Введение
Современная проза чрезвычайно пестра и разнообразна. Оставаясь самобытной, она в то же время воспринимает и реализует приемы и принципы предшествующих стилей и эпох. Найти подходы к изучению современного литературного процесса очень непросто. Не получается рассматривать его как однолинейный, одноуровневый и однонаправленный процесс. Литературные стили и жанры здесь явно не следуют друг за другом, а сосуществуют одновременно. Например, разнообразна и неоднородна литература русского постмодерна (в терминологии М. Эпштейна) или постмодернизма, как называет его М. Липовецкий.
К этому направлению относят авторов, далеко отстоящих друг от друга по своим художественно-эстетическим принципам и пристрастиям, это и прозаики Вен. Ерофеев, В. Ерофеев, С. Довлатов, Т. Толстая, Л. Петрушевская, В. Попов, В. Пьецух, М. Кураев, Ю. Алешковский, В. Нарбикова, С. Соколов, Э. Лимонов, М. Берг, В. Сорокин, А. Иванченко, А. Матвеева, Г. Головин, С. Каледин, В. Москаленко, И. Полянская, А. Верников, и поэты Д. Пригов, Л. Рубинштейн, Т. Кибиров, М. Айзенберг, С. Гандлевский, А. Еременко, И. Иртеньев и многие другие.
И, вместе с тем, с ними соседствуют такие авторы как В. Маканин, Ю. Буйда, А. Варламов, А. Кабаков, А. Битов, А. Королев, М. Палей и другие, произведения которых отступают от постмодернистской поэтики, зачастую относятся исследователями к промежуточным "маргинальным" жанрам.
В литературе 1990-х особенно обращают на себя внимание авторы, идущие не по магистральному пути, творчество которых нельзя отнести к какому-то одному определенному направлению. Они находятся на
периферии, скорее занимают "пограничные зоны", вбирая в свое творчество элементы различных поэтик.
Актуальность исследования. В литературе 1990-х годов все более обращают на себя внимание авторы, творчество которых нельзя отнести к какому-либо одному определенному направлению. Оно, скорее, образует "пограничные зоны", вбирая в себя элементы различных поэтик. Актуальность исследования определяется важностью изучения проблем поэтики русского постмодернизма на современном этапе. При этом в настоящий момент наименее изученным периодом остается проза 1990-х годов, в частности авторы, представленные в диссертации: А. Битов, А. Королев, М. Палей. В их творчестве отражается восприятие постмодернистской поэтики писателями, лишь косвенно к ней принадлежащими, что позволяет проследить пути эволюции отдельных черт этой поэтики, важных для развития литературы XXI века. Произведения данных авторов дают возможность изучить теоретические и
mt-
эстетические основы постмодернизма, такие, как игра, концепт мир как текст" ", взаимодействие автора с "чужим", цитация, дистанцирование, теоретический дискурс. Сами произведения говорят об эстетической основательности постмодернизма. Литература 1990-х годов в лице представителей различных направлений современной прозы (А. Битова, А. Королева, М. Палей) рассматривается через призму постмодернистской поэтики, что позволяет по-новому осмыслить индивидуальные художественные миры этих авторов и проследить изменения этой поэтики на современном этапе.
Научная новизна результатов диссертационного исследования состоит в том, что в диссертации впервые черты постмодернистской поэтики рассматриваются на материале творчества авторов А. Битова, А. Королева и М. Палей, занимающих пограничное положение по отношению к этому явлению. Отрицая свою принадлежность к русскому
постмодернизму, они, тем не менее, воплощают в творчестве отдельные его черты.
В качестве материала исследования выбираются значительные произведения современной прозы, ранее не рассматривавшиеся подобным образом: когда общим ключом исследования, объединяющим столь разных авторов, явился их своеобразный диалог с постмодернистской поэтикой.
Произведения А. Битова, А. Королева, М. Палей анализируются не только в историко-литературном, мотивном, структурно-семантическом ракурсе. Исследование постмодернистской поэтики опирается на философию, эстетику, научные труды постмодернистских теоретиков. В анализе творчества данных авторов заложена основа для развития дальнейшей науки о постмодернизме, подтверждающая закономерность появления подобного явления не только в литературе, но и в литературоведении.
В диссертации рассматриваются произведения А. Битова ("Оглашенные", "Вычитание зайца", "Неизбежность ненаписанного", "Жизнь без нас"), А. Королева ("Дама пик", "Человек-язык") М. Палей ("Long Distance или славянский акцент"). Исследователь стремится обнаружить в индивидуальном художественном мире каждого автора отдельные принципы постмодернистской поэтики, выяснить какую трансформацию получают эти принципы в прозе 1990-х годов.
Подобный аспект исследования еще не достаточно освещен современной наукой, явления литературы, несущие в себе черты постмодернистской поэтики, но не представляющие это явление в чистом виде на сегодняшний день остаются малоизученными. Постмодернистская поэтика мыслится исследователями как закрытый и сложившийся феномен, не происходит изучения трансформации и развития отдельных ее элементов, тем более на материале, находящемся
на границе различных явлений, вбирающем в себя черты различных художественных систем.
Исследование основывается на том утверждении, что постмодернистская поэтика до сих пор остается неотъемлемым контекстом нашего существования, тем воздухом, которым дышат современные писатели. В начале 1990-х годов возникает пристальный интерес к явлению русского постмодернизма, что порождает целое поколение ученых и критиков, специализирующихся на изучении этого явления: М. Липовецкий, Б. Гройс, А. Жолковский, А. Генис, П. Вайль, И. Ильин, Н. Маньковская, М. Эпштейн, В. Курицын, И. Скоропанова, О. Богданова, Нефагина Г. и многие другие. Они определяют специфику русского постмодернизма, его своеобразие и отличие от зарубежного, отмечая, прежде всего, глубинную и нерасторжимую связь с модернизмом Серебряного века, открытость мировой культуре.
Русский постмодернизм, по мнению исследователей, не только вбирает в себя опыт западного постмодерна, но и является порождением соцреалистической идеологии, ее эстетической эклектики. Мир в эстетике постмодернизма воспринимается как текст, организованный по принципам нонселекции, порождающей впечатление фрагментарного текстового хаоса. Произведение трактуется как часть бесконечного художественного текста мировой культуры, это не результат творческих усилий автора, а процесс постоянного диалога различных языков культуры, взаимообмена их на всех уровнях. "Хаос цитат выражает космический хаос, где царит распад вещей" — пишет И. Ильин (61, с. 225). Постмодернистский текст демонстрирует множество других текстов, цитат, образов, слов, создавая таким образом интертекстуальное пространство, поглощающее автора, его личную инициативу.
Безусловно, современные авторы не могут слепо следовать постмодернистской эстетике, они лишь усваивают отдельные ее
принципы, которые получают свою специфику, с учетом особенностей преломления и восприятия их индивидуальностью писателя. Многообразие постмодернистской поэтики сведено к органично воспринятой постмодернизмом модернистской концепции "мир как текст", ставшей одним из важнейших постмодернистских постулатов. Можно считать, что этот принцип получил свое воплощение и дальнейшую трансформацию в современной литературе.
Концепция "мир как текст" предполагает дискредитацию действительности, воспринимаемой как одна из возможных виртуальных реальностей. Происходит постоянное создание ирреальности, симуляции реальности, жизнь превращается в "текст". Субъект становится совокупностью симулякров, означающих без означаемых. Воплощение концепции мира, равного тексту, приводит к тому, что текст становится альтернативной реальностью. Грань между Материалом и Текстом, то есть действительностью и ее осмыслением (в частности в искусстве), полностью стирается. В основе такого мира оказывается полифония культурных миров, выстраивающихся по законам языковой игры и случайности. По мнению Марка Липовецкого, "осуществление философско-эстетического принципа "мир как текст" в постмодернизме приводит к инверсии традиционной логики художественного миромоделирования" (95, с.67). Постмодернистский "диалог с Хаосом" подразумевает некую противопоставленность Хаосу. Для характеристики взаимодействия постмодернизма с Хаосом исследователь предлагает понятие Хаосмос (хаос+космос). Это понятие позволяет описать своеобразие постмодернистского текста как независимой художественной системы, способной к самоорганизации и дальнейшему развитию. В соответствии с этими принципами складывается ситуация, когда постмодернистский текст "переносит ценностный центр искусства с
результата творческого акта на сам незавершённый и незавершимыи процесс творчества" (95, с. 77).
Цель и задача исследования — проанализировать, каким образом постмодернистская поэтика (в особенности концепт "мир как текст") получает свое преломление в русской литературе 1990-х годов на материале пограничных явлений литературы, в прозе тех писателей, которых невозможно однозначно отнести к какому-либо определенному стилю. Такой подход позволяет проследить специфику и закономерности современного литературного процесса. Для достижения этой цели необходимо исследовать отдельные черты постмодернистской поэтики на примере концепта "мир как текст". А также составить представления об отдельных путях воплощения этого концепта в системе различных художественных миров.
Материалом изучения являются прозаические произведения 1990-х годов Андрея Битова, Анатолия Королёва и Марины Палей. В диссертации анализируются: повесть Андрея Битова "Жизнь без нас", его книги "Вычитание зайца" и "Неизбежность ненаписанного", а также роман-странствие "Оглашенные"; роман Анатолия Королёва "Человек-язык" и ряд его эссе; повести Марины Палей и ее сценарные имитации "Long Distance, или Славянский акцент".
Русская проза 1990-х годов так или иначе вступает в своеобразный диалог с постмодернизмом — независимо от того, как сами её представители осознают своё отношение к нему. Именно этот диалог становится общим ключом, позволяющим объединить прозу Андрея Битова, Анатолия Королёва и Марины Палей при всей их непохожести друг на друга.
Наиболее плодотворными для исследования представляются произведения А. Битова, А. Королева, М. Палей, так как их творчество можно причислить к "пограничным" состояниям современной
литературы, этих авторов нельзя назвать апологетами постмодернизма. Сами писатели с сомнением отзываются о своей близости этой эстетике. Тем продуктивнее и показательнее обнаружить в их творчестве наличие продолжения и развития отдельных элементов постмодернистской поэтики, или просто соотнесенности с этой парадигмой. Каждый из анализируемых авторов представляет собой определенную тенденцию современной литературы. А. Битов рассматривается критикой как яркий представитель интеллектуальной, филологической прозы, творчество М. Палей относят к явлению "женской прозы", А. Королев, по мысли критики, представляет собой синтез постмодернистской эстетики и реализма, знаменующий собой возвращение гуманистического измерения реальности. Анализ творчества столь непохожих авторов призван продемонстрировать многообразие спектров современной литературы, видимая разнородность материала раскрыть явление более разносторонне, многопланово и стереоскопично.
Выбор имен обусловлен тем, что на примере анализа их творчества можно сделать выводы о существовании отдельных категорий постмодернистской поэтики в современной прозе, о некоторых мировоззренческих основаниях литературных явлений пограничных состояний и тенденциях в развитии современной литературы. Все вышеперечисленное позволяет на новом уровне выявить в уникальных художественных системах Андрея Битова, Анатолия Королева и Марины Палей типичные особенности русской прозы 1990-х годов.
Методологическая основа исследования определяется его проблематикой и носит комплексный характер. Автор опирается на работы Ю. Лотмана, Б. Успенского, В. Топорова, А. Лосева, К. Леви-Стросса, Ю. Бахтина. Методологической основой диссертации послужили также труды по поэтике постмодернизма И. Ильина, Н. Маньковской, Д. Затонского, М. Эпштейна, М. Липовецкого, В. Курицына, П. Вайля, А. Гениса, Б. Гройса,
10
Л. Зыбалова, А. Жолковского, а также работы А. Гулыги, О. Ванштейна, А. Якимова, П. Козловски, Ю. Кристевой, Ж. Лиотара, посвященные проблемам постмодернизма в современной культуре.
Структура работы. Диссертация состоит из введения, трех глав и заключения. Библиография состоит из двух разделов: источники (19 наименований), критическая и научная литература (187 наименований). Введение содержит обоснование темы исследования, мотивацию выбора художественного материала и методологии исследования, раскрывает категорию постмодернистской поэтики "мир как текст". В первой главе анализируется работа авторов с вариативностью языка на уровне знака, стиля и всего художественного произведения. Признается, что определяющее значение для авторов имеет языковая игра и сознательное нарушение речевых норм. На первое место выходят глубинные уровни текста: лексико-грамматический, фонетический, словообразовательный. На всех этих уровнях выявляется тотальная текстуальность мира, проявляющаяся в самой природе пространственной организации текста. Анализируется активное соотнесение и взаимодействие Текста и Материала, происходящее через: а) взаимопроникновение этих категорий, б) настойчивое освоение чужого пространства, установлении сходства и различий, а также в) сопоставление разных языков, г) расчленение языка (и связанного с ним мира) на отдельные элементы.
В работе исследуются единицы языка разного масштаба — от отдельных букв до стилистических клише и чужих текстов, используемых при создании своего произведения. Возникает вопрос, насколько автор такого текста, во-первых, дистанцируется от произведения и, во-вторых, разграничивает Текст (созданный им '# художественный мир) и Материал (действительность). Ответу на этот
вопрос посвящена вторая глава диссертации, в которой анализируются авторское взаимодействие с текстом и то, что называют художественной
11
стратегией творчества. В этой главе рассматривается степень дистанцирования авторов от своих произведений (при использовании ими стилисчтических клише, сюжетных ходов, цитат и чужих текстов), а также способы разграничения авторами Текста (созданного ими художественного мира) и Материала (действительности).
В третьей главе работы ставится вопрос о том, как сам автор подает особенности своей поэтики. Анализируются авторские стратегии в области сакрального и профанного, онтологическая проблематика текста. С одной стороны, присутствие Бога и Дьявола, Христа и Антихриста, праведников и грешников, их полное равноправие в секуляризированном Аду тоталитарных систем редко вызывает религиозные эмоции, так как эти персонажи не более чем марионетки в интертекстуальной игре смыслов и образов.
«Бог в синих молниях, ангелы небесные, черти и сам Сатана (Вен. Ерофеев), Христос блаженно спящий в лодке посреди Галилейского озера, сцены божьей кары (А. Королев), самые разнообразные воплощения ада и рая, распятия и святого Рождества, тема Второго пришествия и так далее утрачивают свой сакральный смысл, лишаются святости, превращаются в череду карнавальных, хаотических эпизодов, становясь симулякрами, по сути дела знаками одного огромного текста» (79, с. 31)
С другой стороны, игровое начало соседствует здесь с осознанием ответственности за слово, "которое имеет силу непосредственной реализации в жизни, материального воздействия на нее, Поэтому часто возникает проблема вины Текста перед бытием (А. Королев, Д. Галковский и другие). Революцию создали словами, "написали" ее провокативно, по-русски неумело, отсюда проблема вины автора. Теоретически русские постмодернисты разделяют точку зрения Р. Барта, М. Фуко о "смерти автора". Но в художественной практике не отказываются от своих прав в выражении собственной позиции, вступают в прямой диалог с читателем" (79, с. 321).
12
В заключении подводятся итоги исследования и говорится о к
перспективах его продолжения.
Основные положения, выносимые на защиту.
•Концепция "мир как текст" (подразумевающая, что мир, созданный автором, и реальность, не зависящая от него, постепенно перетекают друг в друга) остается актуальной для русской литературы 1990-х годов, хотя и приобретает свою специфику в произведениях А. Битова, А. Королева, М. Палей, Т. Толстой и других. Хаос, обусловленный стиранием граней между "искусством" и "действительностью", воплощается в современной прозе на разных уровнях.
• Постмодернистская вариативность проявляется в творчестве А. Битова, А. Королева, М. Палей в сосуществовании элементов разных дискурсов, полифоничной стилистике письма. Конфликт "своего" и "чужого" проявляется в столкновении языков (вариантов одного языка). Эти коды взаимно непереводимы.
v • Столкновение "своего" и "чужого" выявляется в том числе при
взаимодействии текстов А. Битова, А. Королева и М. Палей с текстами других писателей. "Классические" матричные тексты деконструируются, а их элементы образуют затем новые сочетания. То, что авторы подвергают этой операции и реальные события, и литературные мифы, и эпизоды чужих текстов, говорит о том, что для них все эти явления уравниваются в правах. Это наглядно демонстрирует присутствие в их произведениях концепции "мир как текст".
• Прозе анализируемых писателей свойственно дистанцирование автора от своего произведения, характеризующееся условностью текста, позволяющей преодолеть линейность повествования.
• Диалог с читателем приобретает в различных формах своего художественного воплощения черты эпатажа и провокации. Эта
13
особенность позволяет, с одной стороны, поставить А. Битова, А. Королева, М. Палей в постмодернистский контекст, а с другой — расширить горизонт исследования путем проведения некоторых параллелей между их творческой стратегией и "эстетикой юродства" как определенной философской и эстетической парадигмой.
Теоретическая значимость результатов диссертационного исследования заключается в стремлении показать многообразие спектров современной литературы, раскрывать исследуемое явление разносторонне и стереоскопично. Делаются выводы о существовании отдельных категорий постмодернистской поэтики в современной прозе, таких, как постмодернистская игра, эстетика юродства, "мир как текст", хаосмос, а также о некоторых мировоззренческих основаниях литературных явлений пограничных состояний. Выявлены некоторые наметившиеся тенденции в развитии современной литературы. Выдвинутые в диссертации положения дополняют и уточняют сложившуюся систему научных представлений о прозе 1990-х годов.
Апробация работы. Основные положения и результаты научного исследования изложены на научных конференциях (в том числе "Русская литература XX века: итоги столетия" в марте 2001 года, "Русская классика между архаикой и модерном" в марте 2002 года, проводимых Санкт-Петербургским педагогическим университетом им. А. И. Герцена; "Смысл мифа: мифология в истории и культуре" в апреле 2001 года, Санкт-Петербургский государственный университет, "Синтез в русской и мировой культуре" в октябре 2001 и 2002 года, Московский педагогический государственный университет) и на семинаре профессора Ж. Ф. Жаккара в Женевском университете в мае 2003 года. Отдельные положения диссертации были представлены на конференции в Роттердаме в июле 2003.
14
Практическое значение работы состоит в том, что она предлагает анализ конкретных произведений, который может найти применение как в вузовских, так и в школьных курсах истории литературы, спецкурсах и спецсеминарах по проблемам творчества Андрея Битова, Анатолия Королёва и Марины Палей. Основные положения и выводы диссертации могут быть использованы в вузовских курсах по истории литературы XX века, в спецкурсах и спецсеминарах, а также при дальнейшем изучении русской литературы 1990-х годов.
15
Глава 1. Игра в тексте. Вариативность языка. Уровень знака
Картина мира в постмодернизм представляет собой текст в тексте: голос автора "растворяется" в чужих знаках, цитатах, реминисценциях. В возникающей многомерной реальности доминирует сознание, что «мир интертекстуально переполнен, что ни одна новая мысль и новое движение само по себе /.../ не являются самоценными, так как литература не предназначена для выяснения каких-либо нелитературных понятий» (14, с. 189).
В русском варианте постмодернизма данная интертекстуальность Материала обретает свою специфику. Она "в определенной степени является жанрообразующим началом в прозаических структурах, которые представляют собой перечни, романы-комментарии, романы-мезеи, романы-римейки" (84, с. 312).
Подобную ситуацию можно наблюдать в текстах Сергея Галковского, Владимира Сорокина, Евгения Попова. Так, например, текст книги С. Галковского "Бесконечный тупик" — безграничное пространство цитации. Значительную часть объема здесь занимают цитаты в собственном смысле слова: дословные извлечения из литературных произведений, исторических, религиозно-философских, культурфилософских, психоаналитических работ. Цитируются Пушкин, Лермонтов, Гоголь, Л. Толстой, Соловьев, Розанов, Флоренский, Шестов, Фрейд, Юнг и многие другие.
16
"Я мыслю цитатами. Это страшно. Но еще страшнее, что эти цитаты не имеют самостоятельного содержания. Я говорю только о себе. Я трансформирую в реальность свой внутренний опыт при помощи косвенных цитат" — пишет сам автор (126, с. 298). Даже в тех случаях, когда он впрямую не цитирует, Галковский рассматривает жизнь сквозь призму литературы, и не потому, что этого хочет, а потому что знает: то, что он наблюдает в реальной действительности, "уже происходило" в тексте, в литературном произведении. Таким образом, С. Галковский развивает тезис "мир и сознание как текст". В своей книге С. Галковский подключается к процессу автокомментирования культуры, в который вовлечены и многие другие постмодернисты. Подобное автокомментирование включает в себя переоценку ценностей, деканонизацию канонизированного, однозначного, "окончательного". Это подразумевает активное использование феномена игры. Он проявляет себя в "Бесконечном тупике" весьма разнообразно. Но в первую очередь это игра с с культурными знаками, с имиджами деятелей русской культуры и истории.
Основой для цитации в постмодернистских текстах служат не только конкретные тексты, но и стили определенной эпохи, ее эстетика. Так, В. Сорокина привлекает тоталитарная эстетика сталинизма и гитлеризма, он активно работает с ней как с материалом ("Месяц в Дахау", "Норма", "Сердца четырех", "Тридцатая любовь Марины" и другие). В. Сорокин разрабатывает тип рассказа, в котором имитирует литературу соцреализма, чтобы в дальнейшем, подчас одним бессмысленным и абсурдным словом вывернуть наизнанку мертвые схемы, показать нелепость и
17
внутреннюю бессодержательность идеологических построений. В. Сорокин не столько пародирует, сколько шоковым путем разрушает эстетику соцреализма. В его прозе гиперболизированы внеэстетические эпатажные элементы.
Постмодернистские авторы не только постоянно опираются на многочисленные цитаты при создании собственного текста, но и производят их перекодировку в духе постмодернистской эстетики. Так, в повести Е. Попова "Душа патриота" происходит подключение к мощному духовному полю культуры через вольное, неканоническое с ней обращение — постмодернистскую игру. (Например: "паранойя и шизофрения — две вещи несовместные", "нет покоя, нет счастья, нет ничего, кроме воли" (124, с. 49).) Игра в графоманство направлена не на развенчание цитируемых классических источников, а на их актуализацию в сознании читателя, "отряхивания" от архивной пыли, на преодоление однозначности, в рамки которой классиков стремились «втиснуть» в тоталитарную эпоху.
Интересно, что интертекстуальность и игра с текстом, в тексты не только используется активными постмодернистами, но и становится составляющей поэтики авторов, открыто и явно не связанных с постмодернистской парадигмой. Влиянию постмодернистских принципов на поэтику А. Битова, А. Королева М. Палей и посвящена первая глава нашей работы. Мы стремимся рассмотреть игру авторов на разных этапах создания текста — от использования элементов графической выразительности до выбора автором определенного "кода" и стиля повествования.
|
