Введение
Данная работа посвящена анализу способов передачи фразеологических единиц (ФЕ) в произведениях В. В. Набокова на английский и русский языки. К анализу привлекаются работы, выполненные профессиональными переводчиками и самим автором.
Актуальность исследования. На протяжении всей своей творческой жизни Владимир Набоков никогда не был обделен вниманием исследователей, интерес к его творчеству с тех пор только возрастает. Свидетельством тому могут служить, например, посвященные Набокову два специализированных периодических издания — "The Nabokovian" и "Nabokov Studies", выходящие в США в течение нескольких десятилетий. В России есть свое специализированное периодическое издание, посвященное Набокову, — "Набоковский вестник". Нельзя не отметить издание двух томов сборника "Владимир Набоков: Pro et contra". В сборнике опубликованы редкие библиографические набоковские материалы, а также научно-критические статьи ведущих зарубежных и отечественных набоковедов. Однако если достижения в изучении творчества писателя с литературоведческих позиций явно ощущаются, то язык писателя остается практически неизученным. Особенно это касается фразеологии писателя. Среди работ, затрагивающих лингвистические особенности произведений Набокова В. В. можно выделить работу Каракуц-Бородиной Л. А., посвященную изучению языковой личности писателя в лексическом аспекте на материале его русской прозы, и работу Алексеевой В. О., где описываются языковые средства выражения образной системы поэзии и прозы Набокова В. В., тогда как комплексных работ по фразеологии писателя мы не обнаружили, лишь Каракуц-Бородина Л. А. в одной из своих глав (Каракуц-Бородина, 2000) указывает на разрушение прозрачности идиомы (первый круг рая, на всю смерть) как
на один из способов нарушения сочетаемости, что присуще стилю В. В. Набокова. Отсутствуют и работы, посвященные анализу перевода фразеологического творчества В. В. Набокова как на английский, так и на русский языки.
В силу своей национальной специфичности, семантического богатства, принадлежности к определенному стилю, эмоциональной насыщенности фразеологизмы, особенно трансформированные, представляют значительные трудности при переводе. Поэтому анализ перевода фразеологии произведений Набокова В. В., выполненный профессиональными переводчиками и самим автором, много дает не только для частных вопросов перевода, но и для общей теории перевода и сопоставительной стилистике.
Основными методами, используемыми в работе, являются сопоставительно-типологический и метод фразеологического анализа, предложенный Куниным А. В. (метод фразеологической идентификации и метод фразеологического описания), метод анализа словарных дефиниций в сочетании с методом контекстуального анализа, который активно используется в современной лингвистике отечественными и зарубежными языковедами (Е. Ф. Арсентьева, Naciscione А. и др.), метод статистического подсчета.
Материал исследования представлен 718 ФЕ английского и русского языков (801 употребление) и 2162 их переводными соответствиями. Отбор материала производился методом сплошной выборки из прозаических произведений В. В. Набокова: романов «Lolita», «Pnin», рассказов «Возвращение Чорба», «Звонок», «Обида», «Лебеда», «Катастрофа», «Пассажир», «A Forgotten Poet», «Double Talk», «Письмо в Россию», «Путеводитель по Берлину», «Гроза», «Встреча», «Занятой человек», «Случай из жизни», «Рождество». Анализируемые нами переводы выполняли восемь переводчиков: Набоков Д., Ильин С, Носик
Б., Барабтарло Г., Мейлах М., Горянина А., Чекалов Д. и сам автор, Набоков В. В работе сопоставляются четыре разных перевода романа «Pnin» и три перевода рассказа «A Forgotten Poet» .
Цель и задачи исследования. Целью исследования является изучение особенностей перевода русских и английских ФЕ в прозаических произведениях Набокова В. В. Достижению цели способствует решение следующих задач:
1) определить фразеологический фонд анализируемых прозаических произведений В. В. Набокова;
2) выявить специфику их употребления;
3) выделить типы контекстуальных трансформаций ФЕ, которыми пользуется писатель;
4) охарактеризовать способы перевода нетрансформированных и трансформированных ФЕ;
5) выявить общие закономерности перевода ФЕ и особенности, обусловленные специфичностью авторского перевода.
Научная новизна исследования заключается в том, что впервые рассматривается фразеология В. В. Набокова, выделяются индивидуально-авторские трансформации, а также исследуются способы перевода ФЕ, используемые как переводчиками, так и самим писателем.
Теоретическая значимость исследования. Работа имеет определенную теоретическую значимость для переводоведения, т.к. выделяются способы перевода ФЕ, функционирующих в тексте. Детально изучены типы контекстуальных преобразований фразеологизмов и способы их адекватной передачи. Наблюдение над способами перевода ФЕ разными переводчиками и самим автором позволяет сделать определенные выводы об особенностях обычного и авторского переводов.
Практическая значимость работы заключается в том, что данные исследования могут быть использованы при чтении курсов по
переводоведению, при составлении учебно-методических пособий по сопоставительной фразеологии, а также для разработки спецкурсов для студентов, изучающих английский язык, кроме того, при последующих переводах произведений В. В. Набокова, а также при составлении словаря языка В. В. Набокова.
Структура работы определяется целями и задачами исследования. Диссертация состоит из введения, четырех глав, заключения, библиографии и приложения. В конце каждой главы приводятся выводы.
Во введении обосновывается актуальность проблемы, освещается вопрос о степени изученности языка прозаических произведений В. В. Набокова, указываются цели и задачи исследования, теоретическая и практическая значимость работы.
Первая глава «Переводы прозаических произведений В. В. Набокова и его авторские переводы» посвящена краткому описанию творческого пути В. Набокова как переводчика, где прослеживается судьба основных произведений писателя. Включение данной главы в диссертацию обусловлено необходимостью определить, какие произведения написаны на русском языке и затем переведены на английский, а какие написаны на английском и переведены на русский язык; какие произведения переведены самим автором, а какие не переведены вовсе. Кроме того, данная глава поможет понять причины обращения Набокова В. В. к такому сложному виду перевода, как самоперевод.
Во второй главе «Перевод нетрансформированных ФЕ произведений В. В. Набокова» затрагивается вопрос о переводе ФЕ в лингвистической литературе; рассматриваются основные классификации способов перевода нормативных ФЕ, сложившиеся в отечественном языкознании; детально рассматриваются фразеологический и нефразеологический способы перевода;. анализируются переводы ФЕ набоковской прозы, а также рассматриваются случаи неадекватной передачи ФЕ.
8
В третьей главе «Перевод трансформированных фразеологических единиц (ТФЕ)» после краткого анализа литературы по данному вопросу рассматриваются основные виды контекстуальных трансформаций ФЕ, использованные В. В. Набоковым; проводится анализ возможных способов их передачи на другой язык с учетом максимально возможной адекватности оригинала.
Четвертая глава «Авторский перевод ФЕ» посвящена анализу авторского перевода ФЕ, как трансформированных, так и ^трансформированных; дается определение понятию «авторский перевод», анализируются причины обращения писателей к данному виду перевода, а также анализируются особенности перевода, присущие творческой манере В. В. Набокова.
В заключении представлены обобщения и выводы, полученные в результате исследования.
Апробация работы. Основные положения и результаты исследования нашли свое отражение в 6 публикациях и в докладах на Шестой Всероссийской научно-практической конференции «Язык и методика его преподавания» (Казань, 2004); Всероссийской научной конференции «Язык. Культура. Деятельность: Восток-Запад» (Наб. Челны, 2002); ежегодных научно-практических конференциях КГУ (Казань, 2003, 2004). Основные положения диссертации обсуждались также на заседаниях кафедры романо-германской филологии КГУ (2003-2005).
Глава 1
ПЕРЕВОДЫ ПРОЗАИЧЕСКИХ ПРОИЗВЕДЕНИЙ В. В. НАБОКОВА
И ЕГО АВТОРСКИЕ ПЕРЕВОДЫ
В поздние годы Набоков любил повторять, что он - американский писатель. Другого такого случая русская литература не знает. Великие эмигранты не рвали связей с родным языком, а если и писали какие-то тексты на других языках, это не вело к радикальной перемене их культурной принадлежности.
Межъязыковая литературная деятельность Набокова, охватывающая русский и английский языки, началась с его переложения «Алисы в стране чудес» («Аня в стране чудес - Берлин, 1923), сделанного в то время, когда он учился в Кембридже. Позднее Набоков перевел на русский стихи таких поэтов, как Йетс, Руперт Брук, Байрон, Ките, Теннисон, Шекспир, а на английский - произведения Ходасевича, Фета, Пушкина, Лермонтова, Тютчева, Некрасова и Блока. Кроме того, он перевел на английский восемь своих русских романов, практически все сорок два рассказа, около сорока из двухсот стихотворений, а на русский - английский роман «Лолита» и автобиографию.
Возникает закономерный вопрос: каков английский язык Набокова, так ли безупречно он им владел, как русским? Следует ли переводить его английские тексты (если вообще следует), пользуясь словарем и поэтикой его русских произведений? Сам Набоков писал в предисловии к «Лолите», что ему пришлось отказаться от природной речи, «... от моего ничем не стесненного, богатого, бесконечно послушного мне русского слога ради второстепенного сорта английского языка» (Набоков, 2001: 440). С другой стороны, Набоков заслужил в американской литературе славу прекрасного стилиста. Англоязычные слависты отмечают эволюцию его английского:
10
«Я, пожалуй, соглашусь с Набоковым, что его русский лучше - хотя бы потому, что он менее неровен и, в целом, менее манерен, чем его английский. Впрочем, несомненно, что его владение языком с годами улучшилось и что со временем он выработал изысканный и исключительно оригинальный стиль своей прозы» (Grayson, 1977: 185-186). Поэтому тема перевода в связи с Набоковым требует отдельного изучения.
Переход Набокова на английский язык имеет простое биографическое объяснение: бесперспективность создания русскоязычных произведений. В предисловии к «Лолите» он написал: «Никто из моих американских друзей не читал моих русских книг» (Набоков, 2001: 440). Языковые возможности Набокова позволили ему завоевать обширную англоязычную аудиторию и вместе с нею — мировое имя. Этим объяснением проблема набоковского англоязычия могла бы быть полностью исчерпана, если бы не то обстоятельство, что каждый литературный факт, чтобы стать осмысленным, должен найти свое место в историко-литературном контексте. Поэтому и англоязычие Набокова должно быть понято как факт истории русской словесности, как факт, имеющий в рамках этой истории свои причины и свои следствия.
В Кембридже Набоков сильно увлекся английской поэзией начала века - О. Сэлливэном, Теннисоном, Хаустоном и много работал над их переводами. Набоков перевел около сотни строк Руперта Брука, в то время вовсе не известного в России и на Западе. На спор он взялся перевести роман Ромена Роллана «Colas Breugnon», написанный старинным языком, изобилующий аллитерациями, ассонансами, внутренними рифмами, игрой ритма. Говорили о том, как трудно переводить такую книгу. Набоков сказал, что берется на спор перевести эту книгу на русский, сохранив всю игру языка и стиля. Роман он назвал «Николка Персик». Через отца Набоков передавал по частям свой перевод в издательство, но вышла
11
повесть уже после смерти Владимира Дмитриевича в 1922 году под псевдонимом Сирин.
В 1920 издательство «Gamaun» заказывает Набокову перевод на русский язык «Alice's Adventures in Wonderland» Льюиса Кэрролла. «Алиса», переименованная им в Аню, показалась Набокову не такой трудной, как «Николка Персик». Язык здесь был более современный, чем у Роллана, характер юмора, намеки, скрытые смыслы, все виды словесных игр были ему по душе. Он, конечно, был еще молодым переводчиком, но уже вполне профессиональным. Принцип ему был ясен: надо стараться, чтобы русский читатель получил по возможности столько же удовольствия от книги, сколько и читатель английский. Чтобы он улыбнулся, задумался, восхитился, ощутил веянье тайны. Чтобы тайные смыслы проступили за игрой слов, образов, созвучий, за сплетеньем ассоциаций. Он переводил в русской традиции, успешно развитой позднее школой советского перевода, переводил так еще в течение тридцати лет вплоть до «Евгения Онегина», после чего стал ратовать за буквальный и подстрочный перевод, хотя свои собственные произведения переводил так и позже. Стихи у него в переводе звучали, как стихи, поговорки и присказки — так, что могли стать поговоркой и присказкой на новой почве («Ох, мои ушки и усики...»), На месте чужой, английской школьной истории возникала в переводе наша школьная история. Мышь Вильгельма Завоевателя превратилась в мышь, которая осталась при отступлении Наполеона. Мелодии знакомых школьных стихов русскому читателю узнать здесь тоже нетрудно. Книга вышла в 1923 году под названием «Аня в стране чудес».
Бескрайняя библиография переводов набоковских книг на многие языки мира открывается в 1928 году изданием на немецком языке первых его романов «Машенька» и «Король, дама, валет». С романов «Камера обскуры» и «Отчаяние» начинается история английских изданий В. Набокова.
12
Роман «Камера обскуры» был переведен на английский язык Уинифридом Роем (Winifred Roy). Перевод создавался без контроля со стороны автора, и писатель остался не удовлетворен переводом Роя. Однако В. В. Набоков еще не мог себе позволить выбирать лучших переводчиков (если такие и существовали, так как и сегодня, скажем, во Франции некоторые русские романы В. В. Набокова издают в переводе с английского) и согласился на издание. Ему не хотелось вовсе отказываться от английского издания, ибо он возлагал на Англию большие надежды. Роман выпущен в свет лондонским издательством «John Long» под названием «Camera Obscure» в 1936 году.
Роман «Отчаяние» собирался выпустить другой английский издатель. Ничего хорошего от перевода «Отчаяния» - книги более трудной, чем «Камера обскуры» - ждать не приходилось. Решение нашлось одно: Набоков В. В. сам переведет свой роман на английский, т.е. займется одним из самым сложных видов перевода - автопереводом. Не только невозможность найти хорошего переводчика толкала его на подобный шаг. Дело было и в том, что с каждым годом все нарастало ощущение бесперспективности русского сочинительства за рубежом. Оставалось едва ли полсотни по-настоящему грамотных читателей. И мало-помалу Набоков стал переводить на английский и писать по-английски. Он написал в ту пору несколько не дошедших до нас английских автобиографических очерков, песню. Как правило, двуязычные писатели берутся за этот труд на закате своей карьеры. Набокову пришлось пройти через этот трудный этап довольно рано. Работая над переводом «Отчаяния» на английский, он написал однажды Зинаиде Шаховской: «Ужасная вещь - переводить самого себя. Перебирая собственные внутренности и примеривая их, как перчатку, и чувствуя в лучшем случае не друга, а вражеский стан ...»
Первая английская версия романа в переводе автора («Despair», London: John Long Limited) вышла в 1937 году. В 1966 Набоков вернулся к
13
переводу романа «Despair» и в издательстве New York G. P. Putman Suns вышла вторая версия перевода. По словам Набокова в предисловии к американскому изданию, он «не ограничился тем, что перелатал» прежний английский текст, он «переделал само «Отчаяние» (Pro et contra, 1997: 60). Годом позже Набоков сам переводит роман «Камера обскуры». Автоперевод был озаглавлен «Laughter in the Dark» и издан в мае 1938 года (New York, «New Directions»). Набоков радикально переработал текст, изменив некоторые сюжетные линии, внеся коррективы в стилистику романа. Четыре главы, по сути, были переписаны заново. Сопоставительному анализу двух текстов посвящен ряд исследований, самым детальным из которых является работа Дж. Грейсон (J. Grayson. Nabokov Translated: A Comparison of Nabokov's Russian and English Prose: Oxford: Oxford VP, 1977).
В предисловии к английскому переводу романа «Подвиг» Набоков в 1970 году приводит своеобразную библиографию своих русских романов с указанием годов их первых изданий на русском и английском языках, предварив их замечанием: «Тот, кто даст себе труд внимательно просмотреть приводимый ниже список, несомненно, отметит бросающийся в глаза провал между 1938 и 1959» (Pro et contra, 1997: 70). Если внимательно просмотреть этот список, то действительно очевиден провал в двадцать один год между 1938 и 1959 годами, когда не появилось ни одного русского издания романов Набокова, и ни один из них не вышел в окончательной английской версии. В обозначенный промежуток времени началось языковое перерождение Сирина в Набокова, пишущего уже по-английски.
Еще в Париже Набоков принимается за свой первый английский роман «Себастьян Найт». Книга задумывалась давно, и все же подобный переход представляется поразительным: писатель, достигший такой виртуозности в родном языке, создавший свой собственный русский стиль,
14
вдруг отказывается от него «ради второсортного», по его же собственному выражению, чужого языка. Набоков пишет английские стихи, переводит стихи с русского на английский. При всем внешнем благополучии он переживает жесточайшую психологическую драму, ибо он, по меньшей мере двадцать лет всецело живший в мире русского слова, погруженный в поиски его выразительности и совершенства, теперь запрещает себе писать по-русски. Он находится в процессе мучительного перехода на второй язык, и порой уверенность в своих силах покидает его, ему начинает казаться, что он пишет на «второстепенном» английском и что он теряет свой русский «музыкально недоговоренный лад». На протяжении еще нескольких лет он признается близким в тяжелой муке и в неожиданно накатывающем на него желании писать по-русски. В раннем английском стихотворении (оно было напечатано в американском журнале «Atlantic manfly») Набоков говорит о расставании с «нежнейшим из языков», с его единственным богатством, о том, что он шарит теперь в поисках искусства и сердца, вооруженный грубым каменным оружием. Об этой своей глубоко личной трагедии он писал и в предисловии к русскому варианту своей мемуарной книги «Другие берега»: «Совершенно владея с младенчества и английским и французским, я перешел бы для нужд сочинительства с русского на иностранный язык без труда, будь я, скажем, Джозеф Конрад, который до того как начал писать по-английски, никакого следа в родной (польской) литературе не оставил, а на избранном языке (английском) искусно пользовался готовыми формулами. Когда в 1940 году я решил перейти на английский язык, беда моя заключалась в том, что перед тем в течение пятнадцати с лишним лет я писал по-русски и за эти годы наложил собственный отпечаток на свое орудие, на своего посредника. Переходя на другой язык, я отказался, таким образом, не от языка Аввакума, Пушкина, Толстого - или Иванова, няни, русской публицистики — словом, не от общего языка, а от индивидуального, кровного наречия. Долголетняя
15
привычка выражаться по-своему не позволяла довольствоваться на новоизбранном языке трафаретами, - и чудовищные трудности предстоящего перевоплощения, и ужас расставанья с живым, ручным существом ввергли меня сначала в состояние, о котором нет надобности распространяться; скажу только, что ни один стоящий на определенном уровне писатель его не испытывал до меня» (Pro et contra, 1997: 94 - 95).
Набоков в эту пору пишет английские стихи, переводит стихи с русского на английский, а также читает лекции по русской литературе. С этим связано то, что первыми американскими изданиями станут книги о творчестве предшественников, которым он посвящал и свои лекции. Первая из них - это «Николай Гоголь», вышедшая в 1944 году. Набоковские лекции и переводы - это живая пропаганда любимых авторов. Любимыми произведениями Набокова были «Анна Каренина», «Мертвые души», «Ревизор», «Шинель», «Евгений Онегин», «Герой нашего времени». Набоков писал, что Толстой - величайший русский прозаик и что если оставить в стороне Пушкина и Лермонтова, то величайших русских художников можно было бы представить в следующем порядке: Толстой, Гоголь, Чехов, Тургенев. В 1945 году он выпускает на английском языке книжку переводов из Пушкина, Лермонтова и Тютчева с небольшими предисловиями.
«Евгений Онегин» - одно из главных произведений переводческой деятельности Набокова. Весной 1949 года Набоков сообщил в письме своему другу Уилсону, что собирается предложить издателю небольшую книжечку - прозаический перевод «Онегина» с примечаниями, объясняющими ассоциации и дающими прочие объяснения к каждой строке - то, что писатель готовил для своих занятий. Набоков В. выражает убеждение, что он не станет больше делать рифмованных переводов. После этого сообщения Набоков информирует своего друга, что никто не
16
берется печатать ни его новый перевод «Слова о полку Игореве», ни его статью об этой поэме, полагая, что это слишком научно.
В перерывах работы над «Онегиным» Набоков занимался другим романом — «Анной Карениной». Издательство «Simon and Shuster» попросило Набокова выправить перевод романа, написать к нему предисловие, комментарии и аннотацию.
С академическими занятиями связан и перевод романа М. Ю. Лермонтова «Герой нашего времени». Набоков вместе с сыном Митей перевели «Героя нашего времени» для издательства «Doubleday». Предисловие к роману (Набоков В. В.: Pro et contra, 1999: 99) знакомило с набоковскими принципами перевода - с принципами так называемого «честного переводчика»: «Начнем с того, что следует раз и навсегда отказаться от расхожего мнения, будто перевод должен легко читаться и не должен производить впечатления перевода. Если на то пошло, то всякий перевод, не производящий впечатления перевода, при ближайшем рассмотрении непременно окажется неточным, тогда как единственным достоинством добротного перевода следует считать его верность и адекватность оригиналу». Под «адекватностью» Набоков понимает здесь смысловую «точность». Он сообщает, что «с готовностью принес в жертву требованиям точности... хороший вкус, красоту слога и даже грамматику...». Желая, вероятно, оправдать эти жертвы, Набоков объясняет, сколь далека проза Лермонтова от изящества, и утверждает, что «общее впечатление возникает благодаря чудесной гармонии всех частей и частностей в романе». Однако как достичь этой «чудесной гармонии... частностей», пренебрегая вкусом и красотой слога, Набоков не объясняет.
С пушкинским романом в стихах все было еще сложнее. Набоков создавал великолепные поэтические переводы на английский из Пушкина, Тютчева и других русских поэтов, переводил на русский Р. Брука, А. Рембо, А. Мюссе. И вот через много десятилетий после того, как сам он
17
дал столько образцов стиха, близкого к онегинской строфе, Набоков перелагает «Евгения Онегина» подстрочником.
Что привело знаменитого поэта и переводчика к отказу от поэтического перевода? Известный набокофил Б. Носик называет несколько причин: отчаяние, охватившее Набокова при чтении несовершенных переводов русской литературы на английский и французский языки, страх перед будущими переводчиками его собственных произведений, усталость.
Набоковский подстрочный перевод «Онегина» вызвал немало нареканий. Набоков реализовал в нем свои новые взгляды на перевод, которые он высказывал в интервью Альфреду Аппелю: «замученный автор и обманутый читатель - таков неминуемый результат перевода, претендующего на художественность. Единственная цель и оправдание перевода - возможно более точная передача информации, достичь же этого можно только в подстрочнике, снабженном примечаниями».
Советские ученые в целом положительно оценили труд Набокова, если не сказать больше. Один из первых советских теоретиков перевода, Корней Иванович Чуковский, писал, что Набоков - его любимый писатель, что, по его мнению, онегинский четырехтомник - бесспорный шедевр. Чуковский добавлял, что, конечно, он согласен не со всеми теоретическими положениями Набокова о переводе, так как он, Чуковский, очень любит книгу набоковских переводов «Пушкин, Лермонтов, Тютчев», о которой Набоков, вероятно, забыл. В том же письме Чуковский сообщал, что сочинил довольно большую статью о набоковском «Онегине» и даже собирается ее напечатать.
Комментарии зарубежных критиков были крайне негативны. Приведем лишь некоторые высказывания (Классик без ретуши, 2000). По мнению Эдмунда Уилсона, комментарий перегружен излишними сведениями, которые не дают настоящего представления о произведении. |
