ВВЕДЕНИЕ.
Современное российское общество переживает трансформацию политической и экономической систем в направлении формирования правового государства и эффективного рыночного механизма. Корни политической и экономической модернизации уходят в первое десятилетие 20 века, когда после первой российской революции самодержавная монархия видоизменилась в думскую, проводилась столыпинская аграрная реформа... Как и сегодня, становление нового социального порядка принесло тогда ломку прежних нравственных ориентиров, болезненное приспособление к новым правилам жизни. Изучение опыта подобной перестройки позволяет избавиться от упрощенного толкования исторических фактов, а также извлечь ряд уроков, творческое использование которых полезно для современной политической жизни.
Актуальность темы обусловлена возрастанием роли интеллигенции в жизни общества вообще и в эпоху общественных реформ, в особенности. Эффективность модернизационного процесса во многом зависит от позиции, которую занимает по отношению к нему образованная часть общества. Динамику мироощущения интеллигенции в эпоху правительственных реформ начала 20 века позволяют проследить ее взаимоотношения с крупнейшими партиями России. Эта проблема имеет принципиальное значение для понимания степени их «укорененности» в данной страте. Ее исследование дает возможность выяснить степень готовности партий оперативно реагировать на объективно назревшие проблемы развития страны и принимать адекватные решения. Поучительным становится и изучение методов их борьбы за влияние в образованных слоях населения. Актуальность темы усиливается ее недостаточной научной изученностью как на всероссийском, так и на региональном уровне. В предыдущий
исторический период, по известным причинам, в науке существовал крен в сторону изучения истории пролетарской партии и рабочего класса в заданном контексте. Исследование темы позволяет выявить, в какой мере
>>> модернизационные изменения в России влияли на материальное положение,
правовой статус, мировоззрение, политическое самоопределение интеллигенции. С другой стороны, предоставляется возможность исследовать, как интеллигенция, в том числе через участие в политических партиях, оказывала влияние на проводимые в стране реформы. Объектом исследования выступает интеллигенция провинции как особая социальная и профессиональная группа с политическими пристрастиями и
*' партийным самоопределением в условиях модернизационных изменений в
России в 1907-1914 годах.
Предметом исследования является процесс политического самоопределения интеллигенции провинции после первой российской революции, деятельность партий среди интеллигенции, их взаимодействие в контексте модернизационных преобразований 1907-1914 годов.
Цель исследования состоит в том, чтобы изучить и обобщить сложный опыт взаимоотношений интеллигенции с ведущими политическими партиями России в сложных условиях модернизационных реформ как необходимого элемента межпартийной борьбы за реализацию своих программ. Специальное изучение провинциальной партийности не входит в замыслы автора. В контексте решаемой научной проблемы представляется целесообразным сосредоточить внимание на мироощущении интеллигенции провинции в эпоху правительственных реформ начала 20 века. Для достижения цели в рамках настоящего исследования предполагается решение следующих задач:
¦ проанализировать изменения в самосознании интеллигенции провинции, понимании ею своей общественной роли в постреволюционные годы;
¦ проследить связь идейного кризиса интеллигенции с организационным и идейным кризисом ведущих политических партий России начала 20 века;
¦ установить взаимозависимость модернизационного процесса и общественно-политического сознания интеллигенции, а также ее экономического положения и социального статуса;
¦ раскрыть формы и содержание идейного влияния ведущих политических партий на интеллигенцию;
¦ выявить особенности политической ориентации интеллигенции в провинции в контексте итогов думских выборов 1907,1912 гг.;
Научная новизна диссертации состоит в том, что в ней впервые, на основе изучения широкого круга источников, значительная часть которых впервые вводится в научный оборот, исследуются особенности политического самоопределения интеллигенции провинции в контексте очередной попытки реформирования российского общества после первой российской революции; выявляется диалектика отношений интеллигенции с политическими партиями как субъекта и объекта российского исторического процесса и один из факторов, определивших характер и результаты последнего этапа модернизации дореволюционной России.
Хронологические рамки изучаемого периода- 1907-1914гг. Нижняя его граница обусловлена завершением организационного оформления ведущих партий, подведением итогов первой российской революции, началом эпохи российского парламентаризма и наиболее полным проявлением правительственных реформ в провинции. Верхней границей периода является начало Первой Мировой войны, переключившей на себя внимание и силы общества.
Территориальные рамки исследования совпадают с географическими границами 3-х губерний: Владимирской, Костромской и Ярославской. Здесь проявились как общероссийские, так и специфические региональные
тенденции в развитии экономики, социальной и общественно-политической жизни.
Методологической основой диссертационного исследования явилось комплексное использование специально-исторических методов, а также заимствованных из других наук. В соответствии с принципом объективности рассматривалась вся оказавшаяся в поле зрения совокупность информации с целью создания возможно полного представления об общественно-политическом процессе в среде интеллигенции провинции в рассматриваемый период. Использование принцип объективности предполагало также отказ от политической ангажированности, догматизма, односторонности в оценках. Основополагающим являлся принцип историзма, что, применительно к данной работе, означало изучение партийного самоопределения интеллигенции провинции не как изолированного процесса, а как составной части общественно- политической жизни региона и страны в целом. Из специально-исторических методов основным явился проблемно-хронологический, позволивший изучать исторические явления в рамках темы в хронологической последовательности. Применение синхронного метода позволило рассмотреть различные события, одновременно происходившие в рассматриваемый период в российском обществе. Диахронный метод или метод периодизации- его применение позволило выделить этапы в развитии в развитии интеллигентского самосознания в провинции в межреволюционный период. Применение историко-сравнительного метода, акцентирующего внимание на повторяемости событий и явлений, дало возможность сравнить итоги выборов в провинции с итогами выборов по России. Из социологии и психологии были заимствованы статистический метод, позволивший проиллюстрировать предварительные выводы, а также - социально-психологический, давший возможность учесть в исследовании личностный уровень мировосприятия.
Практическое значение работы состоит в возможности ее использования для создания обобщающих трудов как по истории отдельных политических партий, так и по истории реформирования российского общества. Фактический материал и научные выводы диссертации могут найти применение при написании учебных пособий, научно-популярных работ, а также в учебном процессе - при чтении соответствующих курсов по истории России, проведении спецсеминаров, в общих курсах краеведения и источниковедения.
Апробации работы. Диссертация обсуждалась на заседании кафедры Новейшей истории России КГУ имени Н.А. Некрасова. По теме исследования были опубликованы научные статьи1, состоялись выступления на научных конференциях: «Провинция как социокультурный феномен» (Кострома, 2000 г.), «Предприниматели и рабочие России в трудах историков 20 века» (Кострома, 2001г.), «История политических партий, органов власти и управления России (19-20вв.)» (Владимир, 2002г.), «Человек и культура в культурно-историческом пространстве России: опыт региональных и краеведческих исследований» (Кострома, 2002г.).
Необходимо определиться с основополагающим понятием темы интеллигенция. По подсчетам А.В. Ушакова, на сегодняшний день существует более 300 объяснений этого понятия2. Распространено мнение, что для обозначения определенной социальной группы слово появилось в 60-
Исторические источники о деятельности партий среди интеллигенции провинции. 1907-1914гг./ Провинция как социокультурный феномен. Кострома. 2000. С.71-73; Отношение правых к модернизационному процессу в России. 1907-1914 гг. (Некоторые вопросы историографии)./ Предприниматели и рабочие России в трудах историков 20 века. Кострома. 2001. С. 44-50; Партийно-политический выбор интеллигенции Верхнего Поволжья на фоне думских выборов (1907, 1912 гг.)/ История политических партий, органов власти и управления России (19-20вв.). Владимир. 2002. С. 104-110; Костромская губерния и думские выборы начала 20 века./ Человек и культура в культурно-историческом пространстве России: опыт региональных и краеведческих исследований. Кострома. 2002. С. 88-91.
2 Ушаков А.В. Российская интеллигенция в конце 19-начале 20 вв./ Преподавание истории в школе. 2000. №1.С. 12.
7
х гг. 19 века; введение его во всеобщее употребление Р.В. Иванов-Разумник приписывает писателю Боборыкину3. Тогда же И. Писаревым бал запущен в оборот родственный термин - «мыслящий пролетариат», который, впрочем, не укоренился. Известный народник Н.К. Михайловский говорил: «Мы можем с чистой совестью сказать: мы - интеллигенция, потому что мы многое знаем, обо многом размышляли, по профессии занимаемся наукой, искусством, публицистикой, слепым историческим процессом мы оторваны от народа, мы чужие ему, ...но... сердце и разум наш с ним...»4. В данном определении присутствуют сразу три основания для причисления личности к интеллигентскому сословию: образование, профессиональная умственная деятельность и озабоченность судьбой своего народа. Примерно то же имели ввиду: П.Л Лавров, называвший интеллигентом «критически мыслящую личность»; П.Б. Струве, определявший интеллигенцию как «умственный и нравственный цвет нации»; Н.А Бердяев, считавший, что эта категория людей является носителями вечных истин ; В.И. Ленин, причислявший к интеллигенции всех «образованных людей, представителей свободных профессий... представителей умственного труда»6.
В настоящее время понимание термина не претерпело существенных изменений и разнится лишь в деталях7. Р. Пайпс, говоря о русской интеллигенции рубежа 19-20 вв., акцентирует внимание на ее жесткой оппозиционности власти как родовом свойстве: «рвущиеся к власти
о
интеллектуалы» . Д.С. Лихачев считал интеллигентом представителя профессии, связанной с умственным трудом и, одновременно, человека,
3 Новый энциклопедический словарь Ф.А Брокгауза и И.А Эфрона. СПб. 1891. Т. 19. Стб.537
4 Цитируется по: Новый энциклопедический словарь... Стб.537
5 Цитируется по: Ушаков А.В. Российская интеллигенция... С. 12
6 Ленин В.И. Шаг вперед, два назад./ ПСС, Т.8. С.309.
7 Словарь русского языка Ожегова С.А. МЛ 988. С.750; Словарь русского языка в 4-х тт. Ред. Евгеньева А.П.Т.1.М. 1981. С. 671
8 Русская революция. МЛ 994. В 2-х тт. Т.1. С. 137; Он же. Россия при старом режиме. М.1993.С.330, 389.
«владеющего умственной порядочностью»9, под которой помимо высокой нравственности понимал и независимость в суждениях от политической конъюнктуры, прежде всего.
Исходя из многообразия (по форме, но не по содержанию) толкований термина, очевидно, что каждый исследователь должен выбрать максимально для него подходящее. В данном исследовании под интеллигенцией понимается особый социальный слой (к тому же внутренне крайне неоднородный), объединяющий образованных людей (для рубежа 19-20 вв., по мнению А.В. Ушакова, образование не должно быть ниже среднего10), которые профессионально занимаются умственным трудом и которым не чужды общественные проблемы. В широком смысле в интеллигенцию входят «хозяйственные, технические, научные, культурные кадры, бюрократия, аристократия, духовное сословие»11, а также офицерское сословие и студенты Вузов.
Под модернизацией понимается переход «от традиционного к современному открытому обществу»12. На протяжении истории России «верхи» не единожды пытались преодолеть ее экономическое отставание от Запада. Разумеется, мероприятия, проводимые в различные исторические эпохи различаются, но и имеют много общего. Прежде всего, они сходны по целям, формам и методам проведения. Это еще раз доказывает необходимость изучения этих повторяющихся для России переломных периодов для извлечения определенных уроков.
Успехи же российской модернизации начала 20 века общепризнанны. Но, по мнению исследователей, вследствие дефицита государственных финансовых средств, необходимых для ее проведения и повышения для его преодоления налогообложения населения, а также вследствие непоследовательности
'Лихачев Д.С. О русской интеллигенции./ Новый мир. 1993. №2. С.3-9
10 Ушаков А.В. Указ. Соч.С.12
" Аксючиц В.И. Орден русской интеллигенции./ Москва. 1994. №4. С.77
самодержавия именно модернизация спровоцировала обострение конфронтационности в российском обществе13. Интеллигенция же, выработав разновекторные модели развития страны, не смогла подняться до уровня осознания своей сословной ответственности за укрепление единства в обществе. Напротив, держась изо всех сил за свои узкопартийные догмы, борясь всеми средствами за избирателей, она «раскачивала» общественное сознание, которое в определенный момент не смогло, в силу своей дезориентации противостоять установлению тоталитарного режима14. Историография проблемы условно может быть разделена на три периода: досоветский- с начала 20 века по 1917гг.; советский- с конца 1917 до начала 1990-х гг.; постсоветский- с начала 1990-х гг. по настоящее время. Основанием для данной периодизации служит интенсивность изучения обозначенной проблемы, изменение методологических подходов в науке и ценностных ориентации в обществе, а также степень доступности широкого круга существующих источников.
В досоветский историографический период, не скованный рамками цензурных ограничений, впервые была сформулирована проблема надлома, произошедшего в мироощущении значительной части интеллигенции после окончания первой российской революции. Раньше других это сделали авторы скандально известного сборника «Вехи», вышедшего в свет в 1909 году. Суть озвученной ими проблемы состояла в перенесении акцента с попыток внешнего переустройства мира, свойственного российской интеллигенции 19-начала 20 вв., на ее собственное внутреннее усовершенствование: «мы освободимся... когда... возложим на себя ответственность и перестанем во всем винить внешние силы»'3 и «нельзя человеку жить вечно снаружи»16.
12 Шелохаев В.В. Уроки модернизации старой России./ Историческая секция международного симпозиума «Куда идет Россия?» М.1999. С.50
13 Там же.
14 Там же.
Бердяев Н.А. Философская истина и интеллигентская правда./ «Вехи». Уральский университет. 1991. С.4
10
Существование той же проблемы было признано авторами опубликованного в 1910 году сборника «Интеллигенция в России», которые ближайшей задачей интеллигенции, по-прежнему, считали доведение «до крыши просторного и недостроенного дома»17. В 1921 году в Петрограде, по инициативе рабочих типографии был напечатан сборник статей «Из глубины», написанный 5 из 7 авторов «Вех»: Бердяевым, Булгаковым, Франком, Изгоевым, Струве. Однако тираж был уничтожен и в 1922 вывезен Н.А. Бердяевым за границу, где переиздан в 1967 году, когда и стал фактически доступен . Авторы статей сборника продолжали настаивать на том, что «дух оздоровления России нужно искать во внутреннем изобличении этой революционной лжесвятости и в освобождении от ее обаяния»19. О том же писал и в вышедшем накануне Первой Мировой войны сборнике «Судьба России» Н.А. Бердяев. Сборник «Общественное движение в России в начале 20 века», выходивший в 1909-1914 гг. и принадлежавший перу видных социал-демократов меньшевистского толка, явился авторитетным свидетельством системного кризиса, охватившего в межреволюционный период все ведущие политические партии России. Они увидели проявления кризиса в постепенном превращении партий из массовых политических организаций в замкнутые подпольные кружки, резком сокращении их численности и беспомощности партийного руководства в этой ситуации. Сходную картину отражают и местные авторы. Так, «Записки жандармского офицера», опубликованные в Костроме, в начале 1917г., свидетельствуют о фактическом отсутствии накануне Первой Мировой войны в губернии организованного революционного движения и аполитичности местной земской интеллигенции.
16 Гершензон М.О. Творческое самосознание./ «Вехи»...С.88
Милюков П.Н. Интеллигенция и исторические традиции./ Интеллигенция в России. М.1991.С.378
18 Русская философия: словарь./ Общая редакция Маслина М. М Терра. 1999. С. 177
19 Бердяев Н.А. Духи русской революции. / Из глубины. МГУ. 1990. С.84
11
Для отечественной историографии советского периода была присуща недооценка истории российского парламентаризма, так как господствовало представление о предпочтительности революционных методов преобразования общества. Деятельность политических партий и отдельных личностей, исходя из теории классовой борьбы, освещалась выборочно и предвзято. Доступ к историческим источникам был строго дозирован. Это не могло не сказаться на тематике и тоне исследований. Внутри советского историографического периода можно выделить три подпериода; основанием для подобного дробления являются изменения политического характера, происходившие в СССР и влиявшие на отечественную историческую науку. Первый подпериод- с момента победы советской власти до конца 30-х гг. В политическом отношении он характеризовался постепенным «закручиванием гаек», что обусловило возможность появления в печати некоторых материалов по нашей проблеме. Так, сборник «Прошлое и настоящее Костромского края» , вышедший в рамках деятельности комиссии Истпарта, немногословно сообщает о разгроме в 1908 году местного комитета РСДРП, после которого «в 1909-1910 гг. партийная работа в Костроме и в губернии...фактически прекратилась»20. Также имеет для нас значение информация об оттоке интеллигентских сил из партии и о распространении в обозначенный период «в меньшевистских кругах» региона легализма, «застрельщиками» которого ветеран партии М.А. Растопчина считает интеллигенцию . А. Канокотин опубликовал едва ли не единственную в это время статью о правых в регионе Верхнего Поволжья, ограничивая их социальную базу торговцами и «деклассированным босячеством» . На долгие годы в советской историографии синонимами термина «правый» становятся эпитеты «погромщик», «мракобес», «фашист». Об объективном
20 Прошлое и настоящее Костромского края. Кострома. 1926. С.] 53-154
Там же.
22 Канокотин А. Черносотенное движение в Костромской губернии. /1905 год в Костроме. Кострома. 1926. С. 146
12
изучении их позиции, в том числе относительно российского реформационного процесса речь не идет. Литература этого периода ценна для последующих поколений исследователей тем, что она ввела в научный оборот немалое количество фактического материала.
Второй подпериод- с конца 30-х гг. до середины 50-х гг. - по известным причинам был наименее плодотворным для интеллигентоведения и истории политических партий России начала 20 века. Вышедшие в это время воспоминания ветеранов коммунистической партии и исследования истории партии строго придерживались указанных рамок: описывали деятельность большевистских организаций в регионе Верхнего Поволжья без акцентирования внимания на ее проблемах. О политических конкурентах (по-большевистски - противниках) речь, практически, не шла. Под углом нашей проблемы обращает на себя внимание информация о распространении после революции 1905-1907 гг. в партии ликвидаторских настроений («уныния, бегства от нелегальной работы»24).
Хрущевская эпоха открывает третий подпериод советской историографии-сер. 50-х-кон. 80-х гг. Для советских историков были расширены возможности изучения многоплановой истории России начала 20 века. И, хотя оценки оставались идеологически детерминированными, заметно увеличился круг вопросов, разрешенных к исследованию. В их число попадает история непролетарских партий и российской интеллигенции. Работы Л.К Ермана, А.Я. Авреха, В.Р. Лейкиной-Свирской, А.В. Ушакова, П.А. Зайончковского, Н.М. Пирумовой25 посвящены изучению
23 Самойлов Ф.Н. По следам минувшего. М.1954; Караваев П.Н. В дооктябрьские дни. Москва. 1953; Синяжников М.И. 10 лет борьбы. Кострома. 1958.
24 Караваев П.Н. Указ. Соч. С.98
25 Ерман Л.К. Интеллигенция в первой русской революции. МЛ 966.; Аврех. А.Я. Царизм и третьиюньская система. М. 1966; Он же. Столыпин и Третья Дума. М. 1968; Царизм и 4 Дума (1912-1914). М. 1981; Лейкина-Свирская В.Р. Русская интеллигенция в 1900-1917гг. М. 1981.; Ушаков А.В. Общественное движение демократической интеллигенция России в 1895-1907гг. М. 1976.; Он же. Демократическая интеллигенция трех революций. М. 1985.; Зайончковский П.А. Самодержавие и русская армия на рубеже 19-20 столетий. 1881-1903гг. М. 1973.; Он же. Правительственный аппарат самодержавной России в 19 веке. М.
13
экономического положения и социального статуса ее различных слоев, во многом предопределяющих партийно-политический выбор. Группа исследователей рассматривает в это время проблему кризиса политических партий России в межреволюционный период26. Модернизационные реформы начала 20 в. в этот историографический период оцениваются как бездарно проваленные, от которых «все, кто готов был верить, отошли со стыдом и разочарованием...»27. Публикуются в это время и сборники партийных документов, но только правящей партии28. Таким образом, к концу 80-х гг. 20 века в активе советской исторической науки по проблеме отечественных политических партий начала века и интеллигенции имелись квалифицированные монографии, которые ввели в оборот определенное количество фактов, обобщения ранее опубликованных исследований, что определило их вклад в разработку темы. Предшествующие публикации отражали идеологию и уровень развития исторической науки своего времени. К концу периода советскими историками стала ощущаться неудовлетворенность иллюстративно-описательными методами и идеологическими штампами, расхожими формулировками, апробированными оценками. На повестку дня встали проблемы количественных характеристик, преодоления обезличенности истории политических партий, ухода от привычных разоблачительных установок, комплексное и равномерное изучение политического процесса в России в
1978.; Пирумова Н.М. Земская интеллигенция и ее роль в общественной борьбе. М. 1986. и др.
26 Непролетарские партии России. Урок истории. М. 1964.; Гинев В.Н. Борьба за крестьянство и кризис русского неонародничества. 1902-1914гг. М. 1983.; Аврех А.Я. Распад Третьеиюньской системы. М.1985.; Он же. Столыпин и судьбы реформ в России. М. 1991. 7 Аврех А.Я. Столыпин и судьбы реформ в России. С.184
КПСС в резолюциях. М. 1983 (переиздание); Партия большевиков в период реакции. М. 1961; Партия большевиков в годы нового революционного подъема. М. 1962
14
начале 20 века29. Эти задачи решались на следующем витке исторического развития страны.
В постсоветскую период произошел отход от одномерного изображения истории России в целом и общественно-политической истории начала 20 века, в частности. Стала разрабатываться тема альтернативности исторического процесса. На волне либерализации общественной жизни российские историки получили доступ к ранее закрытым документам. Достоянием российской общественности стали мемуары видных общественных деятелей страны дореволюционного периода различной политической ориентации, публикации зарубежных исследователей. Оживает в этот историографический период краеведение. На смену политизированным Очеркам истории местных организаций КПСС30 приходят более академические . Большой вклад в современное интеллигентоведение, равно как и в изучение истории либеральных политических партий России начала 20 века сделал в последнее десятилетие В.В. Шелохаев32. Вышедшая в 1996г., в издательстве РОССПЭН под его редакцией энциклопедия «Политические партии России в конце 19-первой трети 20 вв.» на сегодняшний день является самым универсальным источником информации по обозначенной теме. Хотя, дальнейшие исследования имеют возможность внести в эту информацию уточнения и дополнения. В том же 1996 году и тоже в издательстве РОССПЭН увидела свет книга В.В. Шелохаева «Либеральная модель переустройства России». В
29 Волобуев О., Шелохаев В. История политических партий в России. 1907-1914гг. в советской историографии./ Вопросы истории. 1989. №4. С.147-160
30 Очерки истории Костромской организации КПСС. Ярославль. 1967; Очерки истории Владимирской организации КПСС. Ярославль. 1972; Очерки истории Ярославской организации КПСС. Ярославль. 1975
31 История Костромского края: 20 век. Кострома. 1997; История Владимирского края в 20 столетии. Владимир. 1999
32 Шелохаев В.В., Корелин А.П., Киселев И.Н. Политические партии России в 1905-1907 гг.: численность, состав, размещение./ История СССР. 1990. №4. С.44-72; Шелохаев В.В. Либеральная модель переустройства России. МЛ 996; Российские либералы: кадеты и октябристы. М.1996. и др.
15
ней подробно представлены детально разработанные варианты этого переустройства, конечной целью которого была замена авторитарно типа государственного устройства правовым. Одной из главных причин нереализованности в начале 20 века этой модели автор считает «рудименты российской интеллигентской ментальности»: абстрактность мышления и зацикленность на российском мессианстве . Переход российских ученых на позиции цивилизационного подхода к истории человеческого общества можно отметить в ее возрастающей персонификации34, уделении все большего внимания вопросам психологии, анализу человеческих составляющих переходных моментов истории. Правое крыло российского политического процесса начала 20в. успешно изучают Ю.И. Кирьянов, С.А. Степанов, а также ярославский историк М.Л. Размолодин35. Психологическое объяснение С. А. Степановым феномена черносотенства сохраняет свою актуальность: рушится привычный уклад общественной и государственной жизни, народ и интеллигенция в большинстве своем оказываются не готовыми к демократическим преобразованиям и национализм становится для части населения альтернативой распаду государства. В среде образованных слоев населения позиции правых оцениваются исследователями как крайне слабые36, а глубокий организационный кризис
Шелохаев В.В. Либеральная модель переустройства России. С.262
34 Шелохаев В.В. А.В. Тыркова/Вопросы истории, 1999. №11,12. С.67-81; Он же. Судьба русского парламентария/Отечественная история, 1995. №5, С.44-72; Он же Д.И. Шаховской/ Отечественная история. 2001. №5. С.107-120; Булдаков В.П. К изучению психологии и психопатологии революционной эпохи/ Революция и человек: социально-психологический аспект. МЛ 996. С.417; Журавлев В.В. Революция как способ реализации личного интереса/ Там же. С. 18-28; Карнишин В.Ю. Провинциальный либерал в условиях российского модернизационного процесса начала 20 века \ Русский либерализм и исторические судьбы и перспективы. М. 1999. С.374-381; Харусь О.А. Проблема обусловленности политической ориентации Вузовской интеллигенции Томска в начале 20 века/ Культура: философия и история. Томск. 1994. С.68. и др.
"Кирьянов Ю.И. Численность и состав крайне правых партий. 1905-1917гг.: тенденции и причины изменений/ Отечественная история, 1999. №5. С.29-43; Степанов С.А. Черная сотня в России. М. 1992; Размолодин М.Л. Черносотенные организации губерний Верхнего Поволжья в 1905-1914 гг. Дис... к.и.н., Ярославль. 1999
36Кирьянов Ю.И. Указ. Соч.; Размолодин М.Л. Указ. Соч.
16
монархического движения объясняется, в том числе, его неспособностью к адаптации в условиях модернизационных реформ37. К.Н. Морозов, Г.Г. Касаров исследуют ПСР в обстановке межреволюционного кризиса38, в том числе, считая его причиной «типичную реакцию слабонервного интеллигента в худшем смысле этого слова... на несоответствие неблагодарной действительности его возвышенным идеалам»39. На региональном уровне проблему исследования российской многопартийности начала 20в. успешно решают: И.В. Нарский, В.Ю. Карнишин, В.Л. Миловидов, A.M. Белов, Н.М. Салпанов и др.40 Уральский исследователь И.В. Нарский выдвигает целый ряд обоснованных и оригинальных идей: во-первых, предлагает заменить слишком идеологизированный термин политическая реакция, широко
"Салпанов Н.М. Политический консерватизм в российской провинции (по материалам губерний Центрального Черноземья). 1905-1914 гг. Дис... к.и.н. Курск. 1997
38 Касаров Г.Г. Партия эсеров (конец 19-февраль 1917гг.) М. 1995
Морозов К.Н. Партия социалистов-революционеров в 1907-1914 гг. М. 1998. С.26
39 Морозов К.Н. Указ. Соч. С. 608
40 Нарский И.В. Политические партии в российской провинции (Урал, 1901-1916 гг.): шанс демократизации или модификация авторитарной действительности./ Проблемы социально-экономического и политического развития Урала в 18-20 вв. Челябинск. 1997. С. 122-145; Он же. Взаимоотношения политических партий на Урале в начале 20 века./ Социально-политические институты провинции России (16-начало 20 вв.) Челябинск. 1993. С.18-35; Карнишин В.Ю. . Общественно-политический процесс в Поволжье в начале 20 века. Пенза. 1996.; Он же. Региональная многопартийность в Поволжье на фоне социально-политической трансформации./ История национальных политических партий России, М. 1997. С. 356-374; Миловидов В.Л., Голубева И.В. Кадеты в общественно-политической жизни провинции./ Вестник КГУ. 1995. № 4. С.32-34; Миловидов В.Л. Либеральная интеллигенция и власть через призму взаимоотношений кадетов и самодержавия./ Интеллигенция, провинция, Отечество (проблемы истории, культуры, политики). Иваново. 1996. С. 263-265; Белов A.M. Партия октябристов: политический курс сотрудничества с властью и его крах./Вестник КГУ. 1995. №4. С.35-36; Он же. Провинциальная интеллигенция и формирование политических партий в 1905-1907 гг./ Вестник КГУ. 1999. №2. С.65-68; Он же. Монархисты и рабочие в 1905-1907 гг./ Цивилизационный и формационный подходы к изучению Отечественной истории: теория и методология. М.1996. С. 134-145; Салпанов Н.М. Политический консерватизм в российской провинции (по материалам губерний Центрального Черноземья). 1905-1914гг. Дис... к.и.н. Курск. 1997 |
