Введение
Современная лингвистика в целом складывается как антропологическая, то есть исследование языковых процессов происходит в неразрывной связи с потребностями коммуникативной деятельности и предполагает учет человеческого фактора, когда субъект речи включается в описание языковых механизмов.
В свете антропологической парадигмы изучения языка, в которой язык рассматривается в широком экзистенциальном и понятийном контексте бытия человека - в тесной связи с сознанием и мышлением человека, его духовным миром - логичным представляется обращение к человеку, и в частности к его именованию как к центру этой парадигмы. Поэтому адекватное исследование языка возможно только при обращении к человеку - творцу языка. Этим объясняется интерес к исследованию функционирования именно личных имен собственных в составе фразеологических единиц.
В последнее время множество работ посвящены проблеме отражения во фразеологии культуры народа. Выделение национально-культурного компонента семантики фразеологизма, которым в данном исследовании считается антропоним, дает возможность изучить фразеологические единицы с точки зрения наличия в них информации о национальной культуре, вскрыть исходную мотивированность личного имени, показать, что способы проявления национально-культурной специфики фразеологизмов обусловлены психологией народа, своеобразием восприятия окружающего мира, различными ассоциациями, возникающими у носителей языка в связи с ролью в жизни народа тех или иных социально-общественных и природных явлений и окружающих предметов.
Актуальность данного исследования обусловлена усилением общелингвистического интереса к фразеологии, которая отражает материальную и духовную культуру общества. На материале фразеологии разносистемных языков в данной работе исследуется проблема национально-культурного компонента значения имени собственного, что помогает выявить
5
особенности фразеологических картин мира английского, французского, русского и татарского языков. Особую актуальность представляет изучение фразеологического материала языков, которые являются, во-первых, типологически неоднородными (как в данной работе: английский, французский, русский, татарский), во-вторых - социокультурологически отличными (связанными с европейской, славянской и восточной культурами). Кроме того, исследование четырехъязычного материала, в котором фразеологизмы объединены общими компонентами, также вызывает научный интерес, ибо помогает ответить на дискуссионный вопрос в теории фразеологии, какова роль компонентов в формировании значений фразеологических единиц.
Научная новизна исследования заключается в том, что впервые сопоставительному изучению подвергаются фразеологические единицы четырех разносистемных, не родственных (английский, русский и татарский; французский, русский и татарский) и неконтактных (английский и татарский; французский и татарский) языков с применением единого исследовательского подхода.
Основная цель диссертации состоит в выявлении и научном описании способов функционирования имени собственного в составе фразеологических единиц, при помощи которых проявляется национально-культурное своеобразие фразеологической картины мира. Данная цель предполагает решение следующих задач:
- определить причины появления у личного имени культурного компонента значения;
- провести контрастивный анализ исследуемого материала анализируемых языков с целью выявления их сходств и различий;
- исследовать происхождение личного имени в составе фразеологической единицы и самой единицы;
- показать мотивированность личного имени в составе фразеологической единицы;
- обосновать роль компонента - имени собственного - антропонима в передаче фразеологизмом культурной информации;
- сконструировать идеал человека, отраженный в исследуемых фразеологизмах анализируемых языков.
Объектом исследования являются английские, французские, русские и татарские имена собственные - антропонимы, реализующие культурный компонент значения в составе фразеологических единиц (около 400 имен).
Материалом для исследования послужили фразеологические единицы с именем собственным - антропонимом (около 1000 английских, французских, русских и татарских фразеологических единиц, пословиц и поговорок), сформировавшиеся как пласт к XIX веку, так как мы считаем необходимым опираться на традиционный материал, определивший национальное языковое сознание. Также привлекалась этимология имен собственных, являющихся компонентами фразеологизмов. Материал для исследования взят из ряда отечественных и зарубежных фразеографических источников методом сплошной выборки и словарей личных имен.
В качестве основных источников привлекались отечественные и зарубежные словари. Необходимо отметить недостаточность специальных словарей татарского языка, в связи с чем возникали трудности при сборе материала и изучении данного языка.
Теоретической базой исследования послужили работы в области ономастики, фразеологии и общего языкознания таких выдающихся отечественных лингвистов как Ю.Д. Апресян, Н.Д. Арутюнова, А.Н. Антышев, Е.М. Верещагин, В.Г. Костомаров, В.Г. Гак, А.В.Кунин, О.А. Леонович, В.М. Мокиенко, В.А. Никонов, В.И. Постовалова, Г.Ф. Саттаров, Ю.П. Солодуб, А.В. Суперанская, В.Н. Телия, А.А. Уфимцева, Л.М. Щетинин и зарубежных: А. Вежбицкая, A. Gardiner, J.St. Mill, A.P. Cowie, P. Besnard, G. Desplanque, J. Searle, H.S. Sorensen, S. Smith-Bannister и других.
При анализе объекта исследования использовались следующие методы:
7
- метод компонентного анализа (содержательного плана фразеологизмов);
- описательный метод, состоящий из наблюдения, обобщения, интерпретации и классификации;
- сопоставительно-типологический метод, заключающийся в «установлении основания сопоставления, сопоставительной интерпретации и типологической характеристике» [Гируцкий 2001: 274);
- лингвостилистический анализ, помогающий описать приобретаемые словами коннотации;
- этимологический анализ исследуемых имен собственных.
В ходе исследования фразеологических единиц с компонентом -антропонимом данные методы использовались с учетом исторической природы фразеологии, динамики развития фразеологии в синхронии и диахронии и специфики развития исследуемых языков в целом.
На защиту выносятся главные положения исследования:
1) Имя собственное как компонент фразеологической единицы играет важную роль в системе языка и культуры, способствуя выявлению национально-культурных особенностей определенного этноса.
2) Образ человека, являясь важным фрагментом языковой картины мира и имя собственное - антропоним как компонент фразеологической единицы, называющий человека, позволяет глубже познать специфику национального сознания.
3) Включение личного имени собственного во фразеологические единицы свидетельствует о субъективном признании народом значимости именуемой вещи, качества или ситуации, так как происходит ее «очеловечивание».
4) Идеал человека, отраженный во фразеологической картине мира того или иного языка, является важной составляющей языковой картины мира, так как фразеологизмы отражают накопленный веками жизненный и общественный опыт народа и передают его из поколения в поколение.
Теоретическая и практическая значимость заключается в том, что результаты исследования могут быть использованы в изучении проблем сопоставительной фразеологии, сопоставительной ономастики, при составлении четырехъязычного фразеологического тематического словаря, при проведении спецсеминаров по фразеологии и лексикологии, а также в лекциях по культурологии.
Структура диссертации обусловлена кругом исследуемых вопросов и включает в себя: введение, три главы, заключение, список использованной литературы и список справочной литературы.
В первой главе рассматривается имя собственное — антропоним в свете современных веяний лингвистики. Подробно описывается структура значения личного имени, его развитие и происхождение, подходы к изучению этого вида онимов на разных этапах становления языкознания.
Во второй главе подробно излагаются задачи и перспективы изучения фразеологии с антропологической точки зрения, рассматривается история исследования языковой картины мира и национального характера с использованием фразеологического материала, а также намечаются критерии анализа ономастической фразеологии.
Третья глава полностью посвящена анализу антропонима в составе фразеологической единицы с точки зрения его происхождения, мотивированности и функционирования в качестве культурной доминанты при выявлении фразеологических картин мира.
В заключении подводятся итоги диссертационного исследования и намечаются перспективы дальнейших разработок в данной области.
Список использованной научной литературы включает 179 источников, список справочной литературы состоит из 42 единиц.
9
Глава 1 Имя собственное как особая именная
категория
1.1 Имя собственное и имя нарицательное: общие черты и
различия
Имена собственные (ИС) и нарицательные (ИН) образуют, как известно, универсальную оппозицию в системе имен существительных любого языка. Это наиболее древнее семантическое деление лексики по характеру номинации проводили еще античные философы - стоики и, в частности, Дионисий Фракийский (II в. до н. э.). Они находили достаточно оснований, чтобы не только рассматривать ИС как особый вид словесных знаков, но и выделить их в отдельную самостоятельную часть речи. В качестве основного различительного признака ИС усматривалось произвольное соглашение носителей языка о сфере их действия, т. е. отсутствие естественной связи между онимом и понятием. В трактовке грамматистов - стоиков нарицательные имена, напротив, выделялись вследствие естественной причинной связи между словом и понятием, на основе присущей слову от природы значимости образующего его звукового комплекса [Soremen 1963: 30-31].
Разнообразные исследования ономастического материала показывают, что ИС обладают по сравнению с именами нарицательными своеобразной структурой значения. Приведем более подробное описание дифференциальных структурно-семантических признаков ИС и ИН в плане установления общей типологии их лексических значений. На эту тему существуют интересные работы Е. Куриловича, Ю.А. Карпенко, А.В, Суперанской и др. [Курилович 1962; Карпенко 1984; Суперанская 1978]. А.Н. Антышев в своей монографии «Имена. Немецкие антропонимы» указывает: «... изучение онтологии имен нарицательных и собственных неизбежно упирается в такие проблемы общего языкознания, как язык и мышление, язык и общество, знаковость языковых единиц, сущность языковой номинации и др.» [Антышев 2001: 12]. Поэтому считаем целесообразным обобщить наблюдения ведущих лингвистов и
10
установить ряд дифференциальных признаков значения ИС и ИН, и их функционирования с учетом уровней языка и речи.
1. Сравним содержание денотативного (предметного, номинативного) значения у ИС и ИН. Как отмечает О. Есперсен: «ИС «коннотирует» наибольшее количество признаков..., его значение будет более специальным, чем значение ИН. Причем число признаков растет по мере роста нашего знания о субъекте, носящем данное имя» [Есперсен 1958: 386]. В содержании обиходного (или формального) понятия и сигнификативного значения ИН число дифференциальных признаков всегда меньше.
Существует мнение, что содержание лексического значения ИС является энциклопедическим, т. е. экстралингвистическим [Суперанская 1973: Болотов 1972], поскольку оно отражает всегда внеязыковую реальность вне связи с общим понятием о классе однородных предметов. Стоит добавить, что это значение тоже структурно, т. е. имеет свое ядро (общепонятийные категориальные семы предметности, одушевленности / неодушевленности, дискретности, косвенная ассоциативная связь с родовым понятием и т. д.) и периферию (конкретно-чувственные представления, ассоциации и общеизвестные фоновые знания об объекте в данной культурной среде).
2. Объем денотативного значения, напротив, у ИС всегда меньше, чем у ИН, - реально он равен единице или стремится к ней (антропонимы, топонимы, космонимы, зоонимы, мифонимы). Под объемом значения мы, вслед за О.И. Фоняковой понимаем число объектов (денотатов, референтов), подводимых под данное понятие [Фонякова 1990].
Объем содержательных компонентов у денотативного (референциального) значения ИН условно равен некоторому числу N, которое всегда больше единицы, ибо за ним стоит класс или ряд однородных объектов. В целом содержание и объем денотативных значений ИС и ИН находятся в обратных отношениях, и в этом - объективное различие их функционирования в языке и речи.
11
Обобщающую роль ИС играет в речи, когда оно употребляется в функции ИН, т. е. в случае апеллятивации онимов, например, «Что может собственных платонов и быстрых разумом невтонов российская земля рождать» (М. В. Ломоносов). В языке же такой номинативно-различительной функцией обладают в первую очередь личные имена, которые существуют в сознании говорящего коллектива как знаки потенциального инвентаря для именования лиц мужского и женского пола с самым широким содержанием абстрактно-денотативного значения, конкретизируемого только в речевой ситуации или тексте. Таким образом, в семантике ИС постоянно взаимодействуют две стороны: общее - от языка и частное - от речи [Фонякова 1990: 19].
3. По-разному реализуется и прагматическое значение у ИС и ИН. Если считать, что сфера его проявления ограничена только речью или текстом, то у ИС оно функционирует постоянно, в то время, как у ИН оно представлено спорадически. Можно для примера сравнить апеллятивную функцию у всех антропонимов и зоонимов; информативную и адресную - у астронимов и топонимов - на картах, конвертах, станционных вывесках и даже у так называемых «товарных знаков» - в рекламах и этикетках.
4. Среди особенностей функционирования ИС заметно различие в способах выражения коннотативных значений - обилие эмоционально-стилистических вариантов, передающих, в первую очередь, разного рода коннотативное содержание личных имен. Например, в «Словаре русских личных имен» Н.А. Петровского приводится 40 диминутивных вариантов к имени Иван и свыше 50 разговорных форм к имени Ольга [Петровский 2000а], в «Словаре английских личных имен» А.И. Рыбакина - около 50 дериватов имени Elizabeth и более 30 - имени Margaret [Рыбакин 2000а]. Ни одно ИН не даст такого числа речевых вариантов с уменьшительно-ласкательными и увеличительными суффиксами (например, гипокористики типа "Иванище"). Обилие коннотативных форм в ономастической номинации создает богатство средств выражения эмоционально-экспрессивных оттенков для разговорной речи, которых особенно много у личных имен, меньше - у прозвищ и фамилий
12
и совсем мало у топонимов. Кроме того, само содержание и структура коннотативного значения у ИС намного шире и богаче, чем у ИН.
5. ИС ограничены в процессах регулярного слово- и формообразования. Во-первых, они используют не весь инвентарь морфем национального языка, а только часть его, преимущественно суффиксацию. Во-вторых, они неупотребительны в формах множественного числа в силу специфики своего денотативного значения, семантика которого (единичное понятие) не совмещается со значением множественного числа, как уже давно отметили О. Есперсен, Е. Курилович и др. Не образуют множественного числа, например, топонимы и астронимы {Москва, Байкал, Орион, Вега). При употреблении во множественном числе возникает их апеллятивация с обобщением значения по линии метафорического или метонимического переноса («мы все глядим в наполеоны» или «перейти свои рубиконы»). Но «семья Ивановых» или «экзамен сдали обе Тани» - вполне узуально, так как здесь дискретно-единичное значение ИС не исчезает и поэтому сохраняется прописная буква.
Итак, неполнота парадигмы и нерегулярность употребления ИС во множественном числе является существенным дифференциальным признаком в области парадигматики ИС.
6. У ИС по-особому реализуется полисемия и омонимия. Если у ИН это постоянное и единственное свойство слова как языкового знака, демонстрирующее общую асимметрию его структуры с неограниченным числом значений, ИС полисемия как бы несвойственна, обычно она у них ограничена двумя смысловыми сдвигами. Например, название справочника «Вся Уфа» (о населении города Уфы) или «второе Бородино». Это отмечает и А.В. Суперанская в «Общей теории имени собственного». Другую позицию занимает Т.К. Кондратьева, которая признает полисемию у ИС, образованных от многозначных апеллятивов [Кондратьева 1964: 73].
Перенесение ИС в новое социально-тематическое поле создает вторичную ономастическую номинацию, которая порождает не полисемию, а
13
специфически ономастическую тезоименность (в принципе неограниченную). Например, ресторан «Аврора», кафе «Аврора», сигареты «Аврора».
Такие номинации реализуются только на уровне речи, они недолговечны и ситуативны. Еще более ситуативна речевая омонимия в примерах типа «Студент Калинин едет в город Калинин». В основе ее отнесенность ИС к разным семантическим полям или тематическим разрядам. Типично языковой сферой проявления ономастической омонимии следует считать совпадение в одном звучании ИС и апеллятива. Например, названия псковских деревень: Сельцо, Синие Ворота, Блины, Чайки и др.
Таким образом, все наблюдения над спецификой семантики и употребления ИС и ИН показывают, что разные семантические разряды каждого класса имен обладают принципиально разными типами лексического значения в парадигматике и синтагматике, на уровне языка и речи.
Кроме того, ИС как номинативный разряд лексикона языка имеет особенности не только в семантике и употреблении, но весьма существенно отличаются от ИН благодаря специфическим закономерностям функционирования на всех уровнях и подуровнях языковой системы -фонологическом, морфонологическом, морфологическом,
словообразовательном, синтаксическом, стилистическом и текстовом [Мурясов 1982; Мурясов 1983: 7-9; Нухов 2000; 59-73].
1.2 Имя собственное в контексте современных теорий
референции
Среди различных именных категорий в лингвистике, как и во многих направлениях логики, большое внимание уделяется собственным именам. Ни общие, ни абстрактные, ни собирательные, ни нарицательные имена вообще не связаны с особой отраслью лингвистической науки, которая занималась бы изучением лишь одного из данных классов. Собственные же имена соотносятся с отдельным, достаточно четко отграниченным от других разделом
14
лингвистики. Это ономастика, само название которой содержит в своей внутренней форме общее значение имени (др.- греч. ovo/ла).
Вместе с тем ни одна именная категория не порождает такого количества разноречивых точек зрения на ее природу как собственное имя. Традиционным для работ по ономастике стало указание на нерешенность большого числа проблем собственных имен. При этом немалое затруднение до сих пор вызывает само определение данных языковых единиц, а в некоторых случаях -и выявление состава соответствующей категории.
Вопрос о природе значения имени собственного (ИС), его функциях и связи с понятием относится к области философии языка, поэтому издавна этой проблемой занимаются философы-логики. Этими вопросами задавались еще древнегреческие мыслители. Их, прежде всего, интересовала проблема правильности имен. Греческие софисты учили, что имя произвольно и что понимание между людьми основано на договоре, в котором и заключена правильность имен. В отличие от софистов, Гераклит и его последователи считали, что существует природное безусловное соответствие имен вещам. Поэтому все имена изначально правильны.
В связи с этим нельзя не упомянуть диалог Платона «Кратил», в котором категория имени выступает как нерасчлененная, в составе которой еще не выделяются четко имена собственные и нарицательные. Тем не менее, значительная часть рассуждений Платона относится в первую очередь к именам собственным. Греки много думали о сущности вещей, их именах и о связи имен с вещами, с одной стороны, и имен с сущностью вещей - с другой. В диалоге «Кратил» обнаруживаются и своеобразные представления о мотивировке имен, и образцы толкования имен [Теория и методика 1986: 102-103]. Диалог показывает, как в Древней Греции занимались этимологизированием и семантизированием. Мнение самого Платона на этот счет остается из диалога неясным.
Другой же1 крупный философ Древней Греции - Аристотель - прямо говорил о произвольности связи между звучанием и значением слова. Тем не
15
менее, точка зрения об их «естественной» связи (так называемая платоновская) существовала в Европе очень долго.
Подобные идеи существовали и в других традициях. На них были основаны «исправления имен» в Китае (например, если правление императора было несчастливым, девиз правления объявлялся «неправильным» и изменялся) [Алпатов 2001: 29].
Смена имени влечет за собой разрыв с прошлым, начало движения в новом направлении. Это как бы новое рождение. Так, в скандинавской традиции, тому, кого прочили в наследники, нужно было дать «правильное» имя, то есть имя, с одной стороны, не выходящее за пределы традиции и, с другой, соответствующее его положению в роду. Более того - с помощью династического имени можно было сообщить бастарду искомый статус законного наследника [Успенский 2001].
Философ-позитивист Б. Рассел спрашивает: «Можно ли выразить все наше эмпирическое знание на языке, не содержащем собственных имен?» И отвечает отрицательно [Рассел 2001: 84].
О важной роли имени в жизни человека известно с самых древних времен. На то, что существует взаимосвязь между именем человека и событиями его жизни, старались обратить внимание многие умы человечества. По всей видимости, это влияние очень сложно и не поддается быстрой и легкой расшифровке. Существуют предположения, что влияние имени определяется неосознанным компонентом или сознаваемым нами значением имени или сведениями о людях, которые это имя носили.
В настоящее время много исследований посвящается влиянию имени на судьбу человека. Как говорит французский ученый Пьер Руже: «Нет в языке такого слова, которое по влиянию на ваш характер и судьбу, по силе выражения чувств, по употребительности можно было бы сравнить с вашим именем. Имя может звучать как просьба или приказ, как упрек или одобрение, как пощечина или ласка» (цит. по [Имя, характер, судьба 2003: 133]). В некоторых работах используются астронумерологические методы исследований. В других случаях
16
предлагается использовать символический подход. Например, исследователь Ф. Величко предлагает семантико-фонетический вариант анализа имени, обращая внимание на то, что каждая буква в слове имеет свой смысловой и эмоциональный оттенок. Делается предположение, что смысл имени можно получить, если объединить смысл всех букв имени, что требует, однако, тщательного и обдуманного подхода [Имя, характер, судьба 2003: 263].
Существует гипотеза о зависимости значения имени от связанных с ним звуковых ассоциаций. Это связано с проблемой восприятия звуков. По мнению М.В. Панова, «звуки речи ассоциативно связаны с незвуковыми представлениями» [Панов 1968: 155]. Фонетисты предполагают, что во многих языках дихотомически противопоставлены низкие и высокие звуки. Низкие звуки связаны с представлениями «темный, плохой», а высокие — «светлый, хороший» [Захарченко 1996: 139].
Именами и в частности имяславием интересовались и священники, занимающиеся философией. Вот что пишет об имени отец Сергий Булгаков: «Всякое познание есть именование, а предикат, идея, срастаясь с субъектом, с подлежащим, дает имя. Таково происхождение вообще именований и имен» [Булгаков 1998: 234]. Нельзя не упомянуть сочинения П.А. Флоренского (1882 -1937) и А.Ф. Лосева (1893 - 1988). О стиле мышления Флоренского и сути его философии имени могут дать представление несколько выдержек из его работы «Общечеловеческие корни идеализма»: «Имя есть метафизический принцип бытия и познания. В имени надо видеть узел бытия, наиболее глубоко скрытый нерв его. Имя - сгусток благодатных или оккультных сил, мистический корень, которым человек связан с иными мирами; оно - божественная сущность, несет в себе мистические энергии» [цит. по Мечковская 1998: 298]. А.Ф. Лосев называл себя учеником отца Павла Флоренского и в конце 10-х - начале 20-х гг. XX века написал несколько работ, посвященных имени, в том числе в 1923 году - книгу «Философия имени». Вот несколько ключевых тезисов из этой книги: «Сущность есть имя, в этом главная опора того, что случится потом с нею» [Лосев 1990: 152]. «Природа имени <...> магична» [Лосев 1990: 185]. Также
17
интересны высказывания французского философа Жака Деррида о природе имени: «<...> если имя не принадлежит навеки, от рождения и по всей строгости тому, кто его получает, то оно уже не принадлежит более, с первого мгновения дающему его» [Деррида 1998: 131]. «<...> дар имени дает то, что сам не имеет» [Деррида 1998: 131].
Безусловно, философия имени оказывала и продолжает оказывать большое влияние на лингвистов, семасиологов и ономастов. Собственно лингвистическая разработка теории лексического значения ИС (ономастического значения) начинается в XX в. с работ О. Есперсена («Философия грамматики 1924) [Есперсен 1958], Л.В. Щербы («Опыт общей теории лексикографии» 1940) [Щерба 1958], Е. Куриловича («Положение имени собственного в языке» 1955) [Курилович 1962] и некоторых других.
За последние десятилетия сформировалась новая область общего языкознания - лингвистическая семантика, основной частью которой является лексическая семантика, или семасиология. Таким образом, философский термин «семантика» из семиотической концепции прочно вошел в современную лингвистику и получил широкое распространение, потеснив более ранний лингвистический термин «семасиология», возникший еще в XIX веке. В связи с этим можно говорить о формировании в настоящее время нового раздела лексической семантики - ономастической семасиологии, предметом которой служит теория, типология и структура ономастических значений всех разрядов ИС и их отличия от имен нарицательных.
Таким образом, центральная тема философии имени - соотношение его с понятием - становится одним из аспектов изучения лексического значения ИС в ономастической семасиологии [Фонякова 1990: 11-12].
Как уже указывалось, в лингвистике большое внимание уделяется изучению ИС. Тем не менее, среди лингвистов нет единого взгляда на то, что считать именем собственным, чем ИС отличается от имени нарицательного, обладает ли ИС значением и многое другое [Иванцова 1996: 141].

 Часть из работы     Получить работу