ВВЕДЕНИЕ
Эстетическая теория Оскара Уайльда, литературные произведения, ее реализующие, и рецепция творчества английского писателя в России рубежа XIX - XX веков - основные темы диссертационного исследования, посвященного проблеме «русский Уайльда». Автор «Саломеи» и «Портрета Дориана Грея» рассматривается нами не только как глава отдельного направления в философии искусства, но и как живой символ эпохи, стремившейся обосновать новое миропонимание, противопоставленное «социологизму» - в политике, «реализму» - в культуре, ортодоксальной религиозности - в нравственной и духовной жизни. Путь Уайльда парадоксален, и это еще один аргумент в пользу его российской популярности: английский писатель стал автором эстетической теории, но философия искусства быстро стала философией жизни; Уайльд отстаивал эстетизм, принципы «чистого искусства», независимость художника от реальности, но К. Чуковский, К. Бальмонт, Ф. Сологуб неслучайно уловили становление в его жизни и творчестве той нравственной идеи, которая проявляет себя и в сказках, и в «Стихотворениях в прозе». Соединяя в исследовании два научных концепта - «Творчество О. Уайльда» и «русский серебряный век», мы ставим и по-своему решаем две важные проблемы: 1) приобретаем достаточно неожиданный «код восприятия» для акцентированного обозрения русской литературы начала XX века во взаимодействием с творчеством Уайльда; 2) рассматриваем эстетические принципы английского эстета через призму русской традиции, по-новому -освящающей и мир «Саломеи», и мир «Баллады Рэдингской тюрьмы».
Так как речь идет о сопоставлении столь разных явлений (иноязычный писатель и национальная традиция), необходимо специально сказать о наших исследовательских принципах. Когда речь будет идти о влиянии (Уайльда на русскую литературу), которое представляется нам прямым и доказанным, мы будем говорить о нем достаточно осторожно, помня о том, что
-4-
художественное произведение не может быть возведено лишь к одному творческому источнику. При рассмотрении типологических контактов, взаимодействия сюжетов или эстетических практик будем помнить о косвенном характере этого процесса и не станем подменять его словами об очевидном влиянии. Не прямое воздействие Оскара Уайльда на русскую культуру интересует нас, а образ и формы присутствия его личности в отечественном культурном пространстве.
Кратко представим логику сюжетно-композиционной организации исследования. В первой главе подробно рассматривается эстетическая теория О. Уайльда и нравственно-философские основы его конфликта с британским обществом. Краткая история постепенного вхождения Оскара Уайльда в русское культурное пространство иллюстрируется двумя конкретными примерами художественной и литературно-критической рецепции: повестью 3. Гиппиус «Златоцвет» и статьей М. Волошина «Некто в сером». Во второй главе сюжетным центром исследования стали стихи О. Уайльда, а также их русские переводы. Особое внимание отводится сравнительному анализу переводов «Баллады Рэдингской тюрьмы» К. Бальмонтом и В. Брюсовым, и концептуальному анализу «Стихотворений в прозе» в переводе Ф. Сологуба. В третьей главе научно-исследовательским предметом становится типология моделей мира и эстетических принципов: сопоставляются эссе О. Уайльда и статьи И. Анненского, «Саломея» и драмы Леонида Андреева («Жизнь человека» и «Екатерина Ивановна»), концепты «страсти» и «смерти» в творчестве английского писателя и в поэзии В. Брюсова.
Актуальность диссертационной работы мы видим: 1) в соответствии темы исследования основным тенденциям современных гуманитарных наук, заинтересованных в сопоставительном изучении разных научных объектов; 2) в решении на конкретном литературном материале проблемы взаимоотношений русской и западноевропейской культур; 3) в научном исследовании периода культуры, типологически близкого рубежу XX-XXI веков; 4) в обращении к творчеству одного из самых известных и
-5-
f противоречивых писателей мировой литературы, чья судьба активно
обсуждается в литературоведческих и общегуманитарных кругах.
Новизна диссертационной работы определяется: 1) научным рассмотрением эстетической программы О. Уайльда в прямых и типологических контактах с разными явлениями русской культуры начала XX века; 2) постановкой вопроса о национальной адаптации философии искусства О. Уайльда с акцентом на актуальной для России духовной проблеме христианства и его историко-культурных форм; 3) изучением материалов, ранее не привлекавшихся к решению проблемы «Уайльд и Россия» - повести-3. Гиппиус «Златоцвет», статьи М. Волошина «Некто в сером»; 4) концептуальным анализом «Стихотворений в прозе» как программного текста для автора и переводчика (Ф. Сологуба); 5) научным прочтением пьесы О. Уайльда «Саломея», в контексте драматургических опытов Леонида Андреева.
Объектом диссертационного исследования стали: 1) эссе, поэзия и драматургия О. Уайльда; 2) переводы текстов О. Уайльда, сделанные русскими поэтами - К. Бальмонтом, В. Брюсовым, Ф. Сологубом, и другими переводчиками; 3) поэзия русских символистов, а также ¦ их статьи, посвященные творчеству О. Уайльда и его личности; 4) повесть 3. Гиппиус «Златоцвет»; 5) драмы Леонида Андреева «Жизнь человека» и «Екатерина Ивановна».
Предметом диссертационного исследования следует назвать '¦ взаимодействие творчества и личности О. Уайльда с русской культурой
серебряного века в следующих аспектах: 1) аспект влияния: О. Уайльд как теоретик и практик «эстетизма», высоко оцененный русскими символистами; 2) переводческий аспект: О. Уайльд как поэт и драматург, получивший «русский голос» усилиями К. Бальмонта, В. Брюсова, Ф. Сологуба; 3) типологический аспект: О. Уайльд как поэт, драматург и философ искусства,
-6-
чье творчество органично сопоставимо с творчеством. И. Анненского, Л. Андреева и других писателей и критиков.
Основная научная цель исследования - изучение литературно-критической и художественной адаптации эстетической программы и литературных произведений Оскара Уайльда в России конца XIX - начала XX века, предполагающее решение следующих научных задач:
1) Теоретическое представление эстетической программы О. Уайльда и ее восприятия в России начала XX века, прежде всего в литературно-философской публицистике символистов;
2) Практическое представление истории популяризации творчества О.' Уайльда в России рубежа XIX-XX веков;
3) Изучение «частных случаев» адаптации эстетических принципов О. Уайльда в русской прозе (повесть 3. Гиппиус «Златоцвет») и в русской эстетической критике (статья М. Волошина «Некто в сером»);
4) Анализ основных поэтических приемов О. Уайльда, проясняющих смысл его программного «эстетизма»;
,й 5) Сравнительный анализ классических русских переводов (К. Бальмонт,
В. Брюсов) основного поэтического текста О. Уайльда — «Баллады Рэдингской тюрьмы»;
6) Концептуальное рассмотрение притчевого текста О. Уайльда «Стихотворения в прозе» в переводе Ф. Сологуба;
7) Рассмотрение литературно-критической позиции И. Анненского в контексте уайльдовской концепции эстетической критики;
8) Анализ типологических взаимодействий пьесы О.Уайльда с неореалистическим («Жизнь человека») и панпсихическим («Екатерина Ивановна») театром Леонида Андреева;
9) Анализ становления поэтических концептов «страсть» и «смерть» в творчестве В. Брюсова типологическом взаимодействии с поэтикой О. Уайльда.
-7-
Методологические основы исследования. Самым востребованным в ходе диссертационного исследования стал сравнительно-типологический метод: проблема «Оскар Уайльд и русская литература рубежа XIX-XX веков» решается прежде всего при сопоставлении эстетических программ, сюжетов и художественных миров литературных произведений. Использован и культурно-исторический метод: его необходимость продиктована необходимостью описания вхождения Уайльда в русское пространство рубежа столетий. Метод лингвопоэтического анализа художественного произведения задействован во второй главе, рассказывающей о переводах * поэзии Оскара Уайльда на русский язык.
Научно-практическая значимость. Данные диссертационного исследования могут быть использованы при разработке вузовских курсов по истории русской и зарубежной литератур конца XIX - начала XX веков, при подготовке спецкурса «Оскар Уайльд и русская литература». Отдельные разделы исследования («Уайльд и Сологуб», «Уайльд и Андреев) представляют интерес с точки зрения теории сравнительно-типологического литературоведения. '• Апробация работы. .
Структура работы. Диссертационное исследование состоит из введения, трех глав, заключения, библиографического списка. Общий объем диссертационного текста - 175 страниц.
Основные положения, выносимые на защиту.
1. История вхождения Оскара Уайльда в пространство русской культуры рубежа XIX - XX веков, достаточно быстрая и эффективная адаптация • ' его эстетической программы и художественных текстов показывает, что личность английского писателя стала не только одним из знаков новой философии искусства, но и явлением особой этической позиции, сравнимой с позицией культового для России философа Фридриха Ницше.
v
-8-
2. Анализ эстетической программы Оскара Уайльда, рассмотрение истории его отношений с британским обществом позволяют сделать вывод о романтической (а не нигилистической!) природе его творчества: свою собственную жизнь Оскар Уайльд стремился сделать примером нового отношения к культуре. В русской рецепции конфликт Оскара Уайльда с «буржуазным миром» обостряется, и образ английского писателя приближается к статусу романтического героя.
3. Для русского сознания серебряного века особое значение имеет «эстетическое» обращение Оскара Уайльда к образу Христа. «Стихотворения в прозе» в переводе Ф. Сологуба, как и оценка уайльдовских притч М. Волошиным убеждают в параллелизме духовно-эстетических поисков английского писателя и русской культуры: высоко оценивается возможность речи о Христе и религиозных сюжетах без отказа от красоты внешнего мира и с сохранением нонконформизма по отношению к конфессиональным, канонически устойчивым образам.
4. Анализ русских переводов поэтических текстов Оскара Уайльда делает возможным вывод об особом внимании в нашей национальной традиции к «Балладе Рэдйнгской тюрьмы» - к тексту, в котором оценили реальность страданий автора и трагический конфликт, возвышающий балладу над ранними импрессионистскими зарисовками. Перевод может не удаляться от оригинала (К. Бальмонт) или свидетельствовать о субъективном настрое переводчика (В. Брюсов), и в том, и в другом случае происходит усиление мифологического звучания стиха средствами экспрессионистской поэтики.
5. Пьеса «Саломея», трансформирующая библейский сюжет, оценивается как «трагедия страстей», и в типологическом контакте с драмами Леонида Андреева позволяет выявить особенности русского неореализма и панпсихизма: вместо роковых страстей «Саломеи» у
-9-
Андреева появляется Рок как сценическая фигура («Некто в сером»), вместо свободной и любящей главной героини Оскара Уайльда у Андреева на первый план выходит Екатерина Ивановна, безысходно захваченная собственным подсознанием.
Типологические контакты философии литературы И. Анненского с эстетической программой Оскара Уайльда, как и реальное внимание русского критика к позиции автора сборника «Намерения» показывают особенности русского восприятия: принимая общую концепцию Уайльда, превратившего критику в самостоятельное творчество, Анненский настаивает на этическом, нравственно осмысленном значении литературно-критической деятельности.
-10-
ГЛАВА I. ОСКАР УАЙЛЬД И РОССИЯ: ИСТОРИЯ ВХОЖДЕНИЯ В КУЛЬТУРНОЕ ПРОСТРАНСТВО И ПРОБЛЕМЫ РЕЦЕПЦИИ
1.1. Дело популяризации О. Уайльда в России
Вопрос о восприятии творчества О. Уайльда за пределами Англии уже затрагивался в ряде зарубежных исследований, но воздействие одного из ярких мастеров новейшей литературы на русский литературный процесс было не менее значительным. Об этом может свидетельствовать приведенный далее обзор отголосков, тем, мотивов, образов в русской литературе первых двух десятилетий XX века. Приведенные материалы достаточно убедительно показывают насколько широким и многоплановым было освоение в России уайльдовского мира, насколько глубоко вошел образ английского писателя в русское читательское сознание, насколько притягательны оказались его эстетические идеи для самых различных творческих слоев - от крупнейших писателей эпохи до безвестных провинциальных литераторов.
Безусловно, что важнейшую роль при этом сыграли те, кто возложил на себя эту ответственную миссию — представить тончайшего эстета, «ядовитейший цветок европейской культуры» [62; с. 4] русской публике и затем «впустить» в Россию О. Уайльда с титулом гения. Причем сделано это было тогда, когда читающая Англия еще не до конца оценила своего поэта.
Итак, первая попытка осмыслить творчество писателя, определить его место в современной английской литературе была предпринята именно в русской печати в 1892 г. З.А. Венгеровой в энциклопедическом словаре Брокгауза и Ефрона. В небольшой по объему словарной статье, подписанной «З.В.», сообщалось, что «Вильде - современный английский поэт», который является «одним из организаторов эстетического движения в живописи и поэзии, известного под именем прерафаэлитизма или английского возрождения...» Автор статьи приписывает Уайльду ведущую роль в «защите принципов своей школы в стихах и прозе» [160; с. 368]. Сведения,
-п-
сообщенные Венгеровой, были самыми общими, весьма приблизительными и не вполне точными. Биографические данные, приведенные в статье, сводятся к месту и году рождения. Перечень основных произведений Уайльда, вышедший в свет ко времени опубликования статьи, не является исчерпывающим и содержит ряд ошибок. Характеристика эстетических пристрастий писателя ограничена отнесением его к движению прерафаэлитизма, что едва ли могло способствовать в 1892 г. правильному пониманию художественных принципов творчества Уайльда.
Несмотря на неточности и на чрезвычайную лаконичность статья 3. Венгеровой весьма примечательна как по существу первая попытка познакомить русских читателей с популярным английским автором. Следует учитывать и трудности, с которыми столкнулась исследовательница в деле популяризации О. Уайльда. Ведь неоднородность того явления в художественной и литературной жизни Англии, которое впоследствии стали в целом обозначать как «эстетическое движение», несомненно, препятствовали тогда ясности и строгости определений. Кроме того, отчетливому представлению о роли Уайльда в этом сложном эстетическом движении и о характере его воззрений препятствовало отсутствие объективной оценки его творчества в современной ему критике.
После 1892 г. Венгерова не раз обращалась к литературному наследию и судьбе Уайльда в статьях и главах книг, посвященных английской литературе второй половины XIX в. Так, при подготовке к печати первого тома «Литературных характеристик», ее статья «Прерафаэлитское движение в Англии» была положена ею в основу нескольких глав, посвященных движению прерафаэлитов и ведущим его деятелям [51; с. 3]. Реформаторский дух, протест против устоявшихся и изживших себя эстетических принципов - вот то, что видели Венгерова и ее единомышленники в основе нового западноевропейского искусства второй половины XIX в., одним из ярких выразителей которого представал О. Уайльд.
-12-
Следует также отметить, что поначалу авторы статей, появляющихся на страницах русской периодики с 1893 г. в обзорах английской литературы, ограничивались поверхностной характеристикой отдельных постулатов теории Уайльда и лишь упоминали о смелости его парадоксов. Однако наше внимание привлекла статья М. Ловцовой, которая,. описывая Уайльда прогуливающимся по улицам Лондона в «атласном средневековом костюме с подсолнечником в руках», усматривает в поведении английского «эстетика» то же стремление к эксцентричности, которым пронизаны его диалоги, не лишенные оригинальности и блестящего остроумия. «... столь редких в наш холодный век качеств, в наш век, когда так успешно проповедуется мрачный, угнетающий ум и сердце реализм» - отмечает исследовательница [92; с. 204].
Один из первых «рефератов», посвященных творчеству английского писателя, принадлежал П.Д. Боборыкину, известному писателю, твердо придерживавшемуся принципов объективности творчества и научного обеспечения художественных данных. Он с готовностью и большой оперативностью откликался на новые жизненные импульсы и на изменения в области общественной мысли [154; с. 139]. В своей работе Боборыкин излагает в деталях один из этюдов из книги «Замыслы» - этюд о критике. Утверждение Боборыкина о том, что «будущность более здоровой эстетической критики достаточно защищена от каких бы то ни было вторжений нынешнего расшатанного субъективизма» [36; с. 3], однако, оказалось неосуществившимся прогнозом, и уже несколько лет спустя было опровергнуто широкой деятельностью в России представителей так называемой «импрессионистической» критики, подтвердившей, как будет доказано далее, жизнеспособность и притягательность уайльдовских эстетических тезисов.
Что касается непосредственного знакомства русской читающей публики с его произведениями, то в последние годы XIX в. Эта возможность ограничивалась переводами пьесы «Веер леди Уиндермир», опубликованной в журнале «Театрал» (1897. № 130; пер. В.Л. Васильева) и двух сказок в
-13-
журнале «Детский отдых» в 1898 г. (№ 3 «Счастливый принц»; № И -«Преданный друп>) [101; с. 87].
Если говорить о поэтическом наследии Уайльда, то следует отметить, что автор первого перевода «Баллады Редингской Тюрьмы», вышедшего отдельным изданием, обозначен на титульном листе как Н. Норн. На обложке книги значится Н. Корн. В приведенном выше издании, авторы приводят предположение о том, что правильным чтением все-таки является второе (Н. Корн), а Норн лишь опечатка. Если учитывать данную точку зрения, то, возможно, что перед русскими ценителями английской литературы было одно из первых выступлений К.И. Чуковского: в начале 1900-х гг. Николай Васильевич Корнейчуков еще не придумал своего ныне всем известного литературного имени и вполне мог превратить в псевдоним первую часть своей настоящей фамилии. Но качество опубликованного перевода в этом случае служило бы исчерпывающим объяснением того факта, что впоследствии маститый писатель никогда не вспоминал о нем и не указывал в числе первых проб пера. В предисловии «От переводчика» говорилось: «Перевод этот - первая попытка познакомить читателей, не владеющих английским языком, с шедевром О. Уайльда. Если перевод нуждается в снисхождении со стороны читателей, то выбор произведения не подлежит оспариванию: оригинальность, гуманное направление и художественные достоинства «Баллады Ридингской Тюрьмы» вполне очевидны» [137; с. 3]. В одной из рецензий на это издание справедливо отмечалось, что «стих переводчика крайне невыработан и неуклюж, кишит разными допотопными перлами». Рецензент И. Забрежнев приводит множество примеров, подтверждающих его крайне резкую оценку перевода, который, по его мнению, «может быть прочитан только по обязанности» [71; с. 266]. Впрочем, эту гипотезу пока не удалось подкрепить никакими документами; в ее пользу свидетельствует лишь тот факт, что еще в начале 1900-х годов К.И. Чуковский уже проявлял интерес к английскому писателю. Находясь в 1904 г. в Англии в качестве корреспондента «Одесских новостей», Чуковский -
-14-
тогда начинающий провинциальный журналист - информировал русских читателей о постановке в Лондоне комедии Уайльда «Как важно быть серьезным». Хотя он называет пьесу «Необходимость быть Эрнестом», в этой короткой статье уже ярко проявились пристрастия молодого русского критика к идейно-эстетическим положениям «нового» искусства и склонность к импрессионистическому методу в интерпретации литературных произведений [152; с. 3].
Вероятно, с этого момента усвоение творчества Уайльда в 1900-е годы неуклонно переходит в новую стадию: предварительное знакомство состоялось, атмосфера дискуссионное™ постепенно развеивалась, английский писатель вырастал в безусловную по своему художественному значению литературную величину, что не могло не определить новой тональности восприятия.
В 1908 г. в новообразованном издательстве «Пантеой», ставившем своей задачей публикацию переводов классики и шедевров новейшей литературы, вышел в свет перевод драмы Уайльда «Саломея», выполненный Бальмонтом в соавторстве с женой, Е.А. Андреевой. Книга была снабжена так называемыми «книголюбительскими приложениями», написанными Бальмонтом, а также двумя его очерками - «Поэзия Оскара Уайльда» и «О любви». Статья С. Маковского, также помещенная в книге, была посвящена творчеству Обри Бердслея, восемь рисунков которого иллюстрировали издание. Таким образом, данное издание пополняло и совершенствовало знания о символистской поэтике в своем самом ярком выражении, в уайльдовской «Саломее» с одной стороны, и о классике английского «модерна» О. Бердслее, чьи рисунки явились идеальным изобразительным аналогом тексту драмы О. Уайльда. В этом заключается основная ценность издания, сыгравшего очевидную роль в ознакомлении русской читающей среды с английским эстетизмом сразу в лице двух его представителей.
В 1913 г. близкий друг Уайльда, Роберт Росс, посетил Москву по приглашению редакции московской газеты «Утро России». Примечательно,
-15-
что ее сотрудником в это время являлся Ликиардопуло. Это еще одно имя, носитель которого внес немалый вклад в дело популяризации Уайльда в России. Не зря в посвящении одной из книг своего покойного друга, вышедшей под его редакцией, Росс выразил большую благодарность русскому знатоку, переводчику и пропагандисту творчества Уайльда: «Эта антология посвящается М. Ликиардопуло в знак уважения к его заслугам перед английской литературой в Великой русской империи» [232; с. 1].
Действительно, М.Ф. Ликиардопуло принадлежат переводы более чем двадцати произведений Уайльда, которые публиковались отдельными изданиями, в периодике (главным образом в «Весах») и в двух дореволюционных собраниях сочинений Уайльда. Его перу принадлежат десятки статей и рецензий на русские переводы произведений английского писателя и на книги Уайльда, и об Уайльде, выходившие в Англии. В 1910-е годы Ликиардопуло работал над переводом книги А. Рэнсома «О. Уайльд. Критическое исследование» [216; с. 8].
Следовательно, можно с уверенностью сделать. вывод о том, что Ликиардопуло был наиболее активным, компетентным пропагандистом творчества Уайльда в России в 1900 - 1910-е годы. Секретарь журнала как бы принял на себя миссию его полномочного представителя в русской литературной среде.
Растущая популярность Уайльда в России способствовала тому, что за издание его произведений взялся руководитель «литературной фабрики», как его аттестовали в «Весах» [53; с. 66], В.М. Саблин. Московское книгоиздательство В.М. Саблина, начавшее свою деятельность в начале , 1900-х годов с определенной ориентацией на модернизм, ставило своей целью в отличие от «Скорпиона» и «Грифа» прежде всего популяризацию в России новейших имен, получивших известность в западноевропейских литературах. Стараясь быстро реагировать на менявшиеся запросы читателя, Саблин широко наладил выпуск в свет «полных» собраний сочинений Г. Д'Аннунцио, Г. Банга, О. Мирбо, Г. Манна и др. известных писателей рубежа
-16-
веков. С 1905 г. он начинает выпуск в свет первого в России «полного» собрания сочинений О. Уайльда в 8-ми томах. Издание было организовано чрезвычайно поспешно и небрежно: план его заранее не был продуман, не был соблюден ни хронологический, ни жанровый принципы, произведения комплектованы по томам в хаотической последовательности — видимо, по мере готовности переводов. Интересно, что в отличие от первых двух томов, переводчик которых обозначен криптонимом С.З., третий том вышел вообще без указания переводчика. Вообще, переводы «саблинского» издания выполнены в основном на самом низком профессиональном уровне, они пестрят неграмотными фразами, зачастую искажающими смысл подлинника. Не зря поэт и критик символистского направления Н.Е. Поярков писал, что у публики отмечен большой спрос на «отвратительные переводы мастеров слова», которые «выбросили на рынок» «чуткие фабриканты переводов во главе с Саблиным». Но, на наш взгляд, нельзя обвинять читателя в данном вопросе. Ведь большинству наскучили «старые кумиры», читателей естественным образом потянуло к новым настроениям, переживаниям бунтующего духа, индивидуализму в искусстве. Воплощением таких настроений в литературе был Уайльд, но доступен он был пока лишь в том виде, как было описано выше. Публике на данном этапе не оставалось другого выхода.
Еще более резкие, но вполне справедливые, на наш взгляд, нарекания вызвал 3-й том, который также характеризуется обилием безграмотных выражений и неуклюжих оборотов. В «Золотом руне» была помещена следующая рецензия: «... перевод сделан не с английского оригинала, но просто напросто с... уже имеющихся русских переводов» [76; с. 95]. Действительно, сравнивая перевод «De Profundis», опубликованный Саблиным, с ранее вышедшим переводом Е. Андреевой в издательстве «Гриф», легко увидеть, что именно его и использовали в 3-м томе собрания сочинений, внеся в текст лишь незначительные изменения. «Переложение немецкого переложения» пьесы Уайльда «Герцогиня Падуанская», вошедшее
-17-
в 4-й том саблинского издания, было аттестовано в «Весах» как вопиющая фальсификация [54; с. 72-74]. Но были и положительные стороны в данном издании.
Последние два тома вышли в 1909 г. под редакцией М. Ликиардопуло, и это обеспечило их гораздо более высокий уровень. В 7-м томе помещено предисловие Ликиардопуло, содержащее компетентные библиографические указания относительно включенных в него произведений. Переводы, вошедшие в 7-й и 8-й тома, также были выполнены Ликиардопуло, за исключением перевода «Как важно быть серьезным», сделанного Ю. Балтрушайтисом.
В еще большей мере свидетельством популярности Уайльда в России служили публикации его произведений в издательстве «Польза» В. Антика и К, в серии «Универсальная библиотека», начавшиеся в 1907 г. В этой массовой серии Уайльд выходил главным образом в переводах Ликиардопуло. «Универсальная библиотека» приобрела истинно демократический характер, и в значительной степени благодаря ее изданиям известность Уайльда вышла за пределы круга «избранных» и «посвященных».
Таким образом, краткий обзор основных книгопечатных изданий О. Уайльда в России был проведен нами не только с целью обозначить исторические корни зарождения интереса к английскому писателю в нашей стране, но и выявить их несовершенство по отношению к последующему за ними в 1912 г. «Полному собранию сочинений» О. Уайльда в 4-х томах под редакцией К. Чуковского. Собрание Чуковского, одного из наиболее компетентных в то время знатоков современной английской литературы и тонкого интерпретатора творчества Уайльда, обозначило на самом деле высший пик его популярности в России. Только лишь тогда, когда, по словам Ахматовой в «Поэме без героя», «приближался не календарный — настоящий Двадцатый Век», Уайльд наконец-то, после столь многочисленных попыток, предстал перед российской публикой во всем многообразии своего |
