исключительных решений французских судов, соблюдающих как общее, весьма редко вообще нарушаемое правило, начало невозмещения нематериального вреда, и общий закон о возмещении такого вреда, предлагаемый проектом, две не только различные, но и несоизмеримые вещи.4
Соглашаясь с указанными доводами Петражицкого И.С, Овчинников Б.М., сосредоточивая внимание уже на 1092 статье проекта, выступает против возмещения нравственного вреда, «потому что как ни разбирать задаваемый рассматриваемой теорией ребус: «оценить (нематериальный, т.е.) неоценимый
у- вред» и «возместить» непонесенные (материально) убытки, - первую часть его
разрешить не придется, а вторая в своей имущественной субстанции будет
1 Цитировано по указ. соч. Я.К. Городыского /Ж.М.Ю. 1900, № 5, с. 251.
2 Вербловский Г. Вознаграждение за вред, причиняемый недозволенными деяниями / Право, 1900, № 7, с. 380.
3 Петражицкий И.С. Возмещение нематериального вреда с точки зрения социальной политики / Право, 1900, №11,12,15,16
4 Там же / Право, 1900, № 12, с.628.
12
иметь и имущественный результат: минус и плюс здесь не сократятся и не «возместятся», так как находятся в различных плоскостях: обида и моральное страдание останутся сами по себе, а полученный презренный металл - сам по себе».
Вызывала критику и редакция законопроекта. Отмечалось, в частности, что нельзя проводить параллель между теми последствиями, которые могут вызвать телесные повреждения и лишение свободы, и последствиями, проистекающими из личных обид.2 Высказывалась мысль, что нравственные страдания могут быть последствием не только деяний, указанных в статьях проекта, но и многих других преступных деяний, например, ложного доноса, угрозы лишить жизни, травли собакою и т.п. Если нравственный вред, причиняемый преступными деяниями, подлежит материальному возмещению, то он должен возмещаться во всех, а не в некоторых только случаях.3
Большинство критиков отмечали объективную трудность определения причинения нравственного вреда, и в качестве рекомендации предлагали указать, что «присуждение вознаграждения может иметь место при действительном ущербе, хотя бы и неимущественного характера, но сообразно этому ущербу».4
Вместе с тем Гуссаковский П.Н. замечал, что при условии свободного, ничем не стесненного усмотрения суда при оценке на деньги нравственного вреда от усмотрения и личных воззрений судей ставится фактически в зависимость разрешение принципиального вопроса о том, может ли быть возлагаема на совершившего недозволенное деяние обязанность вознаграждения за нравственный вред. В силу предоставленной суду дискреционной власти он может аннулировать закон, назначая потерпевшему вознаграждение в таком ничтожном размере, которое было бы равносильно полному отказу в назначении какого-либо вознаграждения за причиненный нравственный вред. Вместе с тем, однако, в силу предоставляемой ему проектом власти, суд может также назначить вознаграждение за причинение такого вреда в такой значительной сумме, которая окажется в полном несоответствии и с имущественными средствами совершившего недозволенное деяние, и со значением причиненного вреда.5
Таким образом, сама концепция вознаграждения за нравственный вред имела как своих противников, так и сторонников. Против обязанности компенсации морального вреда в принципе выступал Г.Ф. Шершеневич, указывая, что «нравственный вред, причиненный нарушением чужого права, не поддающийся оценке на деньги, не может быть возмещен юридическими
1 Овчинников Б.М. Указ.соч./ Ж.М.Ю., 1903, № 5, с. 15-16.
2 Змирлов К.П. Вознаграждение за вред, причиненный недозволенными деяниями /Ж.М.Ю., 1900, № 4-5.
3 Городыский Я.К. Указ. соч. / Ж.М.Ю., 1900, № 5, с. 255-256.
4 Змирлов К.П. Указ. соч. / Ж.М.Ю., № 4-5.
5 Гуссаковский П.Н. Вознаграждение вреда, причиненного недозволенными деяниями /Журнал Министерства юстиции, 1912, № ю, с. 66.
средствами, например, в случае личного оскорбления, т.к. между нравственным вредом и материальным вознаграждением нет общего мерила».1
Дискутируя с подобными утверждениями, С.А. Беляцкин пишет, что jpl «по преимуществу, право возмещения морального вреда есть право унижен-
ных и оскорбленных, изувеченных, обезображенных и соблазненных, право эксплуатируемых писателей, артистов и служащих». По мнению автора наиболее разработанного труда в области анализа морального вреда, «законодательная санкция такого вознаграждения главным образом важна именно с точки зрения бедных классов, как способная внести некоторый корректив в неумирающую плутократическую систему гражданского права, которое дает защиту больше всего имуществу и имущественным правам, т.е. богатым. Заставить нарушителя чужих личных прав платить за нарушение пострадавшему вовсе не значит идти вразрез с интересами бедного люда».2
Особо заслуживают внимание высказывания С.А. Беляцкина, опровергающие апеллирование противников возмещения морального вреда к высшей морали, не допускающей денежной оценки неденежного вреда. В противовес подобным суждениям автор отмечает, что право рассчитано не на героев и самоотверженных людей, а на среднего человека со средними понятиями об этике и морали. И далее, «с точки зрения обыкновенного человека вознаграждение выдается не за какое-то отчуждение духовных благ, а за причиненный ^ этим благам урон, насколько он выразился во внешней форме лишений и
страданий, за эти лишения и страдания. Получивший судом денежное вознаграждение за причиненную ему внутреннюю или физическую боль нисколько не затронул тем своей духовной индивидуальности, а компенсировал ущерб средствами, доступными государству».3
«Требования о возмещении нравственного вреда удовлетворяются судом по соображении серьезности и существенности этого вреда, его влияния на потерпевшего и всех других условий случая. При определении по свободному усмотрению количества причитающегося пострадавшему вознаграждения суд принимает во внимание в числе прочих обстоятельств имущественную состоятельность ответчика», - такое мнение в качестве рекомендации высказывал С.А. Беляцкин.4
Мы намеренно не сгруппировали вышеизложенные мнения, так как считаем, что необходимость столь подробного освещения взглядов дореволюционных авторов продиктована тем значением исходного, отправного материала, который дал почву последующим теориям возмещения неимущественного вреда. Таким образом, уже обобщением дискуссии дореволюционных >¦ ученых-правоведов можно говорить о трех возможных вариантах решения
вопроса о компенсации морального вреда: первый - отрицающий возможность компенсации морального вреда; второй - допускающий компенсацию
1 Шершеневич Г.Ф. Указ. Соч. с. 392-393.
2 Беляцкин С.А. Указ. соч. С.-Пб., 1913, с.60
3 Беляцкин С.А. Указ.соч. С.-Пб., 1913, с.62-63.
4 Беляцкин С.А. Указ.соч. с.72.
""V1
14
лишь в отдельных случаях; третий - предписывающий компенсацию во всех без исключения случаях.
Советские законодательство и судебная практика придерживались первого варианта решения проблемы, не предусматривая и неизменно отказывая в компенсации морального вреда, предусматривая возможность гражданского иска о возмещении исключительно материального вреда. «Понятие денежного возмещения морального вреда чуждо советскому правосознанию» - таков неизменный постулат законодателя и практиков, высказанный ещё ГКК Верховного Суда РСФСР в определении по делу № 32628 от 17 января 1927 г.
Большинство ученых признавали правильным, что «советский закон твердо стоит на том, что честь достоинство человека, его моральные переживания не могут компенсироваться деньгами».1 Однако следует признать, что высказанная точка зрения носила характер идеологической борьбы или по выражению А. Зейца, боевого вопроса науки гражданского права.2 Компенсация морального вреда считалась тесно связанной с капиталистическим обществом, где она особенно «омерзительна»,3 обществом, устроенном так, что «... вещи, которые сами по себе не являются товарами, например, совесть, честь и т.д., могут стать для своих владельцев предметом продажи и, таким образом, благодаря своей цене приобрести товарную форму»,4 а поэтому говорилось, что «имущественное возмещение неимущественного вреда, которое по существу представляет собой перевод на деньги таких благ, как жизнь, здоровье, честь, творческие достижения человека, несовместимо с основными воззрениями советского социалистического общества, с высоким уважением к личности человека».5 «Советское социалистическое гражданское право не признает имущественной оценки неимущественных прав и отвергает денежную компенсацию в случаях их нарушения. Социалистическое общество обеспечивает всестороннее развитие человеческой личности и всемерно удовлетворяет все духовные и политические запросы граждан».6
Однако некоторые ученые, исходя из процессуального положения потерпевшего, практически не имеющего прав стороны в уголовном процессе, выступали за расширение в уголовном процессе гражданского иска не только требованиями о возмещении материального ущерба, но и с нематериальными требованиями о возвращении ребенка, о признании брака недействительным, об опровержении сведений, порочащих честь и достоинство граждан, о вселении, иски, связанные с обвинением в самоуправстве, о взыскании алиментов.7 Как указывал О.С. Иоффе, «если состав клеветы образуют действия, выра-
' Дубривный В.А. Потерпевший на предварительном следствии. Саратов, 1966, с. 10
2 Зейц А. Возмещение морального вреда по советскому праву / Еженедельник советской юстиции, 1927, № 47, с. 1465.
3 Матвеев Г.К. Вина в советском гражданском праве. Киев, 1955, с. 41.
4 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. XVII, с. 115.
5 Флейшиц Е.А. Обязательства из причинения вреда и из неосновательного обогащения. М., 1951, с.24.
6 Матвеев Г.К. Указ.соч. Киев, 1955, с. 41; его же. Основания гражданско-правовой ответственности. М., 1970, с. 39-40.
7 Кокорев Л.Д. Потерпевший от преступления в советском уголовном процессе. Воронеж, 1964, с. 95-97; Даев В.Г. Современные проблемы гражданского иска в уголовном процессе. Л., 1972, ni.IV.
15
зившиеся в опубликовании заведомо ложных измышлении, и потерпевший считает необходимым привлечь нарушителя к уголовной ответственности, за ним должно быть признано право на предъявление в том же уголовном деле или независимо от него гражданского иска об обязании нарушителя, а в необходимых случаях и соответствующего печатного органа опубликовать опровержение этих измышлений».1
Однако судебная практика допускала в уголовном процессе гражданские иски лишь о возмещении материального ущерба. Иные иски признавались недопустимыми, на что многократно обращал внимание Верховный суд РСФСР.2 Например, по делу Афоничкина, признанного виновным в изнасиловании несовершеннолетней падчерицы, усыновленной им в 1955 году, и осужденного по ч.З ст.117 УК РСФСР к тринадцати годам лишения свободы, Судебная коллегия по уголовным делам, отменяя приговор в части лишения осужденного родительских прав в отношении дочери, указала, что по уголовному делу может быть предъявлен иск только о взыскании материального ущерба. Предъявление другого иска по уголовному делу, если даже основание иска и вытекает из совершенного виновным преступления, не основано на законе. Поэтому суд должен был предъявленный прокурором иск по данному делу о лишении Афоничкина родительских прав оставить без рассмотрения.3 Тем самым потерпевшая обрекалась на участие еще и в гражданском процессе с повторным исследованием обстоятельств, являющихся основанием иска.
Таким образом, вопрос о компенсации морального вреда, несмотря на то, что само понятие «моральный вред» впервые появилось в Основах уголовного судопроизводства Союза ССР 1958 (ст.24), стал темой обсуждения в теории гражданского права.
Еще в двадцатые и тридцатые годы отдельные советские ученые-правоведы (И.Л. Брауде, Б.С. Утевский, Б. Лапицкий, М.М. Агарков,) высказывались в пользу нормы о возмещении морального вреда.4 В шестидесятые годы дискуссии по этому вопросу возобновились. Н.С. Малеин, Л.А. Майдан-ник, Н.Ю. Сергеева, В.Т. Смирнов, А.А. Собчак, A.M. Белякова, М.Я. Ши-минова, К.Б.Ярошенко, Л.Д. Кокорев и др. полагали, что возмещению подлежит неимущественный вред, вызванный физическими страданиями. Отмечалось, что возмещение морального вреда не чуждо и социалистическому праву. Делалась ссылка на то, что обязательства по возмещению морального вреда получили законодательное признание в гражданском праве зарубежных
I, ' Иоффе О.С. Новая кодификация советского гражданского законодательства и охрана чести и достоинства
V- граждан / Советское государство и право, 1962, № 7,с. 70.
2 Бюллетень Верховного Суда РСФСР.1968, № з, с. 9; 1970, № 2, с. 13.
3 Бюллетень Верховного Суда РСФСР, 1965, № 4, с. 10.
4 Брауде ИЛ. Возмещение неимущественного вреда / Революционная законность, 1926, № 9-10;
Утевский Б.С. Возмещение неимущественного вреда как мера социальной защиты. / Еженедельник советской юстиции, 1927, № 35;
Агарков М.М. Обязательства из причинения вреда. (Действующее право и задачи ПС СССР) / Проблемы социалистического права, 1939, № 1;
Лапицкий Б. Вознаграждение за неимущественный вред. Выпуск Ярославского гос. университета, вып. I, Ярославль, 1920. |
