ВВЕДЕНИЕ
В последние годы отмечается постоянно растущий интерес гуманитарных наук, в частности, лингвистики, поэтики и истории к изучению текста Библии, его стилистической и литературно-художественной структуры, к проблемам перевода в свете как структурно-семантического, так и когнитивного подходов. Ряд исследований опирается на рассмотрение Писания с трех позиций: в качестве исторического документа, религиозного источника и литературно-поэтического памятника [Гак, 1987, Комарова, Конурбаев, Липгарт, 1996; Лезов, Тищенко 1999].
Актуальность выбранной темы диссертационного сочинения -«Системные отношения религиозного дискурса (на материале английского и русского переводов «Книги Псалмов»)» - обусловлена недостаточной изученностью системы религиозного дискурса как институционального образования, многомерностью лингвокультурологического макроконцепта библейского текста как интертекста интеркультуры, являющегося прецедентным по отношению к другим прецедентным текстам. Благодаря факту несомненной универсальности библейских истин, по крайней мере, для европейских христианских цивилизаций и значительной части мира, данные тексты можно считать культурными константами, определяемыми Ю. С. Степановым как константы, сохраняющие для определенной лингвокультуры свою непреходящую ценность и отражающие ее самобытность [Степанов 1997; см. также Кубрякова 1997, Карасик 2004]. Они обладают экзистенциальной значимостью как для отдельной языковой личности, так и для определенного лингвокультурного сообщества.
Цель диссертационного сочинения заключается в описании системных отношений религиозного (и выделяемого нами в его составе базового ветхозаветного) дискурса на материале наиболее авторитетных английского и русского переводов «Книги Псалмов». Эту книгу, как и Библию в целом, следует рассматривать как знаково-символический феномен, эксплицитно и
: 2
имплицитно связанный с национальной и мировой светской и религиозной культурой. Проходя через разные эпохи и традиции, переводы с древнееврейского на латынь, греческий, церковнославянский и современные языки, Библия предстает в виде системы из многих звеньев коммуникации, которые имеют сходные черты и отличия. Отметим, что в центре внимания настоящей работы находятся как системные отношения религиозного дискурса, так и смысл первоначального источника, поскольку изучение расхождений в языковой структуре переводов «Книги Псалмов» и дискурсов, выстраиваемых на основе соответствующих переводов в английской и русской культурах, заслуживает проведения отдельного исследования.
В рамках настоящего диссертационного сочинения мы пытаемся подтвердить гипотезу о наличии регулярных средств языкового оформления системных отношений базового религиозного дискурса, реконструируемого на основе канонических английского и русского переводов «Книги Псалмов».
Для достижения цели работы были поставлены следующие задачи:
1. Определить специфику религиозного дискурса как разновидности институционального общения и его основных этнокультурных речеповеденческих моделей, обосновать выделение в его составе базового ветхозаветного дискурса на материале «Книги Псалмов».
2. Выявить функционально-прагматическую роль «Книги Псалмов» в составе библейских произведений.
3. Составить тематическую и жанрово-стилистическую классификацию псалмов как семантически законченных произведений в составе художественно-поэтического макротекста.
4. Изучить системные отношения ветхозаветного религиозного дискурса с опорой на «Книгу Псалмов», определить их специфику на мотивационно-прагматическом и лингвокогнитивном уровне.
5. Обосновать лингвокультурологическую и концептуальную специфику системных отношений изучаемого дискурса.
3
6. Определить основные языковые и лингвостилистические средства оформления системных отношений религиозного дискурса, выступающих в качестве его дискурсивных формул.
Объектом нашего исследования являются наиболее частотные языковые (в особенности лингвостилистические) средства, служащие средствами оформления исследуемого дискурса и построения художественной структуры английского и русского переводов Псалмов. Предмет исследования составляет базовый религиозный дискурс, опосредованный поэтическим макротекстом английского и русского переводов «Книги Псалмов». Материалом анализа служит 151 псалом английских и русских вариантов перевода библейских текстов - версии короля Иакова [King James Version, PC Study Biblesoft, 1996] и Русского Синодального перевода [Библия. Русский Синодальный перевод, 1994], а также древнееврейского текста Псалмов [Hebrew, PC Study Biblesoft, 1996]. В ходе работы нами было отобрано около 3000 примеров, полученных методом сплошной выборки.
Научная новизна диссертационного исследования вытекает из специфики исследуемого материала: впервые на материале английского и русского переводов Псалмов предпринимается попытка изучить основные системообразующие параметры религиозного дискурса и средства их языкового оформления.
Теоретическая значимость исследования обусловлена комплексным рассмотрением основных категорий религиозного дискурса, а также возможностью использования принципов его описания для моделирования других типов дискурсов. Предлагаемая методика анализа дискурса и поэтического текста как его материала строится на объединении концепций анализа дискурса, когнитивной лингвистики, лингвостилистики, лингвокультурологии, социолингвистики и теории вербальной коммуникации.
Практическая значимость. Результаты исследования используются в лекционном курсе по стилистике английского языка в Воронежском
4
экономико-правовом институте. Кроме того, материалы диссертации могут привлекаться в качестве учебных в рамках спецкурсов по теории коммуникации, стилистике и лингвокультурологии, при написании курсовых и дипломных работ и составлении учебных пособий по указанным дисциплинам. Методика исследования определена спецификой изучаемого материала, который требует разностороннего рассмотрения. Комплексный подход с опорой на общенаучные принципы наблюдения, обобщения и описания включает в себя следующие методы:
1) системно-семантический метод - его сущность состоит в последовательном движении от простого к сложному, от одного семантического уровня к другому, более высокому, в реализации синтезирующих процедур;
2) стилистический анализ и декодирование - позволяет исследовать внутренние нормы художественно-поэтического текста, проанализировать функции речевых средств при передаче его концептуального содержания, выявить наиболее характерные черты стилистической структуры;
3). контекстуально-ситуативный анализ - предполагает выявление в художественном тексте совокупностей стилистически маркированных единиц, их взаимоотношений и функций;
4) лингвокогнитивный и лингвокультурологический анализ - изучение базовых концептов религиозного дискурса, их системных отношений и функций в ветхозаветном дискурсе;
4) метод моделирования, используемый в целях отображения различных комбинаций синтактико-стилистических средств.
Теоретическую базу исследования составляет анализ дискурса -междисциплинарная область знания, представляющая собой несомненную методологическую ценность в плане создания интегрированной теории коммуникации, а также когнитивная лингвистика и лингвостилистика. При этом учитываются исторические, культурологические, лингвоэстетические и другие факторы, влияющие на создание, восприятие, хранение и передачу
5
информации как в рамках одной лингвокультуры, так и при межъязыковых и межкультурных контактах.
Результаты исследования позволяют сформулировать следующие основные положения, выносимые на защиту:
1. Внутри религиозного дискурса как многомерного, неоднородного образования выделяется его ветхозаветная разновидность. Базовый ветхозаветный дискурс ограничен прагматическими установками его материала и основы - канонических книг Ветхого Завета, апокрифических источников и комментариев, включая книгу Псалмов в канонических английском и русском переводах.
2. Ключевым концептом базового ветхозаветного дискурса является макроконцепт «вера», представляющий собой скрипт, в состав которого входят:
а) концепт иудаизма (фрейм);
б) концепт суперагента - «Бог» (фрейм);
в) базовая триада религиозного дискурса - суперагент - агенты - клиенты.
3. Фреймовые концепты, формирующие ключевой макроконцепт «вера», обнаруживают определенную динамику развития при относительной устойчивости скрипта. Они имеют способность развертываться и свертываться, вступая друг с другом в разнообразные отношения. Так, основной слот концепта «Бог» - «деятель», постоянно развивается, оперируя образами «царя», «воина», «судьи», «виноградаря», «земледельца», «пастуха», «жениха» в рамках антропоцентрической парадигмы, что, в свою очередь, позволяет сделать вывод о наличии деятельностной картины мира в ветхозаветном дискурсе.
4. Для базового ветхозаветного дискурса характерна высокая степень текстоцентричности: именно соответствие постулатам Писания предопределяет принадлежность к тому или иному концептуальному «лагерю» клиентов дискурса и обусловливает степень реализации его целей и ценностей.
6
5. Книга Псалмов, рассматриваемая в английском и русском вариантах переводов, предполагает наличие большого количества не только интертекстуальных, но и интердискурсивных включений, например, элементов художественно-эстетического дискурса в систему религиозного дискурса, которые предопределяют специфику собственно ветхозаветного дискурса. Так, однонаправленное и замкнутое время религиозного дискурса в художественном тексте Псалмов приобретает такие свойства, как многомерность, разнонаправленность и обратимость.
6. Символичность и метафоричность языка религии предопределены сложностью, неопределенностью и предельной абстрактностью суперконцепта суперагента (Бога), способствуя своеобразной консервации его содержательных характеристик. Наряду с широко представленной в библейском тексте системе разноуровневых (преимущественно синтаксических) повторов, они образуют дискурсивные формулы и штампы, способствуя реализации назидательной стратегии, которая в системе религиозного дискурса является ключевой.
Апробация работы. Некоторые материалы диссертации включены в курс лекций по стилистике английского языка по специальности «Перевод и переводоведение» в Воронежском экономико-правовом институте. По теме диссертации опубликовано пять статей. Основные положения работы были представлены в докладах на региональной научно-практической конференции «Теория языка и методика его преподавания» (Воронеж, ВЭПИ, апрель 2004 г.), региональной научной конференции «Теория языка и межкультурных коммуникаций» (Воронеж, ВЭПИ, март 2005 г.), региональной научно-практической конференции «Методологические и лингвистические проблемы преподавания иностранного языка» (Воронеж, ВВАИУ, октябрь 2005 г.) и на кафедре английского языка Воронежского госпедуниверситета (ноябрь 2005 г.).
Результаты исследования обсуждались на ежегодных научных сессиях социально-правового факультета Воронежского экономико-правового института (апрель 2002, 2003, 2004, 2005 г.г.).
Объем и структура диссертации. Диссертация, объемом 174 страницы, состоит из введения, трех глав и заключения. В конце работы представлен список 170 наименований библиографии, включающий научные и лексикографические источники, включая справочную литературу и материалы исследования.
Во введении обосновываются актуальность и новизна исследования религиозного дискурса на библейском материале в переводных текстах, определяются гипотеза, цели и основные задачи, положения, выносимые на защиту, излагаются теоретическая и практическая значимость работы, теоретическая база, а также методология исследования.
В первой главе рассматриваются общетеоретические вопросы, связанные с проблематикой определения понятия «дискурс» и его соотношения с понятием «текст», основные направления анализа дискурса, специфические особенности религиозного дискурса как особой институциональной разновидности и правомерность выделения ветхозаветного дискурса как базового по отношению к религиозному дискурсу. Здесь также освещается история написания книги Псалмов, ее роль в структуре Библии, особенности идейно-художественного и функционально-тематического содержания. Вторая глава посвящена изучению экспрессивного синтаксиса и семантико-стилистических средств, характеризующих религиозный дискурс и его основных участников (суперагента, агентов, клиентов). Она содержит классификации основных дискурсивных формул, представленных на упорядоченном ритмико-синтаксическом уровне, а также членов базовых оппозиций и триад, формирующих систему религиозного дискурса в лексико-семантическом плане. В третьей главе описаны системные отношения религиозного дискурса, наиболее частотные средства языкового оформления ключевых компонентов (целей, ценностей, норм, стратегий, хронотопа, ключевого концепта) и их отношений в соответствующей картине мира и системе религиозного дискурса, реконструируемого на материале английских и русских псалмов; выявлены их
8
эстетико-прагматические функции в архитектонической и образной системе художественного целого.
В заключении подводятся итоги исследования, обосновывается необходимость рассмотрения отмеченных вопросов не только в русле лингвистики текста и дискурса, но также и в тесной связи с современной теорией вербальной коммуникации, лингвокультурологией и другими смежными науками. В конце заключения намечены некоторые пути дальнейшего изучения данной проблематики.
9
ГЛАВА I. Теоретические основы исследования системных отношений и
способов их языкового оформления в религиозном дискурсе (на материале
переводов King James Version и Русского Синодального перевода «Книги
Псалмов»)
1. Проблематика определения понятия «дискурс». Соотношение
дискурса и текста
Термин «дискурс» получает в современной научной парадигме множество толкований. Так, понятие «дискурс» в англоамериканской лингвистической традиции с начала 70-х г.г. широко используется в значении «функциональный стиль». Само же понятие функционального стиля имеет точки соприкосновения с понятием «дискурс»: оба подразумевают типы функционирования языка, особые языковые подсистемы. Взгляд на использование языка как обусловленное контекстуальными, ситуативными переменными дал синоним понятию «функциональный стиль» в англоязычной традиции - это термин «регистр» [Halliday 1978, Т. Van Dijk 1996, Wodak 1996, Hodge 1998]. Однако, если функциональный стиль организован сферой коммуникации, ее целью и системой используемых языковых средств, то дискурс в рамках данной работы понимается как тип языка, определенный исторически и социально (а уже -идеологически). Понятие стиля у Ю. Борева наделено атрибутами дискурса (стиль как порождающая модель, стиль как феномен, определяющий тип целостности, как представитель целого в части, как проявление стандартизирующей, центрирующей силы) [Борев, 1981, 82].
Относительно перечисленных определений дискурса заметим, что при понимании дискурса как специфического сверхтекста непродуктивными оказывается терминологическое дублирование уже функционирующих и закрепившихся в лингвистике терминов: дискурс в значении parole, а также в значении текст. В частности, отождествляют термин «дискурс» и «текст» А. Ж. Греймас и Ж. Курте: «Если же принимать во внимание собственно языковую практику, то дискурс следует рассматривать как объект научной
10
дисциплины лингвистики дискурса или дискурсивной лингвистики (linguistique discursive). В этом последнем смысле дискурс является синонимом «текста». В самом деле, в некоторых европейских языках, не имеющих термина, адекватного франко-английскому «дискурс», его вынуждены были заменить термином «текст» и, соответственно, говорить о лингвистике текста (lingustique textuelle)» [Греймас, Курте, 1983, 488]. В отечественной лингвистике понятие «дискурс» определял как «текст связной речи» В.Г. Борботько: «Текстом можно считать последовательность единиц любого порядка. Дискурс - тоже текст, но такой, который состоит из коммуникативных единиц языка -предложений и их объединений в более крупные единства, находящиеся в непрерывной внутренней смысловой связи, что позволяет воспринимать его как цельное образование» [Борботько, 1981, 8], «текст- более общее понятие, чем дискурс. Дискурс всегда является текстом, но обратное неверно. Не всякий текст является дискурсом» (там же, 9).
П. Серио, опираясь на данные исследований французской школы, характеризует понятие «дискурс» со следующих позиций:
1) эквивалент понятия «речь» в соссюровском смысле, т.е. любое конкретное высказывание;
2) единица, по размеру превосходящая фразу, высказывание в глобальном смысле; то, что является предметом исследования «грамматики текста», которая изучает последовательность отдельных высказываний;
3) в рамках теории высказывания или прагматики «дискурсом» называют воздействие высказывания на его получателя и его внесение в «высказывательную» ситуацию (что, в свою очередь, подразумевает субъекта высказывания, адресата, момент и определенное место высказывания);
4) при специализации значения «дискурс» обозначает беседу, рассматриваемую как основной тип высказывания;
11
5) у Э. Бенвениста «дискурсом» называется речь, присваиваемая говорящим, в противоположность «повествованию», которое разворачивается без эксплицитного вмешательства субъекта высказывания;
6) иногда противопоставляются понятия «языка» и «дискурса» как, с одной стороны, система мало дифференцированных виртуальных значимостей и, с другой, как диверсификация на поверхностном уровне, связанная с разнообразием употреблений и присущая языковым единицам. Таким образом, можно различать исследование элемента «в языке» и его исследование «в речи» как «в дискурсе»;
7) термин «дискурс» нередко употребляется для обозначения системы ограничений, которые накладываются на неограниченное число высказываний в силу определенной социальной и идеологической позиции;
8) теоретический конструкт, предназначенный для исследований условий производства текста.
В анализе дискурса разграничиваются понятия «высказывания» и «дискурса». Если первое представляет собой последовательность фраЗ, заключенных между двумя семантическими пробелами, двумя остановками в коммуникации, то второе - это высказывание, рассматриваемое с точки зрения дискурсного механизма, который им управляет [Серио, 2001, 550].
Суммируя различные понимания дискурса, М.Л.Макаров представляет основные координаты, с помощью которых определяется дискурс: формальный, функциональный и ситуативный виды интерпретации. Под формальной интерпретацией понимается представление о дискурсе как образовании выше уровня предложения (сверхфразовом единстве, сложном синтаксическом целом, выражаемом в виде абзаца или кортежа реплик в диалоге; на первый план выдвигается система коннекторов, обеспечивающая целостность данного образования). Функциональная интерпретация в самом
12
широком понимании - это понимание дискурса как использования (употребления) языка, т.е. речи во всех ее разновидностях, в то время как более узким вариантом функционального понимания дискурса является установление корреляции "текст и предложение" - "дискурс и высказывание", т.е. понимание дискурса как целостной совокупности функционально организованных, контекстуализованных единиц употребления языка. Такая трактовка дискурса встраивается в противопоставление дискурса как процесса и текста как продукта речи либо текста как виртуальной абстрактной сущности и дискурса как актуализации этой сущности. Контекст как признак дискурса акцентирует внимание исследователей на противопоставлении локуции и иллокуции и ситуации общения в целом. Ситуативная интерпретация дискурса подразумевает учет социально, психологически и культурно значимых условий и обстоятельств общения, т.е. поле прагмалингвистического исследования. В силу этого закономерным представляется обращение к дискурсу многих ученых, разрабатывающих теорию речевых актов, логическую прагматику общения, конверсационный анализ, анализ диалога, лингвистический анализ текста, критический анализ дискурса, проблемы социолингвистики и этнографии коммуникации, когнитивной лингвистики и психолингвистики [Макаров, 1998, 68-75].
Соглашаясь с тем, что между языком и речью должно быть опосредующее звено, В.Я.Мыркин предлагает считать таким звеном три различных образования: языковую (или речевую) норму, индивидуальный язык (идиолект), дискурс (или текст) в отвлечении от личности говорящего и контекста (ситуации); в таком прочтении дискурс толкуется как искусственный аналог подлинной речи, например, сконструированное предложение [Мыркин, 1994,7,19].
Дискурс является центральным моментом человеческой жизни "в языке", того, что Б.М.Гаспаров называет языковым существованием: «Всякий акт употребления языка - будь то произведение высокой ценности или мимолетная
13
реплика в диалоге - представляет собой частицу непрерывно движущегося потока человеческого опыта. В этом своем качестве он вбирает в себя и отражает в себе уникальное стечение обстоятельств, при которых и для которых он был создан... К этим обстоятельствам относятся 1) коммуникативные намерения автора, 2) взаимоотношения автора и адресатов, 3) всевозможные "обстоятельства", значимые и случайные, 4) общие идеологические черты и стилистический климат эпохи в целом и той конкретной среды и конкретных личностей, которым сообщение прямо или косвенно адресовано, в частности, 5) жанровые и стилевые черты как самого сообщения, так и той коммуникативной ситуации, в которую оно включается; 6) множество ассоциаций с предыдущим опытом, так или иначе попавших в орбиту данного языкового действия» [Гаспаров, 1996, 10]. Человеческий опыт органически включает этнокультурные модели поведения, которые реализуются осознанно и бессознательно, находят многообразное выражение в речи и кристаллизуются в значении и внутренней форме содержательных единиц языка. Данные модели выявляются в различных речевых образованиях, например, в речевых рефлексах - определенных структурах, используемых в речи не с номинативными целями, а для выполнения речеорганизующих (дискурсивных), модальных, аргументативных функций [Гак, 1988, 685], дискурсных словах как отражениях этнокультурных стереотипов поведения [Шмелев, 1995, 146]. Этнокультурные характеристики дискурса отчетливо прослеживаются в соответствующих речеповеденческих ситуациях, являющих собой повторяющиеся «фрагменты социальной жизни» и приобретающих ритуальный характер [Верещагин, Костомаров, 1999, 12]. Особую роль в аккумуляции культурного опыта народа играют прецедентные тексты [Караулов, 1987, 218], т.е. те тексты, которые должны быть хорошо известны представителю данной культуры. Установлено, что прецедентные тексты существуют в сознании носителей языка как лингвокультурные концепты, апелляция к которым производится в дискурсе путем упоминания, прямой цитации, квазицитации, аллюзии и продолжения [Слышкин, 1999, 4]. |
