Введение
Вторая половина XX века ознаменовала собой общую тенденцию к интеграции гуманитарных познаний в современной науке в целом и в лингвистике в частности. Это стало возможным благодаря комплексному подходу к центральному объекту исследования в языкознании - языку, выходу за пределы рассмотрения его как знаковой системы sui generis и изучению языка как деятельности людей в познании и преобразовании мира. Результатом явилось расширение объекта исследования путем включения в него целого спектра феноменов и фактов, охватывающих языковые проявления человеческой личности и общества, и, как следствие, разработка междисциплинарных направлений исследования, таких как психолингвистика, социолингвистика, паралингвистика,
прагмалингвистика, теория дискурса и т.д. И в этой связи лингвистическое переводоведение оформилось в самостоятельную дисциплину и получило стремительное развитие как изучающее межъязыковую коммуникацию во всей совокупности собственно языковых и экстралингвистических факторов. При этом в теории перевода было доказано и научно обосновано, что прагматические аспекты, охватывая весь процесс и результат межкультурной коммуникации, доминируют над различными другими аспектами собственно лингвистического характера. Через призму прагматики в современном переводоведении рассматриваются как сам процесс перевода, так и его результат, а также различные теоретические вопросы (проблема переводимости, установление эквивалентности оригинала и перевода, определение понятия "перевод" и другие).
Однако, несмотря на очевидный приоритет прагматического подхода в изучении различных сторон переводческой деятельности, его применение в переводоведении обнаруживается в основном при синхронном рассмотрении современных переводов. В диахроническом измерении прагматические аспекты учитываются недостаточно, и в противоположность научно обоснованным теоретическим положениям о
3
3
главенстве прагматики предпочтение отдается текстологическим и лингвосемиотическим аспектам перевода. В результате игнорирование таких прагматических факторов, как мировоззрение и фоновые знания получателей перевода, господствовавшая литературная и переводческая традиция, этап развития и возможности языка перевода по отношению к языку оригинала, приводит к односторонности заключений и оценок исторических переводов, выполненных на ранних этапах развития национального языка и культуры. Наблюдаемое применение современных критериев оценки к переводам ранних эпох, отказ от рассмотрения их в культурно-историческом контексте создания не только умаляет ту роль, которую данные переводы выполнили в истории своей нации, но и сужает область их изучения, искажает реальные факты и тем самым обедняет диахронические исследования в переводоведении (см. примеры критики ранних переводов: Семенец, Панасьев, 1989; Ellis, 1989; Machan, 1989; Riddehough, 1946; Tatlock, 1950).
Подобное различие в подходах к рассмотрению современных и исторических переводов, где в случае первых изучаются прагматические аспекты всех элементов цепи межъязыковой коммуникации, а в случае последних - наоборот - лингвистические стороны исследуются вне коммуникативной ситуации эпохи их создания, приводит к противопоставлению синхронного и диахронного ракурсов в переводоведении. В то время как современная теория языка опровергает такое противопоставление двух подходов как нецелесообразное и препятствующее адекватному пониманию и характеристике обеих систем, их взаимного обогащения и пополнения. Такое состояние исследований переводов в истории указывает на необходимость проверки и подтверждения ведущей роли прагматических аспектов текста и перевода в диахроническом измерении, что определяет актуальность настоящей работы.
4
4
В этой связи при проведении данного исследования изучение каждого из ранних переводов проводилось с учетом культурно-исторического контекста эпохи, породившей его, а также различных языковых и экстралингвистических фактов, важных с точки зрения прагматики перевода. В соответствии с этим цель данной диссертации заключается в определении на диахронической шкале характера зависимости результата перевода от прагматических факторов его создания.
Поставленная цель достигается путем решения следующих задач:
¦ характеристика различных прагматических факторов, влияющих на процесс и результат перевода;
¦ выявление и описание лингвокультурных особенностей переводов античных авторов на разных исторических этапах английского языка;
¦ определение переводческой стратегии авторов отдельных исторических переводов;
¦ исследование культурно-исторического контекста создания конкретных переводов и выделение экстралингвистических фактов и явлений, важных с позиций прагматики;
¦ установление роли различных прагматических аспектов перевода в диахронии.
Научная новизна диссертации состоит в том, что:
• диахроническое исследование ранних переводов проводится в комплексном рассмотрении коммуникативной ситуации их создания;
• на основании изучения прагматических аспектов предлагается собственное заключение о результате конкретных исторических переводов;
• выделяется ведущая роль прагматики перевода в диахроническом измерении.
Материалом для данного исследования послужили ранние английские переводы одного латинского оригинала. Путем использования минимального количества исходных текстов была предпринята попытка
5
5
некоторого ограничения в рассмотрении лингвосемиотических, текстологических и лингвокультурологических сторон текстов для выделения прагматических аспектов переводов, так как весь спектр влияния переводов античных авторов на развитие английского национального языка и культуры невозможно охватить в одном исследовании.
В диссертации проводится анализ древне-, средне- и ранненовоанглийских переводов латинского художественного сочинения. Объем исследуемого материала составляет примерно 30 авторских листов. За основу был взят перевод античного нерелигиозного прозаического текста. Поэтические, религиозные и научные латинские оригиналы и их переводы, а также средневековая латинская литература остаются за рамками данной работы, как представляющие отдельные сферы переводческой деятельности.
На различных стадиях работы в соответствии с поставленными задачами применялись следующие методы:
¦ сопоставительный анализ текстов оригинала и переводов;
¦ описательно-аналитический метод необходимый для обзора критики переводов, а также культурно-исторических фактов, повлиявших на процесс и результат перевода;
¦ сравнительно-исторический метод;
¦ элементы контрастивного анализа латинских и английских лексических единиц и грамматических конструкций;
¦ элементы контекстологического анализа.
Теоретическая значимость диссертации заключается в предпринятой автором попытке распространения современного лингвопрагматического подхода к изучению межъязыковой коммуникации на исследование исторических переводов, что развивает диахроническое направление в переводоведении и представляет собой некоторый вклад как в сравнительно-историческое и сопоставительное языкознание, так и в теорию перевода.
6
6
7
Практическая ценность настоящей работы определяется тем, что ее выводы могут найти применение в теоретических курсах по языкознанию и истории перевода, а также на занятиях по истории английского языка и культуры.
В соответствии с поставленной целью и способами ее достижения выбрана структура диссертации. Работа состоит из введения, трех глав, заключения, библиографии, списка цитируемых источников и принятых сокращений и приложения.
Во введении приводится обоснование выбора темы настоящего исследования, ее актуальность и научная новизна, рассматриваются материал и методы, использованные в работе, отмечаются ее теоретическая и практическая значимость.
В главе 1 рассматриваются принципы, категории и объекты изучения лингвистической прагматики, их междисциплинарный статус и роль в процессе коммуникации. Отдельно разбираются концепции переводоведения о влиянии прагматических факторов на процесс и результат перевода, а также на критерии оценки его качества.
Глава 2 посвящена описанию и анализу лингвокультурологических особенностей английских переводов античных авторов на разных исторических этапах развития национального языка и культуры. С учетом выявленной специфики проводится лингвопрагматический анализ латинского оригинала Боэция "Об утешении философией" применительно к потенциальной возможности его перевода на английский язык.
Основной задачей главы 3 является изучение разных переводов данного латинского сочинения на древне-, средне- и ранненовоанглийский, выявление переводческой стратегии каждого конкретного перевода и определение на основе выявленной стратегии и культурно-исторического контекста эпохи наличия экстрапереводческой сверхзадачи. Исследование ранних английских переводов с учетом прагматических целей их создания
8
завершается диахроническим обобщением о приоритете прагматических аспектов перевода не только на синхронной, но и на диахронной оси.
В заключении подводятся основные итоги проведенного исследования.
Библиография содержит перечень использованной литературы, включающий 107 наименований.
В списке цитируемой литературы и принятых сокращений приводится указание изданий текстов оригиналов и переводов, отдельных художественных произведений, а также словарей и энциклопедических изданий как источников цитат для материала исследования.
В приложении в виде таблицы представлены для иллюстрации краткие отрывки латинского оригинала и соответствующих частей текстов всех исследуемых переводов с подстрочником на русском языке.
ГЛАВА 1. ЛИНГВИСТИЧЕСКАЯ ПРАГМАТИКА В ПАРАДИГМЕ ЯЗЫКОЗНАНИЯ И ТЕОРИИ ПЕРЕВОДА
1.1. Междисциплинарный характер исследований в сфере лингвистической прагматики
Изучение прагматики выделилось в отдельную область сравнительно недавно, однако это не означает, что вопросы, решаемые в процессе прагматического исследования, оставались вне поля зрения ученых предшествующих поколений. Еще в эпоху греко-римской античности риторика, составлявшая неотъемлемую часть образования тогда, ставила перед собой задачу достижения целенаправленного и эффективного воздействия речи на слушателей. Ярким примером того стали блестящие выступления Марка Туллия Цицерона (106 - 43), а также его теоретические рассуждения на эту тему, изложенные в трактатах по истории и теории ораторского искусства - "Об ораторе" (55), "Оратор" (46), "Брут" (46). Средневековые теории языка также прямо или косвенно касались вопросов риторики, которая в некотором роде являлась прототипом прагматики до XX века. Знаковая теория Ф. де Соссюра (1857 - 1913) определила семиотический подход к языку, что повлекло за собой разработку вопросов семантики. Однако вскоре возникла необходимость ограничить и упорядочить описания значений слов и высказываний, что стало возможно при введении понятия контекста. Таким образом, бурное изучение семантики помогло выделить прагматику в отдельное направление исследования. В 30-х годах ХХ века Ч. У. Моррис ввел сам термин (от греческого pragmatas - дело, действие), сделав его частью своей семиотической теории, где прагматика была отделена от семантики и синтактики, как изучающая отношение знаков к их интерпретаторам. "Поскольку интерпретаторами большинства (а может быть и всех) знаков
9
9
10
являются живые организмы, достаточной характеристикой прагматики было бы указание на то, что она имеет дело с биотическими аспектами семиозиса, иначе говоря, со всеми психологическими, биологическими и социологическими явлениями, которые наблюдаются при функционировании знаков" [Моррис, 1983. с. 63]. Как отдельная область лингвистических исследований прагматика окончательно сформировалась в 60-х - начале 70-х годов XX века под воздействием теории речевых актов Дж. Л. Остина, Дж. Р. Серла, З. Вендлера, и других, а также работ Г. П. Грайса, Л. Линского, П. Ф. Стросона (см. библиографию).
Круг вопросов, которые охватывает прагматика, достаточно широк: от анализа употребления отдельных слов или даже морфем, например, интерпретация дейктических слов ("тогда", "там" и т. д.) и индексальных компонентов (значение приставок в глаголах "приезжать", "подъезжать"), до изучения дискурса, который предполагает "связный текст в совокупности с экстралингвистическими - прагматическими, социокультурными, психологическими и др. факторами; текст, взятый в событийном аспекте; речь, рассматриваемую как целенаправленное социальное действие, как компонент, участвующий во взаимодействии людей и механизмах их сознания" [Арутюнова, 1990. с. 136]. Этот широкий спектр вопросов объединяется наличием общих категорий и объектов прагматического анализа, где центральным понятием является речевой акт или акт коммуникации, который подразумевает присутствие следующих компонентов:
1. субъект речи или отправитель;
2. адресат речи или получатель;
3. высказывание или текст, как продукт речевого акта;
4. цель коммуникации, которая достигается при соответствии коммуникативного эффекта высказывания коммуникативной интенции отправителя;
11
5. контекст или коммуникативная ситуация, включающая в себя фоновые знания коммуникантов, отношения между ними, время, место, условия общения.
Основной задачей прагматики является изучение взаимодействия всех вышеперечисленных элементов коммуникации в процессе речевого акта. Такая цель прагматического анализа открыла совершенно иной угол рассмотрения проблем, изучавшихся различными разделами языкознания, и выявила сферы соприкосновения лингвистики с другими гуманитарными дисциплинами, развивая тем самым синтетический подход к языку. "Выдвинув в качестве объединяющего принцип употребления языка говорящими в коммуникативных ситуациях и прагматической компетенции говорящих, прагматика охватила многие проблемы, имеющие длительную историю изучения в рамках риторики и стилистики, коммуникативного синтаксиса, теории и типологии речи и речевой деятельности, теории коммуникации и функциональных стилей, социолингвистики, психолингвистики, теории дискурса и других, с которыми прагматика имеет обширные области пересечения исследовательских интересов" [Арутюнова, 1990. с. 390].
Перечислив основные объекты прагматического исследования и обозначив прагматику как междисциплинарную сферу исследований, объединяющую языкознание и другие гуманитарные науки, необходимо подробнее остановиться на том, какие конкретно аспекты изучает прагматика в данных компонентах речевого акта.
Субъектом речи может быть автор как устного, так и письменного текста. Для прагматического анализа важно то, что каждого отправителя характеризует наличие определенной коммуникативной интенции для достижения конкретной цели, в соответствии с чем субъект речи мобилизует свои лингвистические и экстралингвистические ресурсы, которые активно взаимодействуют на уровне дискурса. "В разных дискурсах язык используется для выражения особой ментальности и
12
создания особой языковой картины мира. (...) Из существующих моделей в дискурсе выбираются наиболее прагматически подходящие, соответствующие общему замыслу речи, а при необходимости создаются и новые" [Кубрякова, 2003. с. 7]. Отбор автором необходимых ему средств языка в определенной ситуации общения дает адресату возможность понять коммуникативную интенцию отправителя и адекватно отреагировать на нее. Цель коммуникации будет достигнута, когда коммуникативный эффект воздействия на адресата соответствует коммуникативной интенции субъекта речи. При этом следует отметить, что коммуникативная интенция формируется до момента создания текста, и в ее формировании важную роль играет установка на конкретного или потенциального получателя. Однако, как подчеркивает Дж. К. Адамс, анализируя прагматическую структуру художественного текста, получателем может стать иной адресат, чем тот, кого имел в виду субъект речи. В качестве примера он приводит опубликованную для широкого круга читателей переписку Набокова с Уилсоном, где, согласно схеме Дж. К. Адамса, прагматическая структура данных писем может быть представлена следующим образом [Adams, 1985]:
Набоков. (письмо). Уилсон. читатель
U
а. (текст). пп. ч.
а - автор; пп - предполагаемый получатель; ч - читатель. В подобном случае Дж. К. Адамс указывает на разницу в восприятии и интерпретации текста Уилсоном и широким кругом читателей. Первоначально читатель здесь не являлся частью коммуникативной ситуации, поэтому, будучи включенным в нее, он рассматривает переписку Набокова и Уилсона как бы со стороны, и, следовательно, чтобы адекватно воспринимать текст, читатель должен интерпретировать не только письмо Набокова, но и предполагаемое восприятие его Уилсоном, исходя из более широкого контекста своих знаний. Сам Уилсон, напротив, являлся участником коммуникативной ситуации с самого начала, и, поэтому его
13
интерпретация текста была нацелена на раскрытие коммуникативной интенции Набокова, которая сформировалась с установкой лишь на Уилсона как предполагаемого получателя. Необходимо также отметить, что в подобной схеме читатель может воспринимать текст как художественное произведение, в то время как для получателя он таковым не является. Подобная смена функции текста обусловлена изменением прагматической ситуации, так как при неизменности самого продукта или речевого акта она совершается в сознании и восприятии разных адресатов. Как следствие, разные функции текста активизируют разные аспекты его языка: рассматривая данное письмо как художественное произведение, читатель будет ориентироваться в первую очередь на его форму, как выполняющую эстетическую функцию в литературе. Таким образом, прагматическая функция текста является одним из определяющих факторов, который доминирует над различными аспектами. Неслучайно Е.С. Кубрякова исходит из функционального подхода в выделении типов дискурса: "Типы дискурсивной деятельности мы и считаем целесообразнее всего изучать с функциональной точки зрения, а такому всестороннему видению дискурса способствует когнитивно-дискурсивная парадигма лингвистического знания, ориентирующаяся на познание и описание языка в двух его центральных функциях - когнитивной и коммуникативной, дискурсивной, но при непременном учете их взаимосвязи и взаимодействия" [2003. с. 8]. Так как материалом для нашего исследования было выбрано литературное произведение и его переводы, нам представляется целесообразным подробнее остановиться на рассмотрении художественного дискурса.
Составляя прагматическое описание художественного текста, Дж. К. Адамс использует вышеупомянутое различие между читателем и предполагаемым получателем для введения и обоснования понятия "внедренный контекст" (embedded context). По его мнению, художественный текст, обладая всеми свойствами дискурса, отличается от нехудожественного намеренным действием автора по внедрению
14
художественного контекста с фиктивным рассказчиком и слушателем в коммуникативную ситуацию между собой и читателем. Таким образом, при создании художественного произведения автор вкладывает свои слова в уста рассказчика, которого он сам и создает. Поскольку данный рассказчик является частью вымышленной коммуникативной ситуации, у него обязательно есть вымышленный слушатель, так как мир художественного произведения не может вступать в контакт напрямую с реальным миром. Итак, в художественном произведении, как указывает Дж. К. Адамс, существует две ситуации общения: одна - реальная, между автором и читателем; другая - вымышленная, между фиктивным рассказчиком и слушателем, при этом последняя находится внутри первой и образует внедренный контекст. Схематически прагматическая структура художественного текста представлена так: а { p (текст) с} ч, где а - автор; р - рассказчик; с - слушатель; ч - читатель [Adams, 1985]. Данная структура сознательно задается автором, так как она является неотъемлемой частью художественного произведения и определяет его. Необходимость внедренной коммуникативной ситуации подтверждается еще и тем, что мир вымысла и реальный мир не могут пересекаться, а, следовательно, даже конкретные топографические названия приобретают вымышленный характер, если туда попадают вымышленные персонажи. Дж. К. Адамс в данном случае приводит пример с двумя разными Бейкер стрит: первая -реальная, по которой ходят современные британцы и ходили их предки в XIX веке; вторая - созданная Конан Дойлом, по которой ходил Шерлок Холмс. Существуя в отдельных как бы мирах, две коммуникативные ситуации связаны единой прагматической структурой, которая определяет отношения между всеми участниками коммуникации, а именно между автором и фиктивным рассказчиком и слушателем с одной стороны, а также читателем и вымышленными персонажами с другой. При этом рассказчик и слушатель могут либо явно присутствовать в тексте, либо находиться как бы за кадром, однако наличие их, по мнению Дж. К. Адамса, обязательно,
15
так как подобная прагматическая структура объединяет различные по жанру произведения, как использующие язык для создания художественных образов. "Хотя возможности в художественном произведении кажутся безграничными - говорящие животные, ментальная телепатия, сверхъестественные существа - изображение подобного мира ограничено рамками прагматической структуры. А так как художественное произведение есть лингвистическое изображение мира художественных образов (но не сам этот мир), то должен быть использован некий язык, естественный или искусственный, который сможет понять хотя бы один человек. В практических целях художественное произведение обычно создается на естественном языке и имеет много потенциальных читателей, но так как произведению необходим по крайней мере один реальный читатель в реальном мире, автор вынужден придерживаться определенных правил употребления языка" [Adams, 1985. c. 23 - перевод наш К.Т.]. Такие правила исходят из области не только логики, грамматики и семантики, но и прагматики, так как, имея конкретную коммуникативную интенцию, автор ставит своей главной целью достижение определенного эффекта воздействия на читателя в данном случае посредством художественных образов. При этом подобный прагматический механизм взаимодействия автора и читателя будет также распространяться на акты коммуникации между фиктивными рассказчиком и слушателем, то есть несмотря на то, что внедренный контекст является вымышленным, он должен быть основан и развиваться согласно реальным законам прагматики, единым для всех участников коммуникации, иначе адекватная интерпретация произведения читателем будет невозможна. Изучение процесса восприятия текста адресатом также попадает в сферу прагматического исследования, однако чтобы объяснить некоторые аспекты интерпретации, необходимо обратиться к понятию "прагматическое значение" и к тем компонентам речевого акта, которые с ним связаны.
16
Изучая язык в его употреблении в конкретных коммуникативных ситуациях, прагматика провела грань между понятиями "предложение" и "высказывание". Первое относится к области грамматики и семантики и в своей структурно-семантической схеме отражает общее содержание понятий и концепций, т.е. уровень сигнификата. В то время как "семантический анализ высказывания предполагает обращение к контексту, ситуации, фоновым знаниям говорящих. В высказывании языковая семантика сливается с прагматикой" [Гак, 1990. с. 90 - подчеркнуто нами К.Т.]. Таким образом, отличительной особенностью высказывания является его ориентация на участников коммуникации и ситуацию общения, что в свою очередь "актуализирует значение языковых единиц" и создает конкретно-контекстуальный смысл [Комиссаров, 2002. с. 58]. Так, предложение "дверь заперта" будет иметь общее значение для всех носителей русского языка, однако конкретно-контекстуальный смысл аналогичного высказывания будет различен, если его произносит стюардесса, обращаясь к капитану авиалайнера, или люди в горящем здании и т.д. Именно такое прагматическое значение Г. П. Грайс назвал значением говорящего. На уровне дискурса отношения когерентности между высказываниями попадают в область прагматического исследования, так как данные отношения формируются на основе фоновых знаний коммуникантов. При этом следует отграничить когерентность текста от когезии, которая является маркированным выражением связности текста (причинное значение союза "так как" и т.д.). Когерентность, напротив, немаркирована и определяется общим контекстом. К примеру, вопрос "Вам налить?" и ответ "Спасибо. Я за рулем" будут когерентны лишь при наличии фоновых знаний о правилах поведения водителя. В подобных случаях, когда говорящие имеют в виду больше, чем произносят, в задачу прагматического анализа входит не только выявить подтекст высказываний, но и объяснить адекватную интерпретацию текста адресатом. Впервые в истории прагматики подобную задачу попытался решить Г. П. Грайс,
17
сформулировав известный принцип кооперации (Cooperative Principle), по которому отправитель продуцирует свое высказывание, а получатель интерпретирует его из стремления понять друг друга т.е. сделать данный акт коммуникации успешным. В свою очередь подобное стремление к взаимной кооперации помогает говорящим активизировать фоновые ресурсы и знания языка для достижения совместной цели. Согласно Г. П. Грайсу, принцип кооперации включает в себя следующие максимы:
I. Максима количества информации:
1. Сделай свое высказывание настолько информативным насколько требуется;
2. Не делай свое высказывание более информативным чем требуется.
II. Максима качества (правдивости) высказывания:
1. Не говори того, что ты считаешь ложным;
2. Не говори того, что ты не можешь доказать.
III. Максима релевантности: Не отходи от темы.
IV. Максима манеры речи:
1. Избегай неясности выражения;
2. Избегай двусмысленности;
3. Будь логичен;
4. Излагай по порядку. [Leech, 1983. - перевод наш К.Т.] Таким образом, при интерпретации высказывания адресат исходит из предположения, что субъект речи учитывал данный принцип кооперации с его максимами при продуцировании текста. Основываясь на законах логического мышления, принцип кооперации является негласным соглашением между коммуникантами. Однако прагматика не может быть сведена к логике, так как имеет дело не только с общими объективными положениями, но скорее с конкретными субъективными коммуникативными ситуациями. К примеру, исходя из художественно-эстетических установок и определенной традиции литература модернизма намеренно пренебрегает этими максимами.
18
Возвращаясь к вышеизложенной прагматической структуре художественного произведения, следует подчеркнуть, что несмотря на отдельные исключения данный принцип кооперации является важным элементом при интерпретации текста читателем, так как последний законно предполагает, что не только автор учитывал его при написании произведения, но и вымышленные рассказчик и слушатель строят свои речевые акты также согласно этому принципу.
Однако вряд ли одного принципа кооперации достаточно для описания комплексного механизма порождения и восприятия высказывания в определенной коммуникативной ситуации. Поэтому позднее другой выдающийся исследователь в области прагматики Дж. Н. Лич попытался дополнить теорию Г. П. Грайса, введя принципы вежливости, иронии, а также определив способы взаимодействия данных принципов. Такое дополнение стало немаловажным, так как Дж. Н. Личу удалось доказать, что принципы прагматики носят иной характер, чем правила языка или законы логики, а именно:
а) Принципы / максимы применяются по-разному в разных коммуникативных ситуациях;
в) Принципы / максимы применяются в разной степени, а не просто присутствуют или отсутствуют в речи;
c) Принципы / максимы могут противоречить друг другу;
d) Принципы / максимы могут пересекаться, не отрицая того рода деятельности, который они контролируют. [Leech, 1983. с. 8 - перевод наш К.Т.].
Из этого следует, что законы и положения прагматики имеют скорее дескриптивный, чем прескриптивный характер, в отличие от правил грамматики, фонетики и т.д., а также что они в значительной степени зависят от целей и задач конкретного речевого акта в конкретной ситуации общения.
19
Еще одно важное явление, которое по-разному рассматривается семантикой и прагматикой, относится к понятию пресуппозиций. Возникнув в философской логике, термин "пресуппозиция" стал использоваться лингвистической семантикой для обозначения семантического компонента предложения, "который должен быть истинным для того, чтобы предложение не воспринималось как семантически аномальное или неуместное в данном контексте" [Падучева, 1990. с. 396]. С точки зрения семантики, суждение Р будет пресуппозицией предложения S, если при ложности Р предложение S становится ни истинным, ни ложным, т.е. теряет свой смысл. Так, "предложение "Филипп знает, что Нью-Йорк -столица США" семантически аномально, поскольку в его смысл входит в качестве пресуппозиции ложное суждение "Нью-Йорк - столица США". (...) Предложение "Филипп знает, что столица США - Вашингтон" является истинным или ложным в зависимости от географических познаний Филиппа, а предложение с ложной пресуппозицией не может быть ни истинным, ни ложным, поскольку оно бессмысленно" [Падучева, 1990. с. 396]. В разряде семантических пресуппозиций / презумпций1 выделяют категориальные, экзистенциальные, фактивные пресуппозиции, однако все они призваны обусловить осмысленность и истинность значения. Таким образом, являясь компонентом смысла, семантические пресуппозиции необходимы для адекватного восприятия текста адресатом. А включение в диапазон изучения коммуниканта и его интерпретацию высказывания раздвигает границы логики и семантики, открывая область прагматики. Поэтому термин "пресуппозиция" используется также и в прагматическом анализе. Итак, Р будет прагматической пресуппозицией высказывания S, если в связи с нейтральным употреблением S (не ироничном, не демагогическом и т.д.) Р должно быть обязательно известно как субъекту речи, так и адресату. Это означает, что прагматические пресуппозиции
1 Согласно Е.В. Падучевой термины "пресуппозиция" и "презумпция" являются взаимозаменяемыми [Арутюнова, Падучева, 1985; Падучева, 1990].
20
составляют фоновые знания участников коммуникации и являются неотъемлемым элементом интерпретации текста. В широком смысле такие фоновые знания коммуникантов включают сведения о культурно-историческом контексте конкретной эпохи, определенные факты бытия социума, события, связанные с созданием того или иного текста и, возможно, биографию создателя и т.д. В совокупности со знанием языка такие фоновые знания создают предпосылки для "предпонимания" текста (Г. Г. Гадамер) или "предзнания" (Е. С. Кубрякова), которые в свою очередь являются условием формирования нового знания. "Иными словами, понимание любого текста, а специального - в особенности, невозможно без наличия какого-либо "исходного", "первичного" знания, на основании которого и осуществляется указанный процесс" [Дроздова, 2003. с. 61]. Таким образом, прагматические пресуппозиции, образуя фоновые знания субъекта и адресата речи, являются важным компонентом успешной коммуникации, что связывает область лингвистической прагматики с областью герменевтики в сфере изучения интерпретации текста. Это, безусловно, расширяет область исследования и делает подход к вопросам о презумпциях в речи более комплексным.
Итак, затрагивая области семантики, грамматики, логики, стилистики и других дисциплин, прагматика выделилась в самостоятельную отрасль благодаря тому, что определила принципиально иной подход к категориям и объектам лингвистического анализа, а именно поставила в центр своего внимания реальный акт коммуникации в его совокупности. Такая позиция прагматики тесно связывает ее как с языкознанием, так и с другими гуманитарными науками, что открывает широкую перспективу для комплексного изучения всех аспектов развития языка и общества. "Область лингвистической прагматики не имеет четких контуров. Основную заслугу прагматики можно видеть в том, что она ввела в научный обиход большое количество фактов, дотоле либо отвергнутых, либо вовсе не замеченных лингвистикой. Более того, она придала этим фактам теоретический статус,

Получить работу