3 Введение
Актуальность исследования. В современной России происходят процессы кардинального преобразования отношений имущественного оборота. Становление рыночных институтов цивильного права, наделение граждан широким кругом экономических свобод предполагает необходимость надежной охраны отношений собственности от нарушений, в том числе и уголовно-правовыми средствами.
Президент России при представлении ежегодного Послания Федеральному Собранию Российской Федерации как в 2000, так и в 2001 году, касаясь проблем экономического развития страны, в качестве первоочередной меры по оздоровлению хозяйственной жизни государства указал на необходимость обеспечения эффективной зашиты прав собственников, одновременно констатируя факт неудовлетворительного состояния дел в сфере охраны отношений собственности от нарушений1. Выступая на Всероссийском совещании прокуроров, он обратил внимание присутствующих на то обстоятельство, что важнейшим приоритетом в деятельности прокуратуры должна быть защита частной и государственной собственности2. Такое внимание к вопросу охраны отношений собственности неудивительно, ибо право собственности отнесено ст. 35 Конституции РФ к числу основных прав и свобод человека. А человек, его права и свободы являются высшей ценностью (ст. 2 Конституции РФ); права и свободы человека и гражданина определяют смысл, содержание и применение законов, деятельность законодательной и исполнительной власти и обеспечиваются правосудием (ст. 18 Конституции РФ).
1 См. Российская газета. 11 июля 2000 г. С. 3; Российская газета. 4 апреля 2001 г. С. 3.
2 См. Российская газета. 12 января 2001 г. С. 2.
4
Постсоциалистический тип развития российской экономики, соответствующий периоду первоначального накопления капитала^ стал подпиткой в деле генерации экономической преступности, к числу коей относятся и преступления против собственности, и в решающей степени определил их облик. Вполне закономерна в связи с этим динамика роста преступлений экономической направленности: по данным МВД РФ в 1992 г. выявлено 150 тысяч таких преступлений, в 1993 — 165 тысяч, в 1994 — 181 тысяча, в 1995 — 211,8 тысяч, в 1996 — 239,4 тысячи1. Не следует забывать и о размерах латентной составляющей экономической преступности.
Что же касается собственно преступлений против собственности, то среди 2 625 000 зарегистрированных в России преступлений более полутора миллионов составили преступные посягательства на отношения собственности2. В экономически развитых странах доля преступлений против собственности в числе всех совершаемых преступлений колеблется в диапазоне 75 - 80 %3. Немаловажную роль в вопросе о необходимости обратить самое пристальное внимание на исследование проблемных моментов составов преступлений против собственности играет тот факт, что 9 из 10 уголовных дел, по которым вышестоящими судами в 1994 — 1995 годах были выявлены ошибки, приходились на дела о преступлениях указанной категории4.
1 См. Ларьков А., Кесареева Т. Экономическая преступность: характеристика и факторный анализ // Уголовное право. 1998. № 3. С. 128. См. Состояние преступности в России за 1996 год. М., 1997. С. 3 — 6.
3 См. Гаухман Л. Д., Максимов С. В. Ответственность за преступления против собственности. М., 1997. С. 3.
4 См. Крутиков Л. Л. Изменения в структуре ошибок по уголовным делам: характер, причины // Проблемы прокурорской и следственной деятельности в сфере борьбы с преступностью в современных условиях. СПб, 1996. С. 25.
5 ¦.¦¦¦¦¦
Практические потребности в разработке средств уголовно-правовой охраны отношений собственности очевидны. А разработка указанных средств немыслима без четкого уяснения содержания посягательств на собственность, которое находит свое совокупное выражение в признаках состава преступления. Одним из таких признаков является предмет хищения. Поэтому изучение вопроса об имуществе как предмете хищения надлежит рассматривать в общем контексте мер борьбы с корыстными преступлениями, как одно из средств повышения ее эффективности при строгом соблюдении законности.
Степень научной разработанности проблемы. Вопрос об отношениях собственности, имуществе и предмете хищения хорошо известен в науке гражданского и уголовного права и в значительной мере исследован. Значительный вклад в дело развития гражданско-правового учения о вещах и собственности внесли такие цивилисты, как: М. И. Брагинский, В. В. Витрянский, В. П. Грибанов, В. А. Дозорцев, Л. Г. Ефимова, А. Завьялов, О. С. Иоффе, О. М. Козырь, В. Коновалов, СМ. Корнеев, М. Масевич, Д. И. Мейер, В. П. Мозолин, О. Романов, К. И. Скловский, Е. А. Суханов, Ю. К, Толстой, Е. М. Тужилова, Л. Л. Чантурия, А. Е. Черноморец, Г. Ф. Шершеневич, Л. В. Щенникова, В. Ф. Яковлев.
В уголовном праве вопрос о признаках такого состава преступления, как хищение, исследовал ряд криминалистов, а именно: А. П. Аллабергенов, Л.Андреева, Г. Н. Борзенков, В. А. Владимиров, Б. В. Волженкин, Л. Д. Гаухман, А. Д. Горбуза, И. И. Дубаускас, С. А. Елисеев, С. М. Кочои, Г. А. Кригер, В. Н. Литовченко, Ю. И. Ляпунов, С. В. Максимов, В. Мальцев, П. С. Матышевский, М. П. Михайлов, Т. Л. Сергеева, Е. А. Сухарев, Э. С. Тенчов, И. С. Тишкевич, Е. А. Фролов, А. В. Хабаров, Г. В. Шелковкин. Однако в данном контексте вполне уместно привести фразу Гегеля о том, что «то, что известно (bekannt), еще не есть поэтому познанное (erkannt)»1. В силу ряда причин мы вынуждены констатировать неотложную необходимость некоторых
1 Гегель. Наука логики. Т. 1. М., 1970. С. 83.
б
уточнений и переработок в прежних положениях уголовно-правовой науки относительно предмета хищения. Такая необходимость объясняется следующим.
Во-первых, указанная проблема исследовалась в рамках общих вопросов квалификации хищений, в связи с чем ей отводилась роль «падчерицы», в то время как эта проблема заслуживает более внимательного отношения. Во-вторых, рассмотрение вопроса об имуществе как предмете хищения в учебниках и монографиях как советского периода, так и современных нередко производится без привлечения необходимого количества гражданско-правовой литературы и законодательных установлений в сфере цивильного права, что порождает ошибки, неточности и упущения. В-третьих, постоянно происходит существенное обновление гражданского законодательства и социальной практики имущественного оборота.
Цель и задачи диссертационного исследования. Автор ставит перед собой цель удовлетворить настоятельную потребность в выработке предложений по корректировке положений уголовно-правовой доктрины и законодательства в вопросе об имуществе, выступающем в качестве предмета хищений, ответственность за которые установлена главой 21 УК РФ.
В соответствии с указанной целью в процессе исследования были поставлены следующие задачи:
1. Изучить феномен уголовно-правовой юридизации понятия имущества в полном соответствии с требованиями диалектико-материалистического метода. Имущество выступает в трех ипостасях: неотъемлемый элемент социально-экономических отношений; составная часть отношений, регулируемых цивилистикой; наконец, предмет преступного посягательства. Все эти роли не изолированы друг от друга, напротив — они тесно переплетены, образуя подчас синкретическое единство, влияя, обусловливая и видоизменяя друг друга. Уделив достаточное внимание каждой из этих ролей, с акцентом на вопросе об имуществе как: предмете хищения, мы сможем достичь объемного, а не
7
плоскостного видения указанной проблемы, что позволит под новым углом зрения рассмотреть и разрешить те вопросы, которые до сих пор находятся в центре научной полемики.
2. Исследовать понятие отношений собственности, определить место имущества в таких отношениях. Имущество является составной частью отношений собственности, поэтому рассмотрение их отдельно друг от друга означало бы искусственный разрыв органической связи. Изучение отношений собственности и их структуры будет содействовать разрешению вопросов, возникающих при определении понятия имущества.
3. Проанализировать в общих чертах цивилистическое учение о вещах. В частности, определить границы того массива материальных объектов, которые в гражданском праве признаются имуществом, исследовать специфику правового режима отдельных видов вещей, которая сказывается на том или ином разрешении вопроса об имуществе как предмете хищения. Уделив значительное внимание гражданско-правовому учению об имуществе, мы не только добьемся возможности проследить развитие понятия имущества в рамках одной из стадий его юридизации, но и облегчим впоследствии разрешение уголовно-правовых проблем.
4. Выявить межотраслевые связи, формирующиеся в сфере правовой охраны отношений собственности; установить роль и место уголовного права в нормативном массиве, регламентирующем отношения по поводу вещей. Поскольку функция прочной юридической защиты указанных экономических отношений выполнима лишь в том случае, когда она реализуется с участием целого ряда отраслей, постольку, изучив эти связи, мы сможем установить специфику уголовного права в деле охраны отношений собственности, а также определить то влияние, которое оказывают положения иной отраслевой принадлежности на понятие имущества как предмета хищения. В первую очередь это касается связей уголовного и гражданского права, ибо имущество как предмет хищения — это цивилистическая категория, опрокинутая в
8
плоскость уголовного права. Поэтому указанная проблематика является пограничной, объединяющей элементы цивилистического учения об имуществе как объекте гражданских прав и уголовно-правового учения о предмете преступления.
5. Исследовать предлагаемые в уголовно-правовой науке понятия предмета преступления и предмета хищения; выявить связи, возникающие между имуществом как предметом хищения и другими признаками состава указанного преступления.
Методологическая основа исследования. При написании диссертации использовались диалектико-материалистический подход, а также частнонаучные методы: исторический, сравнительно-правовой,
социологический, сравнительного анализа, формально-логический.
Новизна исследования. Диссертация представляет собой одну из первых попыток исследования на монографическом уровне проблемы имущества, выступающего в качестве предмета хищения, как самостоятельного, отдельного вопроса уголовно-правовой науки и правоприменительной практшси при одновременном расширении предмета исследования, не ограничивающегося одним лишь перечислением вещей, признаваемых предметом хищения, не замыкающегося в рамках нормативного подхода, но раскрывающего указанное имущество во всех связях и опосредствованиях с точки зрения философских категорий.
Относительной новизной обладают и положения, выносимые на защиту, которые формулируются следующим образом:
1. При изучении вопроса о связях гражданского, административного и уголовного права в рамках функционирования единого механизма правового оформления было констатировано существование такого явления, как процесс перехода отдельных нормативных положений отраслей позитивного регулирования в сферу уголовно-правового нормирования, который мы предлагаем именовать межотраслевой трансюридизацией.
9
2. Межотраслевую трансюридизацию надлежит подразделить на нормативную (чистую бланкетность) и понятийную (смешанную бланкетность). Указанная классификация поставлена в зависимость от следующего критерия. Если уголовно-правовой нормой воспринимается отдельное правило, установленное в законодательстве иной отраслевой принадлежности, целиком, то такое явление следует называть нормативной трансюридизацией. Если же уголовный закон заимствует из другой отрасли права лишь отдельный термин, то указанный процесс мы предлагаем именовать понятийной трансюридизацией. Понятие «имущество», используемое в УК РФ при определении предмета хищения, как первично юридизированное в цивилистике, являет нам наглядный пример понятийной трансюридизации.
3. В процессе понятийной трансюридизации рецепиированный термин претерпевает некоторую модификацию в. плане его понимания, определения тех предметов, которые введены в его содержание в рамках «родной» отрасли, где это понятие впервые получило юридическое оформление. Указанное явление обусловлено воздействием конструкции готовой уголовно-правовой нормы, в которую внедряется «инородный» термин, вследствие адаптации воспринятого понятия к конструкции нормы происходит деформация указанного понятия.
4. Верховному Суду Российской Федерации необходимо принять новое руководящее разъяснение по вопросу о применении норм уголовного закона, предусматривающих ответственность за хищения, взамен устаревшего постановления № 5 Пленума Верховного Суда РФ «О некоторых вопросах применения судами законодательства об ответственности за преступления против собственности» от 25 апреля 1995 г. В новом постановлении Пленума Верховного Суда РФ рекомендуется, в частности, закрепить следующее положение: «Разъяснить судам, что предметом хищения и иных преступлений, ответственность за совершение которых предусмотрена нормами главы двадцать первой УК РФ, является чужое имущество. Чужим признается
10
имущество, принадлежащее на праве собственности или законного владения не виновному, а другому лицу; при этом такое имущество находится во владении потерпевшего, а виновный не имеет ни действительного, ни предполагаемого права на завладение этим имуществом».
5. В новом постановлении Пленума Верховного Суда РФ также рекомендуется предусмотреть пункт следующего содержания: «Клад, содержащий обычные вещи, с момента его обнаружения является предметом хищения. Клад, содержащий вещи, относящиеся к памятникам истории или культуры, надлежит признавать предметом хищения только в течение разумного срока, необходимого для передачи такого клада органам государства, либо после такой передачи».
6. Абзацы 3 и 4 п. 11 постановления № 14 Пленума Верховного Суда РФ «О практике применения судами законодательства об ответственности за экологические правонарушения» от 5 ноября 1998 г. необходимо изложить в следующей редакции:
«Не являются предметом экологического преступления деревья и кустарники, произрастающие на землях сельскохозяйственного назначения, за исключением лесозащитных насаждений, ветровальные, буреломные деревья и т. п., если иное не предусмотрено специальными правовыми актами.
Завладение теми деревьями, которые срублены и приготовлены к складированию, сбыту или вывозу другими лицами, следует квалифицировать как хищение чужого имущества. Так же следует квалифицировать завладение искусственно высаженными на обособленной территории деревьями и кустарниками, если за ними осуществляется уход, а также зерном и иными плодами растении на обрабатываемых полях и личных приусадебных участках».
7. Следует изменить наименование главы 21 УК РФ, изложив ее в следующей редакции: «Преступления против собственности и законного владения».
. . 11 ¦ ¦ • ¦ . • ¦ . ¦ ¦ .
8. Требуется дополнить УК РФ ст. 1761 «Завладение безналичными денежными средствами» следующего содержания: «Незаконное завладение чужими безналичными денежными средствами, сопряженное с использованием информационных систем, если это деяние совершено из корыстных побуждений, - наказывается...».
9. Необходимо дополнить первое примечание к ст. 158 УК РФ после слов «причинившее ущерб» словосочетанием «на сумму свыше одного минимального размера оплаты труда (с момента введения 1 июля 2002 г. в действие Кодекса Российской Федерации об административных правонарушениях — свыше пяти минимальных размеров оплаты труда), установленного федеральным законодательством, если оно совершено путем кражи, мошенничества, присвоения или растраты».
10. Следует ввести в научный оборот понятие «внешнее форматирование» понятия вещи как объекта гражданских прав, под которым надлежит понимать процесс, в результате которого термин «имущество» приобретает в уголовном праве более узкий смысл в сравнении с его гражданско-правовым пониманием. Этот процесс обусловлен тем, что из области цивилистического регулирования в сферу уголовно-правовой охраны отношений собственности в качестве предмета хищений перемещаются лишь те вещи как объекты гражданских прав, которые подверглись воздействию человеческой деятельности или же хотя и не подверглись такому воздействию, но обособлены путем совершения гражданско-правовой сделки в отношении природных ресурсов.
11. Рекомендуется ввести в научный оборот понятие «первичное внутреннее форматирование» понятия имущества как предмета хищений, под которым следует разуметь разделение имущества на отдельные группы, в зависимости от того, каким общественным отношениям причиняется вред в результате изъятия имущества данной группы.
12. Необходимо подразделить предмет хищений на общий, который может быть противоправно изъят с помощью любой формы хищения, и
12
специальный, которым можно завладеть лишь посредством отдельных форм хищений с использованием дополнительного фактора воздействия. Такая классификация является проявлением «вторичного внутреннего форматирования», или дифференциации предмета хищений в зависимости от их формы.
13. Следует подразделить все хищения на обычные (с элементарным модусом операнди — изъятием) и с дополнительными возможностями (с двойным модусом операнди — изъятием и использованием дополнительного фактора воздействия — насилия, обмана, злоупотребления доверием, правомочий).
14. Предмет хищения является центральным признаком состава этого преступления, хараетеризуюшимся свойством обусловливания других признаков или отображения в этих признаках.
Нормативная основа исследования. При написании диссертации были использованы Конституция РФ, нормы действующего уголовного, гражданского, административного и природоохранного законодательства по вопросу регулирования отношений собственности, российское уголовное законодательство дореволюционного периода.
Эмпирическая база исследования. При написании работы были изучены опубликованная практика судов СССР и РФ (РСФСР), разъяснения Пленумов Верховных Судов СССР и РФ (РСФСР). По наиболее спорным вопросам об имуществе как предмете хищения было проведено анкетирование 169 работников органов внутренних дел г. Екатеринбурга, Белоярского, Талицкого и Шалинского районов Свердловской области.
Практическая значимость исследования. Выводы и предложения, содержащиеся в работе, могут быть использованы при дальнейшем совершенствовании действующего законодательства. Отдельные рекомендации могут быть применены при подготовке нового постановления Пленума Верховного Суда РФ, касающегося вопросов квалификации преступлений
13
против собственности. Материалы исследования могут быть востребованы в процессе преподавания соответствующих разделов Общей и Особенной части ,&, уголовного права, при написании монографий, научных статей и учебных
пособий.
Апробация исследования. Диссертация подготовлена на кафедре Уголовного права Уральской государственной юридической академии, где проводилось ее рецензирование и обсуждение. Основные положения исследования изложены в научных статьях, доложены и обсуждены на заседаниях кафедры Уголовного права УрГЮА, а таюке обсуждены на научно-практических конференциях, проходивших в 2000 и 2001 годах в г. Екатеринбурге. Материалы диссертации использовались автором при чтении лекций и проведении практических и семинарских занятий со студентами УрПОА.
Структура диссертации. Диссертация состоит из введения, двух глав, объединяющих пять параграфов, заключения и библиографии.
14
Глава 1. Собственность: от факта до права (генезис, развитие, условия и
результаты первичной юридизации)
§ 1. Отношения собственности и их объект: социально-экономический аспект
Собственность - понятие многогранное. Л. В. Щенникова справедливо указывает: «Удивительным свойством обладает эта категория (категория «собственность». - М. Ф.). Стара как мир, изучена и описана, одновременно всегда неожиданно нова, непредсказуема, желанна и плодотворна для новых и новых исследований.. .»\
Попробуем уяснить, с чем ассоциируется собственность в обыденном представлении. Это и те незримые нити, которые связывают совсем чужих людей, упорядочивая их отношения. Это и добродетель, ибо человек своим трудом производит из вещества природы те предметы, которые затем в своей жизни будут использовать другие люди, с благодарностью вспоминая об их создателе. Недаром в русском языке синонимами имущества являются слова «добро», «достояние», т, е. то, что дарит людям пользу, радость, счастье и то, чем может гордиться человек. Но это и порок, поскольку непомерная алчность способна поглотить человека целшсом, превратив его в безвольного раба своей пагубной страсти. Это и те чувства, которые рождаются в душе при виде подаренной любимым человеком безделушки. Это и новые знания, которые люди черпают из носителей информации. Это, наконец, основа любого социо-биологического существования, ибо Бог, создав человека, наделил его органами чувств, конечностями, разумом, но это не сделало людей свободными от окружающей действительности. Потребности - от самых примитивньж (в пище,
1 Щенникова Л. В. Категория «собственность» в российском гражданском законодательстве и русской цивилистике // Государство и право. 1995. № 3. С. 96.
15
в воде), до самых высших (в постижении истины, в совершенствовании человека) с неотвратимой неизбежностью приводят человека к необходимости освоения и присвоения предметов, данных ему природой, профильтрованных человеческим трудом или оставшихся вне поля людской деятельности.
Таким образом, в понятии собственности тесно переплетены этические, психические, экономические, социальные, правовые и прочие моменты. Недаром русские дореволюционные ученые-правоведы, столь разноплановые в своих мнениях, называли собственность «источником всех гражданских законов», «краеугольным камнем всего гражданского порядка», «душой общежития», «священным правом», «идеальным продолжением личности в вещах», «матерью изобилия и удовольствий». Каждый из них видел в собственности что-то свое, особенное, оттеняя тем самым некий специфический нюанс этой категории.
Законодатель, по известному выражению К. Маркса, не выдумывает законов, а лишь формулирует и закрепляет те закономерности, которые объективно сложились в обществе1. Таким образом, право не измышляет какое-то особое понятие собственности - оно впитывает, словно губка, те жизненные отношения, которые существуют в социуме по поводу вещей. Право прочно укоренено в почве человеческих взаимодействий и погибнет, если будет вырвано из этой почвы, ибо оно будет лишено питания и его существование станет бессмысленным.
В то же время нормативные установления отнюдь не являют нам подобие зеркала, полно и без искажений отражающего действительность, противостоящую ему. Право, поскольку оно выступает специфической отраслью знаний и своеобразным социальным институтом, исследует жизненную реальность под определенным углом зрения, со свойственным ему качеством абстрагирования оно выделяет некоторые элементы, нюансы процессов и явлений, оставляя вовсе без внимания другие их стороны. Так, в
1 См. Маркс К., Энгельс Ф. Соч., 2-ое изд. Т. 8. С. 112.
16
завораживающем, фантасмагоричном мире офортов Гойи один разглядит причудливую игру воображения, другой откроет для себя новые, прежде недосягаемые грани бытия, в ловком дельце проснутся мечты о возможности перепродажи картин, сулящей немалую выгоду; флегматичный же юрист увидит здесь только объект права собственности, за которым стоит некий отвлеченный его обладатель с набором определенных правомочий.
Право есть регулятор общественных отношений, эффективное функционирование которого немыслимо без четкой, сугубо прагматичной, всеобще-универсальной основы. Этому требованию не удовлетворяет субъективизм человеческих чувств, зависящих от особенностей личности, уровня ее развития, увлечений, предпочтений и заблуждений. Поэтому право нуждается в обезличивании вещей, отсечении от них тех эмоций, которые способны вызвать те или иные предметы. Одновременно, изучение феномена собственности и имущества лишь в рамках права не способно дать ответ на многие насущные вопросы. Подтверждением тому является тот факт, что уже в начале 40-х годов субъективно-релятивистская методология философии права завела американскую юриспруденцию в тупик, лишив ее сколь-нибудь устойчивых критериев для правовых оценок и перспектив развития, в то же время замкнуто-юридический анализ отраслевых проблем права отличается необычайно узким эмпиризмом, бедностью и боязнью философских обоснований и обобщений1. Т. В. Церетели верно замечает, что отказ уголовного права от использования наработок других отраслей чреват превращением научно выверенных понятий в абстрактные, выхолощенные юридические категории2.
Уголовное право охраняет множество интересов, отношений - от жизни, здоровья и собственности до воинских и международных отношений. А чтобы
1 См. Старченко А. Философия права и принципы правосудия в США. М., 1969. С. 71,106.
2 См. Церетели Т. В. Причинная связь в уголовном праве. М., 1963. С. 172.
17
умело оберегать что-либо, необходимо в первую очередь познать специфику охраняемого объекта и те формы, в которых обычно на него посягают. Отсюда закономерно вытекает необходимость обращения к иным наукам, в том числе представляющим другие отрасли права. В связи с этим представляется не подлежащим сомнению мысль Ч. Кубата о том, что «юридические знания о правовой охране собственности сегодня необходимо интегрировать, оценить и переосмыслить с общетеоретических позиций и на базе интердисциплинарного подхода»1.
Необходимо использование общефилософских положений, которые могли бы способствовать достижению позитивного результата при исследовании правовых вопросов, поскольку «философское осмысление проблем права способствует их разрешению на фундаментальном уровне»2. К философским трудам, впрочем, должно предъявлять определенные требования. Замысловатость и вычурность, искусственность и умозрительность гипотетических конструкций способны погубить нормативные установления, сделав их бездеятельными, парализовать их реализацию, превратив регулятор общественной жизни в причину хаоса и нескончаемых дискуссий относительно
1 Кубат Ч. Правовая охрана социалистической собственности: Автореферат дис. ... канд. юрид. наук. М., 1989. С. 4.
Малинова И. П. Философия права (от метафизики к герменевтике). Екатеринбург, 1995. С. 4. О необходимости использования в правовых исследованиях философских разработок высказываются и другие авторы - см.: Спиридонов Л. И. Социология уголовного права. М., 1986. С. 7; Фролов Е. А. Объект уголовно-правовой охраны и его роль в организации борьбы с посягательствами на социалистическую собственность: Автореферат дис. ... докт. юрид. наук. Свердловск, 1971. С. 7. На необходимость выхода за пределы права для изучения его проблем указывают различные ученые — см.: Керимов Д. А. Философские проблемы права. М., 1972. С. 37; Иванов Н. Г. Понятие и формы соучастия в советском уголовном праве. Саратов, 1991. С. 48 - 49. |
