Введение
Актуальность темы исследования и степень ее разработанности
На протяжении последних десяти лет уголовно-процессуальное законодательство нашей страны переживало бурную эпоху реформирования. Важнейшим событием в становлении состязательного уголовного судопроизводства, адекватного правовому государству, стало принятие нового УПК. Однако вполне очевидно, что правовые преобразования на этом не завершились. Начинается новый этап в становлении российского уголовного процесса. Он связан с качественными изменениями в процессуально-правовой культуре, идеологии. Как показывает первый опыт применения УПК, предстоит еще долгая работа по преодолению инерции мышления отечественных юристов. Законодательство во многом опережает уровень правового сознания как практиков, так и многих ученых, которые ратуют за возвращение к старым порядкам.
Начинать переустройство процессуального знания необходимо с философии права, с методологии. Наука уголовного процесса была до сего времени, является и сейчас, исключительно наукой формально-догматической. Нормативистский образ мышления процессуалистов обусловлен абсолютивистским мировоззрением отечественного правоведения, философской начинкой которого является диалектический материализм. Отсутствие новых познавательных подходов негативно сказывается на разработке философской проблематики доказательств; не позволяет отечественным ученым отказаться от ряда концептов инквизиционно-следственного типа уголовного судопроизводства. Инквизиционной идеологии присуще представление, что судебное следствие - судо-говорение, есть продолжение предварительного следствия. Соответственно, различие между судебным доказыванием и доказыванием на досудебной подготовке не проводится. Значение устной речи в понятии судебного доказательства, в формировании судебной истины не дооценивается. Только сейчас в полной мере начинает открываться насколько отстала отечественная наука в разработке таких фундаментальных для состязательного правосудия тем, как техника перекрестного допроса, передопроса; искусство формулирования и постановки вопросов;
5
допустимость наводящих вопросов; лингво-психическая сила судебных доказательств и пр.
В свое время на данную тематику обращали внимание К.К. Арсеньев, С.А. Андреевский, А.Ф. Кони, В.Д. Спасович, Л.Е. Владимиров, П.И. Сергеич и др. Отдельные аспекты речевой стороны судебного доказывания исследовали Л.Е. Ароцкср, Р.С. Белкин, Р.Г. Домбровский, В.В. Гаврилов, Н.Н. Ковтун, Н.П. Кириллова, Ю.В. Кореневский, Ф.М. Кудин, А.Ф. Лубин, П.А. Лупинская, В.В. Мельник, Т.Н. Москалькова, Р.Д. Рахунов, А.Р. Ратинов, А.Л. Ривлин, И.Л. Петрухин, С.К. Питерцев, А.А. Степанов, С.А. Пашин, Н.И. Порубов, М.С. Строгович, С.А. Шейфер, А.Л. Цыпкин, А.А. Эйсман и другие1.
Несмотря на определенный задел, созданный многими поколениями российских исследователей, глубокого изучения проблема судебного доказывания в условиях состязательности, особенно в суде присяжных, в науке пока не получила. Поэтому необходимо, осмыслив в контексте нового УПК имеющийся опыт, пересмотреть некоторые устаревшие теоретические стереотипы; исследовать реальные пенхо-лингвистическне феномены судебного доказывания; проанализировать техники, тактики и стратегии представления и исследования доказательств в суде, судебную аргументацию.
Не менее важно и философское обдумывание языковой природы уголовного процесса, права. Изучение лингвистической проблематики имеет в отечественной юридической науке глубокие корни. Необходимо отметить значительные достижения в этом плане Л.И. Петражицкого, В.Д. Каткова, Н.А. Гредескула, а также ряда других авторов. Среди современных ученых-юристов, занимавшихся изучением различных сторон отношения права, закона и языка, следует назвать В.К. Бабаева, В.М. Баранова, Н.А. Власенко, И.Н. Грязина, Т.В. Губаеву, Т.Д. Зражевскую, Л.М. Карнозову, В.Н. Карташова, Д.А. Керимова, В.П. Майкова, Л.А. Морозову, А.С. Пиголкина, В.М. Савицкого, А.Ф.Чсрданцева и др. Важный вклад в понимание языковых
1 Особый интерес представляют последние исследования Н.П. Кирилловой, С.К. Питерцева, А.А.Степанова, посвященные тактике судебного следствия. См.: Руководство для государственных обвинителей. Криминалистический аспект деятельности. Часть 1. — Спб., 1998.
6
аспектов русского права, судебной речи внесли лингвисты Н.Д. Голев, Ю.В. Рождественский, В.М. Живов, А.А Леонтьев, Н.Н. Ивакина, А.К. Соболева, Н.В. Крылова, СП. Хижняк, А.А. Ушаков, П.Я. Черных и др.
В работе сделана попытка осмыслить результаты ранее проведенных исследований лиигво-юридической направленности в постмодернистском освещении. При этом автор использовал ряд положений современной англоамериканской школы критических правовых исследовании (CLS).
Наука об уголовном судопроизводстве, не ограничиваясь, как сейчас, объектом своего изучения текстом закона и его догматическим толкованием, должна расширить базу своего изучения, приступив к исследованию реальных явлений уголовного процесса, таких как речь, язык, текст, аргументация, психология речевой коммуникации в уголовном суде. Рядом с формально-догматическим изучением закона должны вырасти новые -синтетические отрасли знания: уголовно-процессуальная социология, психология, техника, политика. Самостоятельной ветвью юридического учения об уголовном судопроизводстве должна быть философия процессуального права: ее задачей в первую очередь должно быть исследование сущности процессуального права и судопроизводства в целом. В качестве такого рода интегрированного научного направления мы предлагаем судебную лингвистику2. Комплекс языковых явлений, изучаемых ею, находится на стыке лингвистики, риторики, юриспруденции, психологии, теории аргументации, психоанализа и ряда других наук.
Уголовно-процессуальная паука должна перестать быть замкнутой пределами догмы позитивного права; отказаться от апологетики, основанной единственно на авторитете действующего законодательства. Научный аналитический дискурс должен носить критической характер. Полагаем своевременным и уместным критически взглянуть на основы современного юридического мировоззрения, попытаться выявить и исследовать психо-лингвистическую сторону права. Время бросает вызов юристам: необходимы новые идеи, объясняющие природу уголовного правосудия. Необходимо дать
2 С начала 90-х годов "Forensic Linguistics" интенсивно развивается в ряде университетов Европы и Америки. Мы несколько шире, чем наши зарубежные коллеги, формулируем предмет данной науки: за счет включения в него философской, методологической проблематики.
7
практикам знания, пригодные к использованию в новых условиях состязательного судопроизводства.
Объектом исследования явился язык уголовного судопроизводства; лингво-психическая реальность уголовно-процессуального права, судоговорение.
Предметом исследования является законодательство, научная литература, материалы уголовных дел, речь участников судебных заседаний.
Цель исследования состоит в том, чтобы на стыке лингвистики и юриспруденции создать новое междисциплинарное учение об уголовном судопроизводстве. Достижение указанной цели потребовало решения следующих задач:
1) использование новой мировоззренческой основы;
2) выявление в праве лингво-психических объектов научного интереса;
3) постулирование основных начал критического исследования реальных феноменов уголовного процесса; создание языковой (психолингвистической) теории уголовно-процессуального права;
4) исследование практики судоговорения последних лет и интерпретация полученных данных с применением новых научных методов;
5) выработка нового понимания уголовного судопроизводства: его сущности, структуры, назначения;
6) обоснование гипотезы о грамматической детерминированности русского уголовно-процессуального права;
7) обновление теории доказательств. В том числе, предложение особой трактовки судебного доказательства и доказывания, основанной на теории аргументации и риторики; новой классификации судебных доказательств;
8) разработка концепции судебной истины и определение ее стандартов; объяснение феноменов здравого смысла, совести, внутреннего убеждения;
9) исследование стратегий и тактик судебного доказывания; техник производства отдельных судебных действий, в том числе техник постановки вопросов; исследование проблемы наводящих вопросов, как способа контроля показаний допрашиваемого;
10) разъяснение норм УПК, регулирующих порядок судебного разбирательства и отдельных судебных действий.
8
В области методологии при рассмотрении онтологических основ права совершается переход на позиции "деконструктивизма". Интеллектуальным источником деконструкции является комплекс философских течений в виде постструктурализма, неофрейдизма, семиологии, феноменологии. Объясняя сущность уголовно-процессуального права, автор опирался и на психологическую теорию права Л.И. Петражицкого. При рассмотрении познавательно-доказательственной проблематики в качестве
методологической основы использовались риторика и теория аргументации. Применялись также формально-логический, социологический методы, филологический анализ, статистическая и другие методики.
Нормативную базу исследования составляют Конституция РФ, уголовное, уголовно-процессуальное и иное законодательство.
Теоретическую основу исследования составили работы Аристотеля, Платона, М.Ф. Квинтилиана, М.Т. Цицерона, Ф. Ницше, М. Хайдеггера, 3. Фрейда, Ж. Лакана, М. Фуко, Ж. Дерриды, Р. Барта, П. де Мана, Л. Витгенштейна, П. Риксра, Х.-Г. Гадамера, X. Перельмана, Ф. де Соссюра, В. фон. Гумбольдта, Н. Хомского, Э. Сэпира, Б.П Уорфа, П. Фейерабенда, Л.И. Петражицкого, А.А. Потебни, К.С. Аксакова, В.Д. Каткова, М.М. Бахтина, Е.Б. Мизулиной. Использовались также работы многих других отечественных и зарубежных авторов по философии, риторике, логике, теории аргументации, семиологии и семиотике, социальной психологии, лингво-психологии, судебной психологии, судебной лингвистике, уголовному процессу и криминалистике, которые указаны в библиографическом разделе диссертации.
Эмпирическая база исследования. Достоверность и обоснованность выводов, сделанных по результатам диссертационного исследования, обеспечены комплексным подходом к сбору эмпирического материала. На протяжении 1999-2002 годов совместно со студентами исследовалось употребление юристами вопросов в судебном следствии по уголовным делам - в судах общей юрисдикции и судах присяжных в г. Иванове, Ростове-на-Дону, Ставрополе, Н. Новгороде. Всего было обобщено 1720 вопросов по пяти процессам. В целях изучения психо-лингвистических реалий судоговорения и типических черт современных судебных речедеятелей
9
проводился анкетный опрос судей, прокуроров и адвокатов в Нижнем Новгороде, Дзержинске, Ростове-на-Дону и Санкт-Петербурге (опрошено более 300 респондентов).
Научная новизна исследования состоит в отказе от упрощенного представления о природе уголовно-процессуального познания, как отражения в сознании субъекта объективной реальности. Существование объективной реальности допускается, но возможность познания ее не абсолютизируется. Впервые в отечественной науке во всей полноте представлена языковая проблематика уголовно-судопроизводственного познания. Текстовая реальность права делается основным объектом изучения и методологическим принципом. Исследован исторический аспект становления стандартов судебной истины. Показана ее историчность, связь с языком. Выявлена фундаментальная зависимость технологии производства судебной истины от общего уровня знания и принятых способов его производства в рамках определенной дискурсивной формации. Указано, что стандарты достоверности, объективности коренятся в системе языковых моделей, схем, составляющих языковой опыт нации. Представление об устройстве познания в уголовном процессе обобщено в понятии диспозитгша доказывания.
Созданы основы теории права=текста. Предложено новое - психолингвистическое понимание природы уголовно-процессуального права; объяснено лингво-социальное назначение уголовного судопроизводства. Показана укорененность и отчуждение права как языкового феномена в психике человека и коллективном бессознательном. Выдвинута гипотеза о грамматической детерминированности права: уголовно-процессуальное право, как определенный порядок судоговорения, возникло из правил говорения (грамматических и риторических), которые вырабатывались в ходе развития речедеятельности в обществе. Обосновано представление об оптимальной структуре процесса. Указана роль досудебного производства по отношению к устной судебной речи и предложена его коренная реформа.
Показана риторическая оснастка судебного доказывания, которая производиа от фигуративности судебного дискусра, как способа бытия права. В свою очередь, риторика права неразрывно связана с риторичностью
10
судебной речи, как ее сущностного свойства. В связи с этим предложена особая категория - "риторика права", призванная связать представления о речевом устройстве общества и порядке судебного дискурса через фигуративность речи. Сделана попытка объяснить природу устройства по производству знания в уголовном судопроизводстве (которое названо диспозитивом доказывания) через топику (юридическую) - этику (судебную). Обосновано учение о судебной истине (истине формально-юридической) как вероятном знании. Объяснена нарративная3 природа судебного познания. Сформулирован и проанализирован категориальный ряд: речь - понимание -судебное доказывание. Показана языковая подкладка здравого смысла, внутреннего убеждения, совести. Впервые в отечественной науке дано теоретическое обоснование фактора аудитории для судебного доказывания и фактообразующей роли вопроса в технике допроса. Введены понятия "судебная ситуация", "стратегия доказывания", "тактика доказывания", "судебная комбинация". Обобщен опыт использования техник судоговорения в состязательном суде, предложены рекомендации по эффективному представлению и исследованию доказательств в суде. Выявлена на основе теории аргументации и риторики структура судебного доказательства; дана новая классификация процессуальных доказательств.
О научной новизне исследования говорят основные положения, выносимые на защиту:
1) Категория "язык уголовного производства" выражает методологический постулат о текстовой4, дискурсивной5 природе уголовного
гНарратившкть (narrativity - происходит от лат. narratio, букв. - рассказ, повествование) - это категория, выражающая представление о виртуальном существовании схемы (нарративной), которая управляет всяким повествовательным дискурсом, судебным в том числе. Нарративность - это по существу инстанция (место) актуализации значнмостей-ценностей в любом виде дискурса. Наррация предполагает наличие общего принципа организации иителлигибелыюсти, которая предшествует человеческой коммуникации: в любом общении постоянно возникает напряженность и возвращение к равновесию, что вписывается в рамки молчаливых соглашений. Нарративная структура общепризнаваемых конвенций, договора, вероятно, выступает как некоторая идеологическая модель референции, не имеющая отношения к объективной действительности, но оказывающая влияние на производство и понимание текста в суде.
4 Текст - это фиксированная устная речь. В семиотике под текстом понимается осмысленная последовательность любых знаков, любые формы коммуникаций. Герменевтика текста связана с выявлением неочевидных смысловых связей и оппозиций. По Р. Барту, текст - это раскавыченная цитата.
11
судопроизводства. Психическая реальность права укоренена в его знаковой6 (текстовой) инстанции. Язык уголовного судопроизводства - это под-язык естественного языка, вторичная моделирующая система7.
2) Уголовное судопроизводство - это одна из семиотических практик власти, направленных на сохранение социальной структуры. Общество имеет речевую организацию. Судебная речь является одним из родов публичной речи, на которых строится порядок. Уголовный процесс - это судебная речь плюс досудебное производство, которое является придатком к нему. Жанр досудебного письменного производства должен быть вторичным по отношению к устному судебному дискурсу, а не наоборот. Досудебное производство должно быть деформапизовано; протокол, как источник судебного доказательства - ликвидирован.
3) Уголовно-процессуальное право - это текст уголовно-процессуального закона, помноженный на его интерпретацию, т.е. "начитанный" текст закона. Уголовно-процессуальное право - это значимость8 текста уголовно-процессуального закона, открытая
3 Дискурс - это речевое общение; связная речь или сверхфразовое единство слов; семиотический процесс. В смысловом плане дискурс представляет собой творческий мыслительный процесс, в этом процессе смыслы выступают в качестве единиц, из которых строится рассуждение.
6 Знак, взятый как целое (единица манифестации), является результатом ассоциации (солидаризации) означающего и означаемого в акте речи. Означаемое и означающее есть две стороны знака. Означающее - это то, что в знаке доступно восприятию; означаемое -смысловое содержание в знаке, переданное означающим как посредником. Знак "немотивирован", т.е. произволен по отношению к означаемому, с которым не имеет никакой естественной связи в реальном мире. Значение есть отношение между означающим и означаемым.
7 Язык - это система знаков, т.е. семиотическая система. Естественный язык есть первичная моделирующая система; модель не только объясняющая мир, в котором мы живем, но и производящая его. Языки воплощают "непосредственно данные лингвистические системы", "совокупность речевых навыков", "системы моделей" (по Уорфу-Сэпиру); "семантические типы" (по Л. Витгенштейну). В языке воплощен мен/паштет народа, т.е. образ мыслей, "дух" нации, ее мироощущение; в языке проявляется уникальность культуры, жизни нации. Язык является базовой формой социального поведения. Он может браться как деятельность; "язык говорит " (по М. Хайдеггеру, Х.-Г. Гадамеру).
8 Значимость - элемент знака, его функциональное отличие по отношению к другому знаку; имеет относительный характер. Значимость знака определяется только системой, в которую он включен, ибо надсистемных знаков не бывает.
12
(актуализированная) судом в результате интерпретационной, перзуазивной9 деятельности сторон с применением рациональной аргументации, юридической техники, иных средств речевого убеждения. Текст закона не имеет никакого иного смысла, кроме того, который мы (народ) вкладываем в него.
4) Категория "грамматика права" выражает систему синтаксических отношений, производящих текст права и функционирующую независимо от его референциального10 значения. Грамматический код права индифферентен к экстра-лингвистической действительности. Грамматика права — это генеративное ядро языка уголовного судопроизводства, определяющее развитие текстуры уголовно-процессуального права. В грамматике заложена валентность текста=права, то есть тот потенциально возможный смысл текста закона, который может актуализироваться во время языковой игры11. Это то что было и то чего еще нет, но будет написано-сказано как "право": в законодательстве, правоприменительных актах, комментариях; это то, что становится "позитивным", "действительным" уголовно-процессуальным правом в судебном дискурсе.
5) В грамматике русского языка, вероятно, заложена программа развития русского уголовно-судопроизводственного права. Свойство нормативности коренится в синтаксисе12, как основе структурности вообще и порядка уголовного судопроизводства, в частности, ибо членораздельная речь есть начало социализации.
6) Тскст=право - это система фигуративная, поэтому валидность текста закона, его "правовость" подтверждается риторической аргументацией. Риторика инсталлирует право в тексте закона (в контексте данного уголовного дела). Риторическая аргументация выявляет значимость текста
9 Перзуазивная (от лат. persuadere - переговаривать) речедеятельность означает обмен доводами и оказание лингво-психического воздействия с целью склонить суд к определенному мнению.
10 Референт (от англ. refer - соотносить, ссылаться) - объект внеязыковой действительности, который имеет в виду говорящий, произнося данный речевой отрезок.
11 Слово "игра" следует понимать во всей его многозначности. Играет сам текст (как говорят о свободном ходе механизма, двери и пр.) и читатель тоже играет, причем играет двояко. Он играет в текст как в игру и играет текст (партитура).
13
закона для аудитории, делает его "правом-тут ". Риторика права - это текст закона в процессе его проговаривания, интерпретации в определенном контексте. Она есть неотъемлемое свойство порядка уголовного судебного дискурса.
7) Юридическая техника - это юридическая топика, т.е. набор общих мест, закрепленных в речевых конструкциях с устойчивыми коннотативными значениями (презумпции, аксиомы и пр.), которые используются в судебной аргументации. При интерпретации текста закона юридическая техника актуализирует в нем те значения, которые отвечают ожиданиям (психическим, идеологическим) слушателей, что приводит к признанию результатов толкования истинными в данном контексте уголовного дела.
8) Диспозитив доказывания характеризует состояние знания данной эпохи, которое готово быть проговоренным в судебном дискурсе и быть признанным аудиторией как правильное решение по уголовному делу. Он определяет и способы удостоверения судебной истины по уголовному делу (включая обрядовую, формальную сторону), и общую познавательную установку судьи на различение истины и лжи в судоговорении.
9) Судебная истина является результатом судоговорения. Она является вероятным знанием. Это то, что аудитория готова признать за истинное. Судебная истина юридически формальна и вместе с тем, это нравственная, идеологическая истина, поскольку выявляется по совести, здравому смыслу судьи (присяжного заседателя).
10) Судебное доказательство может пониматься как факт, как событие и как средство убеждения судьи13. Основу судебного доказательства образует факт (идея), полученный из одного источника, в существовании которого убеждается аудитория. Факт, как идея, не может существовать вне речи, ее производства и восприятия, т.е. события представления и исследования. Судебное доказательство - это речевое событие, которое
12 Синтаксис (греч. syntaxis - построение, порядок) - это структурные свойства знаковой системы; способы образования, преобразования и связи между знаками. Нормативность же есть осмысленная потребность в структурности, упорядоченности.
13 В последнем случае имеет место довод. "Полное" судебное доказательство - это аргумент или довод, о котором законодатель говорит, в частности, в ч. 2 ст. 14, ч. 3 ст. 235, ч. 5 ст. 321, п. 4 ч. 1 ст. 363, ч. 3, 5 ст. 377, п. 3 ч. 2 ст. 404, ч. 1 ст. 410, п. 3 ч. 3 ст. 439 УПК РФ.
14
складывается из ряда речевых актов (пара элементарных актов: вопрос-ответ). В этом событии участвуют, как правило, несколько рсчедеятелей (участников диалога). Главным участником речевого события доказывания является судья (присяжный). Его внутреннее убеждение является объектом речевого воздействия. Не будет доказательством то, что не убеждает аудиторию (судью). Сила доказательства зависит от эффективности представления и исследования в суде фактических данных. Любое судебное доказательство включает в себя суждение здравого смысла (презумпцию).
11) Свойство допустимости доказательств должно пониматься как допущение судьями (присяжными) сведений, представленных и исследованных сторонами, в качестве судебных фактов - оснований для принятия решения по делу.
12) Судебное доказательство - это вероятное знание, требование абсолютной достоверности к нему не применимо.
13) Судебное доказывание - это разговор, диалог, назначение которого в том, чтобы переговорить противную сторону, убедить суд в своей правоте. Судебное доказывание направлено на установление судебных фактов, смысла текста закона и формирование у судьи убеждения в справедливости, законности и обоснованности требований стороны. Судебное доказывание включает в себя: 1) представление юристом сведений, претендующих на статус фактографических примеров, 2) их исследования (проверки и оценки) участниками судебного следствия, приводящего к образованию доказательственных фактов; 3) интерпретацию текстов (в т.ч. закона); 4) аргументацию.
14) Доказывание фактических обстоятельств по уголовному делу включает обнаружение, собирание, фиксацию, проверку и оценку "нетехнических" доказательств (фактических данных) на досудебном производстве, а затем представление и исследование их в судебном заседании.
15) Данные, полученные обеими сторонами в ходе досудебного производства по уголовному делу, как в процессуальном порядке, так и в ходе оперативно-розыскной и адвокатской деятельности, могут быть
15
представлены и исследованы в ходе устного судебного разбирательства и только после этого стать основаниями судебных доказательств - аргументов.
16) Судебное доказывание включает в себя аргументационную деятельность интерпретатора текста закона, предполагаемого к применению в данном деле.
- 17) Техники судебного допроса основаны на технике диалога. Они включает в себя набор речевых приемов, направленных на управление показаниями допрашиваемого и на восприятие речи аудиторией.
18) Вопросы юриста, ведущего допрос, инициируют производство судебных фактов в суде. Вопрос лежит в основе представления и исследования доказательств. Поэтому допустимость, относимость вопросов есть главная проблема формирования свидетельских показаний.
19) Первичным условием судебного доказывания является фактор аудитории.
20) Перекрестный допрос - это допрос юристом лица, чьи показания представляются в качестве доказательства противной стороной, для критического исследования и проверки данных прямого допроса, получения новых сведений, и тем самым формирования или ликвидации судебных фактов.
21) Следует различать допустимые «направляющие вопросы», как техническое средство контроля показаний, и недопустимые «наводящие вопросы». Решающим критерием недопустимости вопроса является характер вводимой им информации: недопустимо использовать грамматические да^нет-вопросы, в которых юрист сам поднимает новые темы, т.е. в базисе вопроса имеется указание на факты, которых ранее не было в показаниях допрашиваемого или которые не были установлены по делу, или были опровергнуты в ходе судебного следствия, или же были признаны недопустимыми доказательства, их подтверждающие.
Теоретическая значимость исследования состоит в попытке предложить и обосновать новую философию уголовного судопроизводства; осмыслить искусство судебной речи - одного из трех родов публичной речи, которые составляют основу общества.
16
Практическая значимость исследования определяется его направленностью на решение следующих практических задач: 1) выработка рекомендаций по ведению различных видов судебных допросов; 2) указание критериев недопустимости наводящих вопросов; 3) разработка технических приемов представления и исследования доказательств в суде, а также методов убеждения; 4) предложение тактик и стратегий судебного доказывания применительно к различным судебным ситуациям. Практические предложения автора по ведению судебного следствия, по досудебной подготовке к судебному доказыванию, а также по представлению и исследованию фактических данных и аргументированию в судебной аудитории могут быть использованы как в плане совершенствования уголовно-процессуального законодательства, так и в плане повышения эффективности деятельности органов уголовного преследования, адвокатуры, суда.
Апробация результатов исследования. Основные положения, выводы и рекомендации диссертационного исследования изложены в более чем 40 опубликованных работах автора, общим объемом свыше 50 п.л. Монографии автора по исследуемой проблематике были разосланы ведущим специалистам в области теории права и уголовного процесса, в библиотеки юридических вузов, правоохранительные и судебные органы. Различные работы автора по теме диссертации обсуждались и нашли одобрение на кафедрах уголовного процесса, философии и государственно-правовых дисциплин Нижегородской академии МВД России.
Главные положения диссертации приняты для использования в учебном процессе, что подтверждается соответствующими актами внедрения. С 2000 г. в НА МВД РФ существует авторский спецкурс "Доказательства и доказывание", в котором воплощены положения данного диссертационного исследования.
Учебная программа "Судебная лингвистика" заняла 2 место в конкурсе учебных программ по принципиально новым курсам, проводившемся ИОО "Фонд Сороса" в 2000 г. Курс лекций "Судебные доказательства и доказывание по уголовным делам" был прочитан в 2001 году в государственном университете г. Ростова-на-Дону и в университете МВД РФ
17
г. Санкт-Петербурга. В настоящее время главные положения данного курса преподаются в НА МВД РФ и других вузах Нижнего Новгорода.
Разработки диссертанта наши применение при подготовке практических наставлений для государственных обвинителей в органах прокуратуры и дознания. Результаты исследования докладывались на научно-практических конференциях и семинарах.
Структура диссертации обусловлена объектом, предметом, целью и задачами исследования и включает в себя введение, три части, состоящие из 13 глав, заключение и библиографию.

Получить работу