ВВЕДЕНИЕ
Пространство — одно из первых реалий бытия, которое воспринимается и дифференцируется человеком. Концептуализация пространства в естественных языках, описание пространственных отношений между объектами и классификация этих отношений в разных аспектах являются уже в течение многих лет предметом лингвистических исследований. Однако тема пространства по-прежнему продолжает привлекать внимание в силу сложности самой проблематики и важности пространственных категорий для человеческого мышления и восприятия действительности. Кроме того, концептуальная система пространства играет значительную роль в самих структурах языков. Это обусловлено тем, что концептуализация и категоризация пространства, в сущности, «собирают» и отражают базисные концепты конструирования мира и их взаимоотношение в сознании человека — лицо, объект, место, состояние, событие, направление, деятельность — и во многом служат источником формирования грамматических систем. Иными словами, адекватное описание концептуальной системы пространства в языке во многом помогает глубже взглянуть на суть грамматики языка в целом.
Изучение репрезентации пространства в языке проводится под влиянием парадигмы, сформулированной в когнитивной науке, кроме того, учитываются результаты лингвистических исследований, пополняющих и расширяющих реальные языковые данные, через которые мы можем приближаться к разгадыванию чрезвычайно сложного феномена — когниции человека.
Самым существенным моментом в новой парадигме научного исследования в области лингвистики, и в частности изучения категоризации и концептуализации пространства языковыми знаками, на наш взгляд, представляется антропоцентризм. Нельзя сказать, что проникновение антропоцентризма в лингвистику является неким уникальным явлением, ибо «интерес к человеку, как центру вселенной и человеческим потребностям, как определяющим разные типы человеческой деятельности, знаменует переориентацию, наблюдаемую во многих фундаментальных науках» [Кубрякова, 1995, с. 212]. На основе антропоцентрического подхода плодотворно развивается и теория восприятия, где языковые материалы рассматриваются под углом анализа сопрягающих их чувственных, моторных и психофизиологических процессов в человеке.
Понимание и толкование пространства в естественных науках, в частности в физике, и философская трактовка сущности пространства оказывают не малое влияние на лингвистическое исследование концептуализации пространства. Например, на материале английского языка изучалась семантика локативных предлогов, что позволило выделить геометрическую концептуализацию [Талми, 1999; Langacker, 1991]. У многих исследователей изучение языковой репрезентации пространства начинается с рассмотрения формирования и развития пространства как онтологической категории. В частности, в сравнении лейбницовского «объективно-заполненного» пространства и ньютоновского «пустого пространства» лингвисты делают попытку создать языковую модель пространства [Топоров, 1983; Яковлева, 1994; Кравченко, 2004; Борисова, 2003; и др.]. Однако достаточно ясным является и мнение о том, что языковая концептуализация сложнее геометрической абстракции и невозможно сводить ее к пониманию пространства в определенном философском учении. Выделяется два типа пространственной категоризации - один опирается на совокупный
чувственный опыт человека, другой связан с логической абстракцией [Кубрякова, 2004; Лебедева, 2000; Ли Тоан Тхан, 1993]. Результаты исследования специалистов в этой области будут рассмотрены подробнее в соответствующих разделах настоящей работы.
Немаловажным аспектом современного лингвистического исследования проблематики пространства является акцентирование внимания на ее национально-культурной составляющей. Мы знаем, что в рамках одного языка распространено явление, когда «одно и то же» может быть выражено совершенно разными языковыми способами, т.е. фрагмент действительности, проходя трансформацию в сознании человека, может получить разное членение и быть «вылеплен» в разных формах. Если внутри одного языка разный взгляд на вещь больше диктуется условиями конкретной ситуации коммуникации, то различие во взглядах на мир в целом в разных языках носит гораздо более глобальный характер. Несомненно, что в основе языков непременно должны быть некие общие законы, которые присущи не самому языку, а человеческому разуму. Общность и универсальность некоторых законов для разных языков обусловлены одинаковой физиологией человеческого организма, общим путем возникновения языка и одинаковой его функцией вне зависимости от того, какому народу он принадлежит и служит. Что касается пространства, то вряд ли оно дается совершенно по-разному в ощущениях человека разной национальной принадлежности. Такие базовые понятия пространственной системы, как объект, место, ориентация, статическое расположение вещей в пространстве и перемещение, не могут не существовать в каком бы то ни было современном языке. Вопрос состоит в том, как естественные языки фиксируют эти понятия, и какие стратегии они выбирают для упорядочивания отдельных фрагментов типичных пространственных сценок.
Следует отметить, что в настоящее время все большее внимание вызывают изучение и описание системы пространства в языках, которые
не относятся к европейской семье. Исторически сложилось так, что лингвистические теории рождались в основном на материале исследования европейских языков и в истории развития лингвистического исследования не редки были случаи, когда искусственно переносили систему грамматики одного языка в другой язык. Особенно часто «конфликт» между теорией, рожденной на основе европейских языков, и языковыми реалиями возникает при изучении языков, которые по строю радикальным образом отличаются от индоевропейских.
Грамматические теории, разработанные на материалах европейских языков, находят подтверждение своей применимости в восточных языках, например в китайском. Но зачастую наблюдаются весьма показательные явления: порожденные по правилам грамматики высказывания в основном воспринимаются носителями китайского языка, но сами носители «предпочитают говорить по-другому». Такого рода парадокс снова возвращает наше внимание к тому, что вероятные варианты упорядочивания и организации отображений мира могут быть восприняты различными языковыми коллективами благодаря универсальной части человеческой когниции. В то же время каждый язык «фиксирует» в себе один из возможных вариантов отображения. В этой связи особенно актуальным оказывается исследование пространственной проблематики на материале китайского языка как главного представителя изолирующих языков.
Таким образом, объектом нашего исследования становятся семантические группы иероглифов, которые фиксируют базовые элементы восприятия и конструирования пространства в китайском языковом сознании.
Наше исследование основывается на анализе формирования и фиксации базисных концептов и ориентационных систем восприятия пространства и ставит своей целью выявление психолингвистических стратегий и механизмов, трансформирующих чувственные данные о
8
пространстве в структурированную систему в китайском языковом сознании, обеспечивающую порождение и восприятие сообщений о физическом пространстве и происходящих в нем процессах в актах коммуникации.
В соответствии с указанной целью в исследовании решаются следующие задачи:
1) обосновать идею о дифференцировании пространственных характеристик конкретных предметов от значения видовой принадлежности на основе анализа эксплицитной фиксации языковыми знаками восприятия пространственных характеристик предметов;
2) выявить способы формирования концепта «место» и проанализировать его организующую роль в концептуализации пространства;
3) проанализировать состав именной системы ориентации и основные принципы оперирования понятием «место»;
4) сопоставить «знаки» антропоцентричности при восприятии положения объектов в пространстве в китайском и русском языковом сознании;
5) выявить и сопоставить основные стратегии репрезентации пространственных отношений при статическом противопоставлении систем ГДЕ и ЧТО;
6) проанализировать состав глагольной системы ориентации и способы экспликации обязательных элементов репрезентации динамических процессов;
7) описать основные сценарии репрезентации динамических процессов в пространстве и выявить минимальное условие для полноценной репрезентации перемещения действующих лиц, «локальной каузации» и «совместной каузациии».
Цель и задачи исследования определили методы исследования: сопоставительный, структурно-семантический и интерпретативный. Используются также гипотетико-дедуктивные приемы.
В качестве материала исследования использованы данные словарей и справочников китайского языка, а также работы китайских исследователей, посвященные отдельным фрагментам проблематики концептуализации пространства в китайском языке.
Научная новизна и теоретическая значимость исследования обусловлены поставленной целью и отражаются в том, что в нем впервые систематически освещается концептуализация пространства в китайском языке с психолингвистических, когнитивных и лингвокультурологических позиций; также впервые проводится сопоставительный анализ репрезентации восприятия пространства русским и китайским языковыми сознаниями в их основных базисных аспектах: таких как отображение пространственных характеристик объектов, восприятие и репрезентация положения объектов в пространстве, формирование и функционирование концепта «место» и ориентационных систем. Теоретически значимым является выявление стратегий и путей концептуализации пространства языковыми средствами в китайском языке, отличающихся от тех принципов, которые реализуются в европейских языках. В исследовании раскрывается значительное влияние самих форм знаков (иероглифов) на их роль в концептуализации и репрезентации действительности, что не наблюдается в языках буквенного строя. Описание специфики стратегий концептуализации пространства в китайском языковом сознании и анализ первопричин данной специфики пополнят существующие представления о фиксировании базисных концептов пространства и их функционировании в языке и могут быть полезными для углубления этих представлений. Интерпретация концептуализации пространства в китайском языке, на наш взгляд, также дает новую отправную точку для более адекватного понимания грамматического строя данного языка в целом.
Практическая значимость работы заключается в том, что результаты исследования могут быть использованы при обучении китайскому языку как иностранному. Результаты рассмотрения национально-культурной
10
составляющей, которая выявляется в исследовании как один из важнейших факторов формирования системы репрезентации пространства, могут быть использованы в сопоставительных исследованиях в области психолингвистики и лингвокультурологии.
Работа состоит из трех глав и заключения.
Глава 1 «Выделение объектов в пространстве и объективизация пространства» посвящена рассмотрению базисных концептов пространства - «объект» и «место». В первом разделе главы путем описания специфичного класса слов в китайском языке выявляются основные способы фиксации восприятия пространственных характеристик объектов и главные факторы, которые обусловливают акцент восприятия. Во втором разделе дается проблемный анализ существующих мнений об основе пространственной локализации, определяются два главных принципа пространственного восприятия человека. Выдвигается мнение о том, что в основе концептуализации пространства в китайском языке лежит не классификация пространственных отношений, а формирование понятия «место». Далее описываются две категории формирования понятия «место»: абсолютная локализация и относительная локализация пространства с применением именной системы координат. В конце главы проводится анализ особенностей именных координат в китайском языковом сознании.
Во главе 2 «Пространство в статическом восприятии» на основе сопоставления с русским языком проводится анализ специфики восприятия «статического состояния» объекта в пространстве в китайском языковом сознании, основанной на классификации объектов. Описываются основные стратегии статического восприятия пространства по двум моделям - «ГДЕ-ЧТО» и «ЧТО-ГДЕ»:
- стратегия «владение» — место владеет находящимся в его пределах объектом;
11
стратегия «тождество» - место отождествляет область пространства, полностью занимаемую объектом;
- стратегия «заполнение» - место заполнено множеством объектов;
- стратегия «локусирование» и особый вид статического восприятия - пространственное ограничение действия.
В главе 3 «Пространство в динамическом восприятии» исследование сосредоточено на репрезентации динамических процессов в пространстве, основной чертой которых является осознание перемены «мест». Анализируется основа формирования системы ориентации при восприятии перемещения в пространстве; выделяются субъективная и объективная системы ориентации. Рассматривается «точка отсчета» в динамическом восприятии как реальная или воображаемая позиция, которую может занимать наблюдатель. Путем анализа асимметрии в субъективной системе ориентации выявляется ограничение на возможную позицию наблюдателя-говорящего. Описывается система восприятия перемещения пространства на основе идентификации расположения фрагментов перемещения при порождении сообщений и количества этих фрагментов. На основе анализа 6 сценариев репрезентации перемещения выделяем главные параметры, влияющие в китайском языковом сознании на конструирование воспринятых динамических процессов.
В «Заключении» подводится общий итог исследования, намечаются основные перспективы продолжения теоретического исследования и практического применения полученных результатов.
12
ГЛАВА 1. ВЫДЕЛЕНИЕ ОБЪЕКТОВ В ПРОСТРАНСТВЕ И ОБЪЕКТИВИЗАЦИЯ ПРОСТРАНСТВА
Перед тем как приступить к рассмотрению концептуализации пространства на материале китайского языка, целесообразно начать с анализа языкового представления двух основополагающих, на наш взгляд, концептов пространственного восприятия — концепта «объект» и концепта «место». В работе мы многократно используем термин «восприятие», поскольку считаем совершенно справедливым суждение о том, что между физическим, материальным миром, существующим вне и помимо нашего сознания, и его отражением в языковых формах лежит область восприятия [Clark, 1973; и др.]. Система концептов не является прямым зеркалом мира, а отражает то, как взаимодействует человеческий разум с этим миром. Мы считаем, что базисные концепты имеют одинаковое содержание для всех языков, однако вопрос осложняется тем, что лингвистическое представление этих концептов в естественных языках носит собственный отпечаток осмысления человеком воспринимаемых им реалий. Иными словами, человеку предоставлен выбор, как оперировать знаками в процессе своего восприятия. Именно по этой причине концепты получают различные внешние представления в языковых знаках. Исходя из реальных представлений базисных концептов, существующих в китайском языке, мы надеемся на возможность вскрыть в нашем исследовании некоторые специфичные черты их осмысления и репрезентации.
13
1.1. Выделение объектов в пространстве
Выше мы отмечали, что многие лингвисты сегодня согласны с тем, что пространство — одна из первых реалий бытия, которая воспринимается и дифференцируется человеком. Легкость восприятия пространства объясняется тем, что оно заполнено различными объектами, доступными сенсорным органам человека, и прежде всего его зрительному восприятию [Гуссерль, 1994; Ананьев, 1960; и др.]. Об этом свидетельствует еще и то, что вся система репрезентации пространства в естественных языках теснейшим образом связана с ориентирами, которыми служат различные предметы и объекты.
Если говорить о том, что пространство воспринимается человеком через предметы, то возникает вопрос, фиксируется ли за языковыми названиями предметов знание об их пространственной характеристике — знание о некоем виде или форме их существования в пространстве. Ответ кажется однозначным: слово, обозначающее конкретный предмет, может вызвать у человека некий образ в его представлении. Более того, у определенного языкового коллектива существует опыт конвенционного характера, который отражается в семантике слов касательно размера, формы и прочих пространственных характеристик обозначаемых ими предметов. Другое дело, насколько в конкретном языке эксплицитно оформляется эта часть семантики слов.
1.1.1. Отражение классификации пространственного
восприятия конкретных предметов человеком в счетных словах
Счетные слова традиционно считаются с грамматической точки зрения специфичным для китайского языка классом слов. Внутри этого класса выделяется два подкласса - именные и глагольные. Если глагольные счетные слова действительно характеризируют действия с точки зрения «счета» - сколько раз повторяется то или иное действие, то семантика именных счетных слов явно включает в себя нечто большее. В
14
ранней работе «Грамматическая система современного китайского разговорного языка» А.А. Драгунов высказал мнение, что в китайском языке внутри существительных «выделяется большое число специализированных семантических групп, объединенных внутри себя тем или иным, общим для каждой данной группы, признаком. Так, например, выделяется группа существительных, обозначающих "предмет с плоской поверхностью", группа существительных, обозначающих "длинные предметы" и т.д. Принадлежность существительного к той или иной специализированной семантической группе грамматически выражается в том, что числительные, стоящие перед существительными, должны быть оформлены особыми счетными словами, специфичными для той семантической группы, к которой данное существительное принадлежит. Специализированные счетные слова генетически связаны со знаменательными словами, и в большинстве случаев связь эта до сих пор еще не утрачена» [Драгунов, 1962, с. 76-79]. Сказанное фактически означает: за грамматическим условием, когда в китайском языке между числительным и именем существительным (далее по тексту «именем») обязательно требуется определенное счетное слово, кроется более глубокая причина, чем простая формальная необходимость. И эта причина прежде всего заключается в объединяющем имена в специализированную группу признаке, и, судя по всему, этот признак связан именно с пространственным восприятием предметов человеком.
Китайский филолог Ван Ли уделял большое внимание исследованию истории развития счетных слов [ЗЕЛ Ван Ли, 1988, с. 302-321]. В древнем китайском языке (до III века до нашей эры) числительные в основном могли свободно соединяться с именами. Хотя тогда уже существовали слова, обозначающие предметы-емкости, которые служили мерками оценки количества. Позже появились древние счетные слова, которые не отличались от имен: один и тот же иероглиф означал и собственно объект, и единицу, через которую этот объект выделяли. Например: ^- Н Щ
15
{ян2саньян2 буквально: Баран три баран). В эпоху Хань (II век до нашей эры - II век нашей эры) и позже стало появляться большинство настоящих счетных слов, которые потеряли самостоятельность обозначения чего-то выделяющегося в пространстве и превратились в связующие элементы между числительными и именами.
С точки зрения современной лингвистики история развития счетных слов хорошо демонстрирует переплетенное воедино развитие познания мира человеком и развитие его языкового сознания. В сознании «архаичного» человека за одним иероглифом закреплялась вся совокупность восприятия объекта, который во многих случаях и служил образной основой данного иероглифа. Постепенно происходит дифференцирование этой совокупности восприятия. Имена приобретают функцию классификации предметов, т.е. функцию обозначения видовой принадлежности предметов. А разнообразные пространственные характеристики различных предметов абстрагируются в ограниченных по количеству пространственных типах, обозначение которых и закрепляется за некоторыми счетными словами.
В современном китайском языковом сознании при выделении конкретного предмета в конкретном пространстве необходимо к видовой классификации предметов «добавлять» классификацию его пространственного типа, поскольку видовое понятие относится к более высокому уровню языковой абстракции реального мира. С этой точки зрения «запрет» в китайском языке на прямое соединение числительных и имен существительных вполне соответствует логике вещей. При выделении конкретного предмета (случай «считать» — типичный момент отдельного выделения предметов, которые имеют определенную стабильную форму в пространстве) появляется необходимость вынести пространственные характеристики предметов на поверхность.
Изложенное выше отнюдь не означает, что все счетные слова носят отпечаток дифференцирования пространственных характеристик
16
конкретных предметов от значения видовой принадлежности. Следует сначала сделать некоторую оговорку по кругу рассматриваемых нами счетных слов.
Сегодня в грамматике современного китайского языка в класс «счетных слов» принято включать все слова, которые могут стоять между числительными и именами. Среди них не все имеют отношение к выделению конкретного предмета в пространстве типа «здесь» и «сейчас». Например, следующие виды именных счетных слов не имеют прямого отношения к восприятию пространства и не являются специфичными для китайского языка:
1) слова-единицы, такие как 3$.(ми3 метр), ^{{шэн1 литр) и т.п.;
2) слова собирательного характера, такие как {к(хо3 группа), Ш (тао4 комплект), Ш(пи! партия) и др.;
3) слова, означающие неопределенное количество: Ш{се1 немного) и
Др. Интересным случаем нам представляется общий подход в разных
языках к употреблению слов-емкостей, таких как ^(бэй1 стакан), Ш (пин2 бутылка) и т.п., для передачи информации о положении в пространстве веществ, которые по своей физической природе обычно не могут иметь стабильную форму - жидкость, рассыпчатые вещества и т.д. В русском языке также прямо не «считают» эти вещества — нельзя говорить «две воды» или «три соли»: необходимо придать этим веществам некую выделяющую их в пространстве форму. Эта общность «упаковки» между разными языками свидетельствует о том, что основой определения конкретных предметов в пространственном восприятии человека служит наличие у них определенной, стабильной, выделяющей их формы.
Специфичной для китайского языкового сознания является та часть счетных слов, для которых в своей работе Ван Ли использовал термин «естественные (природные) » [ЗЕЛ Ван Ли, 1988, с. 306]. На наш взгляд,
17 |
