ВВЕДЕНИЕ
Актуальность темы исследования связана как с прошлыми этапами, так и с современным состоянием философско-культурологической мысли. Художественное познание мира — проблема, привлекавшая к себе внимание на протяжении всей истории человеческой мысли. Сегодня она интересует не только специалистов по философской эстетике, но и представителей культурологии, искусствоведения, социальной антропологии, других отраслей гуманитарной науки и практики создания художественных образов (в первую очередь писателей, литературных критиков, живописцев, кинематографистов). Полем синтеза разноаспектных проекций искусства как познания и мышления выступает философия культуры — относительно новая, динамично развивающаяся область философии.
Противоречивы тенденции развития современного мира: глобализация общественного устройства, вестернизация быта, информатизация досуга (Интернет-общение по многим вопросам профессии и личной жизни), т.п. В результате растет комфорт повседневной жизни, но девальвируется этнокультурная идентичность, усиливается разрыв между поколениями одного и того же социума. Экранно-визуальная культура потребления информации, с одной стороны, позволяет сблизить вербально-логический и чувственно-образный полюсы человеческого знания, а с другой, угрожает необратимой массовизацией духовного мира членов «общества потребления». Среди идеологов информационного общества возобладало мнение, что природа знания изменяется на наших глазах радикально — так, что «всё непереводимое на язык машин будет отброшено»; якобы «старый принцип, по которому получение знания неотделимо от формирования разума и даже от самой личности, устаревает и будет выходить из употребления» \
На этом цивилизационном фоне переоценивается иерархия функций ис-
1 Лиотар Ж.-Ф. Состояние постмодерна. М-СПб., 1998. С. 17-18.
кусства, вообще художественной деятельности по творчеству эвтетических ценностей, — гедонистические, коммуникативные, этнознаковые их задачи всё заметнее оттеняются интеллектуально-рефлексивными. «Наука непрестанно продвигается вперед, перечеркивая самое себя, — отмечал в свое время Виктор Гюго. — Плодотворные вымарки... Наука — лестница. Поэзия — взмах крыльев... Шедевр искусства рождается навеки. Данте не перечеркивает Гомера» 2. Именно сфера эстетических ценностей органично объединяет общечеловеческие и национальные начала культуры, ее элитарные и народные пласты. В эпоху мультимедийной экспансии в особой цене оказывается творчество Красоты и вечный труд души по ее усвоению и пониманию. Поэтому искусство снова и снова представляется нам своего рода «волшебным зеркалом» человеческого и общественного самопознания, что и требует специального философского дискурса.
Не случайно на рубеже XX-XXI веков обозначилась принципиально новая для философии культуры тенденция рассмотрения художественного познания — в фокусе так называемой неклассической эпистемологии. Ее главной установкой выступает отказ от наукоцентризма и ориентация на всё многообразие типов и видов до- и вненаучного знания, включая знание художественно-эстетическое. Рассмотреть когнитивные возможности искусства в рамках новой парадигмы познания — актуальная задача философии, прежде всего таких ее разделов, как эпистемология и философия культуры.
При этом наиболее эвристичным представляется неослабевающий сегодня интерес к русской религиозной философии и художественно-эстетической практике Серебряного век* русской культуры рубежа XIX-XX веков. Произведения их корифеев, заново переоткрываемые и мировой, и отечественной гуманитарной мыслью за последние десятилетия, представляют исключительно перспективное поле рассмотрения обозначенной темы. Именно в данной историко-философской традиции имела место максимально возможная, на наш
Гюго В. Собр. соч. в 10-ти тт. Т. 2. М., 1972. С. 9.
взгляд, эстетизация не только онтологии 3, но и теории познания. Многие идеи и выводы СМ. Соловьева, П.А. Флоренского, СВ. Булгакова, Н.О. Лосского, Н.Е. Трубецкого, А. Белого, иных представителей русского философско-богословского ренессанса оказались реанимированы или заново «переоткрыты» нынешними сторонниками фундаментальности художественного знания в общей системе человеческого миропонимания (от наших «властителей дум» Д.С Лихачева, Ю.М. Лотмана, С.С. Аверинцева, Г. Гачева, некоторых др. и до Р. Барта, П. Рикёра, Ж. Деррида и прочих идеологов западного постмодерна).
Степень научной разработанности проблемы связана со многими этапами и направлениями развития философии культуры и эстетики. Взгляд на искусство как особый способ познания мира, основанный на подражательных возможностях метафоризации и символизации, был сформулирован и по-своему обоснован уже в трудах таких античных мыслителей, как пифагорейцы, Демокрит, Гераклит, Эпикур, Лукреций Кар. В дальнейшей истории философии и эстетики акцентировались те или иные варианты соотношения истины и добра с красотой. Свой вклад в обоснование чувственно-познавательного и интеллектуального статуса искусства вносили представители европейского Просвещения; немецкой философской классики; теоретики и практики реализма, романтизма, символизма и некоторых других эпохальных стилей в искусстве.
Чтобы по достоинству оценить историко-философские образы художественного познания и уточнить его теоретико-методологическую модель с позиций современной эпистемологии, потребовалось освоение следующих предметно-тематических подборок научной литературы:
— по проблематике неклассической теории познания, прежде всего в связи с такими феноменами, как знание вненаучное, личностное, неявное (скрытое), практическое и духойно-практическое (в зарубежной литературе это направление представляют X. Гарфинкель, М. Полани, С. Тулмин, П. Фейера-
3 См.: Найман Е.А. Эстетические основания философской онтологии. Томск, 2004.
бенд, К. Хюбнер, А. Шюц и др. 4; в отечественной — Н.С. Автономова, А.А. Баталов, И.Т. Касавин, В.А. Лекторский, Б.В. Марков, Л.А. Микешина, В.Н. Назаров, В.Н. Порус, Б.И. Пружинин, В.Л. Рабинович, B.C. Стёпин, Г.Л. Туль-чинский, В.Г. Федотова, СП. Щавелев и др.5);
— работы, рассматривавшие природу художественного познания в рамках философской эстетики (преимущественно неомарксистской) и искусствоведения, литературно-художественной критики (более или менее идеологизированных в советский период (А.Л. Андреев, Ю.Б. Борев, В.В. Ванслов, И.Е. Верцман, А.В. Гулыга, А.Я. Зись, М.С. Каган, Д. Лукач, А.Т. Калинкин, Б.С. Мейлах, Т.Д. Павлов, Ю.Н. Тынянов, др. 6); следующим вариантом идеологизации сходной проблематики представляется нынешний философский постмодерн, с его намерениями абсурдизировать в том числе каноны эстетики; провоз-
4 См.: Garfinkel H. Aspects of the problem of cotnmon sense knowledge of social structures // Inter. Sociol. Ass. (Ed.) Transact, of the IVth World Congress of Sociology. Vol. IV. The sociology of knowledge. - Milan-Stresa. 1959; Garfinkel H. Studien iiber die Routinegrundlagen von All-nagshadeln // H. Steinert (Hg.) Symbolische Interaktion. - Stuttgart, 1973; Полани М. Личностное знание. - M., 1998; Toulmin S. Der Gebrauch von Argumenten. - Kronberg/Ts., 1975; Фейерабенд П. Избранные труды по метологии науки. - М., 1986; Hubner К. Das Nationale. - Graz, 1991; Schutz A. Collected Papers, Vol. I-Ш. - Den Haag, 1962, 1964, 1966.
5 См.: Автономова А.А. Рассудок, разум, рациональность. - M., 1988; Баталов А.А. Понятие профессионального мышления. Идеологические и методологические аспекты. -Томск, 1985; Касавин И.Т. Миграция. Креативность. Текст. Проблемы неклассической теории познания. - СПб, 1999; Лекторский В.А. Эпистемология классическая и неклассическая. -М., 2001; Марков Б.В. Знаки бытия- СПб., 2001; Микешина Л.А. Философия познания. Полемические главы. -М., 2002; Назаров В.Н. Феноменология мудрости: образы мудреца в истории культуры (Нравственно-философское исследование). - Тула, 1993; Порус В.Н. Парадоксальная рациональность. - М., 2000; Пружинин Б.И. Рациональность и историческое единство научного знания. - М., 1986; Стёпин B.C. Теоретическое знание. - М., 2000; Федотова В.Г. Практическое и духовное освоение действительности. - М., 1991; Щавелев СП. Практическое познание. Философско-методологические очерки- Воронеж, 1994.
6 См.: Андреев АЛ. Место искусства в познании мира. - М., 1980; Борев Ю.Б. Эстетика. - М., 1981; Ванслов В.В. Эстетика. Искусство. Искусствознание. - М., 1983; Верцман И.Е. Проблемы художественного познания. - М., 1967; Гулыга А.В. Принципы эстетики. -М., 1987; Зись А.Я. Искусство и эстетика. - М., 1975; Каган М.С. Лекции по марксистско-ленинской эстетике. - Л., 1971; Лукач Д. Своеобразие эстетического. ТТ. I-IV. - М., 1985-1987; Калинкин А.Т. Эстетический идеал, искусство, познание. - М., 1983; Мейлах Б.С. На рубеже науки и искусства- Л., 1971; Павлов Т.Д. Информация. Отражение. Творчество. - М., 1964; Тынянов Ю.Н. Поэтика. История литературы. Кино. - М, 1977.
— литература, посвященная на Родине и в эмиграции русской философии и эстетике «Серебряного века», — как их панорамные обзоры, так и монографические портреты отдельных мыслителей того времени, включая анализ их взглядов на природу искусства (работы В.Ф. Асмуса, Б.П. Вышеславцева, П.П. Гайденко, В.В. Зеньковского, А.Ф. Лосева, Н.О. Лосского, СМ. Лукьянова, С.Г. Семеновой, СМ. Соловьева, Е.Н. Трубецкого, Г.П. Флоровского, С.С. Хоруже-го и др.13).
На этом историографическом и библиографическом фоне видно, что проблема художественного познания, как она трактовалась в отечественной фило-софско-культурной традиции рубежа XIX-XX веков, остается одной из наименее изученных ее сторон и пока не стала предметом специального рассмотрения с позиций современной теории познания и философии культуры. Это связано, должно быть, с известной недооценкой эстетических раздумий первых русских философов европейского масштаба (на впечатляющем фоне их же онтологических и этических систем), а также с распространенным мнением о «негносеологическом» характере отечественной философии, даже о «подавлении» в ее рамках теории познания теорией бытия и сознания. Так что теперь философам требуется целостное рассмотрение проблемы, объединяющее нескольких прежде автономных идейных и методических подходов (прежде всего — софиологического, интуитивистско-персоналистического, марксистского, постмодернистского) к изложению эстетической гносеологии. Назрел синтез мировой культуролого-эстетической традиции — с русским художественным логосом периода его идейного взлета на европейский уровень (рубеж XIX-XX
13 См.: Асмус В.Ф. Вл. Соловьев. - М, 1994; Вышеславцев Б.П. Этика преображенного Эроса. - М., 1994; Гайденко П.П. Владимир Соловьев и философия Серебряного века. -М., 2001; Зеньковский В.В. История русской философии. ТТ. 1-2. - Л., 1991; Лосев А.Ф. Владимир Соловьев и его время. - М., 1994; Лосский Н.О. История русской философии. - М., 1991; Лукьянов СМ. О Вл. Соловьеве в его молодые годы. - М., 1990; Семенова С.Г. Тайны Царствия Небесного. М, 1994; Соловьев СМ. Жизнь и творческая эволюция Владимира Соловьева. Брюссель, 1977; Трубецкой Е.Н. Миросозерцание B.C. Соловьева. ТТ. 1-2. - М., 1995; Флоровский Г.В. Пути русского богословия. - Париж, 1937 - Вильнюс, 1991; Хоружий СС После перерыва. Пути русской философии - СПб., 1994.
вв.); выводов советской эстетики — с концептуальными возможностями неклассической эпистемологии, уже успешно опробованными на большинстве когнитивных практик, кроме (в гораздо меньшей степени) искусства. Тем более что это последнее представляет собой гораздо более принципиальное явление в системе познания по сравнению с такими архаичными и сугубо маргинальными когнитивными практиками как: алхимия или астрология, мистика или магия, на которых пока сосредоточилось в основном внимание представителей постклассической эпистемологии.
Объект диссертационного исследования — философско-культурологический срез художественного познания как закономерной формы вненаучного постижения мира и рефлексии человеческого существа.
Предметом изучения в настоящей работе выступают гносеологические основания искусства и специфические черты художественного познания, как они воспроизводились на основных магистралях развития мировой философской мысли и, в особенности, эстетико-культурологических концепциях ведущих русских философов конца XIX — XX веков; оценка наиболее оригинальных моделей эпистемологии искусства в российской философии.
Цель исследования — реконструкция проблематики художественного познания в концепциях основных представителей философской мысли России рубежа XIX-XX веков; сопоставление соответствующих идей и подходов как с предшествующими традициями мировой философии, так и последующими стадиями отечественной философии и эстетики.
Ради достижения поставленной цели диссертантом формулировались следующие задачи исследования:
— уточнить общее понятие художественного познания, суммировав отдельные сущностные черты его образно-интуитивной и сознательно-бессознательной природы, выделявшиеся в академической литературе по философии, искусствознанию и истории искусств;
— определить модели (образы) эстетической когнитивности, господствовавшие в истории мировой философии от античности до Нового времени; наметить качественные сдвиги в эволюции соответствующих теоретико-методологических парадигм и художественных практик;
— показать основные характеристики субъект-объектного подхода искусству как отражения мира в рамках советской эстетики и литературно-художественной критики (1920-1990-х гг.), произвести их сравнение с концептуальным потенциалом современной эпистемологии;
— соотнести с областью художественного творчества идейные установки классического и неклассического вариантов теории познания; аргументировать возможность и необходимость относительно самостоятельной отрасли этой последней — художественно-эстетической эпистемологии;
— проанализировать эстетико-когнитивные мотивы в религиозно-философских системах B.C. Соловьева, С.Н. Булгакова, А. Белого, П.А. Флоренского, Н.О. Лосского; выявить черты сходства и различия в трактовках возможностей и перспектив художественного познания упомянутыми мыслителями; проследить возможные пути влияния их идей истинной красоты и гармоничной истины на дальнейшие судьбы философской и эстетической мысли в России.
Источниковую базу диссертации составили оригинальные тексты работ классиков мировой эстетической мысли, русских мыслителей предреволюционного периода. Для сравнения и уточнения отдельных моментов проблематики эстетической эпистемологии привлекались также труды их современников и оппонентов из числа представителей русского религиозно-философского возрождения (в особенности И.А. Ильина, В.В. Розанова, С.Л. Франка, Л. Шестова и др.). Специфика обсуждаемой в диссертации тематики потребовала обращения к литературным манифестам, мемуарно-публицистическим произведениям разных жанров представителей науки, искусства, богословия, политики.
ш
Теоретико-методологические основы исследования заключались в посильном следовании автором таким регулятивным принципам научного исследования, как системность и объективность рассмотрения проблем; сочетание историзма и актуализма. Использовался компаративистский подход к анализу историко-философских текстов и материалов художественного творчества отдельных эпох и стилей. Ведущим приемом проделанного в диссертации рассмотрения выступило совмещение категориального аппарата таких разделов философского знания, как эпистемология, эстетика и общая теория культуры, причем взятых в динамике их исторического развития в контексте европейской цивилизации.
Научная новизна диссертации состоит в том, что в ней впервые в современной философской литературе проведен целостный анализ феномена художественного творчества в единстве его познавательных, философских и социально-культурных аспектов. Это позволило выяснить особое место искусства в общем строе многообразных форм атеоретического, духовно-практического знания. Кроме того, отметить важнейшие направления взаимодействия художественно-эстетического знания со знанием научным, обыденным и профессионально-практическим.
Автор выносит на защиту следующие положения:
— реконструированы основные образы искусства как познания в истории культуры, сложившиеся в известных историко-философских школах (в античности, философии Просвещения, немецкой классической метафизике, экзистенциализме XX в.); эти философско-эстетические модели сгруппированы так, что одни из них соподчиняли искусство науке, а другие уравнивали науку и искусство по отношению к истинному знанию;
— типологизированы концепции познавательных возможностей искусства, как отрицающих или ограничивающих вклад художественного знания в систему человеческого познания, так и признающих принципиальное равноправие в гносеологическом отношении искусства, науки, религии как базовых
и
сфер общественного сознания; подчеркивающих уникальный вклад каждой из них в интеллектуальный потенциал человечества и «когнитивный резонанс» накапливаемого ими познавательного опыта;
— прослежено становление относительно самостоятельного варианта современной эпистемологии, посвященного визуально-интеллектуальным ипостасям художественной деятельности, когнитивным моментам эстетических ценностей; рецензированы первые работы, появившиеся по данной тематике в российской философии 1990-х-2000-х гг.; намечены перспективные линии дальнейшего развития такого вариант философской теории познания;
— проанализирован самый влиятельный в недавнем прошлом подход к искусству в рамках зрелой и поздней марксистской эстетики (1930-x-l980-х гг.), в результате чего выявлены и критически переоценены его слабые и сильные в теоретико-метологическом плане стороны; к числу первых относятся: аргументация искусства как познания и мышления sui generis; излишняя иерархи-зация форм общественного сознания; акцент на объективной стороне диалога художника с его моделью в ущерб субъективной; преувеличение внешних факторов творчества по сравнению с внутренними; к числу же вторых — признание самобытности и самодостаточности художественного знания по сравнению с научным и прочими его типами 14; подробный анализ элементов и функций системы художественного знания (вдохновенного созидания, более или менее творческого же восприятия, переживания, понимания художественных образов и символов); семантизация художественной речи отдельных родов (преимущественно образных, либо ритмических, либо комплексных в данном отношении) и жанров искусства;
— очерчена специфика художественного познания как чувственно-конкретной, образно-символической формы представления знаний о мире и человеке; определены специфические для искусства пути воздействия на когни-
14 См. в первую очередь: Лукач Д. Своеобразие эстетического. Тт. I-IV. М., 1985-1987.
12
тивную сферу личности и социума — через эстетические пласты (вкусы, моды, стили) менталитета (настроя души этноса, социальной группы) и всей остальной картины мира, в составе которой вечно взаимосвязаны различные типы представления истины (как формулы; как интерпретации, рассчитанной на понимание, либо на веру; как технологии; наконец, — как художественной правды); в отношении других уровней и направлений познавательного процесса искусство играет роль социально-психологической поддержки (целостности интеллекта перед хаосом внешнего бытия) и, прямо наоборот, душевного потрясения (одним из результатов коего выступает активизация любознательности вообще); объединяя визуальную, чувственно-эмоциональную и дискурсивную сферы человеческого духа, искусство инициирует не столько познание внешнего мира, сколько рефлексию внутреннего смысла человеческого существования; в разножанровых произведениях художников красок, жестов, слов и форм копится энциклопедический опыт мысленного разочарования в жизни и ее же оправдания Человеком эстетствующим;
— проведен сравнительный анализ философско-эстетических концепций B.C. Соловьева, П.А. Флоренского, С.Н. Булгакова, А. Белого, Н.О. Лосского, в результате чего выделены три основных направления, каждое по-своему раскрывавшие отечественную традицию решения обсуждаемого в диссертации вопроса; первое направление представлено теорией Всеединства у B.C. Соловьева и эстетическими концепциями прямых последователей его софиологии (в области метафизической философии — П.А. Флоренского и С.Н. Булгакова; в искусствоведении (иконологии) — Е.Н. Трубецкого); второе направление составила эстетика интуитивизма Н.О. Лосского; третье — эстетическая концепция А. Белого; определено, что линия B.C. Соловьева в трактовке возможностей художественного познания носит объективно-онтологический характер и основана на общеметафизической концепции Всеединства истины, добра и красоты, причем красота в этой познавательной триаде выступает, как ипостась Бога и, следовательно, ее эстетическое воплощение создает возможность познания
13
божественного, таким образом, в оптике софийного подхода задается связь эстетического с высшими формами познания, в том числе с мистическим опытом, находящимся, по мнению, B.C. Соловьева на вершине познавательной иерархии; второе из выделенных направлений опирается на субъективную онтологию личностно-персонализированного восприятия прекрасного и возвышенного; третье — акцентирует иные — собственно практико-познавательные возможности искусства, в противовес онтологическим установкам B.C. Соловьева, П.А. Флоренского, С.Н. Булгакова, Е.Н. Трубецкого.
Кроме того, зафиксированы такие общие самобытные идеи культурфило-софской эстетики в России конца XIX - начала XX веков, каковы соборность союз горнего и дольнего — церкви и остального земного мира; софийность как неоправославное понимание высшей гармонии бытия — прообраза истинно художественного творчества и в искусстве, и в самой жизни; наконец, русский символизм в теории и практике искусства претендовал на объединение только что выделенных направлений, выступил идейным предтечей позднейшего герменевтического и семиотического понимания текста, подтекста, гипертекста культуры; неразрывность ее нравственных и эстетических начал, акцентируемая всеми отмеченными направлениями русской философии Серебряного века;
В итоге проделанного в диссертации рассмотрения, философско-эстетическая мысль «Серебряного века» русской культуры предстает в качестве идейного предшественника, а отчасти и исторического наставника, и взыскательного критика современных трактовок искусства как особого рода познания и мышления; философический опыт русских софиологов, интуитивистов и символистов как бы предупреждает нынешних теоретиков и практиков художественной деятельности от упрощенных — наивно-материалистических, сциентистских, равно как и ортодоксально-идеалистических трактовок интеллектуальной миссии искусства.
Теоретическая и практическая значимость работы определяется тем, что она выполнена на идейно-методологическом стыке нескольких разделов
14
философского знания — истории философии, эстетики, эпистемологии, общей теории культуры, которые до сих пор оставались во многом как бы параллельными по вопросу об интеллектуально-познавательных аспектах искусства. Учитывая и обобщая практически все накопившиеся в философской литературе модели художественно-эстетического знания, автор предлагает концепцию эпистемической самоценности и автономности искусства, а, вместе с тем, его гносеологического резонанса со всеми остальными формами общественного сознания. Междисциплинарный поход к теме исследования позволил автору продолжить поиски оснований для целостной теории познания, учитывающей всю совокупность когнитивного опыта человека. Предложенный диссертантом подход к эпистемологии искусства помогает восполнить некоторые недостатки современного вненаучного дискурса как якобы целиком маргинального и архаичного в составе культуры, установить релевантность избранной темы актуальным проблемам онтологии, гносеологии и философии культуры.
Выводы, изложенные в диссертации, равно как собранные там же материалы по их аргументации, могут использоваться нашими коллегами в их дальнейших исследованиях судеб отечественной и зарубежной философии и культуры; в ходе разработки новых учебных программ и пособий по философии, эстетике, культурологии; при проведении соответствующих лекционных курсов и семинаров, в особенности при профессиональной подготовке деятелей разных сфер искусства.
Апробация результатов исследования осуществлялась при выступлениях автора с докладами на ряде научно-теоретических и научно-практических конференций. Они проводились на базе Курского государственного университета: 1) Международная научно-практическая конференция «Социальное образование и воспитание современного специалиста на рубеже XX—XXI веков» (1999); 2--4) Международные научно-практические конференции III-V «Илиа-диевские чтения» (2000; 2002; 2004); 5) Межвузовский семинар молодых ученых по педагогической антропологии и философии культуры (2003); Курского
15
государственного технического университета: 6) Международная научно-теоретическая конференция «Социальное партнерство государства и церкви — объективное условие стабильности политической системы гражданского общества» (2004); Курского государственного медицинского университета: 7) 69-ая Ежегодная научная сессия КГМУ и Центрально-Черноземного центра РАМН (2004).
Материалы диссертации публиковались в тезисах указанных конференций, а также в сборнике статей молодых ученых. Результаты исследования представлены в коллективном учебном пособии, рекомендованном Учебно-методическим объединением по медицинскому и фармацевтическому образованию вузов России к использованию в высшей медицинской школе, — «Основы культурологии» (Курск, 2003).
Эти материалы были использованы в процессе преподавания философии, культурологии, эстетики, этики и биоэтики в Курском государственном медицинском университете, на кафедре философии.
Диссертация обсуждалась и рекомендована к защите кафедрой философии Курского государственного медицинского университета.
Структура и объем работы. Диссертация состоит из введения; двух глав, шести параграфов; заключения; библиографии.
16
Глава L Проблема «Искусство и познание» в истории философии и в современной эпистемологии
Первая глава диссертации посвящена рассмотрению общетеоретических и методологических предпосылок избранной темы. А именно, с историко-философских и логико-категориальных позиций предпринимается попытка эксплицировать понятие художественного познания и определить его место в системе базовых когнитивных практик личности и социума. Рассмотрение ведется на идейном стыке нескольких философских дисциплин — гносеологии (эпистемологии), эстетики, истории философии и, наконец, философии культуры как концептуального «каркаса» тематизации искусства как особого рода познания. В общем строе культуры оказываются востребованы такие моменты когнитивности, как образы и знаки, интуиция и дискурсия, авербальное и ло-госные «фреймы» подачи интегрируемой художником (в широком смысле этого термина) информации. Тем самым вырисовывается уникально-незаменимое место искусства в процессе познания, одной стороны, а с другой — его взаимная дополнительность, периодический диалог с другими столь же фундаментальными способами мировидения, — обыденным, мифо-религиозным, научно-теоретическим, профессионально-практическим.
Главная задача этой части работы определяется автором как историко-философский и философско-методологический анализ исторических типов эстетической когнитивности в свете их культурфилософских оснований.
1.1. Историко-философские образы художественного познания
В окружающем нас мире постоянно происходят изменения, которое запечатлеваются в искусстве. Мы попытаемся проследить, каким образом, происходили эти изменения в истории эстетической мысли и философии культуры. Однако этот ретроспективный экскурс не является самоцелью настоящего исследования. Он должен лишь очертить необходимые контуры к пониманию
17
общей, по пути вневременной природы искусства как отображения и творения реальности. Соответственно этой задачи мы остановимся на взглядах тех мыслителей, в эстетических системах которых проблемам познания в искусстве уделено значительное внимание. Они определили не частные, а магистральные линии гносеологической онтологии искусства.
Взгляд на искусство как особый способ познания мира, основанный на подражательных возможностях художественных образов и символов, был выражен и по-своему обоснован уже в трудах таких античных мыслителей как пифагорейцы, Демокрит, Гераклит, Эпикур, Лукреций Кар. В философии и в эстетике античности проблема художественного познания как проблема отношения художественного сознания к бытию, искусства к действительности решается через раскрытие миметической природы искусства.
В широком смысле этого слова подражание - это важный способ передачи опыта от старших к младшим поколениям, присущий как человеку, так и в определенной мере животным.
Наиболее полно природа мимезиса была разработана в эстетической концепции Аристотеля, положившего принцип подражания в основу объяснения природы, функций и специфики художественного творчества. Несомненно, что аристотелевское понимание мимезиса опирается не только на его общефилософскую концепцию, но и на известные ему идеи Платона. Поэтому, на наш взгляд, сопоставление взглядов Аристотеля и Платона позволит глубже увидеть философские истоки понимания мимезиса как ведущего принципа художественного познания в глазах мыслителей эпохи античности.
Другая причина подобного сопоставления - традиционное разграничение в эстетике «линии Аристотеля» и «линии Платона». Согласно первому подходу, специфика искусства заключается, прежде всего, в воспроизведении реального, вещного мира. Другой подход, основанный на понимании художественного творчества Платоном, связывается с выражением в произведениях искусства запредельных чувственному миру идей и абсолютных смыслов миро-
18 |
