Актуальность исследования определяется тем, что оно ведется в рамках исторической прагматики, и позволяет, с одной стороны, расширить проблематику прагматического анализа и, с другой, изучить "живой" речевой аспект литературных памятников значительно отдаленных во времени эпох.
Новизна исследования: впервые с прагматической точки зрения изучаются фрагменты речевого взаимодействия в древнеанглийской поэме "Беовульф". Сделана попытка установить критерии прагматического описания речевого общения героев поэмы и в соответствии с ними провести анализ коммуникативных характеристик речевых эпизодов и речевых ходов.
Общей целью исследования является выявление специфики представления единиц речевого общения в древнеанглийской эпической поэме "Беовульф". За единицу анализа принимается речевой эпизод: это представленный в форме прямой речи фрагмент речевого взаимодействия героев, включающий в свой состав один, два или три речевых хода. Цель исследования конкретизируется в следующих задачах:
1. обосновать возможность прагматического описания единиц речевого общения, представленных в поэме "Бевульф";
2. выявить маркеры иллокутивной силы древнеанглийского высказывания и определить их специфику;
3. описать различные способы выражения коммуникативных значений высказывания, в том числе и особые грамматические, как, например, использование претерито-презентных глаголов или форм сослагательного наклонения;
4. описать параметры речевой ситуации, дополняющие прагматическую характеристику речевого эпизода;
5. исследовать способы создания коммуникативной модальности речевого взаимодействия.
Для решения поставленных в исследовании задач применялись методы функционально-семантического и метод прагматического анализа.
Теоретическая значимость работы: исследование вносит вклад в корпус данных, собранных диахронно-прагматическими исследованиями; его результаты могут, в свою очередь, быть использованы при дальнейшей разработке проблем прагматического описания древних литературных памятников.
Практическая значимость заключается в возможности применения результатов исследования на практических занятиях по истории английского языка в высших учебных заведениях, при составлении лекционных курсов и спецкурсов, а также при создании учебно-методических пособий по изучению памятников древнеанглийской литературы.
Структура работы: диссертация состоит из введения, трех глав, заключения и библиографического списка. Главы сопровождаются выводами. В работе дается ряд таблиц для более наглядного представления результатов исследования. Анализируемые фрагменты поэмы представлены в приложении.
На защиту выносятся следующие положения:
1. Специфика речей героев эпической поэмы "Беовульф" заключается в их двуадресатности и определяется сближенностью повествовательных ролей эпического рассказчика и эпического персонажа: речь персонажа является продолжением эпического повествования.
2. В наибольшей степени двуадресатность проявляется в монологическом типе речевых эпизодов, которые представляют собой нарративные добавления и увеличивают количество эпических тем. Эпизоды речи, имитирующие спонтанное общение героев, характеризуются ограниченностью коммуникативных сценариев (реализуются в основном коммуникативные схемы "вопрос - ответ", "просьба - разрешение", "просьба - обещание").
3. Вследствие сближения повествовательных позиций героев и эпического рассказчика большинство речевых эпизодов в поэме являются односторонними, то есть не включают реагирующего речевого хода адресата.
4. Речевое общение героев можно считать межличностным лишь условно. Речи в "Беовульфе"- это не столько способ изображения особого мира персонажей, сколько способ характеризации членов идеального эпического общества.
5. Общей прагматической характеристикой речей героев поэмы является экспликация говорящими их речевых намерений. Речеактовое значение высказывания и интеракциональное значение речевого хода определяются посредством анализа параметров речевой ситуации, видов коммуникативной модальности и иллокутивных и метакоммуникативных маркеров. Прагматическая неоднозначность речевых актов, обнаруженная в ряде случаев, связана с неоднозначностью языковых средств выражения иллокуции.
8
Основные положения диссертации были освещены на заседании аспирантского семинара кафедры английской филологии и перевода СПбГУ и в докладах на международной конференции "Англистика в XXI веке" (ноябрь 2001г.), Межвузовской научно-методической конференции преподавателей и аспирантов СПбГУ (март 2002г.), русско-финском международном симпозиуме по вопросам истории английского языка (январь 2003г.) и XXXII международной филологической конференции в СПбГУ (март 2003г.). По результатам исследования опубликованы следующие статьи:
1. Barmina Yel.G. The Pragmatic Paradigm in "Beowulf // Semantic, Lexical, Pragmatic and Cultural Studies of Old English and Anglo-Saxon England (Essays by Finnish and Russian Scholars published in the wake of the post-conference symposium of ISAS 2001. - St.Petersburg, 2002. - p. 17-22.
2. Бармина Е.Г. Особенности диалогического общения в англосаксонской поэме "Беовульф" // Материалы XXXII Международной филологической конференции. Выпуск 7 (Секция истории языка, романо-германский цикл). -СПб, 2003. - с. 17-22.
3. Бармина Е.Г. Беовульф и Унферт: прагматическая интерпретация // Studia Linguistica. Выпуск 12. / Отв. ред. И.А. Щироваб В.М. Аринштейн. -СПб., 2003.-с. 372-376.
Глава 1. Основные направления исследования поэмы
"Беовульф".
1.1. Аспекты лингвокультурологического анализа поэмы "Беовульф" как наследия германской эпохи.
"Беовульф" - одно из самых изученных и изучаемых произведений древнеанглийской литературы. Рукопись, обнаруженная в начале 18 века (и сейчас находящаяся в библиотеке Британского музея - MS. Cotton Vitellius A. xv), поначалу была оставлена учеными без внимания. Традицию изучения "Беовульфа" основали скандинавские филологи (так, исследователи рукописи всегда высоко оценивают усилия Г. Дж. Торкелина, который сделал два списка с манускрипта в 1786 и 1787гг.). Затем последовала "британская реакция", и с начала 19 века интерес германистов к поэме не иссякает (Beowulf Criticism, 2000). Вышедшая в 1980 году справочная библиография насчитывает 1150 статей и монографий (с 1745 до 1980 гг.) по различным лингвокультурологическим аспектам изучения поэмы (Beowulf Annotated Bibliography, 1980). Ежегодные библиографические справки с 1980 года (американский справочный журнал по истории английского языка Old English Newsletter) по сегодняшний день насчитывают от 40 до 70 публикаций лингвистов и историков-медиевистов, с различной степенью глубины, затрагивающих проблематику "Беовульфа". На современном этапе исследований обсуждаются как вопросы целостного лингво-филологического описания поэмы и ее эстетической оценки, так и вопросы общего историко-культурологического исследования древнего англосаксонского мира и архаичной общегерманской модели мировосприятия. Круг основных проблем, по поводу которых велись и ведутся дискуссии и споры, включает различные аспекты древнеанглийского стихосложения, в частности, ритма и метра древнеанглийской поэзии. Результатом постановки и поисков ответов на вопросы в данной области является целый ряд теорий древнеанглийской
10
метрики (наиболее известные из них - теории Зиверса, Леонарда, Хойслера и Поупа). В центре внимания исследователей также находятся вопросы особенностей языка и стиля поэтических памятников англосаксонского периода и их эстетического воздействия. Специфика языка поэмы "Беовульф" для многих исследователей связана со спецификой ее происхождения и со спецификой происхождения ее поэтической техники. Временной период, в который "Беовульф" мог быть создан, ограничивается учеными 7-11 веками н.э. (Girvan, 1977; Kiernan, 2000), а основные расхождения между исследователями касаются вопроса о том, какая традиция стихосложения предшествовала его созданию или какие события могли стать основой повествования о жизни германских племен. Имя конунга гаутов Хигелака встречается в исторической хронике Григория Турского (6 век), как и описание вражды гаутов и фризов, имеющее параллель в "Беовульфе" (строки 2910 - 2921). Подобные соответствия позволяют говорить об исторической основе по крайней мере некоторых эпизодов "Беовульфа", хотя вопрос "исторической и художественной реальности" (термины М.И. Стеблин-Каменского) или соотношения "реального" и "сказочного" элементов в поэме являлось предметом значительного количества дискуссий (Klaeber, 1922; Brodeur, 1959; Niles, 1983). Большинство исследователей соглашаются, что речь должна идти не столько о соотношении (что подразумевает присутствие в разной степени и того и другого) "реального" и "вымысла", сколько об их единстве, представляющем "эпическое прошлое". Дж. Найлз выделяет в последнем несколько плоскостей: мифологическое прошлое (упоминания Творения, Каина, Авеля, Великого потопа), легендарное прошлое (германские герои "вне времени" Зигмунд и Веланд), историческое прошлое (включающее повествовательное прошлое, например, времена Скильда или Хределя); повествовательное настоящее (жизнь и подвиги Беовульфа); повествовательное будущее (судьба племени гаутов)) и настоящее создания
11
поэмы, в котором "звучит голос повествователя" (Niles, 1983:181). Об этом "настоящем создания", то есть об "авторе" и его возможной аудитории, каких-либо определенных сведений нет, а попытки ответить на вопрос, кем мог быть повествователь и был ли он автором в современном смысле этого слова, привели к появлению различных теорий происхождения поэмы, из которых наиболее известны две: теория индивидуального авторства и устно-формульная теория, которые в корне различаются интерпретацией способа сохранения и трансляции через поколения эпической информации.
Согласно первой, "Беовульф" - это либо результат сбора и обработки одним автором-христианином нескольких фольклорных англосаксонских эпических песен, либо результат единого творческого замысла; кроме того, принимается во внимание возможность того, что при переписывании поэма была подвергнута редактированию, вставкам и переработкам, обнаруживающим себя по "швам" в ее композиции. Редактирование и изменение, таким образом, сопутствовали передаче во времени единого текста сначала в устной, а затем и в письменной форме, и варианты рассказа существовали "почти как свободные копии одного и того же текста" (Хойслер, 1960: 70).
Принципиально иной взгляд на происхождение и характер бытования эпоса предлагает устно-формульная теория Пэрри - Лорда, возникшая в результате изучения ее создателями живой традиции южнославянского сказительства и пересмотра под новым углом зрения таких определений поэзии как "устная" и "традиционная". Согласно устно-формульной теории, эпос возникает в процессе его исполнения певцом-сказителем, пользующимся традиционной устной формульной техникой (А.Б. Лорд, 1994). Одновременность, равномоментность исполнения и "возникновения" и есть объяснение тому, каким образом текст эпоса может храниться и передаваться изустно, оставаясь открытым для переосмысления творцом-исполнителем, не осознающим себя его автором. "Сказитель - это сама
12
традиция и одновременно индивидуальность, автор. То, как он сочиняет не похоже на работу писателя, поскольку сказитель не пытается сознательно избавиться от традиционных оборотов речи или эпизодов; быстрота, с которой ему приходится складывать стихи во время исполнения, вынуждает его пользоваться традиционными элементами" (Лорд, 1994:15). Формулы и умение оперировать ими составляют технику эпического исполнения. Формулы,- структурный материал устного эпоса, - определялись М. Пэрри как "группы слов, регулярно используемые в одних и тех же метрических условиях для выражения данной основной мысли" (Лорд, 1994:42). Эпический рассказ достигается варьированием тем, или "типовых сцен", структурированных формулами из традиционного фонда, которые связываются метрической организацией стиха). Уникальность национального эпоса заключается в единстве фразеологии (в том числе формульных выражений), нарративной структуры (набора тем) и просодики, которые имеют особый характер у каждого народа, что, однако, не исключает возможности сравнительных и типологических исследований (Foley, 1999). К древнеанглийской поэзии устно-формульная теория была применена А.Б. Лордом (1949) и Ф.П. Мэгуном (1953), хотя внимание на различного рода повторы и параллельные конструкции, составляющие особенность поэтического языка "Беовульфа" и других древнегерманских поэтических памятников, исследователи обращали и ранее, но трактовали как особый стилистический прием или как заимствования в пишущийся текст из уже существующих в записи. Тем не менее, обилие формульных выражений в "Беовульфе" может являться лингвистическим свидетельством устного бытования древнегерманской поэзии (исторические свидетельства обычно приводятся из трудов Тацита и Беды Достопочтенного, которые упоминают певцов-скопов). В статье, посвященной устно-формульному характеру древнеанглийской поэзии, Ф.П. Мэгун рассматривает небольшой эпизод из "Беовульфа" (строки 1 - 25) и приходит к выводу, что "несмотря на
13
относительно ограниченный древнеанглийский поэтический корпус (всего около 30000 строк) - чуть больше, чем обе поэмы Гомеровского цикла, - в котором можно обнаружить соответствия, примерно 70% словосочетаний данного отрывка встречается и в других стихотворных памятниках" (Magoun, 1963:195). Таким образом, формула - это способ возникновения эпического повествования и форма, которая отчасти определяет содержание.
В отечественной филологии феномен происхождения древнегерманской литературы объясняет теория "неосознанного авторства" М.И. Стеблин-Каменского. В отличие от формульной теории Пэрри - Лорда, которая описывает эпическое сказительство с точки зрения техники происхождения (исполнение = происхождение), М.И. Стеблин-Каменский обращает внимание на особый тип художественного творчества, свойственный древности. Для литературы более поздних эпох характерен индивидуально-авторский стиль, когда "и содержание, и форма литературного произведения стали объектом сознательных и целенаправленных манипуляций одного человека" (Гвоздецкая, 1995:15). В эпохи "неосознанного авторства", когда не разделялись эстетическая и познавательная деятельность, каждый творец был транслятором "правды" в рамках традиции, созданной поколениями других творцов-рассказчиков. (Стеблин-Каменский, 1984:73).
Изучение эпического сказительства опирается на типологические исследования в литературоведении и теории фольклорных жанров (A.M. Веселовский, В.Я. Пропп, Е.М. Мелетинский, В.М. Жирмунский, Б.Н. Путилов). Героический эпос описывается в них как художественная система, характеризующаяся рядом над-этнических черт: "Эпосы разных народов соотносятся между собой типологически, как различные закономерные этапы единого процесса и, одновременно, как его различные национальные вариации" (Путилов, 1999:9). Эти типологические черты эпоса обнаруживаются и "Беовульфе" и имеют объяснительную силу для таких
14
проблем, как, например, уже упоминавшаяся проблема соотношения "реального" и "сказочного", а также для проблем, ставящихся в связи с сюжетикой и сюжетными мотивами, поскольку "архаическая традиция задала им [различным национальным эпосам] определенную направленность, поставила определенные границы, снабдила богатым арсеналом сюжетики, мотивов, поэтических средств, навязала им свои нормы, законы сюжетообразования, повествования, изображения героев, наконец, оставила им в наследство целый комплекс представлений о мире" (Путилов, 1999: 22).
Специфика языка эпоса также обусловлена особой картиной мира: "...эпическое творчество создает собственную реальность - "эпический мир" ...составляющие элементы эпического мира предстают как отобранные и соответствующим образом осмысленные. Это понятие связано с понятием "эпический язык" как упорядоченная система правил и ограничений, способов организации текстов и передачи эпической информации, описаний и характеристик, сохранения и раскрытия эпической семантики" (Путилов, 1999:27).
Эпический язык "Беовульфа", поэтика данного текста и особенности его стиля во второй половине 20 века обсуждаются исследователями в связи с вопросами интерпретации отдельных слов и выражений, значений и символов в древнеанглийском поэтическом наследии. Издания текста поэмы почти всегда сопровождаются комментариями и интерпретацией отдельных эпизодов, проблемных мест рукописи и расстановкой знаков препинания (Неупе 1908; Klaeber 1922; Dobbie 1953; Alexander 2000). Сложность интерпретации древних памятников обусловлена фактором исторического места интерпретатора, т.е. высокой вероятностью "вчитывания" современных значений в древние языковые единицы. Эта сложность интерпретирования и понимания древних значений влечет за собой трудности при переводе: многие древнеанглийские слова не могут быть переведены на современный английский язык без пояснений, поскольку они выражают специфику во
15
многом закрытой для современного человека структуры представлений англо-саксов о мире (Стеблин-Каменский, 1978; Феоктистова, 1984). Вследствие этого, для семантических исследований "нет другой методики изучения значения слова древнего языка, кроме изучения всех случаев его текстового применения", и поэтому в древнеанглийских словарях и глоссариях мы находим не перевод, а ряд "максимально близких эквивалентов современного языка" (Феоктистова, 1984:26). М.И. Стеблин-Каменский отмечал, что "двойной барьер отделяет современного человека от древних литературных памятников: символы, посредством которых эти памятники выражены, т.е. слова, и символы этих символов, т.е. письменные отражения слов" (Стеблин-Каменский, 1984:14). Следовательно, "чтобы преодолеть неизбежную модернизацию древних литературных произведений, надо стараться понять специфику представлений, выраженных в этих произведениях" (Стеблин-Каменский, 1984:19).
Специфика модели мира в поэме "Беовульф" определяется через "концепцию героического" в ней: "текст, как особая речемыслительная форма, позволяет представить некоторую картину мира (фрагмента мира) в виде развернутой системы представлений, суждений, идей - т.е. концепции, в отличие от неразвернутых форм" (Дымарский, 2001:49). Как отмечает Е.А. Мельникова, "концепция героического служила тем основным критерием, в соответствии с которым осуществлялся по большей части неосознанный отбор фактов реальной жизни, отражаемых в эпическом мире: событий, персонажей, деталей быта, вещных атрибутов, которые становились частью эпического мира" (Мельникова, 1987:81). Как результат избирательности эпической традиции, "система образов - король, дружинники, королева, герой, его дружина - образует не что иное, как идеальное общество эпического мира. Эпический социум ограничен: в нем нет места реальным общественным отношениям. Лишь одна-единственная ячейка социальной структуры - вождь и его дружина, в наибольшей степени отвечающая
16
героическому идеалу ...воссоздается в эпическом мире... Героический идеал определяет внешний облик эпического мира и события, происходящие в нем" (Мельникова, 1987:82).
Ценности героического мира "Беовульфа" получают у некоторых исследователей символическую трактовку. Так, Р. Каске (R. Kaske) считает сюжетообразующими и основополагающими для композиции темами темы мудрости и силы героев (Sapientia et Fortitudo). Беовульф в различных ситуациях описывается как snotor ond swydferhd ("мудрый и храбрый"); эти же качества являются основой для противопоставления конунгов Беовульфа, Хродгара и Хигелака и для противопоставления двух периодов человеческой жизни - юности и старости. В качестве символов рассматриваются также противопоставления добра и зла, света и тьмы (Wright, 1963; Смирницкая 1990), особенно в связи с вопросом о соотношении христианских и языческих "элементов" в поэме, так или иначе затрагивавшемся большинством критиков, стремившихся дать общую характеристику поэмы (Wright, 1963; Смирницкая 1990). В какой степени "Беовульф" является результатом христианского сознания - одна из самых ранних проблем, ставившихся исследователями и вызывавших значительные разногласия. Согласно одной из ранних точек зрения (высказанной Ф.А. Блэкбурном в 1897), "Беовульф" был создан поэтом-язычником и постепенно приобретал тот вид, в котором сохранился до наших дней благодаря редактированию христианскими монахами-писцами или исполнителями-христианами (Blackburn, 1972). Кемп Малоун отмечает, что исключительность положения "Беовульфа" в корпусе древнеанглийской поэзии, преимущественно религиозной (христианской) по содержанию, отвечает характеру религиозной ситуации в исторический период его создания: "Беовульф" -памятник того, как традиционная поэтическая форма (языческая по происхождению) начинала наполняться новым христианским содержанием. Поэма в целом "ориентирована" на новую религию, хотя ее герои - не
17
христиане, а добродетельные язычники (virtuous pagans): "Беовульф во всем, что он говорит и делает, проявляет великодушие и добродетель человека, преданного героической жизни" (Malone, 1972:140). Тем не менее, автор-повествователь в основном удерживает христианство "под поверхностью" и даже вводит в речь героев образцы языческой мудрости: Selre bid ceghwcem peet he his freond wrece, ponne he fela murne (1384-85) ("Лучше каждому отомстить за друга, чем много печалиться").
Д. Уайтлок в своем исследовании, посвященном аудитории "Беовульфа", приводит аргументы в пользу "христианского происхождения" и утверждает, что поэма более христианская по содержанию, чем кажется некоторым критикам, что, в частности, проявляется в характере ее лексического наполнения: большом количестве выражений с христианской семантикой {heofena helm - "небес защита", wuldres waldend - "чуда господин", helle hcefta (Lat. captivus inferni) - "ада пленник") (Whitelock, 1968).
Вряд ли можно разделить два пласта воззрений в поэме -дохристианский и христианский, поскольку и тот и другой тесно переплетены и создают видимость противоречий, которые могут объясняться постепенностью процесса христианизации германского языческого мира и достаточно длительным сосуществованием двух ценностных систем в сознании людей (Lyons, 1991:200). По-видимому, "англосаксонские сказители могли уже с раннего времени исполнять песни по этим новым [христианским] и нетрадиционным темам, приспосабливая к ним традиционный поэтический язык" (Magoun, 1972:206). В композиции поэмы представлены два ценностных полюса: герой и его враги - чудовища, отвергнутые Богом. Так, Грендель — это Godes ondsaca ("противник Бога"), происходящий из рода Каина (Caines cynn). Христианское мировоззрение нашло отражение и в вызывавшей полемику среди исследователей речи Хродгара (строки 1700-84), которая носит явный гомилический характер |
