Введение
'•/ Территория Нижнего Подонья (район течения реки Дон и ее притоков
от г.Калача до впадения в Азовское море) входит в широкую полосу южнорусских степей, издавна заселенных человеком. В силу своего географического положения нижнедонской регион всегда являлся своего рода перекрестком на пути движения людских масс. Как писал в двадцатых годах прошлого столетия видный донской историк, археолог и краевед А.И. Яцимир-ский: "Наиболее характерное явление демографического порядка на территории Подонья и Приазовья в далеком прошлом - это последовательная и ни-ш когда не прекращавшаяся смена народностей. Из них одни оседали здесь на
более или менее продолжительный срок. Пребывание других не шло дальше временных остановок в нескольких местах." (Яцимирский, 2001).
В раннем железном веке в донских степях, как и по всей степной зоне Юга Европы возникают, развиваются и сменяют друг друга целый ряд кочевнических культур. В то же время в течение всего периода существовали и очаги оседлости. В этот период Подонье служило контактной зоной не только между разными народами, но, одновременно, и между представителями I разных этнокультурных традиций. Воинственные кочевники-скотоводы, с
одной стороны, являлись постоянной угрозой для своих оседлых соседей, с другой - их взаимоотношения в мирное время определялись обоюдовыгодными экономическими интересами и потребностью в продуктах, производимых каждой из сторон. Тесное соприкосновение и взаимодействие двух культурно-хозяйственных общностей - номадов и жителей поселений — являлось
5
в раннем железном веке одним из главных факторов, определяющих этнические процессы в Донском крае.
Восстанавливая исторический процесс по материальным источникам, археологи выделяют культурные комплексы на определенной территории в определенные отрезки времени, проводят параллели и ищут аналогии этому комплексу или его элементам на других территориях или в другие отрезки времени. При этом, фиксируя историческую динамику культур на какой-либо территории, археологическая наука не может с полной уверенностью судить о природе этой динамики и происхождении носителей этих культур без антропологической информации. Так как наличие сходства между сменяющими друг друга археологическими культурами не обязательно свидетельствует о преемственности населения, а отсутствие такого сходства не всегда означает изменения в составе населения исследуемого региона. Культурное единство соседних территорий не гарантия родства соседних племен, как и отсутствие единства еще не гарантия кардинальных этнических различий между соседями (Алексеев, 1989, стр.152-153).
Только специалисты-антропологи, если они располагают достаточным, хорошо датированным скелетным материалом, могут определить были ли носители конкретной археологической культуры однородным населением, есть ли преемственность во времени у населения конкретной территории и присутствуют ли родственные связи между соседними племенами. Антропологические исследования позволяют узнать о составе древнего населения, его происхождении и внешнем облике, об уровне жизни и возможностях оказания медицинской помощи в разных популяциях, о демографических показателях этих популяций и т.д.
Исследование древних поселений и могильников Подонья началось еще в дореволюционные годы и было успешно продолжено в двадцатых годах двадцатого века. В 1950-х годах начали функционировать крупные стационарные экспедиции, часть из которых продолжает работу и в настоящее
6
время1. Особый размах раскопки приобрели в 1970-1980 гг. после принятия Закона об охране и использовании памятников истории и культуры и формировании специализированных научно - исследовательских организаций для работы в зонах новостроек. Были исследованы тысячи степных курганов и сотни погребений на могильниках городищ и поселений (Казакова, 1995). В результате раскопано и множество памятников раннего железного века, оставленных кочевым и оседлым населением региона. Полученный богатый научный материал послужил основой для большого числа работ по изучению разнообразных аспектов культурной и политической истории края. Библиография археологических работ по материалам Нижнего Подонья может составить целый том.
В то же время, объем исследований антропологического состава нижнедонского населения и вопросов, связанных с его происхождением и этнической историей значительно уступает количеству археологических трудов.
Благодаря многолетней работе в археологической лаборатории РГУ, а также сотрудничеству с археологическими экспедициями других организа-
• ций, автору настоящей работы удалось организовать массовое определений костных останков человека из древних захоронений на территории Ростовской области и собрать большой объем нового палеоантропологического материала из нижнедонских могильников. Это позволило использовать для изучения кочевого и оседлого населения Нижнего Подонья IX в. до н. э. — IV в. н. э. два дополняющих друг друга способа исследования - палеодемографи-ческий и краниологический. Как известно, комплексный подход в палеоан-
# тропологических исследованиях обеспечивает большую возможность в решении задач реконструкции особенностей древних популяций и уровня их биологической адаптации (Алексеева, 1977; Алексеева, Бужилова, 1996; Бу-жилова, 2002 и т. д.). Краниология дает информацию о происхождении изу-
1 Донская палеолитическая экспедиция МГУ ведет работы на Каменной балке. Нижне-Донская экспедиция Института истории материальной культуры ИЛ РАН исследует городище Танаис. Елизаветовское городище на протяжении многих лет исследовала Южно-
чаемой группы, а палеодемографический анализ позволяет определить различные параметры (соотношение полов, продолжительность жизни, различные показатели репродуктивности и т. д.), косвенно свидетельствующие об уровне ее адаптации к конкретным условиям среды (геофафической и социальной).
Основной задачей настоящей работы является ввод в обращение новых данных по населению Нижнего Подонья раннего железного века, выяснение его антропологического состава и происхождения в этот период, проведение сравнительного исследования краниометрических и палеодемофафических характеристик кочевников и оседлых жителей региона IX в. до н. э. - IV в. н. э.
Автор выражает благодарность ростовским археологам за содействие в сборе материала и консультации по специальным вопросам. Автор также чрезвычайно признательна собственной семье за долготерпение и поддержку в работе.
Донская экспедиция ИИМК РАН (бывшее ЛОНА АН СССР), в настоящее время работы на памятнике продолжает экспедиция РГПУ.
Глава I. Литературный обзор
1.1. Древнее население Нижнего Подонья по историко-археологическим данным.
Самые древние находки, отражающие человеческое присутствие на территории Нижнего Подонья относятся к каменному веку (Кияшко В.Я., 1994). В эпоху ранней бронзы по археологическим данным регион был уже густо заселен племенами, входившими в древне-ямную культурную область. В среднебронзовый период на обширной территории южных степей, от Днепра до Средней Волги, развивается катакомбная культурно-историческая общность. На различных участках этой территории выделяются отдельные варианты катакомбной культуры, но вопрос о происхождении этой культуры, а также о количестве и характере ее вариантов еще не решен. Предположительно она возникла в результате распространения в восточноевропейские степи значительных групп нового населения, но в сложении катакомбной общности, вероятно, участвовали и древнеямные племена (Кияшко А.В.,
* 2002).
В середине II тыс.до н.э. в эпоху поздней бронзы из Заволжья началось продвижение живших там племен на запад, что привело к частичному вытеснению катакомбного населения на Северный Кавказ и в лесостепные районы. Значительная часть населения попала под влияние пришельцев. В результате на огромной территории от Днепра до Урала и от Черного моря до левобережья Камы сложилась срубная культурно-историческая общность. В Нижнем
• Подонье известны многочисленные могильники и поселения позднего периода эпохи бронз'ы. Однако в финале бронзового периода постоянные поселения на Дону исчезают и в предскифское время единственным видом археологических памятников в степи являются немногочисленные погребальные комплексы черногоровской культуры (Лукьяшко, 1999; Потапов, 2000). По установившемуся в археологической науке мнению, главной причиной того, что в конце II тыс. до н. э. доминирующим хозяйственным укладом у населе-
9
ния степей Евразии становится кочевое скотоводство, послужили глобальные климатические изменения и "усыхание" степи.
Выделению археологической черногоровской культуры, возникновение и становление которой в IX -VII вв. до н.э. фиксируется на большей части степной зоны Восточной Европы, способствовал поиск археологических соответствий историческим киммерийцам - кочевникам (Иессен, 1953; Тере-ножкин, 1965; Дубовская, 1989 и др.). Название этого народа, по-видимому, было собирательным и распространялось на все население, проживавшее в переходный период от эпохи бронзы к раннему железному веку в степях Причерноморья, Крыма и частично Северо-Западного Кавказа. Проблема же принадлежности киммерийцам черногоровской или какой-либо другой археологической культуры в исторической науке пока еще не решен (Потапов, 2000, с.19).
Кочевой образ жизни, повысив подвижность населения и интенсивность контактов между различными племенами, способствовал нивелировке материальной культуры на обширной территории. В то же время, исследователями выделяются несколько зон распространения черногоровской культуры со своими региональными особенностями. Территория Подонья входит в Северо-Восточную зону распространения этой культуры (Дубовская, 1994; Потапов, 2000). По мнению археологов, донская культура предскифского времени сформировалась в результате эволюционного развития позднесруб-ной культуры при сильном влиянии кобяковской и кобанской, а, при отсутствии местного оседлого населения, приоритетным направлением контактов с соседями - земледельцами для донских номадов было кавказское (Лукьяшко,
¦т
1999; Потапов, 2000).
Весьма важным общим элементом локальных вариантов черногоровской археологической культуры считаются погребения, содержащие предметы воинского обихода, что свидетельствует о выдвижении в обществе на первый план фигуры вооруженного всадника (Потапов, 2000).
10
Становление черногоровской культуры представляло собой лишь начальную часть процесса формирования культур скифо-сибирской общности. В середине I тыс. до н. э., в законченном виде, эта общность занимала всю степную полосу от Дуная до Забайкалья. Название некоторых народов этого мира известно из письменных источников - скифы, савроматы, саки, другие известны только по памятникам материальной культуры. Их объединяли некоторые близкие погребальные традиции и наличие "скифской триады" -своеобразной узды, вооружения и предметов искусства, выполненных в ски-фо-сибирском зверином стиле (Потапов, 2000, с. 16).
Этническая принадлежность нижнедонских кочевнических погребальных комплексов VII - III вв. до н.э. весьма дискуссионна: одни исследователи считают ее скифской, другие савроматской (Шелов, 1970; Максименко, 1983; Лукьяшко, 1988). На протяжении всего скифского периода в регионе не один раз фиксируется передвижение и приток новых групп населения. Мнения о принадлежность этих групп также весьма различны: скифы, меоты - танаиты, савроматы - язаматы (Брашинский, 1977; Каменецкий, 1965; Максименко, 1983).
В скифскую эпоху население Нижнего Подонья составляли уже не только племена скотоводов-кочевников, но и оседлое население. Активные действия по колонизации Северо-Восточного Приазовья предпринимались боспорскими купцами. Остатки самого раннего греческого поселения на северном побережье Таганрогского залива датируются VI - началом V в. до н. э. (Житников, 1992). По мнению исследователей, аборигенное оседлое население в этом районе тогда полностью отсутствовало, а колония греков просуществовала недолго и прекратила свое функционирование под давлением кочевников. Чуть позже опорным пунктом греко-варварских торговых отношений стало кочевническое стойбище-зимник, образовавшееся на рубеже VI и V вв. до н. э. в дельте Дона в районе теперешней станицы Елизаветовской. К IV в. до н. э. Елизаветовский зимник превратился в крупный хозяйствен-
11
ный, культурный и административный центр для обширного района Подонья и Приазовья (Марченко и др., 2000, с.32).
Бурное развитие греко-варварской торговли способствовало росту численности в регионе и кочевого и оседлого населения. В V - III вв. до н. э. на северном побережье Таганрогского залива и на относительно высоких участках дельты Дона, не заливаемых во время паводков, образовалась сеть из десятков постоянных поселений, жители которых занимались торговлей и рыболовством. Процесс увеличения кочевого населения, по - видимому, отражает большое количество подкурганных погребальных комплексов этого периода по обеим берегам Дона, вблизи поселений и даже на территории принадлежащих им могильников. Часть кочевников, по мнению исследователей, постепенно переходила к оседлости (Житников, 1992; Копылов, 1983; Марченко и др., 2000).
В III в. до н. э. военно-политическая обстановка на Дону накаляется. Наблюдается внезапное и почти единовременное исчезновение большинства сельских поселений. Жизнь прекратилась сначала на мелких поселениях дельты Дона, потом на Елизаветовском городище и поселениях побережья Таганрогского залива. Степи Нижнего Подонья также опустели. В настоящее время на Дону неизвестно ни одного кочевнического погребения, датированного развитым третьим веком до н. э. (Глебов, 2004). Хотя следов разгрома и поспешного бегства не зафиксировано и население, по-видимому, покидало обжитые места постепенно и организованно, основной причиной кризиса считается военная угроза, исходящая от восточных соседей Скифии -кочевых орд сарматов (Виноградов и др., 1997; Марченко, 1996).
Появление в Нижнем Подонье носителей раннесарматской культуры определяется рубежом III и II вв.до н. э. или началом II в.до н. э. Немногочисленные погребальные комплексы этого времени локализуются в основном в обширной пойме левого берега Дона и в Доно — Манычском междуречье (Глебов, 2004). Чуть раньше в Подонье возобновляет свое присутствие Бос-порское царство. По инициативе боспорских купцов в первой четверти III в.
12
до н. э. по правую сторону дельты Дона основывается Танаис - самая северная греческая колония (Арсеньева, 1977; Шелов, 1970). В конце I в. до н. э. -на рубеже н. э. в округе Танаиса появляются укрепленные поселки, по-видимому, основанные племенами меотов, и он становится центром нового нижнедонского очага оседлости (Шелов, 1972).
В донской степи на материалах курганных могильников второй половины I в. до н. э. также фиксируется приток нового населения. Носители среднесарматской культуры двигались предположительно с востока, в результате чего происходило некоторое смещение части ранних сарматов на запад (Ильюков, Власкин, 1992; Глебов, 2004). Разнообразие типов погребальных сооружений в среднесарматских могильниках, по мнению археологов, указывает на изначальную неоднородность пришельцев и их перемешивание с остатками местного населения. В ранний период существования нижнедонской среднесарматской культуры (I в.до н. э. - начало или первая половина I в. н. э.) происходит ее нивелировка и появление элитных погребений с многочисленными предметами роскоши (Гугуев, 1992). На позднем этапе (I - середине II в. н. э.) обширные сарматские могильники, включающие аристократические погребения высшей знати, появляются в непосредственной близости от сельских городищ округи Танаиса (Кобяковского, Нижне-Гниловского, Темерницкого и др.) (Vladimir Guguev, 1996; Прохорова, Гугуев, 1988). Есть предположение, что меотские городища были данниками сармат (Безуглов, Гугуев, 1988; Ильюков, 1993). В то же время данных о подчиненности кочевникам населения Танаиса в I-II вв. н. э. не имеется (Толочко, 2004).
В конце среднесарматского периода в Подонье отмечаются вещи, характерные уже для позднего этапа сарматской культуры, а "княжеские" погребения кочевников исчезают. В курганных могильниках, прилегающих к меотским городищам, подбойные могилы второй половины II в. н. э. во многом аналогичны степным позднесарматским комплексам. В то же время некоторые детали обряда в этих погребениях, по мнению ряда исследователей,
13
позволяют предположить о начале процесса седентаризации кочевников (Гу-гуев, Безуглов, 1990, с.174). Материалы И-Ш вв. н. э. из могильников Кобя-ковского и Нижне-Гниловского городищ также свидетельствуют о непосредственной инфильтрации кочевников в состав жителей поселений (Безуглов, Гугуев, 1988).
На некрополе Танаисского городища был также исследован участок с курганами И-Ш вв. н. э. ярко выраженного степного облика. "Сарматское" кладбище располагалось территориально обособленно к северо-востоку от городища и, по-видимому, функционировало со второй половины II в. н. э. до середины III в. н. э. (Гугуев 1983, с. 77-79). По мнению Д.Б. Шелова, новая группа кочевого населения передвинулась в область Танаиса, скорее всего, с востока или юго-востока (Шелов 1972, с. 304).
Таким образом, в первых веках н. э. на Дону снова образуется довольно многочисленное и разнообразное население, состоящее из тесно взаимодействовавших друг с другом скотоводов-кочевников и оседлого населения. Новая катастрофа и запустение в донских степях наступают в середине III в. н. э. и связаны, по-видимому, с нашествием носителей позднего этапа поздне-сарматской культуры, племен "сармато-аланского" происхождения (Шелов 1972, с. 304).
1.2. Население Нижнего Подонья по литературным антропологическим данным
Первые работы по антропологии населения Нижнего Подонья были написаны по материалам экспедиций под руководством М.И. Артамонова из раскопок 30-50-х годов XX века, которые проводились в долине реки Маныч, на остатках древнего города Саркела и курганах в его окрестностях. В результате этих раскопок был получен и всесторонне исследован большой объем костного материала из погребений раннего средневековья (Вуич, 1963а, 19636; Вуич, Гинзбург, Фирштейн, 1963; Гинзбург, 1951, 1963а, 19636; Рох-
14
лин, 1963; Фирштейн, 1963а, 19636), а также некоторое количество материалов эпохи бронзы и раннего железа (Вуич, 1958; Гинзбург, 1949).
Эти первые исследования нижнедонских материалов позволили В.В Гинзбургу сделать следующие выводы: до первых веков н. э. население степей юга России было европеоидным, "смешанным и родственным с населением Украины, Прикавказских степей и Южного Поволжья"; материалы из сарматских погребений "говорят о родственной связи сарматских племен Поволжья, Подонья и Поднепровья и большей их близости к более раннему населению Заволжских и Приуральских степей, чем к населению южнорусских степей", что не исключает некоторой преемственности антропологического типа, в виду наличия брахикранных черепов в эпоху бронзы (Гинзбург, 1963а, с.261-262).
В 60-х годах антропологические материалы собирались ленинградскими и московскими экспедициями в ходе раскопок курганных степных могильников Нижнего Подонья и некрополей Елизаветовского, Танаисского и Кобяковского городищ. По результатам изучения этих материалов был написан ряд работ по краниологии нижнедонского населения в эпоху неолита, бронзы (Зиньковский, 1974; Фирштейн, 1974; Шевченко, 1972,1986) и раннего железного века (Герасимова, 1965, 1971, 1975, 1987; Шевченко, Фирштейн, 1991). С 1979 года сбор и исследование палеоантропологического материала из памятников Подонья проводится автором (Батиева, 2002а).
Основные результаты исследований по антропологии населения Нижнего Подонья выглядят следующим образом:
1. До первых веков нашей эры население Нижнего Подонья принадлежало к большой европеоидной расе.
2. Самые древние изученные находки человеческих останков происходят из шести погребений, открытых при раскопках неолитической стоянки Ракушечный'Яр1: три мужских черепа, два женских и черепная крышка
Раскопки Нижне-Донской экспедиции ЛГУ под руководством Т.Д. Белановской у стани-• цы Раздорской в 1959-1968 гг.
15
(Зиньковский, 1974) и из коллективного погребения энеолитического времени курганного могильника «Вертолетное поле»2: три мужских и три женских черепа (Батиева, 20016). В целом черепа из этих погребений массивные, с хорошо развитым рельефом и широким лбом, долихомезокранные. Для лицевого отдела характерно сочетание уплощенности на уровне орбит и большого скулового диаметра с резко выступающим носом. По мнению исследователей небольшие серии каменного века с территории Подонья обладают сходством с черепами днепровского Надпорожья и Приазовья (могильники Васильевка II, Вовниги, Вольненский, Мариупольский и Никольский) (Зиньковский, 1974, с.96-97; Батиева, 20016, с. 118).
3. Опубликованный палеоантропологический материал эпохи ранней бронзы тоже немногочисленный и включает 12 черепов: 9 мужских и 3 женских (Вуич, 1958; Зиньковский, 1974; Фирштейн, 1974). Среди них преобладают мезобрахикранные черепа с широким и средневысоким лицом, уплощенным на уровне орбит, широкими и низкими орбитами и резко выступающим носом. Сравнение черепов из Подонья с сериями из Нижнего Поволжья и степей Украины позволило Б.В. Фирштейн высказать гипотезу о том, что в сложении антропологического типа населения Нижнего Подонья в эпоху ямной культуры приняли участие и племена днепро-донецкой культуры (Фирштейн, 1974). По мнению А.В. Шевченко наибольшее сходство черепа из донских могильников проявляют с сериями из Нижнего Поволжья и Калмыкии (Шевченко, 1972).
4. Краниологический материал эпохи средней бронзы представлен 83 черепами, из них 77 мужских и 6 женских (Вуич, 1958; Гинзбург, 1949; Фирштейн, 1974; Шевченко, 1986). Во всех сериях присутствуют искусственно деформированные черепа, соответственно недеформированных: 58 мужских и 1 женский. Единым для недеформированных мужских черепов из погребений катакомбной культуры являются сильно или среднеразвитое над-
2 Курган 1 погребение 12, раскопки археологического отряда лаборатории РГУ под руководством В.Г. Житниковав 1998 гг. на территории г.Ростова-на-Дону.
16
переносье и надбровье, малая величина поперечного диаметра черепа и большая высотного диаметра, средненаклонный, широкий или среднеширо-кий лоб, хорошо профилированное в горизонтальной плоскости лицо и резко выступающий нос. Все черепа относятся к большой европеоидной расе, но авторами отмечаются различные ее типы. Во всех сериях катакомбного времени встречаются и мезо- и брахи- и долихокранные черепа при некотором преобладании долихокранных. Величины таких размеров как продольный диаметр, ширина и высота лица, ширина и высота носа, размеры орбиты представлены всеми категориями признаков, от малых до больших.
Все это явно говорит о большой неоднородности материала, что, по-видимому, обусловлено, во-первых, сложением катакомбной культурно-исторической общности на основе значительных групп нового населения при несомненном участии древнеямных племен, во-вторых, отсутствием на сегодняшний день, по объективным причинам, дифференцированного подхода к черепам этого времени и выделения групп, соответствующих различным территориальным и временным вариантам катакомбной культуры (Шевченко, 1986).
5. Общее число опубликованных черепов эпохи поздней бронзы из древних могильников Подонья равняется 57, в том числе 31 мужской и 16 женских (Гинзбург, 1949; Фирштейн, 1974; Шевченко, 1986, Батиева, 20006). Преобладают долихокранные черепа, с хорошо профилированным в горизонтальной плоскости лицом и резко выступающим носом. Пропорции лица, носа и орбит довольно разнообразны. Выявляется как наличие основных краниологических типов (средиземноморского и протоевропейского), представленных в срубных погребениях других регионов, так и их некоторая географическая приуроченность (Шевченко, 1984, 1986). Черепа из могильников, расположенных на севере Ростовской области, в междуречье Дона и Чира, могут быть отнесены к средиземноморскому варианту большой европеоидной расы и очень похожи на черепа из погребений культуры многоваликовой керамики и срубных погребений Украины (Батиева, 20006), а серии из позд-
17
небронзовых погребений в низовьях Дона по своим характеристикам ближе к срубникам Нижнего Поволжья (Батиева, 20006; Фирштейн, 1974; Шевченко, 1986).
6. По сравнению с другими периодами в антропологической литературе материалы раннего железного века из могильников Нижнего Подонья наиболее представлены. Всего опубликованы данные по 166 черепам. Исследования проводились в основном на материалах могильников трех нижнедонских городищ: Елизаветовского, Танаисского (Герасимова, 1965, 1971, 1975, 1987) и Кобяковского (Фирштейн, Шевченко, 1991).
Небольшая серия из 14 мужских и 6 женских черепов скифского времени из курганного могильника Елизаветовского городища характеризуется (Герасимова, 1975, 1987) крупными размерами, мезокранией, широким, хорошо профилированным в горизонтальной плоскости лицом и выступающим носом. Наибольшее сходство этой серии М.М. Герасимова усматривает с черепами савроматов Поволжья (Герасимова, 1987, с.64).
Краниологический материал Танаисского городища (56 черепов, из которых 9 искусственно деформированы) был получен в результате работ Нижне-Донской археологической экспедиции в 1955—1968 гг. под руководством Д.Б. Шелова и рассматривался М.М. Герасимовой суммарно (III в. до н. э. — V в. н. э.), без деления его на хронологические периоды, «так как значительное число черепов происходило из могил, датированных временем существования всего могильника» (Герасимова, 1987, с.68).
Характеризуя серию в целом как европеоидную и мезокранную, М.М. Герасимова отмечает большую ее неоднородность и в ходе исследования выделяет два краниологических варианта, принимавших участие в формировании антропологического типа населения Танаиса. Первый вариант - «длинноголовый европеоидный, с узким и средневысоким или низким лицом», по мнению М.М. Герасимовой, надо связывать с меотскими этническими группами. Второй вариант - «короткоголовый европеоидный, с широким и более высоким, несколько уплощенным в верхнем отделе лицом», возможно, с не- |
