ВВЕДЕНИЕ
Сегодня в России, вступившей уже во второе 10-летие затянувшихся реформ, сложилась тяжелая демографическая ситуация. Даже по мнению высшего руководства страны, ее следует считать катастрофической. Именно такие оценки содержатся в важнейших государственных документах -Послании президента В.В.Путина Федеральному Собранию Российской Федерации от 2000 г. и в «Концепции демографического развития Российской Федерации на период до 2015 г.», утвержденной правительством РФ 24.09.2001 г. В обоих документах впервые за многие годы обращено пристальное внимание на негативный ход демографического развития страны. В них отмечается, что с начала 1990-х гг. население России ежегодно сокращается на 0,7-0,9 млн. человек и это уже через 15 лет может привести к сокращению численности россиян на 33 млн. человек1. В ряде областей России, преимущественно по сельской местности, происходит депопуляция. С 1992 по 2000 гг. численность населения сократилась в 65 из 89 субъектов России. Депопуляция в разной мере затронула практически всю территорию страны и почти все этнические группы2. Острота ситуации сопряжена с тем, что резкому снижению рождаемости, практически ежегодно отмечающемуся у нас с 1989 г., сопутствует неуклонный рост показателей смертности. И без того невысокая средняя продолжительность жизни в России сокращается, падает брачность, растет уровень разводов.
Ухудшение показателей демографического развития настораживает, в поисках выхода из создавшегося демографического кризиса мы пытаемся найти историческую аналогию в прошлом нашей страны. Поиск путей выхода из демографического кризиса заставляет нас обратиться к богатому российскому опыту, к анализу пройденного в относительно недавнем прошлом. Нельзя забывать также, что нынешние проблемы в демографической сфере отчасти являются следствием их нерешенности в прошлом. В извест-
ном смысле нынешняя ситуация перекликается с не менее драматическим по накалу происходивших событий и масштабам демографических коллизий, сравнительно недавним этапом отечественной истории. Это 20-летие -с конца 1930-х гг. и до конца 1950-х гг., включая период Великой Отечественной войны, и последующие 15 послевоенных лет. На первый взгляд, данная параллель весьма умозрительна, поскольку этот исторический период и последняя декада XX века, с точки зрения политического содержания наполнявших их событий, абсолютно различны. Но все же им несомненно присуща общая черта - выраженные негативные тенденции в естественном движении населения, масштабность демографических издержек, сопутствовавших как политическим репрессиям 1930-х гг. (а также экстраординарному событию - Великой Отечественной войне), так и реформам конца XX века. Естественные процессы в населении весьма чутко и болезненно реагируют на подобные общественные потрясения и перемены. Что касается послевоенного 15-летия, то его можно рассматривать как один из возможных вариантов преодоления кризиса в демографической сфере с присущей эпохе спецификой.
В целом 20-летний период (с 1939 по 1959 гг.) в отечественной истории чрезвычайно насыщен важными событиями, среди которых, безусловно, выделяется по своей значимости Великая Отечественная война 1941-1945 гг. Война и вызванный ею кризис практически во всех областях, в том числе и воспроизводстве населения, во многом предопределили характер развития страны на ближайшие десятилетия.
Четырем годам войны из-за их экстремального характера, в памяти нескольких поколений суждено было стать тем событием, которое разделило их жизнь на «до» и «после войны». Жители деревни в это суровое время, не взирая на огромные трудности, справлялись со своей главной задачей продовольственным обеспечением страны. Кроме того, они не только поставили в ряды Действующей Армии основной контингент военнослужащих, но и оказывали активное сопротивление врагу на оккупированной территории.
5
Период постепенного выхода из войны и создания послевоенного общества с последующей его трансформацией после смерти Сталина, несмотря на
| чрезвычайную насыщенность важными историческими событиями, также
i
! всей своей сутью все еще был связан с недавней войной. Медленно залечива-
I лись раны и преодолевались военные последствия в экономике, трудно вос-
i станавливалась повседневная жизнь людей. В демографической сфере - про-
исходил весьма непростой процесс восполнения численности населения, системы его воспроизводства и нормализации возрастно-полового состава.
Таким образом, все 20 лет (с 1939 по 1959 гг.) в сущности следует рассматривать как единый исторический период. Его объединяют не только * даты проведения Всесоюзных переписей (что само по себе для истории
страны и ее населения имеет исключительно важное значение). Все эти годы в той или иной степени внутренне спаяны общим событием величайшей исторической важности - Великой Отечественной войной 1941-1945 гг.
В то же время данный исторический период включает в себя три совершенно самостоятельных этапа: предвоенные годы; война (1941-1945); и сложнейший этап послевоенного восстановления с последующими относительно благополучными, изобиловавшими множеством перемен, 1950-ми годами.
Но в этой долгой череде лет война оставалась основной доминантой, тяже-лой печатью пометившей весь послевоенный период. Людские потери СССР во Второй мировой войне, по последним данным, составили примерно 27 млн. человек3. Столь значительный ущерб означал настоящий демографический кризис, остро задевший и российскую деревню, и по густозаселенным центральным и западным областям, бывшим в зоне оккупации, и по всей остальной территории. Но кроме тяжелых последствий войны на демографической ситуации в деревне после войны негативно сказывалась и непрерывная миграция ее жителей, посредством которой осуществлялось перераспределение трудовых ресурсов и населения в целом в пользу города и промышленности. Эти процессы ощутимо ухудшили воспроизводствен-
ный потенциал и возрастно-половую структуру сельского населения, и постепенно накапливаясь, привели к современному опустошению села.
Своеобразным итогом развития демографических процессов в российской деревне в течение 1940-х - 1950-х гг. стали принципиальные изменения в соотношении городского и сельского населения. Постепенно здесь произошла своеобразная рокировка - впервые в российской истории в общем составе населения количественно возобладали не сельские, а городские жители. Произошло это довольно быстро: еще в 1939 г. доля горожан в Российской Федерации равнялась всего 34 %, а в 1959 г. - уже 52 % от общей численности ее населения4. Тем самым демографические процессы в сельском населении России на протяжении рассматриваемого 20-летия получили свое логическое оформление. Демографические последствия войны и интенсивная урбанизация ускорили процесс постепенного раскрестьянивания российской деревни5, что и привело к сокращению общей численности сельского населения по сравнению с городским.
Этот момент придает дополнительную актуальность исследованию демографических процессов в сельском населении России именно в рамках избранного 20-летия, Изучение истории сельского населения значимо еще и потому, что жители деревни у нас слишком долго составляли абсолютное большинство. Их семейные ценности и традиции и поныне представляют то, что называют «корневой системой» нации, которая подпитывает и обогащает общероссийскую культуру и формирует определенный тип демографического поведения всего населения. Сформировавшиеся в рассматриваемые десятилетия стереотипы демографического поведения (репродуктивные установки, сознательный подход к рождаемости, отношение к браку и разводу и др.) достаточно действенны и поныне. С другой стороны, нерешенные в то время демографические проблемы и сегодня способны оказывать сильное влияние на характер воспроизводства и миграцию населения.
Естественно, происходившие в общественно-политической и экономической жизни явления сопровождались изменениями не только количест-
7
венных, но и глубинных, структурных показателей — социального, социально-профессионального, национального, возрастно-полового и брачно-семейного состава сельского населения. Характерно при этом, что все происшедшие в 1940-1950-е гг. демографические сдвиги оказались необратимыми. Уже никогда в будущем, вплоть до конца ХХ-го столетия, общая численность сельского населения и уровень рождаемости не достигали прежнего уровня. Более того, в их развитии не было даже заметного поворота в сторону роста.
Все то, что пережила российская деревня в XX веке, довольно осязаемо проявлялось в ее естественно-демографической эволюции. Как подчеркивалось, наблюдаемые в наши дни тенденции в развитии населения, уставшего от длительного кризиса, весьма тревожны. Но происходящее сегодня своими корнями связано с прошлым, особенно там, где речь идет об убыли сельского населения, ухудшении его возрастно-половой структуры и воспроизводства в целом, что требует более вдумчивого осмысления исторического опыта. Ретроспективный анализ факторов, воздействовавших на характер естественного движения населения, т.е. на процессы рождаемости, смертности, брачности, семейной эволюции, безусловно, помогает понять причины современных демографических проблем России. Он предостерегает и от опрометчивых решений на уровне правительства, тем более в областях, напрямую связанных с жизненными интересами населения.
До недавнего времени серьезная научная разработка проблем демогра-фического развития деревни, в том числе и последствий его ускоренного перемещения в направлении города (что косвенно могло бы пролить свет на неэффективность аграрной политики КПСС), была весьма затруднена многими обстоятельствами. Прежде всего, рядовым исследователям, желавшим заниматься данной тематикой, были абсолютно недоступны материалы текущего статистического учета населения, которые содержались в архивах в условиях полной секретности. Кроме того, исследование демографической истории в хронологических рамках данной работы было невозможно еще и
8
по причине отсутствия широкой публикации материалов Всесоюзной переписи населения 1939 г.
Атмосфера секретности вокруг демографической статистики еще 12-15 лет тому назад делала абсолютно немыслимыми открытую публикацию или обсуждение проблем, связанных с коллективизацией и голодом в деревне в начале 1930-х гг., установлением общего числа людских потерь в Великой Отечественной войне, неурожаем и голодом 1946-1947 гг., действительными масштабами миграции из села после войны и др. Но ситуация в корне переменилась с конца 1980-х-начала 1990-х гг., благодаря чему стали рассекречиваться значительные фонды документов ЦСУ. И хотя многие ар-хивы еще сохраняют пресловутую секретность и их нельзя публиковать в открытой печати (как, например, документы ряда описей по фонду Нарком-здрава, Наркомата внутренних дел (позже - МВД), Совета Министров СССР и др.), в распоряжение исследователей уже поступило огромное количество статистической информации.
Хронологические рамки работы охватывают 20 лет, точнее 1939-1959 гг. Данный период избран не случайно - он с обеих сторон ограничен датами Всесоюзных переписей населения. Их материалы содержат важнейшие статистические сведения и положены в основу данной работы, что в сочетании с другими источниками позволяет выявить основные направления демографического развития российской деревни в 1940-1950-е гг.
Научная разработанность и историография проблемы. Изучать сельское население в избранных временных рамках нелегко. Длительная закрытость темы и недоступность источников привели к тому, что разработка демографических проблем деревни просто не могла быть объектом специального анализа. В то же время социально-экономическая история советской деревни и ее основного производящего класса - колхозного крестьянства в рамках существовавшего до недавнего времени исследовательского подхода и обозначенной хронологии, особенно в годы войны и послевоенного периода, изучена весьма фундаментально. Наиболее значительный
9
вклад в ее разработку внесли труды Ю.В.Арутюняна, И.М.Волкова, В.Б.Островского и других авторов, изучивших экономические вопросы в связи с выявлением демографических последствий войны для колхозного населения6.
Следом за ними к углубленному изучению разных сторон сельской жизни, крестьянства и сельского населения, обратились и другие исследователи, особенно И.Е.Зеленин и М.Л.Богденко, много сделавшие для изучения истории совхозов, их производства и рабочих кадров7.
В тт.З и 4 «Истории советского крестьянства», вышедших в конце 1980-х гг., обобщены научные итоги советской историографии по истории крестьянства накануне, в период и после войны8.
В советский период от исследователей в первую очередь ожидали обобщающих трудов, написанных на материалах всего СССР, а также более углубленных занятий региональной историей9. Такой подход привел к тому, что до недавнего времени в активе у исследователей были лишь работы, написанные на общесоюзном материале (см. сноски 6-8) или по отдельным регионам РСФСР (см. сноску 9). В то же время работ, созданных в масштабах всей Российской Федерации, почти не было. Это объяснялось тем, что изучение чисто российского материала и национальной специфики, даже при постоянном выделении общих и особенных черт развития в союзных республиках СССР, чревато якобы подозрениями в «великодержавности» и т.п. В силу этого исследовательских работ, написанных на материалах всей РСФСР, очень мало10.
В целом усилиями предыдущих поколений историков, экономистов и социологов в рамках прежних концепций созданы весьма серьезные и многогранные исследования по многим вопросам истории деревни и сельского хозяйства, в том числе и по интересующему нас периоду. В ней, как правило, с позиций господствовавшей идеологии КПСС достаточно детально рассмотрены вопросы организации и технической оснащенности сельского хозяйства, особенности оплаты труда в колхозах и совхозах, проблемы кад-
10
ров и социальной структуры села, эволюция крестьянства, изменения в его социально-профессиональном составе, численности и т.д.
Естественно, авторы - специалисты в области общественных наук, не-редко как необходимую дань в духе времени, в своих трудах воздавали руководящей роли Коммунистической партии, а также преемственности и эффективности ее аграрной политики. Вынужденно обходя «острые углы», опускаясь временами до явной лакировки реальности, после ритуального восхваления, почти все они пытались максимально наполнить свои работы новым конкретным материалом, реальными фактами, которые говорили бы сами за себя. По этой причине даже простейший анализ количественных и качественных изменений в колхозном крестьянстве свидетельствовал не столько о преодолении упорно сохранявшихся различий между городом и деревней, сколько о неэффективности государственной эксплуатации села и его ресурсов, порождавшей бегство крестьян в город.
В действительности ускоренная убыль колхозного населения уже со времен войны свидетельствовала о крайнем неблагополучии в системе аграрных отношений, учрежденных коллективизацией, о том, что через раскрестьянивание происходит разрушение деревни11.
Следовательно, из краткого обзора основных публикаций по истории советской деревни и сельского населения видно, что эта историография к началу 1990-х гг. насчитывала уже сотни работ - разных по научному уровню и рассмотренному кругу вопросов социально-экономического развития и деревни в целом. Логика дальнейшего исследования привела к необходимости анализа демографических последствий социалистических преобразований в деревне: изменений в численности и составе сельского населения, его воспроизводстве, миграционных процессах и т.д.
Задача такая тем более насущна, что отдельные попытки подобного анализа уже предпринимались12 и они показали, что для подлинно научного изучения этих вопросов необходимы дополнительные источники и иной ракурс рассмотрения. В то же время в прежних публикациях все данные о
11
составе жителей села базировались лишь на официальных статистических сборниках, или в лучшем случае - на сводных годовых отчетах колхозов, взятых из архива. С одной стороны, такая источниковая база не внушала особого доверия к исходным данным из-за известного «лукавства» советской статистики, а с другой, сужала подход к населению деревни, так как годовые отчеты колхозов и совхозов, хотя и богаты различными сведениями о крестьянстве и аграрных рабочих, не дают возможности судить об остальном населении деревни. И все же следует констатировать, что к рубежу 1980/1990-х гг. советской историографией была создана добротная база для дальнейшего научного изучения сельского населения с точки зрения происшедших в нем структурных демографических перемен.
В конце 1980-х гг. в эру «перестройки и гласности» источниковая база исследований по исторической демографии весьма существенно обогатилась за счет открывшихся архивных фондов, что повысило их общий уровень. Важным событием в научных кругах стала публикация основных (кратких) итогов Всесоюзных переписей населения 1937 и 1939 гг. Оба эти издания были подготовлены к печати и опубликованы Научным Советом РАН по исторической демографии и исторической географии при Отделении истории РАН совместно с Институтом российской истории РАН. Публикация основных итогов переписей существенно расширила информационное поле для углубленного изучения проблем демографической истории России в 1930-е и последующие годы13.
Возросший интерес к проблемам исторической демографии был существенно подкреплен и выходом в свет нового издания Энциклопедического Словаря по демографии, появившегося почти через 10 лет после знаменитого ДЭСа 1985 г. (Демографического Энциклопедического Словаря)14. Во втором издании представлен весь комплекс научных знаний о народонаселении, детально раскрыт понятийный аппарат демографической науки. В издании 1994 г., являющемся своеобразным преемником ДЭСа, предпринята удачная попытка избавиться от многих устаревших оценок, преодолен-
12
ных наукой к этому времени, и с учетом происшедших перемен подойти к трактовке накопленного знания. Все это способствовало широкому применению Словаря в научном обиходе исследователей; он стал у многих буквально настольной книгой, источником и путеводителем в информационном море демографической науки.
Снятие многих существовавших ограничений и запретов на демографическую тематику, открытие архивов, публикация материалов Всесоюзных переписей 1930-х гг., других источников и изданий многократно усилили интерес к проблемам народонаселения. С начала 1990-х гг. стали выходить в свет новые монографические исследования по аграрной истории и отдельные научные статьи, в которых историко-демографические сюжеты заняли достойное место15. В них оригинальная авторская трактовка процесса подкреплялась свежим фактическим материалом, в значительной мере впервые вводимым в научный оборот. Особенно важно, что введение крупного массива статистической информации о демографических процессах в сельском населении позволило по-новому оценить многие явления, в том числе миграцию из села и др.
Наряду с этим усиленно прорабатывались важнейшие вопросы истории советского общества, связанные с выяснением истинной величины людских потерь в Великой Отечественной войне, особенно в канун полувекового юбилея Победы СССР. В этом плане особую значимость приобрела проблема установления общего числа погибших, в том числе и среди мирного населения. В работах академика Ю.А.Полякова прояснены многие запутанные места и наслоения, мешающие выявлению отдельных «слагаемых» демографических потерь, а также определению общей численности населения страны, с учетом исторических границ. Им же конкретизировано использование термина «тыл» в работах по военной истории16. Военный историк М.В. Филимошин пришел к выводу о том, что потери мирного населения на оккупированной территории составляли не менее половины всех погиб-
13
ших на войне. При этом доля сельских жителей в военных потерях среди мирного населения оказалась заметно меньшей, чем городского17.
Большая работа проведена и по выяснению объема фальсификаций, допущенных переписью 1939 г.: какова же была истинная величина населения СССР и РСФСР в начале 1939 г., насколько велики оказались приписки к ней и за счет чего они осуществлялись? В решение этих вопросов большой вклад внесла В.Б.Жиромская, которая по сохранившимся документам и письмам в связи с организацией переписи сумела определить процент приписок и исчислить общую численность населения Российской Федерации, включая реальное количество горожан18. В ходе изысканий основное внимание, естественно, было уделено определению реальной численности городского населения. Общее количество жителей сельской местности России организаторами переписи также было подкорректировано, прежде всего при завышении реальной численности городского населения в ходе экстренного отнесения значительной части сельских населенных пунктов в городскую черту, т.е. путем соответствующего преуменьшения. Однако, имея примерный подсчет завышения числа горожан, исчислить соответственно приблизительное количество жителей сельской местности, уже не составляет труда.
Вопрос о точности данных Всесоюзной переписи населения 1939 г. выяснялся и в коллективном труде Е.Андреева, Л.Дарского и Т.Харьковой. Однако эта проблема ими расмотрена применительно населения всего Советского Союза19. Уточнение исходных данных о численности всего, и в том числе, сельского, населения РСФСР имеет принципиальное значение. Но новые, приближенные к действительности цифры численности сельского населения в 1939 г. в научном обороте рядовыми исследователями еще практически не используются, они по-прежнему оперируют теми данными, которые были частично опубликованы ранее (в 1963 г. при публикации материалов Всесоюзной переписи 1959 г.) и упоминавшихся изданиях основных (кратких) итогов переписи 1939 г. Тем не менее пользование ими уже
14
невозможно без соответствующей оговорки относительно их явной зани-женности.
Параллельно с той серьезной работой, которую ведут демографы и специалисты в области исторической демографии в центральных научных Институтах г. Москвы, в отдельных регионах России также сформировались научные центры по исследованию историко-демографической и аграрной проблематики. Весьма эффективно изучаются по своему региону демографические процессы, проблемы семьи, в том числе и крестьянской, историками в Вологде, Сибири и на Урале. На обновленной источниковой базе за счет широкого привлечения документов демографической и прочей статистики ими разрабатываются важнейшие вопросы движения населения: от выявления специфики процесса демографического перехода, изменений в общей численности и составе до проблем брака и семьи20.
В обобщающих изданиях по исторической демографии Урала и Сибири в XX веке сосредоточен огромный массив справочной информации по развитию городского и сельского населения, предприняты попытки анализа важнейших социально-демографических процессов на отдельных этапах истории21. Весьма ценно, что развитие населения в них тесно увязывается с анализом непосредственного влияния социально-экономических факторов. Так, уральскими учеными процессы смертности населения в 1940-1960-е гг. рассматриваются и в связи с радиационной загрязненностью региона. Используются уникальные материалы, полученные в ходе выборочного социально-демографического обследования населения на территории, подвергнутой интенсивному радиационному облучению при экологических авариях. Показано, что сокращение населения в районах, сопредельных с зоной бедствия 1957 и 1967 гг., имело ускоренный характер, в виду его повышенной смертности и снизившейся средней продолжительности жизни по срав-нению с другими, более благополучными местами .
Заметное сокращение сельского населения по РСФСР в целом и отдельным областям в литературе объясняется не столько «бурным научно-
I 15
техническим прогрессом в сельском хозяйстве /которого не было/, а тяжелыми экономическими условиями в колхозах». Выявлена зависимость между уровнем экономического развития, фактическим социально-правовым положением колхозников и интенсивностью миграции из села. В то же время сокращение трудовых ресурсов в ходе усиленной миграции в города самым непосредственным образом отражалось на снижении показателей аграрного производства23.
Весьма своевременной оказалась публикация В.П.Поповым серии работ о демографической ситуации в РСФСР и причинах убыли населения из деревни в первые послевоенные годы. Помимо детального анализа основных факторов демографического развития сельского населения, сформировавших конкретное направление динамики численности жителей российского села, в этих работах опубликован ранее неизвестный архивный материал о
24
естественном движении населения .
Таким образом, в новых политических условиях 1990-х гг., при позитивных переменах в использовании богатейшего архивного фонда значительно возрос интерес к историко-демографической тематике. При изучении сельского населения особую значимость приобрели новое понимание и трактовка социальных изменений, своеобразие трансформации крестьянства.
Как отмечалось, уже более 10 лет у ученых-аграрников в ходу термин «раскрестьянивание» деревни. Суть этого достаточно дискуссионного понятия сводится к следующему. В условиях колхозного строя крестьянство было поставлено в новые, совершенно иные условия (взамен естественной для мелкого собственника приверженности к своей земле - кормилице от него настойчиво требовалась полная отдача исключительно лишь в общественном колхозном производстве). Но такая замена исторически не состоялась, прежде всего по причине принципиальных просчетов в отношениях государства с колхозами, приводивших к тому, что даже самый добросовестный труд в колхозе не мог обеспечить крестьянам прожиточного минимума. По этой причине колхозники не могли обходиться без приусадебного хозяйства, ко-
16
торое давало им продукты питания; в то же время труд в колхозе приобретал подневольно-принудительные черты. Неудовлетворенность результатами работы в колхозах зачастую выталкивала их в город в поисках заработков или заставляла интенсифицировать труд в личном подсобном хозяйстве. Однако последнее было не просто, поскольку приусадебный участок земли по закону предоставлялся лишь хорошо работавшим колхозникам. Подневольный труд в колхозе расхолаживал, постепенно формировал равнодушное отношение к земле. Непрерывное раскрестьянивание деревни шло на всем протяжении колхозного периода советской истории 5.
При этом помимо численного сокращения колхозников и единоличников в российской деревне под раскрестьяниванием понимается и так называемое «внутреннее раскрестьянивание» - перерождение крестьянской натуры, постепенная утрата исконной любви к сельскохозяйственному труду, нежелание заботиться о земле и животных. Подобная метаморфоза в колхозном крестьянстве (по крайней мере у значительной его части) объясняется многолетней усталостью от бесконечных атак властей на частнособственнические устремления крестьян, крайностями аграрной политики в отношении личных подсобных хозяйств, неразумной налоговой политикой, превращавшей самое доходное на свете занятие - хозяйствование на земле в бессмысленное, экономически не выгодное. В результате многолетних преследований за «чрезмерную» увлеченность личными подсобными хозяйствами был получен весьма неожиданный итог - многие крестьяне вообще утратили этот интерес, что ничего хорошего стране не принесло26.
Явления социальной трансформации крестьянства на материале Нечерноземного Центра России скрупулезно прослежены М.А. Безниным. Базируясь на огромном фактическом материале, он утверждает, что после завершения коллективизации, т.е. с начала 1930-х гг., шло постепенное выхолащивание крестьянской природы и уже в середине 1960-х гг. крестьянство как самостоятельный класс пережило заключительный этап своей истории27.
17
С таким радикальным выводом полностью согласиться трудно, но все же следует признать, что автор очень точно определил основную тенденцию эволюции советского крестьянства, развивавшегося в соответствии с теми экономическими рамками, в которые оно было втиснуто на протяжении нескольких десятилетий колхозной эпохи.
Проблема раскрестьянивания тесно связана с миграционными процессами, которые в свою очередь были в значительной мере обусловлены характером социально-экономического развития города и деревни. Проблемы миграции, в том числе и сельской, как самостоятельного направления в изучении населения, стали разрабатываться уже в 1960-е гг. и в основном усилиями экономистов. Давно уже установлены конкретные причины массовой миграции из села - неудовлетворенность условиями труда и быта, поиск более подходящих возможностей для реализации заметно изменившихся после войны ценностных ориентации сельского населения, особенно молодежи28. Первоначально роль и последствия сельской миграции, в том числе для демографического состава горожан, оценивались весьма оптимистично. Однако постепенно тон в анализе миграции из села, ее масштабов и направлений, равно как и последствий не только для села, но и для города, поменялся на более взвешенный и даже критический. Так, демографы и экономисты еще в 1960-е-начале 1970-х гг. предсказали, что интенсивное выбытие населения из сельской местности Центрального Нечерноземья неизбежно приведет к обезлюдению многих сельских населенных пунктов, резко обострит там демографическую обстановку .
Миграция как фактор, изменяющий численность и структуру населения в разных регионах, достаточно разносторонне изучена и историками. Ими показано, в частности, что в рамках предвоенного периода и вплоть до конца 1950-х гг. имели место по крайней мере три крупные волны миграционных перемещений. Это - принудительные миграции на Урал и в Сибирь в конце 1930-х гг. в ходе массовых репрессий и ссылки заключенных, а также добровольное переселение из европейской части страны. Вторая волна - в

Получить работу