Введение
Актуальность исследования. Либерализация экономических отношений и начало рыночных реформ в России привели к росту гражданско-правового оборота, проявившемуся, в частности, в увеличении числа заключаемых договоров. В этой связи существенно возрос интерес к способам обеспечения исполнения обязательств» среди которых особое место занимает залог.
Институт залога в целом хотя и регулировался советским гражданским правом, но на протяжении почти всего периода существования СССР имел скорее номинальное, а не то важное практическое значение, присущее залогу еще со времен римского права. Подобный подход советского законодателя был обусловлен доминированием государственной собственности и плановостью социалистической экономики. В процессе формирования нового российского гражданского права были приняты законодательные акты, которые позволили российскому правоприменителю использовать залог в условиях рыночного хозяйства.
Особого внимания заслуживает ипотека. Это связано, в первую очередь, с тем, что при рыночных отношениях именно ипотека во многом способствует повышению стабильности гражданско-правового оборота; ипотечные отношения, предметом которых выступает недвижимое имущество, создают реальные гарантии защиты интересов кредиторов, позволяющие им осуществлять долгосрочное кредитование и заключать иные гражданско- правовые сделки, характеризующиеся значительной стоимостью. Ипотечные отношения выгодны также и для должника, поскольку они позволяют ему использовать заложенное имущество и получать от этого доход.
С принятием нового Гражданского кодекса и Закона „Об ипотеке (залоге недвижимости)" начала формироваться правовая база развития ипотечных отношений в России. Однако развитие института ипотеки столкнулось с рядом трудностей, связанных с проблемами земельного оборота.
Вопрос о свободном обороте земли приобрел ярко выраженный политический характер, в результате чего до сих пор не принят новый Земельный кодекс и не вступила в
действие глава 17 Гражданского кодекса, посвященная вопросам права собственности и иных
j вещных прав на землю. Очевидно, что такие обстоятельства серьезно сдерживают %
использование земли в качестве предмета ипотеки, что, в свою очередь, тормозит развитие правового института, но не снимает важности научного изучения проблем ипотеки земли, которые особенно значимы для России с ее колоссальным земельным фондом.
5
Споры о масштабах ипотеки в сфере земельных отношений ведутся сегодня не только в юридических кругах, но и в обществе в целом. Вне зависимости от того, как данный вопрос будет решен отечественным законодателем, проблема ипотеки земли будет сохранять свою актуальность. По мере расширения ипотеки земли повысится роль ипотечного кредитования как одного из способов решения имущественных проблем населения, о чем свидетельствует первый накопленный опыт ипотеки жилых домов и квартир. Ипотека земли имеет в нашей стране большие перспективы.
Первые работы современных российских правоведов в данной области начали появляться лишь в начале 90-х годов, но в наши дни по-прежнему ощущается острая не только теоретическая, но и практическая необходимость в дальнейшем исследовании указанной проблематики.
Основная цель исследования заключается в проведении сравнительно-правового анализа современного ипотечного права России и Германии применительно к залогу земельных участков и оценки на основе результатов этого анализа положений действующего отечественного законодательства. Диссертация предусматривает также выработку предложений по дальнейшему развитию российского права в изучаемом вопросе.
Выбор немецкого законодательства для сравнительно-правового анализа обусловлен тем, что право Германии, также как и России, относится к континентальной правовой системе, и в рамках этой системы во многих своих положениях гораздо ближе к российскому законодательству, чем, например, право Франции или Итачии. Немецкое ипотечное право более чем какое-либо другое традиционно подробно исследовалось в российской юридической науке, о чем свидетельствуют труды К.Н. Анненкова, Л.Л. Кассо, И.А. Покровского, А.А. Башмакова и др. Проект Вотчинного устава, считающийся вершиной развития ипотеки в российском дореволюционном законодательстве, также широко использовал немецкое ипотечное право того времени.
Сравнение современного ипотечного права России и Германии, показывая как положительный, так и отрицательный опыт, который накоплен немецким ипотечным правом в XX веке, может способствовать развитию российского законодательства в изучаемой области.
Для достижения этой цели в диссертации выбраны следующие основные направления исследования:
- исследование особенностей немецкого ипотечного права, не имеющих аналогов в российском законодательстве, и их оценка с точки зрения дальнейшего развития ипотеки земли в России;
6
- параллельное сравнение положений российского и германского права в вопросах, урегулированных законодательствами обеих стран;
- рассмотрение особенностей ипотеки земли в России, не встречающихся при ипотеке в Германии.
Предметом диссертационного исследования является ипотека земли, рассматриваемая с позиций российского и немецкого законодательств. Поскольку ипотека представляет собой отдельный вид залога, такое соотношение сделало необходимым изучение ипотеки земли в тесной связи с анализом залога в целом.
Диссертант предпринял попытку комплексно, т.е. в теоретическом, историческом и нормативном отношениях охватить предмет исследования. С этой целью им проанализированы доктринальные учения о правовой природе залога российских и немецких цивилистов, причем особое внимание уделено развитию российской юридической мысли на современном этапе. Подобный подход позволяет понять всю неоднозначность залоговых отношений, "проецирование" которой наблюдается сегодня в действующем российском законодательстве.
В рамках диссертации проанализирована также история ипотеки земли в России и Германии, с момента появления первых форм ипотеки и до наших дней. Важность исторического аспекта при исследовании ипотеки земли велика: применительно к России она проявляется в том, что изучение эволюции ипотеки показывает, насколько самостоятельно от других правовых систем в целом данный институт развивался в России, и в какой степени к нему следует в дальнейшем применять опыт ипотеки земли, накопленный в Германии. История развития ипотеки в немецком законодательстве дает возможность глубже понять конструкции современного залогового права Германии и их юридический смысл.
Доктринальное и историческое исследования залоговых отношений, с уделением особого внимания ипотеке земли, являются обязательными составными элементами проводимого в диссертации сравнительно-правового анализа действующего ипотечного права России и Германии. Цель данного анализа, которому в диссертации отводится значительная часть, состоит в том, чтобы, с учетом комплексного подхода, ответить на вопрос, какие положительные и отрицательные моменты выявило развитие ипотеки земли в Германии, и что из положительного опыта немецкого ипотечного права может быть использовано при дальнейшем развитии отечественного законодательства в рассматриваемом вопросе.
Методология исследования. Изучение рассматриваемых в диссертации вопросов осуществлялось путем анализа источников российской и немецкой юридической литературы, относящейся к различным периодам истории обеих стран.
7
В основу исследования российской доктрины о правовой природе залога были положены труды российских цивилистов как дореволюционного, так и советского и современного периодов. Дореволюционные ученые-правоведы вели острую полемику по указанной проблематике, оставив после себя богатое наследие, интерес к которому особенно возрос в наши дни. В диссертации использованы труды сторонников вещно-правовой (Г.Ф. Шершеневич, Л.А. Кассо, A.M. Гуляев, И.А. Покровский, А.А. Башмаков) и обязательственно-правовой (В.М. Хвостов, К.Н. Анненков) природы затога. В первые годы после Октябрьской революции 1917 г. изучение правовой природы залога было продолжено М.М. Агарковым, но, в целом, в связи со снижением роли залога в гражданско-правовом обороте советского периода исследования в этой области утратили свое значение и оставались неактуальными да начала 90-х годов XX века.
С возрождением залоговых отношений в России снова возобновился спор о правовой природе залога, участники которого вновь разделились на две основные группы приверженцев отнесения залога к вещному и обязательственному праву. В диссертации сделана попытка комплексно охарактеризовать состояние современной российской доктрины о правовой природе залога. Точка зрения о вещно-правовом характере залога представлена трудами Л.В. Щенниковой, Е.А. Суханова, В.М. Будилова, В.В. Чубарова. Наиболее полное обоснование обязательственно-правового характера залога содержится на сегодняшний день в монографии М.И. Брагинского и В.В. Витрянского „Договорное право. Общие положения". К современной российской доктрине относятся также работы Д.А. Медведева, Б.М. Гонгало, А.А. Вишневского и А.В. Черных, С.А. Хохлова, С. Сарбаша, Б.Д. Завидова, А.В. Кузнецова и др., а также комментарии к Гражданскому кодексу и Закону „Об ипотеке (залоге недвижимости)".
Анализ действующего российского законодательства осуществлялся на основе широкого использования наиболее значимых для исследуемой проблематики законодательных актов: Гражданского кодекса Российской Федерации, Федеральных законов "Об ипотеке (залоге недвижимости)" и "О государственной регистрации прав на недвижимое имущество и сделок с ним". Закона "О залоге" и других.
Диссертант опирался не только на литературу по гражданскому, но и по земельному праву, что связано с тесным переплетением гражданско-правовой проблематики ипотеки земли с вопросами земельных отношений. Изучались труды И.А. Иконицкой, Б.В. Ерофеева, С.А. Боголюбова, Ю.Г. Жарикова, Е.Н. Колотинской, Л.П. Фоминой, О.М. Козыря, Г.Е. Быстрова. А.К. Голиченкова, Н.А. Сыродоева и других специалистов в области земельного права.
Изучение современного ипотечного права Германии построено на анализе Германского Гражданского Уложения, судебной практики и работ известных немецких правоведов. К ним, в первую очередь, относятся: Ф. Баур „Учебник вещного права" (F. Baur „Lehrbuch des Sachenrechts") (более 15 переизданий); X. Вестерманн „Вещное право: том II „Вещное право на недвижимость" (Н. Westermann „Sachenrecht, Band II Immobiliarsachenrecht"), К. Мюллер „Вещное право" (К. Miiller „Sachenrecht"). В диссертации использованы труды В. Рауха (W. Rauch) и С. Циммерманна (S. Zimmermann), Д. Райнике (D. Reinicke) и К. Тидтке (К. Tiedtke), Ю. Пелка (J. Pelka), а также наиболее известные комментарии к Германскому Гражданскому Уложению: Паландт (Palandt) (более 55 переизданий) и комментарий Яуэрнига, Шлехтрима, Штюрнера и др. (Jauernig, Schlechtriem, Stumer u.a.).
При анализе немецкого ипотечного права использовались не только вышеперечисленные труды немецких цивилистов, но и практические сведения, полученные диссертантом в личном контакте от доктора юридических наук Клауса Вердинга, ведущего адвоката и нотариуса в г. Ветцлар (федеральная земля Хессен), имеющего большой опыт в подготовке, заключении и правовом сопровождении ипотечных сделок.
Методологической основой исследования стал комплексный сравнительно-правовой анализ, в рамках которого выявлялись как сходные признаки, так и различия в правовом регулировании изучаемого вопроса, что позволило сделать выводы о наиболее оптимальных путях развития ипотеки земли в России.
Для более глубокого понимания определенных юридических конструкций и сущности конкретных правовых норм при написании диссертации наряду со сравнительно-правовым анализом использовались логические приемы и различные способы толкования (грамматический, систематический, логический), а также исторический метод.
Научная новизна диссертации. Вопросы ипотеки земли как отдельного вида недвижимого имущества специально не исследовались в отечественной цивилистике. Их изучение диссертантом проводится уже в период применения Закона „Об ипотеке (залоге недвижимости)" и отражает современную постановку проблем в российском законодательстве. Впервые проведен подробный сравнительно-правовой анализ ипотеки земли в России и Германии, в основу которого положены, в частности, работы крупных немецких цивилистов, ранее широко не использовавшиеся в нашей стране.
С точки зрения опыта ипотечного права Германии изучены соотношение Законов „Об ипотеке (залоге недвижимости)" и „О государственной регистрации прав на недвижимое имущество и сделок с ним" и проблемы, связанные с их применением при заключении договора об ипотеке земельного участка и государственной регистрации ипотеки.
9
Комплексно рассмотрен имущественный состав заложенного земельного участка в России, в том числе вопросы правовой связи зданий и сооружений с земельным участком, на котором они расположены, при ипотеке каждого из них.
Исследование российского ипотечного права сопровождается в работе постоянным анализом соотношения интересов залогодателя и залогодержателя.
Положения диссертационной работы, выносимые на защиту:
1. Для правового регулирования ипотеки важное значение имеет ее социально-экономическая функция: обеспечение возможности широким слоям населения приобретать дорогостоящие объекты недвижимости, необходимые для проживания, ведения сельскохозяйственной или иной деятельности и т.д. В этой связи в современной России приоритетным становится развитие ипотеки земельных участков. Колоссальный земельный фонд Российской Федерации мог бы обеспечить вовлечение значительной части российских граждан в ипотечный оборот.
2. В качестве первостепенных мер по развитию ипотеки земли в России рассматривается принятие нового Земельного кодекса и введение в действие главы 17 Гражданского кодекса.
При этом перспективы эволюции ипотеки земли поставлены в зависимость от решения законодателем вопроса о включении в ипотечный оборот, в первую очередь, сельскохозяйственных угодий из состава земель сельскохозяйственных организаций, крестьянских (фермерских) хозяйств и полевых земельных участков личных подсобных хозяйств, а также земель, находящихся в государственной или муниципальной собственности. В случае включения перечисленных видов земель в ипотечный оборот дальнейшее развитие российского ипотечного права должно осуществляться не по пути принятия специальных законодательных актов, как, например, закона „Об ипотеке сельскохозяйственных земель", а за счет внесения соответствующих дополнений в действующий Закон «Об ипотеке (залоге недвижимости)», в частности, в главу XI „Особенности ипотеки земельных участков".
3. С учетом опыта Германии эволюция отечественного законодательства должна происходить в направлении дальнейшего развития правового регулирования аналога оборотной ипотеки, основы которого заложены в Законе «Об ипотеке (залоге недвижимости)». Разработка в российском ипотечном праве иных видов ипотеки земли, аналогичных тем, что существуют в Германии (кроме оборотной ипотеки), представляется нецелесообразной.
4. Полезным для использования в праве Российской Федерации является признание земельного участка в качестве главной вещи, судьбе которой следуют ее составные части.
10
к которым относятся здания и сооружения, а также плоды, принадлежности и т.д. Земельный участок считается заложенным со всем входящим в его состав имуществом, что упрощает реализацию заложенного земельного участка.
Статус земельного участка в российском гражданском законодательстве следует пересмотреть и рассматривать его в качестве главной вещи по отношению к расположенному на нем зданию или сооружению.
5. Нецелесообразно нотариальное удостоверение договора об ипотеке наряду с его государственной регистрацией. Функции нотариусов во многом дублируют функции органов по регистрации прав на недвижимость.
Нотариусов следует наделить иными функциями, которые позволили бы им стать опосредующим звеном между сторонами договора об ипотеке и регистрирующим органом. Такими функциями могли бы быть, например, проверка правовой истории предмета ипотеки, ознакомление с содержанием реестра прав на недвижимость, взаимодействие с регистрирующим органом при регистрации договора об ипотеке и т.д.
6. Отечественное законодательство должно постепенно отходить от консервативного и характеризующегося императивностью подхода к процедуре заключения договора об ипотеке. Процедура возникновения ипотеки должна упрощаться, как это имеет место в немецком законодательстве. В частности, следует упростить процедуру государственной регистрации ипотеки и для этого в первую очередь устранить существующие противоречия между положениями Закона «Об ипотеке (залоге недвижимости)» и Закона «О государственной регистрации прав на недвижимое имущество и сделок с ним».
Теоретическая и практическая значимость диссертации. По мнению автора, результаты работы могут способствовать углублению знаний о правовой природе залога и его историческом развитии. Выводы, сделанные на основе сравнительно-правового анализа ипотечного права России и Германии, представляются полезными, в особенности, для законодательных органов, которые могут использовать их, с одной стороны, в ходе разработки новых правовых норм в вопросе ипотеки земли, и, с другой стороны, при совершенствовании отечественной системы государственной регистрации прав на недвижимое имущество и сделок с ним.
Результаты исследования имеют значение для судебных органов, поскольку они позволяют понять основные тенденции развития немецкой судебной практики в области ипотечного права, а также обращают внимание на те пробелы и несоответствия в российском законодательстве, которые требуют разъяснения высших судебных инстанций. Диссертация представляет интерес и для непосредственных участников гражданско-правового оборота.
11
Определенные выводы диссертанта могли бы стать предметом научно-исследовательской работы, а некоторые части диссертации - найти применение в учебном процессе юридических учебных заведений в рамках курсов „Гражданское право России" и "Земельное право России", а также „Гражданское и торговое право зарубежных государств".
12
Глава I
«Очерк исторического развития института ипотеки земли и доктрины в России и
Германии»
§ 1. Историческое развитие института ипотеки в России и Германии
L_____Ипотека в дореволюционном законодательстве России
В дореволюционной юридической литературе велась острая полемика по вопросу о том, что из себя представляла древнейшая форма залога по русскому праву. Представляется, что с историко-правовой точки зрения наиболее правильное решение этой проблемы содержится в трудах Г.Ф. Шершеневича, который считал, что в древнейшую эпоху развития Руси в качестве обеспечения исполнения обязательства служило не имущество, а личность ' должника. Такая форма залога получила название „закупничество" или „закладничество" и
достаточно долго существовала в России. Например, выдающийся русский юрист Д.И. Мейер вообще полагал, что имущество как предмет обеспечения исполнения обязательства было законодательно закреплено в России лишь к началу XVII века. Вопрос о правильности такого вывода остается открытым, однако, очевидно, что развитие залога на территории Древней I Руси происходило неравномерно, поскольку этот институт права в первую очередь
развивался в центрах торговли, где его регулирование и было наиболее прогрессивным. I | Итак, закладничество вплоть до XVII века было одним из способов закрепощения
| крестьян и посадских людей. Поскольку в то время характерным условием договора займа
,-Ф был заклад личности должника, то крепостным становился практически всякий, кто не
исполнил своего обязательства. К памятникам русского права, которые закрепляли закладничество, можно отнести, например. Договорную грамоту 1265 г. Упоминание об этой [ форме залога встречается и в более поздних памятниках русского права, которые именуют
| закладничество „закладной кабалой". К ним, в первую очередь, относится Соборное
| уложение царя Алексея Михайловича 1649 г., действовавшее в России вплоть до XIX века.
Так, согласно ст. 206 гл. X Уложения „будет кто у кого возмет денег взаймы,..., и тот долг истеряет своим безумием, пропьет, или проворует каким-либо обычаем,..., а окупитися ему будет нечем, и его отдати исцу головою до искупу же."3
Закладничество продолжало действовать в России практически до начала XIX века, л т.е. на протяжении более пяти веков. По мнению автора, столь длительное существование
13
закладничества было обусловлено практически полным отсутствием какого-либо имущества у крестьян, которые составляли основную массу должников и не могли предоставить кредитору в обеспечение исполнения своего обязательства какое-либо обладающее стоимостью имущество. Что касается роли закладничества в развитии залогового права в России, то представляется, что данная форма залога в определенной степени тормозила развитие других форм залога, поскольку была наиболее распространенной в отношениях с участием крестьян и простых людей.
Однако, закладничество не было единственной формой залога в России до XIX века. Дело в том, что общей особенностью развития залогового права в дореволюционном законодательстве было параллельное существование различных форм залога. Этот вывод, в частности, позволяет сделать анализ содержания такого известного памятника русского права XIV века, как Псковской судной грамоты. Анализ статей Псковской судной грамоты указывает на то, что помимо закладничества существовало обеспечение исполнения обязательства имуществом должника или „заклад". В ст. 30 Псковской судной грамоты устанавливалась обязательность письменной формы для заклада в обеспечение ссуды свыше одного рубля, при этом под письменной формой понималось составление записи о закладе на т.н. „закладных досках". Ст. 30 указывает на то, что закладничество могло применяться только для обеспечения ссуд до одного рубля, в остальных случаях имел место заклад. Псковская судная грамота установила ограничение взыскания размером ценности заложенной вещи, т.е. в ситуации, когда стоимость предмета заклада была меньше суммы обеспечиваемого закладом долга, кредитор мог рассчитывать только лишь на удовлетворение своих требований в пределах стоимости заклада. Подобное регулирование выделяло отличительную черту залога того периода, которая, по мнению выдающихся русских юристов А.С. Звоницкого, Н.Л. Дювернуа и Л.А. Кассо, состояла в том, что „залог прежде всего понимался как обязательство вещи, становившейся главным должником в залоговой сделке."2
Другой отличительной особенностью залога по Псковской судной грамоте было то, что в этом памятнике русского права не был урегулирован вопрос о ранговости прав при установлении залога. Ст. 104 Псковской судной грамоты фактически уравнивала залоговые права на один и тот же объект имущества, независимо от времени возникновения таких прав и их документального подтверждения. С учетом того, что Псковская судная грамота не требовала передачи заложенного имущества кредитору, последние часто сталкивались на практике с тем, что недобросовестные должники зачастую без их ведома отчуждали
1 Российское законодательство Х-ХХ веков, том 3 „Акты Земских соборов", М.( Юридическая литература, 1986, стр. 136.
2 Черных А.В, Залог недвижимости в российском праве, М., Юридическая фирма ЛЕГАТ, 1995, стр. 14.
14
заложенное имущество. Это было во многом возможно в силу того, что в то время на Руси допускалось владение имуществом на основании нескольких юридических титулов, к которым относились, например, оккупация, давность, частная сделка и пожалование.
Таким образом, зачастую должник, владевший передаваемым в заклад имуществом в силу давности, не мог подтвердить кредитору свои права на это имущество какими-либо письменными доказательствами, что, во многом, снижало экономическое и юридическое значение заклада как формы залога. По той же причине кредитор никогда не мог быть уверен в том, что предмет заклада все еще находится во владении должника и не продан им.
Такое регулирование заклада в Псковской судной грамоте, при котором заложенное имущество не передавалось кредитору, и породило описанные практические проблемы, которые испытывали кредиторы в тот период времени. Передача заложенного имущества кредитору появилась в русском праве позднее и была вызвана необходимостью повышения его гарантий в случае неисполнения должником обеспеченного залогом обязательства.
Итак, на смену закладу, при котором закладываемое имущество не передавалось кредитору, постепенно принта другая форма залога^, которая с учетом общественно-экономического развития России устранила существовавшие недостатки в обеспечении гарантий кредиторов. При этом последние не только получали закладываемое имущество во владение, но и имели возможность им пользоваться. Данная форма залога сформировалась, по мнению А.С. Звоницкого, в московском праве в XVI веке, а в новгородском праве упоминание о ней встречается еще в XII-XIII веках, что лишний раз подчеркивает неравномерность развития залога на территории Древней Руси.
Наиболее интересным в рассматриваемой форме залога было право кредитора пользоваться переданным ему во владение заложенным имуществом. Подобное право кредитора обозначалось формулой „за рость пахоти" и означало право пользования и обладания заложенным имуществом вместо процентов. Таким образом, новая форма залога позволила кредиторам в значительной степени укрепить свои гарантии в залоговых правоотношениях: теперь кредиторы были застрахованы от недобросовестного отчуждения должником заложенного имущества, поскольку они сами непосредственно им владели, а также оказались в весьма выгодном положении в случае неуплаты процентов за кредит, поскольку теперь в счет погашения этих процентов кредиторы могли безотчетно пользоваться плодами заложенного имущества.
-% Приблизительно с этого момента под термином „залог" в российском законодательстве стал преимущественно пониматься залог недвижимости. Термин „ипотека" предполагалось ввести законодательно только в проекте Вотчинного устава. Что касается залога движимого имущества, то он именовался „закладом" (см. Мейер Д.И. Русское гражданское право, часть 2, М., Статут. 1997, стр. 199).
15
При такой форме залога основная масса должников, в первую очередь, крестьяне, не имевшие возможности владеть и пользоваться плодами заложенного имущества, фактически оказались в положении, при котором они не могли исполнить обеспеченного залогом обязательства. По сути дела, они становились вечными должниками, что весьма устраивало кредиторов, которые в течение длительного периода времени могли бесконтрольно пользоваться заложенным имуществом.
Такая ситуация привела к появлению другой особенности рассматриваемой формы залога, а именно бессрочности залога, который существовал до момента уплаты должником основного долга. Поскольку в экономике Древней Руси той эпохи преобладало землепользование, в итоге сложилась абсолютно противоречащая сущности кредитных и залоговых отношений практика, при которой кредиторы не были заинтересованы в погашении основного долга, так как на протяжении многих десятилетий могли свободно пользоваться временно принадлежавшими им заложенными землями. Когда уплата основного долга со стороны должника оказывалась невозможной в течение долгого времени, * залог в той или иной форме, например, в силу давности владения, ликвидировался в пользу
кредитора.
Представляется, что рассматриваемую форму залога вряд ли можно отнести к прогрессивной, ведь на практике она служила одним из способов перехода права собственности на заложенное имущество и вскоре трансформировалась в другую форму залога, о которой речь пойдет ниже.
Формирование новой формы залога в России было во многом связано с экономическим кризисом конца XVI - начала XVII веков, который сильно сказался и на кредитной сфере. С целью дальнейшего повышения гарантий кредитора в залоговых # правоотношениях ст. 196 главы X Соборного уложения 1649 г. ввела безусловный переход к
кредитору права собственности на заложенное имущество в случае неисполнения или просрочки исполнения должником обеспеченного залогом обязательства. Если при предыдущей форме залога право собственности на заложенное имущество по истечении многих десятилетий в той или иной форме переходило к кредитору, то при рассматриваемой форме залога необходимость столь „длительного ожидания" со стороны кредитора отпала, что на практике привело к превращению залога в один из способов отчуждения имущества.
Казалось бы, сложно говорить о какой-либо положительной роли такой формы залога,
однако, уверенность кредиторов в том, что в случае неисполнения основного обязательства
право собственности на заложенное имущество автоматически перейдет к ним, повысило во
^ многом гарантии от недобросовестных действий должника с заложенным имуществом и
16
привело к тому, что на практике все меньше и меньше стала встречаться форма залога, при которой заложенное имущество передавалось во владение и пользование кредитору.
Соборное уложение 1649 г. вошло в историю залогового права в России не только потому, что закрепило переход права собственности на заложенное имущество в случае неисполнения должником основного обязательства, но и как памятник русского права, в котором залоговые отношения были урегулированы достаточно подробно.
Так, в Уложении было закреплено правило о том, что предметом залога могло быть только лишь то имущество, которое принадлежало должнику на праве собственности. Если имущество находилось в общей собственности, то для его залога требовалось согласие всех участников общей собственности. Большой интерес представляет также и положение о форме договора залога, под которой понимались письма свидетелей, а также такое действие, как облачение в крепостную форму. Хотя в юридической литературе встречаются довольно скептические мнения относительно соблюдения на практике предписаний Уложения о форме договора залога4, представляется, что уже само по себе законодательное регулирование формы залога являлось важным шагом на пути развития этого института и служило в целом в сознании людей своеобразным ориентиром в большем упорядочении залоговых отношений.
С середины XVII века до середины XVIII века экономическая жизнь в России претерпела сильные изменения, которые были во многом связаны с реформами Петра I. Такое развитие экономики, несомненно, требовало законодательного установления новой формы залога, которая бы соответствовала экономической сущности данного правового института. Другой существенной предпосылкой для возникновения новой формы залога стали преобразования в области регистрации вещных прав на недвижимость.
Кратно охарактеризовывая эти преобразования, хотелось бы выделить их два основных этапа. Первым этапом стало появление лиц, специально занимавшихся укреплением вещных прав на землю, - ими стали площадные подьячие. Наличие в названии должности слова „площадные" связано с тем, что такие подьячие занимались, выражаясь современным языком, регистрацией прав на недвижимость в городах на площадях. Так, например, в Москве они находились на Ивановской площади, т.е. на Соборной площади в Кремле. При этом одновременно функционировали специальные органы - приказы: поместные, земские и другие, в которых собирались все сведения о сделках с недвижимым имуществом и относящиеся к таким сделкам документы. Роль приказов в гражданско-правовом обороте недвижимости увеличилась с выходом Соборного уложения 1649 г., которое законодательно связало момент перехода вещного права с моментом выдачи приказом соответствующей справки.
4 См. Шершеневич Г.Ф. Учебник русского гражданского права, М., Спарк, 1995, стр. 242.
j 17
I
При Петре I был введен новый, крепостной порядок регистрации вещных прав в
( России. В его основе лежало соблюдение определенных формальностей при совершении
сделок с недвижимым имуществом. К таким формальностям относилась, например,
I необходимость совершения сделок при участии правительственных органов, а также с
привлечением к подписи свидетелей. Крепостные писцы должны были наблюдать за законностью совершаемой сделки, данные о которой затем заносились в особые книги.
Описанные предпосьшки во многом подготовили почву для перехода к новой форме залога. В 1737 г. был принят указ, в котором вводилась новая для России форма залога, при которой заложенное имущество не передавалось кредитору, а в случае неисполнения основного обязательства подлежало обязательной публичной продаже. При этом кредитор удовлетворял свои требования из полученной в результате такой продажи денежной суммы. Поскольку введенная Указом 1737 г. форма залога являлась новой для российского законодательства, особенно в части публичной реализации заложенного имущества. Указ содержал целый ряд неопробированных на практике положений, применение которых замедляло процесс публичной продажи заложенного имущества, что, разумеется, не соответствовало интересам кредиторов и вызывало во многом справедливые нарекания последних.
В результате новая форма залога, введенная Указом, не прижилась в России и в 1744 г. публичная продажа заложенного имущества при неисполнении должником основного обязательства была отменена. Институт публичной продажи заложенного имущества был возрожден в российском законодательстве лишь спустя 56 лет, а именно с принятием второй части Устава о банкротах в 1800 г., который окончательно отменил старые формы залога в российском законодательстве. Устав о банкротах фактически послужил основой дальнейшего развития российского залогового права. Целый ряд его положений был положен в основу Гражданского уложения (ГУ), девяноста одна статья которого была посвящена залогу.
В ст. 1587 ГУ устанавливалось, что залогом недвижимого имущества или ипотекой могли обеспечиваться два вида договоров, к которым относились договоры с участием государства („договоры с казной") и договоры между частными лицами. В отношении залога в обеспечение договоров с казною помимо Гражданского уложения правовые нормы содержались также и в „Положении о казенных подрядах и поставках". Договоры залога в обеспечение займа в кредитных учреждениях были выделены в отдельную группу. Нормы о регулировании залоговых отношений для данной группы содержались в „Уставе кредитном" и уставах самих кредитных учреждений.6
5 См. там же, стр. 145.
6 См. Гришаев СП. Практика применения залогового законодательства в России и зарубежом. М., ,.КЖИС", 1992, стр. 10.

Получить работу