Введение
В последние годы, в связи с углубившимся интересом к исследованиям о соотношении языка и мышления, языка и культуры, стал активно разрабатываться вопрос о национально-культурной специфике языка. Идею о национальной специфике языка высказывал В. фон Гумбольдт, выразив убеждение в особом способе обозначения каждым народом явлений действительности, отраженном в языке. Им также высказан постулат о частичной обусловленности мировидения народа благодаря свойствам своего языка [Постовалова, 1982; 54-56]. Этот тезис был впоследствии развит Л. Вайсгербером и другими учеными в Германии и Э. Сепиром и Б. Уорфом в США.
Идея о том, что роль самого познающего индивида в концептуализации действительности значительна, и исследование значения языковых единиц необходимо проводить с учетом человеческого фактора, впоследствии высказывалась в известных работах Дж. Лакоффа, Л. Витгенштейна и других исследователей. Познавательный процесс не задан изначально извне, а несет отчетливый отпечаток когнитивной деятельности человека. Кроме того, даже при учете универсальности основных процессов когнитивной деятельности, например, метафоры, их конкретное «исполнение» является отражением национальной специфики каждого народа, имеющего, наряду с универсальными, индивидуальные сферы опыта, релевантные для категоризации [Лакофф, 1995; 144].
Определенный вклад внесла в развитие данной тематики Э. Рош своей теорией прототипов и категорий базового уровня. По результатам психолингвистического эксперимента ею было установлено, что понятия в человеческом сознании структурируются не по критерию общих признаков, а, напротив, на основе разных признаков. Кроме того, каждая категория имеет прототип, который может быть национально-культурно специфичен.
На важность вопроса о категоризации действительности указывает Дж. Лакофф: «Категоризация требует весьма серьезного отношения. Трудно представить что-то более важное для нормального функционирования нашего мышления, восприятия, деятельности и речи. Когда бы мы не размышляли о классах сущностей (things) - стульях, нациях, болезнях, эмоциях и вообще о любых разновидностях вещей - мы обращаемся к категориям. ... Вне способности к категоризации мы не смогли бы функционировать вообще - ни в материальном мире, ни в социальной и интеллектуальной жизни» [Там же; 144]. Дж. Лакофф подчеркивает, что при трактовке значения необходимо учитывать роль когнитивных процессов в категоризации и роль культурных моделей в определении значения [Там же; 144].
Таким образом, формирование понятий в человеческом сознании обусловлено процессом мышления человека. Понятие может включать в себя признаки, характерные только для данного лингвокультурологического общества. В структуре понятия, зафиксированного даже в родственных языках, могут проявляться разные физические характеристики объекта. С другой стороны, в сознании носителей языка могут возникать ассоциации, связанные с объектом, которые не присущи этому объекту как таковому. Это дает основание рассматривать наименование с целью выявления в семантике соответствующего слова денотативных или сигнификативных признаков, а также выяснения, каким образом отражается идея, попадая в поле действия различных культурно обусловленных представлений, ценностных ориентиров.
Наиболее ярко национально-культурная специфика проявляет себя в группе безэквивалентной и частично эквивалентной лексики, в частности, во фразеологизмах. Эти единицы являются консервативным классом, так как имеют глубокие исторические корни и репрезентируют архаические смыслы познания человеком окружающего мира, поэтому именно «фразеологизмы как свернутые культурные тексты позволяют реконструировать архаические представления» [Дутова, 2004; 185]. Во фразеологии конкретного народа богато представлен национально-специфичный материал. «Язык окрашивает через
систему своих значений и их ассоциаций концептуальную модель мира в национально-культурные цвета» [Телия, 1996; 135], и в языке «закрепляются и фразеологизируются именно те образные выражения, которые ассоциируются с культурно-национальными эталонами, стереотипами, мифологемами и т. п. и которые при употреблении в речи воспроизводят характерный для той или иной лингвокультурной общности менталитет» [Там же; 233]. По словам В.Н. Телия, исследование фразеологического фонда языка помогает раскрыть средства и способы проникновения культурных традиций и ценностей в язык [Телия, 1999; 15].
В последние годы в российском и мировом языкознании усилился интерес к фразеологическим единицам, содержащим в своем составе слова, обозначающие части тела человека или животного. Соматизмы, по выражению В.Г. Гака, «не имеют заранее обусловленных национально-культурных коннотаций» [Гак, 1999; 261], и в силу этого условия обладают большим потенциалом фразеологизации - фразеологические единицы с этим компонентом составляют самую многочисленную группу среди всех тематических групп, так как обозначают универсальные, неотъемлемые атрибуты тела человека или животного. По утверждению P.M. Вайнтрауба, все они (или почти все) относятся к семантическому макрополю «человек» и обозначают человека, его умственные способности и морально-волевые качества, его эмоции, психическое и физическое состояния, его деятельность и поведение, а также взаимоотношения между людьми и относятся к соответствующим семантическим микрополям, на которые подразделяется семантическое поле «человек» [Вайнтрауб, 1980; 55].
Этот пласт фразеологии является языковой универсалией и присутствует во всех языках, что объясняется известной эгоцентричностью человека - в лингвистической литературе уже неоднократно указывалось на то, что человек осваивает окружающую действительность «от себя» (Ю.Д. Апресян, Н.Д. Арутюнова, Г.И. Берестнев, В.Г. Гак и др.). Очень емко по этому поводу выразилась A.M. Эмирова: «Само человеческое тело является наиболее
доступным и изученным объектом наблюдения человека с первых его жизненных шагов. Свою ориентацию в пространстве, свою оценку окружающего человеку «удобнее» соотносить, прежде всего, с частями своего тела» [Эмирова, 1972; 141]. Подобная выраженная тенденция проецировать в процессе познания окружающей действительности на мироздание и социум структуру собственного тела выражается в абсолютной антропоцентричности соматических фразеологизмов как единиц особого характера. Принцип антропоцентричности, как указывает Г.И. Берестнев, на материале соматической фразеологии проявляется в демонстрации связи языкового сознания с мифологическими представлениями о строении окружающего человека реального мира [Берестнев, 2001; 67].
Картина мира, выстроенная из заведомо антропоцентрических понятий, не может быть ничем иным, как «умноженным отпечатком единого первообраза человека» [Габышева, 2003; 24]. Потому соматический код во фразеологии ярко демонстрирует универсальность и своеобразие языка, впитавшего национальные традиции понимания и осмысления человека и явлений окружающей действительности.
Актуальность работы определяется недостаточной изученностью проблем национально-культурного своеобразия устойчивых выражений турецкого языка, что вызвало необходимость выявить, систематизировать и описать тюркскую соматическую фразеологию, изучение которой ранее носило фрагментарный характер, а также вскрыть весь спектр переносных значений некоторых слов турецкого языка, обозначающих части тела человека, и объяснить причины, лежащие в основе этих тропов.
Объектом исследования являются соматические фразеологические единицы турецкого языка.
Предметом исследования выступают этнолингвистические и лингвокультурологические особенности соматических фразеологизмов турецкого языка как источников информации о национально-специфических особенностях наивной картины мира данного народа, а также особенности реализации полисемантизма соматической лексики турецкого языка.
Целью работы является отражение тех способов осмысления, категоризации и оценки явлений окружающей действительности, которыми пользовался носитель данной культурной традиции, познавая мир и взаимодействуя с ним в своей практической деятельности.
Намеченная цель определила задачи:
1. Освещение понятийно-фразеологичесих аспектов исследования соматических ФЕ: взаимодействие языка и культуры в свете этнолингвистики и лингвокультурологии;
2. Систематизация и идеографическое описание соматических ФЕ;
3. Воссоздание облика «наивного турка» на основе исследуемого материала;
4. Определение круга значений, кодируемых конкретным соматизмом;
5. Вскрытие мотивированности переносных значений у конкретного соматизма.
Научная новизна диссертации состоит в том, что впервые на материале соматической фразеологии турецкого языка было проведена идеографическая разработка концепта «человек» с детальным описанием систематизированных фразеосемантических объединений. Кроме того, впервые группы слов турецкого языка, обозначающие части тела, были исследованы семасиологическим методом.
Теоретическая значимость диссертационного исследования заключается в дальнейшей разработке и конкретизации общих положений теории языковой картины мира, в том числе и в методологическом аспекте. Результаты настоящего исследования могут быть использованы в этнолингвистике и лингвокультурологии, при составлении лексикографических и фразеографических словарей, в теории и практике перевода фразеологических единиц, в сфере исследований по межкультурной коммуникации.
Практическая ценность предлагаемого подхода заключается в том, что он позволяет на конкретном материале разработать методику описания соматических фразеологизмов с последующей реконструкцией некоторых особенностей национальной картины мира. Результаты исследования могут быть использованы при составлении вузовских курсов по этнолингвистике, лингвокультурологии, лексикологии и семасиологии тюркских языков.
Материалом для исследования послужила картотека соматических фразеологических единиц турецкого языка, выделенных нами методом сплошной выборки из толковых фразеологических и двуязычных (русско-турецких, турецко-русских) словарей, и апробированных на носителях языка.
Основными методами являются классификационный и дескриптивный метод, метод компонентного анализа.
На защиту выносятся следующие положения:
1. Соматический код как один из ключевых кодов культуры, актуализируется при категоризации действительности, участвуя в описании многих сфер жизнедеятельности человека. Человек отражает окружающую действительность, проецируя на мироздание и социум структуру своего тела и функции его частей. Языковые тропы
8
используются как один из инструментов семиотической фиксации и выражения национально-культурного мировидения народа.
2. Полисемантизм соматической лексики основан на особенностях концептуализации топографических и функциональных свойств той или иной части тела.
3. Фразеология турецкого языка отражает способы категоризации окружающей действительности, релевантные для данной этнокультуры.
Апробация работы: Основные положения и результаты исследования были освещены в докладах на конференции, посвященной 50-летию Стерлитамакской государственной педагогической академии и 100-летию X. Давлетшиной (Стерлитамак, 2005), Всероссийской научной конференции «Урал-Алтай: через века в будущее» (Уфа, 2005), Постоянной Интернациональной Алтаистической конференции (Москва, 2005), Всероссийской научной конференции «Башкирская филология: история, современность, перспективы» (Уфа, 2005).
Содержание исследования отражено в 8 научных публикациях.
Структура и объем работы: Структура диссертационного исследования определяется его целями и задачами. Диссертация состоит из введения, трех глав, заключения, списка использованной литературы и двух приложений: 1. Идеографическое описание семантического поля «Человек» на материале соматических ФЕ турецкого языка; 2. Семантическая структура лексем, обозначающих части тела человека, в турецком языке.
Глава 1. Теоретические аспекты системной организации знаний в лексике и фразеологии.
1.1. История фразеологических исследований в узком освещении
Современное состояние семантических исследований языковых единиц характеризуется многомерностью подходов. Последние десятилетия явились свидетелями бурного расцвета новых направлений в лингвистике, таких как когнитивная лингвистика, культурологический, лингвокультурологический и др. подходы.
Фразеологический фонд языка всегда представлял интерес в качестве объекта лингвистических исследований. История изучения фразеологии восходит к трудам Ш. Балли, А.А. Потебни, А.А. Шахматова, А.В. Щербы, Е.Д. Поливанова, В.В. Виноградова.
Одним из первых лингвистов, предпринявших попытку детальной классификации фразеологических единиц (далее - ФЕ), был Ш. Балли [Балли, 1961]. В русской лингвистике первая попытка изучения устойчивых сочетаний слов принадлежит А.А. Шахматову, обратившему внимание на семантическую целостность и синтаксическую устойчивость некоторых словосочетаний [Шахматов, 1941; 271].
Основы изучения русской фразеологии были заложены В.В. Виноградовым. Ученый дал подробную классификацию фразеологического корпуса, в основе которого лежит степень спаянности и мотивированности значений ФЕ. В статье «Об основных типах фразеологических единиц в русском языке» ученый выделил три типа ФЕ:
1) фразеологические сращения, или идиомы, являющиеся «абсолютно неделимыми, неразложимыми ФЕ, значение которых абсолютно независимо от их лексического состава, от значений их компонентов», например, как пить дать, кузькина мать;
2) фразеологические единства, представляющие собой «тип устойчивых, тесных фразеологических групп, которые тоже синтаксически неделимы и тоже
10
являются выражением единого, целостного значения, но в которых это целостное значение мотивировано, являясь произведением, возникающим из слияния значений лексических компонентов», например, выносить сор из избы, стреляный воробей;
3) фразеологические сочетания, определяемые как «фразеологические группы, образуемые реализацией несвободных, связанных значений слов», например, расквасить нос, обагрить кровью [Виноградов, 1947; 21-28].
Большая заслуга В.В. Виноградова состоит в том, что он заложил основы теории фразеологии, в центре внимания которой находится слово. В одной их своих работ ученый писал: «Тесная связь идиоматики и фразеологии с лексикологией обусловлена не только структурной близостью понятий слова и идиомы, но и постоянным движением внутри языка от слов к идиомам и фразам - и обратно - от фраз и идиом к словам» [Виноградов, цит. по Телия, 1966; 21].
Таким образом, фразеологическая концепция В.В. Виноградова - сегмент более широкой проблемы: слово и система его значений. Виды значений и употреблений слова легли в основу приведенной выше классификации ученого.
Позже Н.М. Шанский сформулировал понятие фразеологических выражений, или устойчивых фраз (предложения с переосмысленным составом), которые не только являются семантически членимыми, но и состоят целиком из слов со свободным значением, основную массу которых составляют пословицы и поговорки [Шанский, 1985; 12].
В этот период своего развития, который В.Н. Телия назвала «классическим» [Телия, 1996], фразеология оформляется в самостоятельную лингвистическую дисциплину, в задачи которой вошли такие вопросы как определение объема фразеологического фонда языка, определение фразеологической единицы, отличия и сходства со свободными словосочетаниями и словами, типология фразеологических единиц.
Благодаря исследованиям Г.Л. Пермякова, в отдельную отрасль лингвистики оформилась паремиология. Ученый определил круг
11
паремиологического фонда языка, его отношение к фразеологическому фонду языка, сформулировал определения паремий, разработал их классификацию.
Вопросы фразеологии турецкого языка получили освещение в трудах отечественных лингвистов. Так, проблемы формирования турецких идиоматических выражений, их типизации нашли отражение в работах Л.Н.Долганова [Долганов, 1952], вопросы фразеологической синонимии, полисемантичности, вариантности были рассмотрены в исследованиях Э.В. Мамулия [Мамулия, 1970], сравнительное исследование структурно-семантических особенностей глагольных фразеологизмов осуществлено в работах Д.М. Мардановой [Марданова, 1997], А.Ш. Хамматовой [Хамматова, 1999], Л.Г. Мифтахутдиновой [Мифтахутдинова, 2003], сопоставительному анализу турецких фразеологизмов с общим компонентом (космоним и орнитоним соответственно) посвящены работы Г.М. Сафиной [Сафина, 1998], Н.Д. Пименовой [Пименова, 2002].
Что касается группы слов со значением части тела человека или животного, то описанием культурной семантики тела человека занималась А. Вежбицкая [Вежбицкая, 1999], «наивную анатомию» человека описала Е.В. Урысон [Урысон, 2003]. Исследование значений основных названий головы на материале славянских и германских языков осуществил П.М. Аркадьев [Аркадьев, 2002]. Описанию переносных значений соматической лексики тюркских языков посвящена работа Д.Х. Базаровой [Базарова, 1967]. Нельзя не отметить исследование А.В. Дыбо, посвященное семантической реконструкции соматических терминов в алтайских языках [Дыбо, 1996]. На материале тюркских языков Сибири и казахском языке соматические фразеологизмы, характеризующие человека, описаны Е.В. Николиной [Николина, 2002].
В последнее время актуальность приобрели работы, посвященные вскрытию и описанию национально-культурной специфики ФЕ, и выполненные на основе этнолингвистического и лингвокультурологического подходов. Из работ подобного плана на материале тюркских языков отметим работу З.М. Раемгужиной [Раемгужина, 1999], Р.Х. Хайруллиной [Хайруллина, 1999].
12
Вопросы номинации человека на материале карачаево-балкарского языка освещены в работе А.И. Геляевой [Геляева, 2002], фразеологической концептуализации понятия «человек» на материале этого же языка посвящена работа Ж.Х. Гергоковой [Гергокова, 2004]. Что касается работ подобного плана на материале турецкого языка, то их нам, к сожалению, известно очень немного, например, работа В.В. Павлова [Павлов, 2004].
Отдельные образцы малых жанров фольклора были зафиксированы уже в самых ранних письменных памятниках тюркских народов. Особую ценность в этом плане представляют орхонские рунические памятники, связанные с жизнью Тюркского каганата (VI-VIII вв.), Малая и Большая надписи в честь Кюль-тегина (732 г.), надписи Бильге-кагану (735 г.) и др. В ткань рассказов этих надписей вплетены различные образные выражения языка, что придает повествованию большую выразительность и эмоциональность. Приведем пример из Большой надписи Кюль-тегину:
«Иним Кул тигин кэргэк болты, озим сакынтым
Корур козим кормэз тэг,
Билир билигим билмэз тэг
Болты».
«Мой младший брат Кюль-тегин скончался,
Я сам заскорбел.
Зрячие очи словно ослепли.
Вещий разум мой словно отупел» [Стеблева, 1976; 188].
Изучение фразеологизмов в Турции начинается с XVIII в. Самым первым сборником пословиц считается сборник М. Шемседдина (Mevlana §emsettin), датируемый 885 г. Хиджры (1478 г.) [Ozbudak, 1936]. Отмечен также «Сборник пословиц в стихах» поэта XVIII века Хифзи - небольшая книжка, состоящая из вступления, похвальной касыды в честь сыновей султана, напечатанных в алфавитном порядке турецких пословиц и в конце присоединенных к ним персидских пословиц. Пословицы в первом издании сборника представлены в виде стихов, сложенных по правилам арабо-персидской метрики. В.А.
13
Гордлевский охарактеризовал этот сборник как «очень слабый» [Гордлевский, 1960; 108].
Таким образом, интерес в Турции к изучению пословиц и поговорок можно констатировать с довольно давнего времени.
В турецком языкознании также были предприняты попытки дать определение терминам фразеологизм и пословица и классифицировать эти языковые единицы.
Первым языковедом, применившим научный подход к классификации пословиц и фразеологизмов и очертившим их смысловые особенности, стал Omer Asim Aksoy. В обширном предисловии к словарю турецких пословиц и фразеологизмов он дает следующее художественное определение понятию фразеологический оборот: «Qekici bir anlatim kiligi ta§iyan ve cogunun gercek anlamindan ayn bir anlami bulunan, kahpla§mi§ sozctik topluluklanna deyim denin> [Aksoy, 1971; 49]. «Фразеологизм - устойчивый оборот, в большинстве случаев имеющий значение, отличное от буквального, и обладающий притягательной формой объяснения». Сходное определение дает Yusuf Ziya Bahadinh характеризует устойчивый оборот таким образом: «iki veya daha fazla kelimeden meydana gelen, cogunlukla kendi oz anaminin di§mda yeni bir anlam veren yaziyi ya da konu§mayi daha da guzellestiren soz bolumune deyim denir» [Bahadinh, цит. по Павлову, 2004; 31] «Фразеологизм - группа слов, состоящая из двух или более элементов, обладающая, в большинстве своем, значением, выходящим за рамки буквального значения, и служащая для украшения письменной или устной речи».
Omer Asim Aksoy характеризует пословицы как: «Atalanmizin: uzun denemelere dayanan yargilanni genel kural, bilgece dii§unce ya da ogtit olarak dusturlas.tiran ve kalipla§mi§ bicimleri bulunan kamuca benimsenmis, sozlerdir» [Там же; 36] «пословицы - это опирающиеся на большой опыт суждения, входящие в свод общих правил, мудрых мыслей или назиданий, и усвоенных обществом в застывшей форме». О.А. Аксой делит пословицы на 7 групп, подчеркивая, что
14
пословицы появились вследствие продолжительного наблюдения над жизненными ситуациями:
1. Sosyal olaylarm nasil olageldiklerini ... tarafasizca bildiren atasozleri «пословицы, беспристрастно объясняющие происходящие в общественной жизни события»;
2. Tabiat olaylannin nasil olageldiklerini ... belirten atasozleri «пословицы, поясняющие происходящие природные явления»;
3. Sosyal olaylarin nasil olageldiklerini ... bildirirken bundan ders almamizi hatirlatan atasozleri «пословицы, сообщающие об общественных событиях и напоминающие нам о том, чтобы мы извлекли из них уроки»;
4. Denemelere ya da mantiga dayanarak dogrudan dogruya ahlak dersi ve ogtit veren atasozleri «пословицы, опирающиеся на опыт или логику, и непосредственно преподносящие нравственный урок и назидание»;
5. Birtakim gerfekler, felsefeler, bilgece du§unceler bildirerek (dolayisiyla) yol gosteren atasozleri «пословицы, содержащие ряд истин, философских, мудрых идей»;
6. Tore ve gelenekleri bildiren atasozleri «пословицы, сообщающие об обычаях и традициях);
7. Kimi inam§lan bildiren atasozleri «пословицы, сообщающие о некоторых верованиях» [Там же; 23-24].
Эта классификация, конечно, не отражает весь корпус пословичных изречений, но критерии, применяемые в ней, могут рассматриваться как имеющие значение для определения какой-то части пословиц.
Aydin Su обобщает определение, данное Omer Asim Aksoy: «Atasozii, nesilden nesile ge9ecek, pratikte Turk insanma 9ogunlukla degi§mez yargilar araciligi ile atalarimizin hayat tecrubelerini, ilmi ve felsefi ger9ekleri ogutler halinde sunan, az sozle 90k anlam ifade eden kahpla§mi§ ve 9Ogu mecazi olan sozler toplulugudur» [Su, 1973; 3]. «пословица - это застывшая группа слов, выражающая в нескольких словах смысл, в основном, иносказательный, и преподносящая нам
15
жизненный опыт, научную, философскую правду в форме наставлений, которые передавались из поколения в поколение и, в большинстве случаев, оставались неизменными».
В последнее время изучение фразеологии в Турции приобрело более научный и конкретный характер, о чем можно судить на основании работы турецкого лингвиста Ley la §ubasi Uzun [§ubasi Uzun, 1991], посвященной изучению семантики турецких фразеологических единиц. Исследователь, руководствуясь критерием переосмысленности компонентов ФЕ, выделяет три типа ФЕ: 1) ФЕ, где все компоненты переосмыслены; 2) ФЕ, где один из компонентов переосмыслен, а другой имеет одно из своих значений (отметим, что автор говорит не о главном значении, а использует термин у an anlam «одно из многих значений», имея в виду полисемичность смысла); 3) ФЕ, где ни один компонент не переосмыслен [§ubasi Uzun, 1991; 29].
В качестве видов переосмысления исследователь выделяет метафору /deyim aktarmasi/, метонимию /ad aktarmasi/, сравнение /benzetme/ и аллюзию /aluzyon/. Выделяя аллюзию как один аз способов образования ФЕ в турецком языке, она поясняет: Deyim orneklerinden bazilarmda deyim anlaminm aktanlmasinda kullamlan arac ogesinin, gecmi§te gerceklesrnis, bir olay, durum ya da ya§antiya gonderimde bulundugu gozlemlenmektedir [§ubasi Uzun, 1991; 33] «B некоторых случаях компоненты ФЕ, формируя целостное фразеологическое значение, прямо указывают на событие, ситуацию, имевших место в прошлом».
Таков краткий обзор исследований, выполненных в области фразеологии на сегодняшний день.
1.2. Лексическое значение слова
Проблема лексического значения слова всегда была одной из сложнейших как в лингвистике, так и в смежных с ней науках. Но прежде чем перейти к изучению вопроса природы лексического значения, необходимо дать определение самому понятию слова.
16
Слово является основной значащей единицей языка. Ф. де Соссюр писал, что «...слово, несмотря на трудность определить это понятие, есть единица, неотступно представляющая нашему уму нечто центральное во всем механизме языка...» [Соссюр, 1933; 111]. Сам он исходил из концепции двустороннего характера языкового знака (неразрывное единство означающего и означаемого), сравнивая их с двумя сторонами одного листа бумаги: «... лингвистический знак объединяет не вещь и не имя, но понятие и акустический образ» [Там же].
Для более точного определения такой лингвистической единицы, как слово, целесообразно выделить его основные признаки. В определении категориальных признаков слова исследователи нередко руководствуются разными критериями. Об этом писал Д.Н. Шмелев: «Рассмотрение различных точек зрения на основные критерии слова, - отмечает Д.Н. Шмелев, - приводит к выводу, что эти критерии дополняют друг друга. Критерии, выдвинутые А.И. Смирницким, П.С. Кузнецовым (и рядом других исследователей), учитывают форму выражения слова (фонетическую и грамматическую); критерий, отстаиваемый М.В. Пановым, основан на форме содержания этой единицы. Вряд ли следует думать, что разнородность этих критериев должна явиться непреодолимым препятствием для их совмещения. Сама определяемая единица - слово - представляет собой двустороннюю единицу, и ее двусторонний характер должен быть отражен в определении» [Шмелев, 1977; 52]. Исходя из этого, слово — «единица наименования, характеризующаяся цельнооформленностью (фонетической и грамматической) и идиоматичностью» [Там же; 53].
Итак, слово обладает наличием формы (соответствующий звуковой комплекс) и содержания (закрепленное за ним в системе языка значение). Во-вторых, данная лингвистическая единица характеризуется фонетической и грамматической оформленностью, непроницаемостью, номинативностью, идиоматичностью, семантической валентностью (см. работы Ю.Д. Апресяна, О.С. Ахмановой, В.В. Виноградова, П.С. Кузнецова, А.И. Смирницкого, Д.Н. Шмелева и др.).
17 |
