ВВЕДЕНИЕ
В последнее время, по мере возрастания интереса исследователей к изучению языка в аспекте его живого, непосредственного употребления, вопрос функционального описания служебных единиц приобретает все большую актуальность. Появляются работы, освещающие вопросы структурной и смысловой организации текста, прагматики и коммуникативных задач разговорной речи и т.п. В свете этой тенденции существенную значимость приобретают частные исследования, посвященные описанию конкретных функциональных единиц языка. Лексическая единица так, в первичном своем значении квалифицируемая как указательное местоименное наречие, является одной из самых полифункциональных в русском языке: «Словарь современного русского литературного языка» в 17 томах (далее — БАС) насчитывает в общей сложности 22 лексических значения у выделяемых им трех омонимов так; «Словарь русского языка» в 4 томах под ред. А. П. Евгеньевой» (далее — MAC) — 15 значений. Системное описание всего многообразия употреблений данной группы единиц на основе функционально-семантического подхода, которое придало бы большую последовательность словарному представлению этих единиц, представляется немаловажной задачей.
Объектом данного исследования является омокомплекс так. Под термином «омокомплекс» мы понимаем гомогенную группу лексических единиц, объединенных общим планом выражения.
Предмет исследования представлен двумя аспектами:
1. Процесс образования омонимичных единиц с фонетическим обликом так и мотивационные отношения между ними.
2. Функционирование этих единиц в языке и речи, а именно: их дистрибутивные, семантические, прагматические и стилистические особенности.
Актуальность настоящей работы определяется ее связью с проблематикой исследования дискурсивных и служебных слов и необходимостью дальнейшего воплощения в практике лингвистических исследований принципа «лексикографического портретирования», предложенного и обоснованного Ю. Д. Апресяном [1995]. Большинство из функций единицы так являются служебными. Она обслуживает и организует связь, выражая смысловые отношения между элементами текста (речи), а также связывая информационное содержание текста (речи) с различными аспектами внеязыковой действительности. Выявление механизмов взаимодействия между служебной единицей и контекстом, с одной стороны, и между самостоятельными и служебными употреблениями, входящими в омокомплекс, с другой стороны, входит в круг актуальных задач современного языкознания.
Научная новизна исследования состоит в попытке дать полное описание всех вариантов функционирования слов, принадлежащих к исследуемой группе. В ряде отечественных работ, относящихся преимущественно к трем последним десятилетиям, рассматривались отдельные аспекты функционирования разных единиц, имеющих фонетический облик так [Рохлин 1972, Красильникова 1973, Знаменская 1980, Черемисина, Колосова 1987, Николина 1995, Белошапкова, Лозано 1996, Чернышева 1986, 1990, 1997]. Из работ, характеризующихся комплексным подходом к исследованию этой единицы, можно назвать только небольшую по объему статью А. Н. Ивановой [Иванова 1986]. В настоящей же работе делается попытка представить исследуемый омокомплекс как систему и выявить связи между его членами.
Лексикографическое описание единиц, принадлежащих к омокомплек-су так, представленное в толковых словарях (словарь С. И. Ожегова, словарь под редакцией Д. Н. Ушакова, БАС, MAC и др.), традиционно базируется на описании их лексического значения, функциональному аспекту
при этом отводится вспомогательная роль (в особенности это относится к местоименным омонимам так). Мы полагаем, что функционально-семантический подход, представленный в данной работе, может дать более полное представление об этих единицах как в синтагматическом, так и в парадигматическом аспекте.
Цель данного диссертационного исследования состоит в том, чтобы выявить и описать все многообразие функций лексемы так в современном русском языке с учетом специфичности ее местоименного, дейктиче-ского значения, а также раскрыть механизмы ее перехода в служебные слова (союзы и частицы) и в компоненты нецельнооформленных единиц разной природы. В соответствии с этим необходимо решить следующие задачи.
1. Определить особенности осуществления местоименным наречием так дейктических и анафорических функций, прежде всего природу объекта указания или антецедента этого местоимения, а также типы конструкций, в которых может функционировать анафорический элемент так.
2. Проследить этапы процесса перехода так в другие части речи. Определить, каким образом происходит утрата местоименным наречием так прежних функций и какие функции данное слово приобретает с изменением своей категориальной природы.
3. Проанализировать фразеологические единицы, включающие в свой состав компонент так. Установить пути их формирования и роли в контексте высказывания.
4. Сопоставив полученные результаты с лексикографическими данными, предложить основу для функционального лексикографического представления единиц, входящих в исследуемый омокомплекс.
Эмпирической базой послужила картотека примеров употребления исследуемой единицы, отобранных методом сплошной выборки из художественных и публицистических произведений русскоязычных авторов
конца XIX - XX вв., периодических изданий (в том числе Интернет) за 1997-2003 гг., а также из повседневной устной разговорной речи носителей языка, проживающих в крупном городе. Охватывая, таким образом, широкий спектр контекстов, картотека насчитывает 2800 примеров.
Основными методами исследования, которые используются в работе, являются метод наблюдения и метод лингвистического эксперимента.
Метод наблюдения, ориентированный на изучение явления в естественных условиях функционирования, «поставляет исследователю необходимые сведения о свойствах, состояниях, связях и закономерностях данного явления» [Распопов 1976, с. 8].
Метод лингвистического эксперимента, нашедший выражение в дистрибутивном и трансформационном анализе, в частности — в синонимических заменах построений с лексемой так, предполагает «анализ языкового явления в меняющихся условиях функционирования, регулируемых исследователем, который, опираясь на свое практическое знание языка, может сознательно варьировать окружение языкового явления» [Щерба 1974, с. 31-32].
Теоретическое значение исследования состоит в выявлении поэтапного механизма образования омокомплекса так. В работе выстраивается система функций омонимов так на основе типа связи, которую они обеспечивают, а также уточняются некоторые аспекты лексикографического представления единиц, входящих в этот омокомплекс.
Практическое значение данного исследования состоит в первую очередь в возможности использования его результатов при обучении русскому языку как неродному, а также для решения некоторых проблем перевода (в особенности связанных со стилистическим и прагматическим аспектами функционирования так). Вероятно также применение полученных результатов при составлении учебных пособий по лексикологии и грамматике русского языка, а также в лексикографической практике.
Апробация работы. Основные положения настоящей работы были представлены на двух Международных научных студенческих конференциях (НГУ, 2001 и 2002 гг.), а также на Вторых и Третьих Филологических Чтениях, проводившихся Институтом филологии, массовой информации и психологии Новосибирского госпедуниверситета в 2001 и 2002 гг. Работа обсуждена на заседании кафедры общего и русского языкознания Новосибирского государственного университета.
Структура работы. Диссертация состоит из Введения, четырех глав, Заключения и двух приложений. Во введении обосновывается актуальность выбранной темы, формулируются цели и задачи работы, характеризуется методика исследования. Первая глава содержит обзор научной литературы по общим вопросам теории референции, а также по вопросу о природе двух типов указания — дейксиса и анафоры. Вторая глава включает в себя изложение истории вопроса о природе и категориальных особенностях класса местоимений в русистике, а также практическую часть, посвященную анализу исходных, местоименных функциональных омонимов (далее — ФО), принадлежащих к группе омонимов так. Третья глава состоит из обзора литературы по вопросам переходности в сфере частей речи и функциональной омонимии и практической части, в которой рассматриваются ФО различной категориальной природы, выступающие в качестве средств синтаксической связи. Четвертая глава посвящена анализу ФО, развивших самостоятельное устойчивое лексическое значение, партикулянтных ФО, обеспечивающих прагматическую связность речи, а также фразеологических сращений с компонентом так. В Заключении излагаются результаты, полученные при решении поставленных во Введении задач, подводится общий итог исследования. Наконец, в Приложении I приводится схема мотивационных отношений между всеми единицами, объединенными общим фонетическим обликом так, а Приложение II
представляет собой материалы для лексикографического представления омокомплекса так на базе разработанной классификации.
ю
ГЛАВА ПЕРВАЯ
ТЕОРЕТИЧЕСКИЕ ОСНОВЫ ИССЛЕДОВАНИЯ БАЗОВЫХ МЕСТОИМЕННЫХ ФУНКЦИЙ I. Общие положения теории референции
Объектом нашего изучения является полифункциональная единица так, принадлежащая в своей исходной (прототипической) функции к категории средств обеспечения прономинальной референции, представленной в языке двумя функциями: дейксисом и анафорой. Поэтому прежде чем перейти непосредственно к анализу функций местоименного слова так, необходимо установить, какой смысл современные исследователи вкладывают в понятия «референция», «дейксис» и «анафора». Термин «референция» в современной лингвистике используется для обозначения соотнесенности слова с соответствующим явлением реальной действительности. Так, Н. Д. Арутюнова определяет референцию как «отношение актуализированного, включенного в речь имени или именного выражения (именной группы) к объектам действительности» [Арутюнова, 1982, с. 6]. Проблема соотнесенности слова с объектом действительности была в центре внимания таких известных исследователей-логиков, как Б. Рассел и Г. Фреге. Однако формирование собственно лингвистического представления о референции связывают с разделением логической семантики на две части: теорию значения и теорию референции. Это разделение получило отражение в работах У. Куайна [Quine 1953]. Теория значения, по Куайну, «выясняет, как язык структурирует и систематизирует внеязыко-вую данность, какие типы признаков в ней выделяет, какими средствами описания физического и духовного мира обладает и как его оценивает. ...Теорию референции интересует «возвращение» языка к действительности, ее беспокоит вопрос о том, как значимые единицы языка прилагаются к миру, благодаря чему они могут понятным для адресата способом идентифицировать предметы» [Цит по: Арутюнова, 1982, с. 9 - 11].
и
Теория референции получила всестороннее освещение в работах зарубежных исследователей (П. Ф. Стросон, Дж. Серл, С. Крипке, П. Адамец и др.). Ими подняты, в частности, вопросы о конкретности и единичности референции, о соотношении категорий смысла высказывания, с одной стороны, и референции и истинности, с другой, о связи референции с субъектом речи и о прагматических аспектах референции.
Как отмечает Н. Д. Арутюнова, «общее развитие теорий референции определилось их постепенной прагматизацией. В концептуальный аппарат теорий референции вошли понятия коммуникативной установки говорящего, его интенции, фонда знаний собеседников, коммуникативной организации высказывания, отношения к контексту» [Арутюнова 1990, с. 412]. Так, П. Стросон пишет о различии понятий «значение» и «референция», полемизируя с Б. Расселом, который эти понятия не различал. П. Стросон считает, что значение (понятийное содержание) — это функция предложения как типа, а такие категории, как референция и истинность, — функции употребления данного типа, относя, таким образом, понятийное содержание к категориям языка, а референцию и истинность — к категориям речи [Стросон 1982].
Как категорию речи рассматривают референцию и многие другие исследователи. Так, Л. Линский соотносит акт референции с говорящим субъектом. По его мнению, акт референции связан прежде всего с коммуникативными намерениями говорящего [Линский 1982]. Коммуникативным подходом характеризуется и точка зрения Дж. Р. Сёрла, который представляет акт референции как отношение между намерением говорящего и узнаванием этого намерения адресатом [Сёрл 1982]. Е. В. Падучева, рассматривая феномен референции в рамках трансформационной порождающей грамматики, выдвигает на передний план прагматические аспекты референции и подчеркивает, что «референция характеризует не предложение, а высказывание. Таким образом, ос-
12
новная задача, связанная с проблемой референции — это изучение механизмов актуализации предложения при его включении в речевой акт и превращении в высказывание» [Падучева 1982, с. 1].
Некоторые авторы предлагают различать референцию говорящего, которая определяется контекстом и коммуникативным намерением автора речи, и семантическую референцию, которая определяется языковой конвенцией. При этом языковая конвенция понимается как категория, в определенном смысле противоположная коммуникативному намерению говорящего, так как опирается прежде всего на фонд знаний адресата. Именно этот фонд знаний должен учитывать говорящий, производя акт референции [Крипке 1982].
Референциальная соотнесенность слова с объектом действительности может осуществляться разными способами. Классификацию типов рефе-ренциальной соотнесенности, основанную на критерии конкретизируе-мости референта, предлагает П. Адамец. На первом этапе классификации выделяется три типа: родовой, условно-сингулятивный (выражаемый при помощи местоимений какой-нибудь, любой) и сингулятивный. Последний тип, в свою очередь, членится на два подтипа: определенный и неопределенный. Определенная референция может быть определенной как извне (в конситуации), так и изнутри (в случае однозначной номинации известного объекта). Неопределенная референция может быть неопределенной как для обоих собеседников, так и для одного из них (как правило, для слушающего) [Адамец 1985].
Н. Д. Арутюнова различает три вида референции по их отношению к фонду знаний собеседников. При интродуктивной референции речь идет о предмете, известном только говорящему (референция, неопределенная для слушающего в классификации П. Адамца), при идентифицирующей (определенной) — о предмете, известном обоим собеседникам, при неоп-
13
ределенной — о предмете, не входящем в фонд знаний собеседников [Арутюнова 1990, с.411].
Языковые средства референции также могут быть различными. Б. Рассел, исследователь логического направления, среди языковых выражений, соотносимых с объектами действительности, по способу осуществления акта референции различал «логические имена собственные» и «дескрипции». К первым он относил слова, все смысловое содержание которых составляет семантика указательности и которые большинством лингвистов определяются как дейктические слова. Вторую категорию, по мнению ученого, составляют все остальные слова и словосочетания, указывающие на объект и одновременно характеризующие его [Рассел, 1982].
С. Крипке использовал противопоставление «жестких / нежестких де-сигнаторов». Жестким десигнатором он называет языковое выражение, которое относится к одному и тому же объекту, независимо от того, говорим мы о действительной или нереальной ситуации, то есть имя собственное в традиционном понимании. Нежестким десигнатором является языковое выражение, которое может относиться к разным объектам, в зависимости от того, о какой из возможных ситуаций идет речь. В эту категорию включаются и дейктические средства [Крипке 1982].
По мнению Н. Д. Арутюновой, идентифицирующая референция может опираться на три типа отношений: отношения указания, обозначения (де-нотации) и именования (номинации). Соответственно, к выражению идентифицирующей референции наиболее приспособлены три разновидности слов:
1) дейктические местоимения, выполняющие указательную функцию и приложимые к любому предмету, выбор которого зависит от речевой ситуации;
14
2) имена собственные, выполняющие номинативную функцию по отношению к объектам и обладающие свойством сингулярной референции, независимой от условий коммуникации;
3) имена нарицательные, выполняющие денотативную функцию и при-ложимые к любому предмету, относительно которого истинно их значение [Арутюнова 1982, с. 18].
С позицией Н. Д. Арутюновой относительно единиц, подходящих для осуществления конкретной референции, во многом совпадает точка зрения Е. В. Падучевой, которая заменяет только понятие «имя нарицательное» на более широкое — «дескрипция», то есть, выражение, состоящее из имени нарицательного и детерминатива, явного или подразумеваемого. Из трех классов референциальных выражений наиболее «чистым классом», который «и несет на себе груз конкретной референции» автор считает местоимения [Падучева 1985, с.11].
Таким образом, местоимения представляют собой ядерную группу средств референции. Как уже упоминалось, прономинальная референция в языке представлена двумя различными механизмами — дейксисом и анафорой. Рассмотрим далее специфику этих языковых феноменов и их трактовки в научной литературе.
II. Понятие дейксиса. Дейктические единицы языка
Дейксис — одно из ключевых понятий современной лингвистики. Термин «дейксис» происходит от греческого deixis 'указание', и все определения, которые дают исследователи этому явлению, так или иначе подчеркивают общую семантику указательности, характерную для дейктиче-ских элементов языка. Однако при изучении литературы, посвященной проблеме дейксиса, можно выявить общую тенденцию развития этого понятия в лингвистической науке. Сначала осознается существование указания как языковой функции и выделяются специфические элементы язы-
15
ка, обслуживающие эту функцию. С развитием теории указательности объем понятия «дейксис» существенно сужается, собственно дейксис как явление преимущественно речевое, несущее важную коммуникативную нагрузку и необходимое для правильной организации устного высказывания, отграничивается от смежных явлений, функционирующих в письменном тексте.
К проблеме дейксиса как лингвистического феномена обращались еще грамматисты античности, такие, как Дионисий Фракийский, Аполлоний Дискол и др. Словом «дейксис» древние исследователи обозначали указательные местоимения, особенность которых состоит в том, что они не приписывают предмету никаких свойств, а лишь указывают на него.
Немецкий ученый К. Бругманн создал свою типологию дейксиса (Brugmann 1904), выделив в языке дейктические элементы четырех типов:
1) der-Deixis (слова типа «вот», «это»);
2) ich-Deixis (охватывает сферу говорящего — «я», «мой», «здесь, около меня»);
3) du-Deixis (охватывает сферу слушающего — «ты», «твой», «здесь, около тебя»);
4) jener-Deixis (указывает на отдаленный предмет - «тот», «там»).
Одним из наиболее серьезных и глубоких исследований природы дейксиса является работа К. Бюлера, где предлагается новая типология дейксиса, основанная уже не на лично-пространственных критериях, а на степени участия воображения в идентификации объекта, на который указывает дейктический элемент. К. Бюлер выделяет три типа дейксиса (среди которых с современной точки зрения собственно дейксисом является только первая разновидность):
1. «наглядный» - предполагает непосредственное присутствие объекта в ситуации и является основой для двух других типов;
2. «анафорическое указание» - ссылка на ранее упомянутый объект;
16
3. «мысленный дейксис» — предполагает восстановление в памяти объекта, не являющегося непосредственным участником данной ситуации [Бюлер 1993, с. 111 — 124; 1-е изд. — 1934].
Еще более широкий подход к явлению деиксиса находим у В. Э. Кол-линсона, который разрабатывает теорию индикации. Понятие индикации, по Коллинсону, охватывает не только указание, но и все остальные типы соотнесенности речевого отрезка с действительностью. Таким образом, теория деиксиса составляет часть общей теории индикации [Collinson 1934, см. об этом: Падучева, Крылов 1984, с. 31].
Определения, которые дают исследователи феномену деиксиса, подчеркивают прежде всего его функциональный аспект: «Дейксис — функция указания, соотнесения, особенно характерная для местоименных (прономинальных) слов» [Ахманова 1969, с. 126]. Более развернутую характеристику этого явления встречаем у Дж. Лайонза, который указывает, что «понятие деиксиса вводится для описания «ориентационных» свойств языка, связанных с местом и временем произнесения высказывания» [Лайонз 1978, с. 449]. Еще более обобщенное определение деиксиса приводится в коллективной монографии «Человеческий фактор в языке: Коммуникация. Модальность. Дейксис»: «Дейксис представляет собой основной механизм для включения в высказывание информации из нелингвистического контекста речевого события. Это система правил соотнесения высказывания с персональным, пространственным и темпоральным контекстом. Она обеспечивает возможность дейктического «прикрепления», без которого предложения не могут функционировать в коммуникации» [«Человеческий фактор...» 1992, с. 154].
Существование деиксиса как языковой функции предполагает существование соответствующих языковых средств, специализирующихся на выполнении данной функции. Анализ литературы по вопросу о дейктиче-ских единицах языка показывает, что все исследователи рассматривают в
17 |
