Введение
Актуальность темы исследования в принципиальном плане определена, во-первых, масштабами и интенсивностью современного процесса глобализации, превращающего мировое сообщество из совокупности более или менее зависимых стран в целостную экономическую систему, где национальные социумы становятся составными элементами единого всемирного хозяйственного механизма. Во-вторых, — важностью в общеглобализационном контексте присоединения России к ВТО. В начале XXI в. у нашей страны нет иного выбора, кроме продолжения курса на врастание в мировую экономику, приспособления к реалиям интернационализации производства. В-третъих, — значимостью последствий этого присоединения для всех без исключения экономических субъектов и отечественного народного хозяйства в целом. С одной стороны, вступление во Всемирную торговую организацию станет мощным фактором стабилизации российского внешнеторгового и общеэкономического законодательства, превращения «правил игры» в постоянные и предсказуемые. С другой стороны, коренным образом изменятся базовые условия хозяйствования, формы и методы господдержки, обострится конкуренция. В-четвертых, — ключевой ролью оценки возможных макроэкономических последствий, что предполагает разработку соответствующего методического инструментария, позволяющего объективно отразить соотношение позитивных и негативных аспектов присоединения России к ВТО на предлагаемых первой условиях. В-пятых, — необходимостью корректировки позиции РФ на переговорах по вступлению в ВТО в свете предполагаемого деструктивного воздействия глобализационных процессов на значительную часть отечественных предприятий.
В свете вышесказанного цель исследования состоит в оценке возможных макроэкономических последствий принятия Россией диктуемых ВТО системных условий присоединения к этой организации.
Объектом исследования является процесс присоединения России к ВТО, а предметом — макроэкономические последствия вступления РФ во Всемирную торговую организацию на предлагаемых системных условиях.
Методологической основой диссертации послужили: а) системный подход к исследуемым предмету и объекту; б) положения трудов ученых и специалистов по тематике внешнеэкономической деятельности, мирохозяйственной интеграции, по проблемам национальной экономической безопасности и по другим смежным вопросам1; в) концептуальные подходы, воплощенные в документах ВТО, законодательных актах России, нормативных и методических документах соответствующих госорганов.
В качестве фактологической и статистической базы использовались материалы Всемирной торговой организации, ЮНКТАД, Госкомстата РФ, бывших МВЭС и Минторга России, Минэкономразвития РФ, Государственного таможенного комитета РФ, Межведомственного аналитического центра (МИЦ), материалы зарубежной, общероссийской и региональной печати, документы ряда коммерческих предприятий, авторские аналитические разработки.
Научная новизна диссертации, связанная с реализацией сформулированной ее цели, состоит в оценке на базе авторского методиче-
1 К числу авторов, на работы которых в методологическом и теоретическом отношениях опирался диссертант, относятся, в частности, следующие ученые и специалисты: И.Алтухов, И.Балабанов, Е.Баранова, Э.Батизи, В.Боев, А.Булатов, А.Быков, Д.Вермель, А.Водянов, М.Гельвановский, С.Глазьев, Р.Гумеров, О.Давыдов, В.Дементьев, Н.Извеков, Г.Исаков, Г.Коваленко, С.Колпаков, Э.Кочетов, Б.Кузык, А.Куцобин, А.Лапенин, В.Лебедев, Л.Макаревич, И.Мысляева, В.Назаренко, Э.Нухович, Ю.Петров, А.Полоховский, Н.Радугин, Е.Румянцева, В.Сенчагов, А.Серков, М.Сидоров, С.Сильверстов, И.Ушачев, И.Фаминский, В.Шенаев, Н.Шмелев, Ю.Шишков, и др.
ского подхода макроэкономических последствий вступления России в ВТО в контексте предлагаемых системных условий, а также в обосновании новых контуров позиции РФ по данному вопросу.
Основные научные результаты (конкретный личный вклад соискателя в разработку проблем, вынесенных на защиту) отражены в заключении к диссертации.
Практическая значимость диссертации состоит в возможности применения ее выводов и рекомендаций в разработке и совершенствовании законодательного и нормативно-правового обеспечения процесса присоединения России к ВТО, а также для уточнения и корректировки позиции нашей страны на соответствующих переговорах. Представляется целесообразным использование материалов диссертации в преподавании ряда экономических дисциплин в высшей школе, системе подготовки и переподготовки специалистов.
Апробация результатов исследования. Диссертант принял участие в работе ряда международных, общероссийских и региональных научно-практических форумов, в том числе: «Россия: глобальное, народнохозяйственное и региональное» (Ярославль, 2000 г.); научно-практической конференции «Глобализация и профсоюзное движение России в XXI веке» (Москва, 2002 г.); международной научно-практической конференции «Проблемы территориального развития территориальных социально-экономических подсистем» (Владимир, 2003 г.).
По теме диссертации опубликовано 4 работы общим объемом около 1 печатного листа.
Глава 1. Современные глобализационные процессы и присоединение России к ВТО
1.1. Глобализация: сущность, этапы и основные формы
Широко используемый в последнее время в научной литературе и периодической печати термин «глобализация» может быть определен как «растущая экономическая взаимозависимость стран всего мира в результате возрастающего объема и разнообразия трансграничных перемещений товаров, услуг и международных потоков капитала, а также благодаря все более быстрой и широкой диффузии технологий»1.
Представляется, что в основе глобализационных процессов — интернационализация хозяйственной жизни, уходящая корнями в XVI-XVII столетия. Именно тогда появление и развитие мануфактурного производства потребовало существенного расширения рынков сбыта и обеспечения устойчивого поступления сырья, в том числе импортного. Под давлением этой необходимости торговые связи различных стран качественно изменились: из второстепенных, не игравших на протяжении тысячелетий почти никакой роли в национальных воспроизводственных процессах, они превратились в существеннейший фактор последних, опосредуя международное разделение труда и оказывая влияние на производственную и экспортную специализацию стран-участниц.
Первоначально эпицентрами такого разделения труда, естественно, были лишь технически передовые для своего времени государства — Англия, Нидерланды и др. Поэтому «мировое хозяйство» ограничивалось сравнительно узким кругом стран, участвующих в разделении труда с названными пионерами мануфактурного, а позднее и индустри-
1 См.: World Economic Outlook. — 1997. — May. — P. 45.
ального производства. По мере распространения последнего расширялись и границы мирового хозяйства. К концу XIX в. оно достигло глобальных масштабов.
В XX столетии подобное экстенсивное развитие интернационализации хозяйственной жизни на базе торговли было дополнено вывозом ссудного и производительного капиталов. На этой почве стали формироваться крупные транснациональные корпорации, в рамках и вне которых начали складываться международные производственно-кооперационные связи. Возник международный рынок .капиталов. На месте рухнувшей в 1914 г. саморегулировавшейся посредством золотого стандарта мировой валютной системы сложились новые, гораздо более сложные валютные отношения, требовавшие координации действий правительств и цен-тробанков стран-участниц. Интернационализация хозяйственной жизни пошла по пути интенсификации. Уже к середине XX в. эти и другие факторы придали мировому хозяйству невиданную прежде внутреннюю взаимосвязанность. И все же национальные хозяйства (большие и малые) оставались достаточно автономными субъектами международных экономических отношений, а их развитие определялось преимущественно внутренними факторами. При этом каждое правительство самостоятельно решало основные макроэкономические задачи — обеспечение внутреннего равновесия (максимальная занятость населения при стабильности цен) и равновесия внешнего (поддержание в допустимых пределах сальдо платежного баланса).
Во второй половине XX столетия нарастающие взаимозависимость национальных хозяйств и целостность мировой экономической системы вступили в новую фазу, что было вызвано рядом обстоятельств. Во-первых, благодаря опережающему росту обрабатывающей промышленности как в индустриальном ядре мирового хозяйства, так и на его развивающейся периферии (с 1956 г. по 1996 г. объем мирового
производства готовых изделий увеличился в 6,9 раза, тогда как продукция добывающих отраслей выросла лишь в 3,2, а сельского хозяйства
— в 2,8 раза). Ускоренный рост производства готовых изделий (особенно высокотехнологичных) обеспечивал быструю дифференциацию конечных продуктов и полупродуктов, открывая все новые и новые возможности для углубления международного разделения труда.
Во-вторых, на основе научно-технического прогресса в последние десятилетия существенно улучшилась международная транспортная инфраструктура (благодаря развитию новых поколений авиационного, автомобильного, водного и железнодорожного транспорта, а также быстрому наращиванию сети международных трубопроводов). Значительно ускорились и стали дешевле перевозки грузов и пассажиров. Например, средняя стоимость человеко-мили воздушных авиаперевозок составляла (по курсу доллара 1990 г.) в 1930 г. — 68 центов, в 1950 г.
— 30, в 1970 г. — 16, в 1990 г. — 11 центов1. Иначе говоря, за шесть десятилетий авиаперевозки подешевели более чем в шесть раз. Подобное снижение тарифов происходило и в других конкурирующих между собой отраслях транспортных услуг. В результате сократилось «экономическое расстояние» между странами, которые как бы приблизились друг к другу.
В-третьих, благодаря информационной революции последних десятилетий на базе бурного развития электроники, кибернетики и использования космических спутников связи произошел переворот в средствах телекоммуникации. Вершиной этого переворота в наши дни стало стремительное развитие всемирной сети компьютерной связи «Интернет». В 1995 г. количество пользователей его услугами во всем мире составило около 23 млн., в 1996 г. — 45,7, в 1997 г. — 67 млн. Ожидается, что в 2000 г. оно достигнет 143 млн. В 1998 г. завершено
См.: World Economic Outlook. — 1997. — May. — P. 48.
создание новой глобальной системы телекоммуникаций, обслуживаемой 66 спутниками связи. С их помощью из любой точки земного шара можно общаться по телефону, телефаксу и т.п. с абонентами, находящимися в любых других его точках. Согласно расчетам, к 2004 г. число пользователей этой системой достигнет 12—15 млн.1.
Позволяя получать необходимую информацию с любого расстояния в реальном режиме времени и быстро принимать решения, современные системы телекоммуникаций в огромной мере облегчают организацию международного инвестирования капиталов, кооперирования производства и маркетинга на фирменном уровне, а также взаимоприспособление макроэкономической политики разных государств на уровне правительств и центральных банков. Кроме того, в условиях мирового информационного интегрирования намного ускоряются процесс передачи производственных технологий и возможности заимствования иностранного опыта хозяйствования. Вместе с тем складываются предпосылки для глобализации процессов, которые по самой своей природе до сих пор оставались локальными (например,, для получения высшего образования, находясь вдали от лучших университетов мира и других учебных центров). В этой связи многие страны (прежде всего развивающиеся) получают доступ к знаниям и возможность повысить качество своего человеческого капитала.
В-четвертых, на почве углубляющегося международного разделения труда и революций в сфере транспорта и телекоммуникаций в последние десятилетия произошел скачок в развитии транснациональных корпораций (ТНК), зародившихся еще в начале столетия. Уже к 1970 г. в 14 ведущих странах мира насчитывалось 7,3 тыс. ТНК, имевших 27,3 тыс. зарубежных филиалов, а их оборот составил 626 млрд. долл.; к 1995 г. число ТНК достигло почти 40 тыс., количество их зарубежных
См.: Известия. — 1998. — 29 мая.
филиалов — свыше 250 тыс., а их оборот — более 7 трлн. долл.1 Сегодня они контролируют от одной трети до половины мирового промышленного производства, свыше половины международной торговли, около 80% мирового банка патентов и лицензий на новую технику, технологии и «ноу-хау».
Вследствие этого международные потоки товаров и услуг не только значительно интенсифицировались, но и обрели новое качество: около 40% таких потоков носит теперь внутри корпорационный характер, что придает им особую устойчивость и прочность. Более того, торговое «взаимосцепление» национальных хозяйств дополнилось новыми прочными узами — международной собственностью на основные производственные фонды. Экономика каждой страны (как экспортирующей капиталы, так и принимающей прямые иностранные инвестиции) приобретает все более транснациональный характер. Если в 1980 г. объем экспорта и импорта прямых, портфельных и прочих инвестиций составлял 8,4% мирового ВВП, то в 1996 г. этот показатель достиг 14,5% (причем применительно к промышленно развитым странам он еще выше — 11,4 и 19,3% соответственно)2. Функционирование экономики любой страны все больше зависит от внешних факторов.
В таких условиях мировое экономическое пространство перестало быть ареной взаимодействия и противоборства лишь на уровне государств. Не менее важную роль стали играть негосударственные транснациональные центры принятия стратегических экономических решений — ТНК, транснациональные банки (ТНБ), международные инвестиционные фонды и т.п. Множество таких частных субъектов внедряется в сферу хозяйственной деятельности национальных правительств, внося коррективы в их политику, а самые крупные из них оказываются
1 См.: World Investment Report 1995. — NY, 1995. — P. XX.
2 См.: World Development Indicators 1998. — Wash., 1998. — P. 312.
10
способными влиять на финансовую и иную конъюнктуру мирового хозяйства в целом. Таким образом, государства и транснациональные негосударственные структуры практически превратились в почти одинаково сильных партнеров на мировой экономической арене, взаимодействующих и соперничающих друг с другом, образуя своеобразный симбиоз двух качественно различных подсистем глобальной экономики.
В-пятых, в 60-х годах произошел качественный сдвиг в развитии международного рынка ссудных капиталов. Активная экспансия ТНК и быстрый рост международного товарооборота потребовали соответствующего расширения кредитных ресурсов и резкого облегчения доступа к ним в любой точке мирового экономического пространства. Такая потребность породила вненациональные рынки капитала, действующие на базе оффшорных операций в так называемых евровалютах (иностранных по отношению к стране дислокации банка валютах). В результате существенно усилился процесс международного переплетения ссудного капитала: в 1971 г. зарубежные активы национальных банков всех стран мира по депозитным вкладам составляли 208 млрд. долл., в 1980 г. —1839 млрд., в 1990г.—6791 млрд., а в 1995 г. — свыше 8 трлн. долл.1, что в 1,6 раза превышало стоимость мирового экспорта.
Но еще важнее то, что в отличие от традиционных национальных рынков капитала, осуществляющих международное кредитование в местной валюте, евровалютные рынки оперируют иностранными деньгами. Такие операции не требуют конвертации валют и потому находятся вне сферы действия национальных валютных законодательств, следовательно, не подлежат правительственному контролю, т.е. оказываются надгосударственными. В этих условиях резко возрастают масштабы трансграничных потоков ссудного капитала.
См.: «International Financial Statistics Yearbook» за соответствующие годы.
11
Интенсивные трансграничные перетоки капиталов связывают воедино финансовые рынки разных стран, размывая их былую относительную обособленность и выступая в качестве каналов, по которым любые существенные сбои в кредитно-финансовой сфере одной страны незамедлительно «перетекают» в другие страны. Мировая кредитно-финансовая сфера превратилась в своего рода систему сообщающихся сосудов: перепад уровней жидкости в одном из них приводит в движение всю ее массу.
Все эти объективные сдвиги в сферах производства, коммуникаций, торговли, зарубежного инвестирования и финансов превратили мировую экономику в целостный глобальный организм, спаянный уже не просто международным разделением труда, но и гигантскими по своим масштабам (порой всемирными) производственно-сбытовыми структурами, глобальной финансовой системой и планетарной информационной сетью. Мировое экономическое пространство становится единым полем для деловых игр крупного бизнеса, на котором география размещения производительных сил, отраслевая структура инвестиций, производства и сбыта определяются субъектами хозяйственной жизни с учетом глобальной конъюнктуры, а экономические подъемы и спады приобретают всемирные масштабы. На рубеже XX и XXI вв. глобализация мировой экономики, по-видимому, вступает в свою решающую стадию.
В таких условиях принципиально меняется положение отдельных национальных хозяйств как составляющих этой глобальной экономической системы. На протяжении всей предшествующей истории их судьбы определялись преимущественно эндогенными факторами, что позволяло одним из них, опираясь на технические новшества, вырываться вперед, а других надолго консервировало в технико-экономическом отношении. Теперь же вследствие быстрого роста степени экономической
12
открытости национальные хозяйства практически всех стран мира ис- пытывают мощное и все усиливающееся влияние экзогенных факторов.
Экономическая открытость страны имеет два аспекта: функциональный и торгово-политический. Функциональная открытость — это степень вовлеченности национальной экономики в систему международного разделения труда, соответственно — степень зависимости ее воспроизводственного процесса от внешнеэкономических связей как по линии экспорта товаров, услуг и капиталов, так и по линии их импорта. Экспортная и импортная составляющие этой зависимости — два канала, посредством которых каждая национальная экономика органически сопрягается с внешней средой.
Функциональная открытость национальной экономики измеряется процентным отношением объема внешнеторгового оборота страны к ее ВВП. В 1928 г. мировой товарооборот составил 24,3% от мирового валового продукта, к 1938 г. этот показатель снизился до 19,8, в 1948 г. он восстановился на уровне 22,4% и продержался (с небольшими колебаниями) на таком уровне до 60-х годов. Затем средняя открытость национальных экономик стала быстро нарастать (этот процесс был прерван в 1974-1984 гг. мировыми энергетическим и долговым кризисами). Мировая внешнеторговая квота возросла с 21,4% в 1962 г. до 34,4% в 1995 г. (с учетом торговли услугами — до 43%)'.
Торгово-политическая открытость национальной экономики определяется степенью либерализации трансграничных перемещений товаров, услуг, капиталов и рабочей силы. По ряду причин промыш-ленно развитые страны, на ранних этапах своей индустриализации придерживавшиеся политики закрытых дверей, по мере восхождения по ее ступеням переходили на все более либеральные позиции: сначала в от-
1 Рассчитано по: International Trade Statistics. — GATT, 1985/86. — P. 139$ Handbook of International Trade and Development Statistics. — UNCTAD, 1994: World Economic Outlook. — 1998. — May.— P. 145, 174.
13
ношении товарных рынков, затем — рынков услуг, наконец, — нацио- нальных финансовых рынков. На очереди либерализация рынков рабочей силы. С 1948 г., когда вступило в силу Генеральное соглашение о тарифах и торговле (ГАТТ), по 1990 г. средний уровень тарифной защиты национальных рынков индустриальных стран понизился в 6,4 раза — с 40 до 6,3%; одновременно нарастала регламентация нетарифных барьеров.
Впрочем, начиная с 60-х и особенно с середины 80-х годов на путь либерализации своих торгово-политических режимов вступали все новые развивающиеся страны. Если в 1948 г. соглашение о ГАТТ подписали лишь 23 государства, то соглашения Диллон-раунда (1960-1961) — 39 стран, Кеннеди-раунда (1963-1967) —74; Токио-раунда (1973-1979) — 99, а Уругвайского раунда (1986-1993) — 125 стран.
Создание (в результате Уругвайского раунда переговоров) Всемирной торговой организации (ВТО), которая начала функционировать в 1995 г., равно как и принятие пакета соглашений по дальнейшей либерализации торговли промышленными товарами, по упорядочению правил торговли продуктами сельского хозяйства и услугами, а также по защите связанных с международным товарооборотом прав на интеллектуальную собственность, явили собой исторический прорыв в направлении нового, более либерального порядка на мировом рынке. Согласно принятым решениям, к 2000 г. средний уровень таможенных тарифов индустриальных стран должен снизиться до 3,8%. При этом доля промышленных товаров, ввозимых в эти страны беспошлинно, возрастет более чем вдвое — с 20 до 44%.
В последние полтора-два десятилетия экономическая открытость (в обоих ее аспектах) большинства стран перешагнула рубеж, за которым принципиально меняется соотношение эндогенных и экзогенных факторов развития национальных хозяйств — в пользу вторых. Судьбы
14
национальных экономик ныне все более определяются внешнеэкономической средой. Причем степень открытости небольших стран значительно выше, чем крупных, в силу чего малые и средние государства ощутили этот переход раньше, чем большие.
В новой ситуации меняется экономическая роль государства. С одной стороны, оно утрачивает качество всевластного суверена, единоличного законодателя и непререкаемого судьи по всем вопросам. Государству все сложнее эффективно использовать традиционные рычаги макроэкономического регулирования — импортные барьеры и экспортные субсидии, курс национальной валюты и ставки рефинансирования центрального банка. В условиях уже достаточно высокой и нарастающей взаимозависимости национальных хозяйств правительства вынуждены пользоваться этими рычагами с оглядкой на другие государства (интересы которых могут быть при этом задеты) и на поведение влиятельных негосударственных субъектов международных экономических отношений — ТНК и ТНБ, способных своими ответными действиями либо свести на нет ожидаемый эффект от предпринимаемых мер, либо даже использовать их во вред конкретным странам.
Кроме того, некоторые экономические процессы, особенно в ва-лютно-кредитной сфере, обрели глобальный характер и не поддаются регулирующим усилиям отдельных, даже весьма могущественных государств. Эти процессы требуют не только принятия многими странами согласованных мер, но и вмешательства в них таких глобальных организаций, как МВФ, Всемирный банк, ВТО и т.п. При этом эффективность надгосударственного вмешательства тем выше, чем большую часть своего суверенитета государства делегируют глобальным институтам, чем полнее они соблюдают совместно выработанные правила игры не только в своей внешнеэкономической деятельности, но и во внутренней экономической политике.
15
Существенно и то, что в сфере регулирования внутренней экономики у национального государства появились сильные оппоненты в лице профсоюзов, различных общественных объединений и других неправительственных структур, способные в условиях демократии и власти закона оказывать сильное давление и на процесс принятия решений, и на их воплощение в жизнь.
Таким образом, национальное государство постепенно утрачивает возможность быть полным хозяином на собственном экономическом пространстве. Часть его функций переходит «наверх», в ведение международных правительственных и неправительственных организаций, часть передается «вниз», на уровень общественных структур гражданского общества, с которыми правительствам приходится считаться и сотрудничать. Для защиты национальных интересов и поддержания внутреннего и внешнего равновесия правительствам приходится использовать все более тонкие и сложные механизмы регулирования экономики, все глубже вникать в проблемы развития отдельных ее сфер. Государство еще в большей, чем в прошлом, мере вынуждено заниматься инвестиционной и структурной политикой, обеспечением занятости трудоспособного и социальной защитой нетрудоспособного населения, охраной окружающей среды и многими другими проблемами.
1.2. Характеристика текущего этапа интеграции России i в систему мирохозяйственных связей
На протяжении большей части XX столетия Россия по существу выпадала из системы нормальных внешнеэкономических связей. С одной стороны, это объяснялось известными политическими причинами, с другой стороны, жестко централизованная, командно-распределительная советская экономика с ее планово-нормативными издержками про-
16
изводства и искусственными (рассчитанными в Госплане) ценами по самой своей природе трудно совмещалась с мировым рыночным хозяйством и могла поддерживать обмен с ним лишь в ограниченном диапазоне.
Неудивительно, что уровень функциональной открытости СССР на протяжении всей его истории оставался низким. Если экспортная квота России в 1913 г. составляла 10,4%, то в 20-е годы в СССР она не превышала 3-3,5, а к 1937 г. упала до 0,5%. В послевоенный период она вновь стала расти — главным образом по линиям торговли со странами СЭВ и экспорта военной техники в развивающиеся страны «социалистической ориентации». К концу 80-х годов экспортная квота достигла 5,6%, к 1990 г. — 6,1%. С началом реформ положение стало меняться: после некоторого спада в 1991-1992 гг. внешнеторговая квота России начала расти, а с 1992 г. по 1997 г. она повысилась в 2,4 раза. Это значит, что вовлеченность России в мирохозяйственные процессы через внешнюю торговлю более чем удвоилась.
Особенно наглядно это видно на примере экспортоориентиро-ванных отраслей. Так, доля вывоза в производстве древесины повысилась с 6,8% в 1992 г. до 19,0% в 1997 г.; нефтепродуктов — соответственно с 14,8 до 33,0; природного газа — с 32,2 до 36,5; нефти —- с 35,4 до 42,0; минеральных удобрений — с 69,3 до 74,4; целлюлозы — с 40,8 до 83%'. Внешние рынки сбыта позволяют держаться на плаву ряду отраслей российской промышленности, получать устойчивые экспортные доходы, пополнять бюджет и тем самым поддерживать общий тонус экономики, удерживая ее от еще более глубокого спада. Вместе с тем очевидно, что внешний рынок предъявляет спрос главным образом на российские топливно-сырьевые ресурсы и полупродукты, почти не
1 См.: Внешнеэкономический комплекс России: современное состояние и перспективы. — М.: ВНИКИ, 1997.— С. 21.
17 |
