Введение
В данной работе осуществляется ономасиолого-этимологический анализ лексики со значением 'пропасть, исчезнуть' в русском литературном языке и народных говорах. Этот ракурс анализа вписывает ее в ряд исследований, посвященных мотивационной структуре определенных лексико-семантических групп. Ср.: «Изучение "внутренней" мотивации (мотивационных моделей или моделей номинации) в отдельных группах (семантических полях) русской и славянской лексики получило широкое распространение и стало привычным "жанром" (аспектом) лексикологических и семасиологических исследований» [Толстая 2002, 122]. Среди наук, «заинтересованных» в анализе моделей мотивации, следует, конечно, назвать и этимологию: системное описание моделей призвано помочь преодолеть присущую этой науке замкнутость на отдельно взятый языковой факт, «точечность», «этюдность». В рамках этимологического исследования к анализу привлекаются не только лексико-семантические или тематические группы, но и этимолого-словообразовательные гнезда и их объединения - этимолого-семантические поля (см. [Галинова 2000, Калашников 1993, Пятаева 1995, Черныш 1985, Шальтяните 1990], о термине «этимолого-семантическое поле» см. [Гак 1995, 108]) и морфо-семантические поля (термин и определение соответствующего понятия предложены П. Гиро, его дальнейшая разработка в отечественной науке осуществлена в работах Ж. Ж. Варбот [1992; 1995]). Выявление типов первичной мотивации, представленных в лексемах со сходным значением или принадлежащих одному понятийному полю (а это могут быть и дериваты синонимичных корней), является в настоящее время основным методом систематизации семантического анализа в этимологии (описание и демонстрацию этого метода см., например, в [Варбот 1997]).
«Ориентация на результаты, < ... > формулируемые < ... > в виде типовых схем «смыслопроизводства» и более или менее индивидуальных решений в области семантических мотивировок тех или иных смысловых концептов», является, по свидетельству В. Н. Топорова [1994, 126], ведущей тенденцией в эти-
мологических исследованиях на протяжении последних пятидесяти лет. Естественно, что за истекший период времени этимологией накоплен немалый опыт семантического анализа, получили обоснование специальные критерии и приемы установления исторического тождества в семантике (см. прежде всего работы Э. Бенвениста [1974, 331-349], О. Н. Трубачева [1980, 1988], из недавних работ можно назвать [Варбот 2001а]). О систематизации же (необходимости систематизации) этого вида анализа речь идет постольку, поскольку несмотря на достигнутые результаты семантическая реконструкция продолжает оставаться наиболее слабой, уязвимой стороной этимологии, ибо, как справедливо замечает С. М Толстая, к семантическим параллелям этимология обращается «не систематически, а < ... > по мере необходимости и в пределах решения конкретной этимологической задачи» [Толстая 2003, 549]. Следствием такого положения дел является, во-первых, отсутствие систематизированных справочников по типологии семантических переходов, что, по словам О. Н. Трубачева, «не может не показаться заметным отставанием в наше время проектирования банков информации» [Трубачев 1988, 216]; во-вторых, недостаточный учет явлений междиалектной (межъязыковой) синонимии, лексических и семантических параллелей, моделей номинации (см. [Толстая 2003, 549-550]). В свете этого исключительно важным признается создание словарей существующих в языке семантических связей [Меркулова 1988; Трубачев 1964, 102-105] (об опытах подобной инвентаризации см. [Трубачев 1988, 21 б]1).
«Семантическая реконструкция средствами этимологии — не только важная самоцель, но и один из источников реконструкции древней культуры — духовной и материальной» [Трубачев 1988, 218]. Очевидно, что вопрос об источниках воссоздания «картины мира» напрямую связан с тем, что понимается под
1 Здесь же, кстати, и опровергается высказанный ранее автором тезис о необходимости создания словарей такого типа, см.: «Кодифицированный инвентарь сократит годы, но только годы способны создать исследователя, его интуицию и память. Ведь и хорошие поэты никогда серьезно не нуждались в словарях рифм» [Трубачев 1988, 217]. Думается, что «поэтическая» составляющая из этимологии не уйдет никуда, а вот степень доказательности и верифицируемое™ этимологического решения - если оно будет опираться на системный анализ смысловых переходов - может стать более высокой.
этим термином и близкими к нему («наивная картина мира», «языковая картина мира» и др.), между тем данные термины не имеют общепринятой трактовки. (Обзор дефиниций этих понятий в русской и польской лингвистике дается в [Юдин 2003], см. также [Залевская 2000, Никитина 1999, Толстая 2002, Урысон 2003 и мн. др.], где обсуждаются краеугольные вопросы, связанные с пониманием названных терминов.)
Для этимолога, пожалуй, как ни для кого другого, существенен диахронический аспект проблемы языковой картины миры, собственно говоря, именно этимолог и обращает на него внимание. См. дифференциацию терминов «языковая картина мира» и «картина мира» у Ж. Ж. Варбот: «языковая картина мира» — это «синхронное соединение разновременных восприятий и толкований, отраженных в языке», тогда как «картина мира» суть «представления о мире, духовная культура этноса в определенный хронологический период» [Варбот 2003а, 343]. При этом «объективная картина мира этноса для определенного хронологического периода может быть получена только в результате выявления и анализа неологизмов этого периода и соотнесения их с унаследованным языковым фондом в плане соответствия / несоответствия» [Там же] (в данном случае имеются в виду не только инновации в области лексики, но также и в мотивационной сфере). Анализу взаимосвязей названий, принадлежащих разным временным пластам (на материале разных тематических групп) посвящена, в частности, статья О. Н. Трубачева [1963].
Диахроническая проекция проблемы языковой картины мира, как указывает Ж. Ж. Варбот [2003а, 346], должна изучаться в рамках такого направления, как этнолингвистика. В отечественной традиции разработка проблем этнолингвистики связывается в первую очередь с московской этнолингвистической школой Н. И. и С. М. Толстых. По определению Н. И. Толстого, этнолингвистика — комплексная дисциплина, «предметом изучения которой является «план содержания» культуры, народной психологии и мифологии независимо от средств и способов их формального воплощения (слово, предмет, обряд, изображение и т.
п.)» [Толстой 1995, 39]. Наряду с таким «широким» подходом в рамках этнолингвистики принято выделять и более «узкий», который предполагает преимущественное внимание к языку как источнику этнокультурной информации. Этот подход и имеет в виду Ж. Ж. Варбот, говоря о том, что «этнолингвистика ставит своей целью реконструкцию языкового выражения традиционной культуры этноса — набора ее терминологии верований и обрядов с их семантической интерпретацией и культурной интерпретацией обыденной лексики» [Варбот 2003а, 346]. Примерами реализации «узкого» подхода в этнолингвистике могут служить [Б|елетип 1996, 1999; Березович 2000; Вендина 2002; Младенова 1994; Журавлев 1999, 2003; Коваль 1998; Никитина 1999; Родионова 2000; Рут 1992; Толстая 2000аб, 2002; Якушкина 2003; Jakubowicz 1998, 2002; Janyskova 1998, 2002 и др.].
С. М. Толстая, показывая разницу в подходах к анализу лексико-семантической группы исследователя культуры и лингвиста, пишет о том, что там, где оканчивается задача лингвистического исследования, там же и начинается задача этнокультурного, заключающаяся в интерпретации семантических моделей на основе их связи с элементами обрядности и верований [Толстая 1989, 220] (здесь же см. о некоторых примерах таких «культурных реконструкций»).
Другим направлением, в задачи которого входит реконструкция отдельных фрагментов наивной картины мира (но без учета ее диахронической сложности и только в «зеркале языка»), является когнитивная лингвистика, ключевые понятия которой — понятия концептуализации и категоризации (об изучении процессов концептуализации и связанных с ним проблемах когнитивной дефиниции см. [Bartminski 1988, Беляевская 1994, Демьянков 1994, Кубрякова, Демь-янков, Панкрац, Лузина 1996, Лакофф 1996, Рахилина 1997, Семантика и категоризация 1991, Ченки 1996 и др.]). С помощью этих процессов может быть объяснено содержание языкового значения: для адекватного истолкования последнего считается необходимым анализ не только прямых, но и переносных значений (см. [Кубрякова 2002, 666]). По наблюдению Е. С. Кубряковой, «в
языкознании еще не уделяли такого внимания метафорическим и метонимическим значениям» [Там же]. «С точки зрения когнитивиста, - поясняет Е. В. Ра-хилина, - практически все значения (даже грамматические) связаны друг с другом цепочкой метафорических переносов» [Рахилина 2000, 360]. Не удивительно поэтому, что именно сфера лексической семантики является наиболее развитой областью когнитивной лингвистики. См. работы Московской семантической школы, в частности «Новый объяснительный словарь синонимов русского языка» под редакцией Ю. Д. Апресяна (принципы его составления обоснованы в [НОСС 1995]), а также проблемной группы «Логический анализ языка», возглавляемой Н. Д. Арутюновой, — см. серию сборников с одноименным названием (обзор их проблематики приведен в [Арутюнова 2003]).
Как соотносится предпринимаемое нами исследование с описанными направлениями лингвистики? Ответ на этот вопрос можно совместить с обоснованием выбора объекта исследования.
Для анализа нами избрана лексико-семантическая группа русского языка, представляющая собой обширный синонимический ряд, члены которого имеют близкие значения 'переставать существовать, утрачиваться', 'быть невозвратно потерянным, невозвращенным', 'уйдя, удалившись, не появляться где-либо, отсутствовать', 'переставать быть видимым, доступным зрению', 'переставать быть слышимым, доступным слуху' и др. (полностью список рассматриваемых значений приводится ниже). Элементы этого ряда, как и любого другого, характеризуются разной степенью мотивированности — от слов, имеющих прозрачную внутреннюю форму, до лексем с неясным происхождением. Следовательно, данная группа нуждается в выявлении типичных моделей смыслопроизвод-ства, на которые можно будет опереться при семантической реконструкции и этимологизации «темных» лексем, что вводит настоящую работу в круг онома-сиолого-этимологических исследований.
Вместе с тем избранное для анализа лексическое поле представляет большой интерес с точки зрения антропологической парадигмы исследований пре-
жде всего в силу абстрактности идеи, реализуемой единицами этого поля, ее отнесенности к сфере экзистенциального, бытия вообще. Сложность процесса смыслообразования в данном случае усугубляется тем, что исчезновение по сути своей довольно иррационально и даже парадоксально: говорящему трудно осознать факт отсутствия предмета речи, там где он только что находился или где он должен был быть (к тому же зачастую неизвестно, где он находится на самом деле). Это заставляет носителя языка (субъекта номинации) обращаться к этому понятию снова и снова в поисках наиболее адекватных способов его языкового воплощения, о чем свидетельствует большое количество лексических единиц со значением 'пропасть, исчезнуть'. Изучение того, какими путями развивается мысль, облекая в языковые формы представления об исчезновении, помогает решить важную для когнитивистики задачу выявления логики языковой концептуализации.
Однако интересны здесь не только механизмы «оязыковления» абстрактного смысла, но и само содержание этого процесса, поскольку идея исчезновения имеет ощутимый этнокультурный колорит, представления о нем близки представлениям о небытии, смерти. Можно даже предполагать, что появление множества номинаций, выражающих эту идею, обусловлено не только трудностями постижения абстрактного смысла, но и действием языкового табу (так же, как в случае идеи смерти). Поэтому особенности языковой реализации изучаемой идеи имеют ценность для реконструкции фрагмента традиционной картины мира, а значит, важны для этнолингвистики.
Итак, в работе будет производиться ономасиолого-этимологический анализ лексики со значением 'пропасть, исчезнуть', а интерпретация его результатов должна быть осуществлена с позиций когнитивной лингвистики и этнолингвистики.
Выше был представлен краткий обзор исследований, проблемно связанных с нашим. Существуют ли работы, затрагивающие интересующую нас конкретную тему?
10
В рамках ономасиолого-этимологических разысканий объектом анализа, как правило, являются предметные или признаковые сущности (степень их абстрактности / конкретности может быть различной), действие, процесс попадают в поле зрения только лишь как составляющие какой-либо лексико-семантической группы. В соответствии с этим при выделении модели мотивации не учитывается (и вполне оправданно) частеречная принадлежность единиц семантического поля, т. е. в задачи подобных исследований не входит изучение способов выражения собственно процессуальной семантики (равно как и признаковой или предметной).
Что касается когнитивных исследований, то в них обсуждаемому вопросу или совсем не уделяется внимания (так, в монографии Л. О. Чернейко «Лингво-философский анализ абстрактного имени» [1997] проблема семиозиса абстрактного понятия рассматривается, как следует из названия, только по отношению к предметной лексике), или же принимается узкий взгляд на природу абстрактных глагольных значений как абстрактно-метафорических (см. [Клишин 2000]). В статье Г. И. Кустовой «Семантические аспекты лексических функций» [2002] сочетаемость глаголов со значениями 'начаться' / 'кончиться', 'возникнуть' / 'появиться' / 'исчезнуть' с различными типами непредметных объектов рассматривается для того, чтобы вскрыть особенности концептуализации последних. См. литер, родилась надежда I уверенность, умерла последняя надежда, последние надежды растаяли, последние сомнения I опасения рассеялись, терпение лопнуло, вспыхнула любовь I ненависть I злоба, загорелся спор и т. п.
Единственная известная нам работа, в которой лексика со значением 'пропасть, исчезнуть' исследовалась специально, выполнена на текстовом материале. 3. С. Санджи-Гаряева изучает смысловое наполнение и лексическое выражение мотива исчезновения в прозе Ю. Трифонова (итоговый роман писателя так и называется - «Исчезновение»), См. [Санджи-Гаряева 2002].
Таким образом, лексико-фразеологический фонд со значением 'пропасть, исчезнуть' в русском языке фактически не становился объектом системного лингвистического анализа.
11
Из вышесказанного вытекает актуальность предпринимаемого исследования, которая прежде всего связана с необходимостью систематизации семантического анализа в этимологии, что может быть достигнуто путем выявления регулярных семантических переходов. Их интерпретация с позиций когнитивной лингвистики и этнолингвистики позволяет реконструировать значимый фрагмент языковой картины мира. Наконец, мотивом обращения к данной теме становится ее неразработанность в современной русистике.
Цель настоящей работы — охарактеризовать своеобразие и механизмы воплощения идеи исчезновения в русском языке посредством ономасиолого-этимологического анализа лексики со значением 'пропасть, исчезнуть'.
Для достижения поставленной цели необходимо решить следующие задачи:
— определить состав изучаемой лексико-семантической группы в русском литературном языке и народных говорах;
— произвести ономасиологический анализ корпуса лексических единиц и устойчивых сочетаний;
— осуществить семантическую реконструкцию лексем и фразеологизмов с затемненной внутренней формой с опорой на метод семантических параллелей;
— произвести классификацию моделей номинации (мотивационных моделей) в соответствии типами реализуемой ими семантики;
— установить закономерности концептуализации и описать концепт исчезновения в русском языке, выявить особенности реализации данного концепта в литературном языке и народных говорах.
В основе классификации лежит принцип разграничения тех мыслительных операций, которые совершает номинатор при постижении абстрактного смысла в процессе номинативной деятельности2. Субъект номинации выбирает разные способы истолкования этого смысла. В одних случаях он как будто пытается дать через номинацию определение тому, что значит исчезнуть, путем конкретизации неких базовых компонентов этого понятия (о принципах их выделения
2 Ср. у А. А. Потебни: «Слово есть выражение мысли лишь настолько, насколько служит средством к ее созданию» [Потебня 1993, 131].
12
см. ниже): бытийного (перестать существовать / гореть, светить / звучать, прийти к концу, истратиться и др.), посессивного (утратиться), пространственного (удалиться откуда-либо, уйти, уплыть, улететь, упасть и др.)> временного (находиться где-либо дольше, чем следует; делать что-либо медленно и др.), перцептивного (перестать быть видимым / слышимым, мелькнуть перед глазами, издать звук при ударе, толчке и др.). В других случаях номина-тор идет дальше и называет не только действие 'пропасть, исчезнуть' или ведущее к нему, но и другие компоненты этой ситуации, второстепенные и даже ненужные с логической точки зрения, но важные для наглядного представления определенного бытийного «сценария», при этом «когнитивная дефиниция» выстраивается по формуле: «исчезнуть — это когда ...». См., к примеру, устар. пропасть как Бекович, диал. исчезать как молйца, где молйца 'снежинка' (субъект действия); литер, как водой смыло, как ветром сдуло, выветриться (субъект-каузатор исчезновения); разг. как рукой снимает, диал. как метлой смести (инструмент действия); литер, без вести пропасть, и след простыл (образ действия); литер, как сквозь землю провалился, как в воду канул (место исчезновения)3. По сути дела, различия между этими когнитивными стратегиями могут быть сведены к противопоставлению логического мышления и образного (предметного, конкретно-чувственного). Необходимо, однако, иметь в виду, что указанные мыслительные операции — составляющие одного процесса означивания, которые соотносятся с разными его этапами (уровнями). Следует также заметить, что эти приемы выделены нами при анализе процессуальной семантики, для признаковой и/или предметной они могут быть иными.
Материалом для настоящей работы послужили данные русского литературного языка и народных говоров: нет необходимости говорить о роли диалектной лексики в этимологии и ее значении для реконструкции наивной картины мира (настолько это очевидно). Для этимологии разделение лексики на литературную и диалектную не является существенным, как и деление ее на
3 См. паспортизацию приведенных фразеологизмов во II гл. наст. раб.
13
различные сферы употребления (см. [Меркулова 1996, 18]). Однако при проведении концептуального анализа социолингвистический статус языковых единиц необходимо учитывать (см. [Березович 2003а]). Сравнение лексики разных форм существования языка обнаруживает различия в содержании одного и того же концепта. Они могут быть связаны, во-первых, с тем, что картины мира диа-лектоносителя и носителя литературного языка (или жаргона) не тождественны друг другу, во-вторых, с особенностями трансляции этнокультурной информации средствами разных языковых «кодов».
Материал для исследования был извлечен путем сплошной выборки из следующих лексикографических источников. Основным источником стали «Словарь русского языка в 4-х томах» и «Словарь русских народных говоров», с целью пополнения и уточнения данных последнего привлекались диалектные словари XIX в. (В. Даля, Г. Куликовского, А. Подвысоцкого, «Опыт областного великорусского словаря» и «Дополнения» к нему), а также ряд современных региональных словарей.
При выборе в качестве источников современных «локальных» словарей, дополняющих данные СРНГ, учитывалось то, насколько полно собрана лексическая система тех или иных говоров. Одной из наиболее полно собранных считается лексика севернорусских говоров и дочерних по отношению к ним говоров Урала, о чем можно судить по количеству изданных и продолжающих издаваться словарей. Из них фронтально были просмотрены «Архангельский областной словарь», «Словарь вологодских говоров» и «Словарь русских говоров Карелии и сопредельных областей», «Словарь новгородских говоров», «Словарь русских говоров Среднего Урала» (включая «Дополнения») и «Словарь пермских говоров».
Особо следует отметить такой источник, как неопубликованная картотека «Словаря говоров Русского Севера» (в настоящее время изданы только первые два тома соответствующего словаря [А-В]), которая хранится на кафедре русского языка и общего языкознания УрГУ и представляет собой итог более чем
14
сорокалетней полевой работы действующей при кафедре Топонимической экспедиции. Автор данной работы на протяжении восьми лет принимал участие в полевых исследованиях, при этом автором и другими сотрудниками экспедиции велся целенаправленный сбор языковых фактов, реализующих значение 'пропасть, исчезнуть'.
Для пополнения корпуса фразеологизмов были использованы данные «Словаря русской фразеологии», «Фразеологического словаря русского литературного языка», «Фразеологического словаря русских говоров Сибири», «Словаря псковских пословиц и поговорок».
Отбор материала осуществлялся с опорой на значения (лексико-семантические варианты) глаголов исчезать, пропадать, теряться, которые можно считать доминантами исследуемого синонимического ряда (или рядов, если иметь в виду известный тезис о вхождении многозначного слова сразу в несколько синонимических рядов). Анализ структуры этих лексико-семантических вариантов позволил выделить перечисленные выше базовые компоненты, наличие которых служит основанием для объединения лексико-семантических вариантов в смысловые блоки (см. ниже таблицу; под «звездочкой» приводятся значения, попадающие сразу в несколько рубрик). Вербальные формулы (проклятия) типа бран. чтоб ты (он и т. п.) пропал! привлекались к анализу лишь в тех случаях, когда прослеживался параллелизм моделей номинации; то же касается и лексических единиц с противоположными значениями 'возникнуть, появиться', 'найтись, отыскаться'.
исчезать [БАС 5,580-582] исчезнуть [MAC 1,694] пропадать [БАС 11,1251-1255] пропасть [MAC III, 509] теряться [БАС 15,378-3791 теряться [MAC IV, 360]
1 бытие 'переставать существовать' (1) 'перестать существовать, наличествовать'(1) 'переставать существовать; утрачиваться' (6) 'исчезнуть, утратиться' (3) 'пропадать, исчезать' (1) ¦'исчезать, вливаясь куда-л., растекаясь, иссякая (о реке, источнике воды)' (2а) 'становиться слабее, постепенно утрачиваться*(3) 'пропадать, исчезать (о чем-л. забытом, оставленном оброненным)'(1) 'становиться слабее, постепенно утрачиваться' (3)
| обладание | 'теряться, пропадать' (5) ¦'оказаться неизвестно где; пропасть, потеряться' (1а) 'теряться, не обнаруживаться (вследствие кражи, небрежности)' (1а) 'быть невозвратно потерянным, не возвращенным' (5) ¦'потеряться, затеряться, исчезнуть неизвестно куда (вследствие кражи, небрежности и т.п.)' (1)
| хронотоп | 'быстро или незаметно уходить, улетать, удаляться* (4) - с пометой разг. 'незаметно или быстро удалиться, покинуть ка-кое-л. место' (2а) - с пометой разг. 'перестать появляться где-л. в течение долгого времени' (3) ¦'оказаться неизвестно где, пропасть, потеряться' (1а) 'уйдя, удалившись, не появляться где-л.; отсутствовать' (4) - с пометой разг. 'быть, находиться где-л.; проводить время где-л. вне дома' (4а) 'исчезать неизвестно куда, быть неизвестно где' (1) 'перестать появляться где-л., уйти куда-л. на продолжительное время' (2) 'отправившись, уйдя куда-л., не вернуться, исчезнуть* (2а) ¦'потеряться, затеряться, исчезнуть неизвестно куда (вследствие кражи, небрежности и т.п.)' (1)
| перцепция | 'становиться невидимым, незаметным; скрываться, пропадать' (2) 'переставать слышаться, ощущаться, чувствовать-ся'(З) 'перестать обнаруживаться, проявляться'(16) 'стать невидимым, оказаться вне поля зрения; скрыться, пропасть' (2) 'переставать быть видимым, доступным зрению; исчезать из виду' (2) 'быть, становиться незаметным, прикрываясь, закрываясь чем-л.' (26) 'переставать быть слышным, доступным слуху' (3) 'скрыться, перестать быть видимым или слышимым' (26) 'становиться невидимым, незаметным; исчезать из поля зрения' (2) 'переставать восприниматься, ощущаться (о звуках, запахах)' (26) ¦'исчезать, вливаясь куда-л., растекаясь, иссякая (о реке, источнике воды)' (2а) 'делаться незаметным, неразличимым, невидимым' (2) 'становиться едва слышимым, едва ощутимым (о звуках, запахах)' (2а)
16
В работе использованы следующие методы: метод ономасиологического анализа, метод компонентного семантического анализа, различные методики и приемы этимологического анализа (методика семантических параллелей, анализ морфо-семантического поля, учет лингвогеографических данных).
Научная новизна исследования. В работе впервые осуществлено системное описание слабо изученной группы лексики русского языка с точки зрения ее семантической структуры и происхождения (мотивации). Это позволяет реконструировать фрагмент языковой картины мира, связанный со сферой экзистенциального, - представления о пропаже, исчезновении. В научный оборот вводится обширный лексический материал - в том числе факты, отсутствующие в опубликованных словарных источниках по русской диалектной лексике.
Теоретическая значимость работы. В исследовании предложена методика анализа способов воплощения в языке абстрактных смыслов (на материале лексики со значением 'пропасть, исчезнуть'). Идеи и выводы диссертации значимы для развития когнитивного аспекта ономасиологических исследований, а также для изучения этнокультурного потенциала русской лексики. В работе даются этимологические решения для ряда не рассматривавшихся ранее диалектизмов, в отдельных случаях дополняются и уточняются уже известные этимологии.
Практическая значимость работы состоит в том, что ее материалы и выводы могут быть использованы в вузовских курсах по русской диалектологии, в спецкурсах и спецсеминарах по ономасиологии, этимологии, а также при составлении диалектных этимологических словарей — в том числе «Материалов для этимологического словаря финно-угро-самодийских заимствований в говорах Русского Севера», работа над которым ведется на кафедре русского языка и общего языкознания УрГУ.
Цель и задачи исследования определяют структуру работы.
В первой главе («Понятие исчезновения и его номинативное воплощение») выявляется смысловое наполнение базовых компонентов изучаемого понятия путем соотнесения с ними моделей его номинации, производится классификация моделей, реализующих какой-либо из этих компонентов; на основе сравне-
17
ния базовых компонентов и моделей их реализации выстраивается структура значения 'пропасть, исчезнуть'.
Во второй главе («Ситуация исчезновения и ее номинативное воплощение») описывается ситуация исчезновения: посредством анализа фразеологизмов и дериватов референтно ограниченных глаголов определяются типы ситуации и состав их участников (семантических актантов).
В третьей главе («Семантическая реконструкция и этимология некоторых лексических единиц со значением 'пропасть, исчезнуть'») рассматривается ряд «темных» лексем и устойчивых выражений, требующих развернутого этимологического комментария.

Получить работу