ВВЕДЕНИЕ
Актуальность темы исследования: Анализ феномена самозванчества весьма важен для понимания сути глубинных социальных процессов, протекающих в средневековой России. За понятием самозванчества - явления, встречающегося с тех пор, как существует человечество и не исчезнувшего по сей день, - стоит не только история массовых выступлений в рамках социального протеста, но также и сложный психологический феномен, присущий русской ментальности, которая в выражении данного явления несколько отличается от других. Большой интерес к этому явлению обнаружился уже в эпоху его возникновения, что подтверждается внушительным объемом публицистических произведений, написанных во время Смуты и вскоре после нее. Изучение природы самозванчества существенно важно для постижения процесса становления общественного сознания и позволяет глубже понять его характерные особенности, поскольку появление самозванцев способствовало осознанию народом своей роли в, государстве.
Степень изученности проблемы. Говоря об историографии проблемы провинциального самозванчества, следует отметить, что историки не уделяли специального внимания этому вопросу. Но хотя специальных работ по данной тематике нет, сведения по этой проблеме содержатся в трудах, где анализируются события Смуты. Круг источников и исследований по тематике диссертации вполне достаточен для выявления некоторых особенностей провинциального самозванчества в России начала XVII века. Судьбы самых известных русских самозванцев - Лжедмитрия I и Лжедмитрия II - довольно часто и подробно излагаются историками, зато сюжеты о провинциальном самозванчестве как о явлении, глубоко характерном для этой эпохи, позволяющем проникнуть в ее сущность, остаются зачастую вне поля зрения ученых.
4 Тем не менее исследователи порой приводят некоторые факты о
деятельности провинциальных «лжецаревичей»; наряду с этим предприняты попытки осмысления самого феномена самозванчества, предложена и своеобразная типология самозванцев, анализируется механизм их действий (подчиненный в основном единой схеме). Труды по теме можно разделить на две группы: первая содержит конкретно-исторический материал, вторая -посвящена осмыслению самозванчества в свете общественной мысли.
Первые из известных нам сведений о провинциальных лжецарях приведены в исторических произведениях В.Н.Татищева. Труды этого ученого энциклопедического размаха фактически являются первыми научными историческими работами. В его главном историческом труде «История Российская» изложение доведено до середины XVI века, В.Н.Татищев приводит сведения и о царствованиях Михаила Федоровича и Алексея Михайловича. В «Истории...» говорится о холопе Василия Елагина Илье, который впоследствии был избран казаками «царевичем» и получил имя Петра Федоровича У В.Н.Татищева мы находим интересные известия об отправке правительством Василия Шуйского, наученного опытом Лжедмитрия I, в Польшу послов с просьбой не оказывать помощи «царевичу Петру», если тот обратится туда за поддержкой1. Лаконично говорится о взятии Тулы (где находился в то время Петр Федорович) Василием Шуйским осенью 1607 года и состоявшейся ранее битве на р.Пчельне. В Туле же, по сообщению В.Н.Татищева, Петр был повешен. Ученый упоминает об «астраханских царевичах», датируя их появление 1608 годом.
В сочинениях М.М. Щербатова мы встречаем гораздо более детальные описания деятельности Петра (о котором в историографии вообще говорится куда больше, нежели о других провинциальных самозванцах). Ученый
Татищев В.Н. История Российская. М.;Л., 1966.Т.6.С.301.
5 сообщает о том, что казаки нашли «Петра» и провозгласили его
«царевичем», придумав легенду о том, что сын Федора Ивановича происками Бориса Годунова был подменен девочкой; но тут же подчеркнуто, что эта легенда обрела мало сторонников (надо сказать, что создание подобной легенды - неотъемлемое звено в модели действий самозванцев). У М.М.Щербатова мы находим несколько явных преувеличений (например, что «Петр» требовал возвращения родительского престола). По материалам Иностранной коллегии Щербатов сообщает, что самозванец отправил послов в Польшу с просьбой о помощи. М.М. Щербатов рассказывает и о трех астраханских царевичах, появившихся, по его расчетам, в 1606 году, заметив, что они собирались поддержать Тушинского вора. Пишет ученый и о доставке к Лжедмитрию II донскими казаками, принявшими решение присягнуть этому «вору», самозванца Федора, называвшего себя Дмитрием Ивановичем; он тут же был убит2.
Автор «Истории Государства Российского» также вскользь пишет об Илейке и его злодеяниях: поджогах, «грабежах3. Н.М.Карамзин также сообщает об обращении Петра к Сигизмунду III и согласии поляков принять послов «царевича», утверждается, что Сигизмунд всерьез был готов иметь с ним дело. Походя Н.М.Карамзин упоминает битвы на Пчельне, Восме, описывает осаду Тулы. Со страниц «Истории Государства Российского» Илейка предстает перед нами довольно значимой фигурой в событиях 1607 года. Называя Астрахань «гнездом мелких самозванцев» и причисляя Новгород к местам их появления (по его словам, здесь обнаружился новый
Щербатов М.М. История Российская от древнейших времен. СПб.,1904.Т.7.Ч.2.
3 Карамзин Н.М. История Государства Российского.СПб.,1997. Т.12.С.558.
6 .,
Дмитрий: «...третий или четвертый...»), автор категорично обвиняет их в невзгодах того времени.
В труде С.М.Соловьева практически нет историографических оценок, но содержатся известия практически обо всех самозванцах, действовавших на арене Смуты. Довольно обстоятельно ученый рассказывает о «Петре». С.М.Соловьев также приводит имена других самозванцев, действовавших на этом этапе Смуты: после казни Лжепетра и до появления астраханских царевичей в Москву к Лжедмитрию казаки привели еще одного сына Федора Ивановича, затем в Астрахани появляются Август, Иван (скорее всего, это был один человек, носивший двойное имя - Иван-Август), Лаврентий (тоже Иванович), а в южных городах появляются еще до десятка царевичей («сыновей» Федора Ивановича). В «Истории России...» есть сведения и о самозванце заключительного периода Смуты - Лжедмитрии III, которого С.М.Соловьев называет «последним вором» (он появился в марте 1611 года)4.
Н.И.Костомаров сообщает о царевиче Петре некоторые факты биографии, историю превращения в казака, а затем — в «царевича». Н.И.Костомаров полагает, что появление Илейки причинило больше вреда-«воровскому делу», чем пользы, т.к. в головы ожидавших появления Дмитрия закрались глубокие сомнения, когда вместо Дмитрия Ивановича им предложили неизвестного до тех пор Петра. Царевичей, появившихся позже в Астрахани и в «польских юртах», историк не считает сколько-нибудь серьезными соперниками второму Димитрию, призрак которого уже нависал над Россией, являя собой куда более страшную угрозу. Н.И.Костомаров
4 Соловьев СМ. Соч.: В 18 кн.М.,1989.Кн.4.Т.8.
7 вкратце упоминает и о самозванцах последнего этапа Смутного времени:
«псковском воре» Матюшке и сыне Марины Мнишек Иване Дмитриевиче5.
Из труда Г.И.Перетятковича, посвященного истории колонизации Поволжья, можно узнать о характере формирований вольного казачества, к которым принадлежали все провинциальные самозванцы. Исследователь рассказывает о социальном и этническом составе «воровских шаек» в Поволжье6, и хотя в целом работа охватывает XVII- XVIII вв., она содержит немало данных о разбойнических движениях в Поволжье в Смутное время начала XVII века.
В.О.Ключевский признавал самозванчество «хронической болезнью государства». Называя пресечение династии и появление первого Лжедмитрия поводами к Смуте, он не считает их определяющими ее факторами, указывая на значимость внешних явлений, вызвавших эту социальную катастрофу7.
С.Ф.Платонов пишет об избрании Петра Федоровича и преступных действиях, совершенных его многочисленным войском. В «Очерках» С.Ф.Платонова перечислены также имена «царевичей», появлявшихся в Астрахани и в «юртах» на Поле (всего их насчитывается 12). Сына Марины Мнишек и Лжедмитрия II С.Ф.Платонов также рассматривает в качестве самозванца. С.Ф.Платонов упоминает и о приходе (точнее, о приведении
5 Костомаров Н.И. Смутное время Московского государства в начале XVII столетия: 1604-1613 гг. М., 1994.
6 Перетяткович Г. Поволжье в XVII и начале XVIII века (Очерки из истории колонизации края). Одесса, 1882. С.25.
7 Ключевский В.О. Русская история. М, 1993. Кн.2.
8 казаками), самозванца Федьки с «Поля» в 1607 году8. Позднее С.Ф.
Платонов называл самозванщину одним из общепринятых «способов оформления» революционного выступления9.
Краткие, но интересные заметки относительно провинциальных самозванцев встречаются у П.Пирлинга, отметившего, что, по некоторым данным, сын Марины Мнишек Иван Дмитриевич был отдан на попечение Сигизмунда III и Льва Сапеги, после чего он был помещен в виленскую иезуитскую коллегию. Автором изложены обстоятельства деятельности Марины Мнишек и Ивана Заруцкого, стремящихся посадить на престол Ивана Дмитриевича, но неудачно выбравших для этого время, поскольку, как замечает П.Пирлинг, «время самозванщины и казацкого своеволия уже клонилось к концу10. В отдельной статье о переписке Карла IX с самозванцами П.Пирлинг сообщает о том, что шведский король 27 февраля 1611 года отправил послание к Дмитрию Ивановичу. Как пишет ученый, «после убиения одного и перед появлением другого», что подтверждает заинтересованность шведов в самозванцах на российском троне и доказывает возможность сношений между Лжедмитрием III и шведским королем (хотя это письмо так и осталось без ответа).
Работа выдающегося русского философа Н.А.Бердяева «Судьба России. Опыты по психологии войны и национальности» помогает осознать особенности русской ментальности, без чего трудно понять массовость
8 Платонов С.Ф. Очерки по истории Смуты в Московском государстве XVI-XVII веков. 5-е изд. М, 1995. С.214.
9 Платонов С.Ф. Смутное время. Очерк истории внутреннего кризиса и общественной борьбы в Московском государстве XVI и XVII веков. Пб., 1923.С.92.
10 Пирлинг П. Исторические статьи и заметки. СПб., 1913. С.67.
9
антигосударственных выступлений и умонастроение русского человека,
видевшего в интересах окружавшего его сообщества свои собственные, в силу убеждения, что коллектив все сделает для его нравственного здоровья и не ставившего перед собой цель стать дисциплинированной личностью11, хотя подобная установка в конце Смутного времени несколько видоизменилась в сторону большей политической сознательности каждого члена общества.
Ю.В.Готье, именуя провинциальных самозванцев проходимцами, акцентирует внимание на том, что никто никогда не думал, что власть этих «государей» может быть сколько-нибудь действительной. Несомненна сакральность царя в средневековый период, и в этой связи Ю.В.Готье отмечает, что существование лжецаревичей превращало величественный облик правителя в «опошленный призрак»12 (впрочем, этому образу все же удалось сохранить свою божественность). По мнению исследователя, они были всего лишь легко управляемым орудием в глазах поддерживающих их социальных слоев.
А.А.Гераклитов, считавший отряды провинциальных царевичей обычным подбором случайных товарищей, гулящих людей, полагал, что единственной целью казаков при избрании Илейки «царевичем» был грабеж. Наряду с Илейкой А.А.Гераклитов упоминает и об астраханских лжецарях, которые отправились к Лжедмитрию II летом 1608 года. Исследователь подчеркивает, что казаки крепко держали самозванцев в своих руках13.
11 Бердяев Н.А. Судьба России. Опыты по психологии войны и национальности. М., 1918. С.74.
12 Готье Ю.В. Смутное время: Очерк истории революционных движений начала XVII века. М.,1921.С. 103.
13 Гераклитов А.А. История Саратовского края. Саратов, 1923.
10 Исследователь истории нижегородского ополчения
П.Г.Любомиров утверждает, что присяга «подмосковных» казаков Сидорке (Лжедмитрию III) с полной ясностью показывает их «воровскую» направленность, ранее завуалированную иллюзией о радении за общее дело в борьбе против иноземцев. Его выводы перекликаются с заключением С.Ф.Платонова о полной противоположности интересов земщины и казачества. Но далеко не все пожелали присягнуть Сидорке как «ведомому вору». Иван Дмитриевич также расценивается П.Г.Любомировым как претендент на московский престол, но исключительно номинальный, т.к. за ним стоял Заруцкий, хотевший править государством.14.
Почти все провинциальные самозванцы не были самостоятельны в своих действиях, ими «управляло» поддерживавшее их казачество. В наибольшей степени это относится к «невольному» самозванцу Ивану Дмитриевичу. Сведения о его судьбе можно почерпнуть главным образом из трудов, рассказывающих о И.М.Заруцком: таковым, например, является исследование В.Н.Бернадского о мятежном атамане, где детально описывается заключительный этап авантюры казачьего атамана и Марины Мнишек15.
В очерке, посвященном политическим толкам в царствование Михаила Федоровича, где С.В.Бахрушин ставит перед собой задачу выявить направление тогдашней политической мысли, находят отражение
14 Любомиров П.Г. Очерк истории нижегородского ополчения 1611-1613 годов. М., 1939.
15 Вернадский В.Н. Конец Заруцкого // Уч. зап. Ленингр. гос.пед. ин-та им. А.ИГерцена. 1939. Т.19. С.88.-128.
11
политические легенды, которые сопровождают жизнь царей, и исследуется отношение к царю в государстве16.
В 1949 году И.И.Смирнов издал одну из значительных работ о крупнейшем движении начала XVII века - «Восстание И.Болотникова». В монографии И.И.Смирнова детально воссозданы события этого восстания. Здесь наиболее последовательно рассмотрены казачьи движения «Петра Федоровича» и астраханских «царевичей». И.И.Смирнов освещает масштабы восстания, формы борьбы, идеологию восставших. Сравнительно с другими исследователями автор привлекает наиболее широкий круг источников. «Царевича Петра» И.И.Смирнов называет наиболее ярким представителем мятежного казачества. В оценке ученого провозглашение этих «царевичей» является отражением представлений «угнетенных масс» о хорошем царе, в чем состоит коренное отличие провинциальных самозванцев от Лжедмитрия I и Тушинского вора17.
В ракурсе первой крестьянской войны в России В.И.Корецкий анализирует и движение казачьего самозванца «царевича Петра». Исследователь утверждает, что восставшие не имели определенной программы, их требования выдвигались стихийно, по ходу действий. Автором затрагивается вопрос об отношениях Лжедмитрия I и «царевича Петра». По заключению В.И.Корецкого, Лжедмитрий пригласил «царевича Петра» с войском в Москву, ибо нуждался в силе, которая помогла бы ему
16 Бахрушин СВ. Труды по источниковедению, историографии и истории России эпохи феодализма. М., 1987
17 Смирнов И.И. Восстание Болотникова: 1606-1607. М, 1951.
12 противостоять боярству18. Из исследования В.И.Корецкого можно
также сделать вывод о том, что в Смутное время недовольные сами выдвигали «царевичей», которые не имели притязаний на престол. К подобным «царевичам» можно причислить и Федора Федоровича, который появился под Брянском (о нем автор лишь упоминает).
В документальном очерке, посвященном самозванцам XVII - XVIII вв., С.М.Троицкий дает весьма нетрадиционную оценку «царевичу Петру», называя его незаурядной личностью и • талантливым воином. Сравнивая «царевича» с обоими Лжедмитриями, С.М.Троицкий объявляет его «активным вожаком антифеодальной войны». Относительно «астраханских царевичей» Ивана - Августа, Лавра и Осиновика, а также десятка других «царевичей», появлявшихся в то время в России, автор затрудняется с определением их роли, задаваясь вопросом, были ли они политическими авантюристами, соперничавшими с Лжедмитрием II, или предводителями повстанческих формирований с антибоярской направленностью19.
Единственной специальной работой о провинциальных самозванцах, появлявшихся на заключительном этапе Смуты, является статья П.В.Седова «Лжедмитрий III». Автор, привлекая не использовавшиеся ранее источники, вывезенные в Швецию в 1617году, задается целью выявить происхождение самозванца, изучить его биографию, выявить круг его сторонников. Показавшись сначала народу спасителем от иноземцев, Лжедмитрий III постепенно начинает действовать как разбойник, что не могло не отразиться
1 я
Корецкий В.И. Формирование крепостного права и первая Крестьянская война в России. М.,1975.С256.
19 Троицкий СМ. Самозванцы с России XVII-XVIII веков // Вопросы истории. 1969. №8.
13 на численности его приверженцев, которая начинает неуклонно
уменьшаться, - заключает исследователь20.
В казацком движении в поддержку «царевича Петра» А.Л.Станиславский усматривает яркую антиправительственную окраску на фоне веры в «доброго царя». Описав события 1611-1612 годов, автор, рассказывая о Лжедмитрии III и Иване Дмитриевиче, все же не видит человека, достойного стать авторитетным предводителем казаков, что, по его мнению, ослабляло их ряды21. Казаки не оставляли надежды на воцарение своего государя, но незавершенность формирования сословной структуры и отсутствие руководителя не позволило им осуществить свои намерения; Лжедмитрию III и Заруцкому как представителю Ивана Дмитриевича эта задача оказалась не по силам, полагает ученый.
Рассматривая уровень политогенеза, на котором стояли казачьи сообщества в начале XVII века, А.Ю.Дворниченко приходит к выводу, что они не являлись сложившимися государствами, являясь лишь вторичной формой государственности. Автор также анализирует отношения внутри подобных сообществ и взаимоотношений с государством . И.Л.Андреев разделяет классификацию самозванцев, предложенную НЛ.Эйдельманом, выделяя «верхнее» и «нижнее» самозванчество, а также рассматривает
20 Седов П.В. Лжедмитрии III // Вопросы истории Европейского Севера. Петрозаводск, 1993. С.ЗЗ.
21 Станиславский А.Л. Гражданская война в России XVII века: казачество на переломе истории. М, 1990. С.45.
22 Дворниченко А.Ю. Первые Романовы и демократические традиции русского народа (к истории ранних казачьих сообществ) // Дом Романовых в истории России. СПб., 1995.
14 народную, мифологизированную парадигму царского поведения,
акцентируя внимание на том, что соблюдение самозванцем всех представлений о поведении истинного государя являлось залогом его успеха23.
Согласно Р.Г.Скрынникову, «царевич Петр Федорович» сам выдумал историю своего спасения, следовательно, он самостоятельно решил выступить в роли царевича. Р.Г.Скрынников думает, что Лжепетру было значительно труднее, чем Лжедмитрию I, расположить к себе дворянство в силу своего происхождения, почему он прибегал к кровавому террору24. Опровергая доводы В.И.Корецкого, Р.Г.Скрынников отмечает, что именно Петр первым начинает раздавать земельные пожалования и титулы (причем автор указывает, что это было исключительно прерогативой царя). Как представляется историку, появление Лжедмитрия III в Пскове могло всерьез повредить земскому движению. С утверждением на троне законного царя резко ужесточилась политика правительства в отношении самозванцев, чем и объясняется жестокая расправа с «воренком» Иваном Дмитриевичем.
Разделяя тезис о делении самозванцев на монархических и религиозных, О.Г.Усенко полагает, что в России порой не существовало грани между этими двумя типами, чем автор, между прочим, доказывает тезис о сакральности царской власти25. Основными требованиями к представителю царского рода являлись благочестивость или праведность, что
23 Андреев И.Л. Самозванство и самозванцы на Руси // Знание - сила. 1995.№8.
24 Скрынников Р.Г. Крушение царства. М.,1995.С252.
25 Усенко О.Г. Психология социального протеста в России XVII-XVIII веков. Тверь, 1995.С.57.
15 также предполагало соблюдение самозванцем придворных традиций.
В качестве примера в этом случае О.Г.Усенко приводит Илейку Муромца.
В научно-популярной книге Л.А.Юзефовича наряду с упоминанием имен мелких царевичей рассказывается о Тимофее Акундинове - последнем самозванце Смуты, которого он считает выдающимся человеком. Еще до него появляются слухи об Иване Дмитриевиче (им был польский шляхтич Луба), заявившем о себе в 1643 году в Польше. ..В итоге переговоров с польским и русским правительством Алексей Михайлович признал его царевичем, но взял с него обещание не предъявлять претензий на русский престол26.
Примечательные известия о Петре мы находим у И.О.Тюменцева. Ссылаясь на английскую исследовательницу М.Перри (которая, в свою очередь, руководствовалась записками С.Немоевского), он пишет, что в мае 1606 года Василий Шуйский объявляет Лжепетра незаконным сыном кн.И.М.Воротынского. У И.О.Тюменцева мы впервые встречаем еще одно сообщение: московские власти, узнав о самозванце, в апреле 1607 года отыскали его семью. Автор излагает точку зрения О.М.Бодянского, который, сообщая о Лжепетре, появившемся в Речи Посполитой, сомневался, что он и тот, который действовал в России, одно и то же лицо. И.О.Тюменцев, давая оценку Лжепетру, отмечает, что повстанцам нужен был не вождь, а «человек-символ, оправдывающий их борьбу за лучшую долю», каковым и был
26 Юзефович Л.А. Самые знаменитые самозванцы. М, 1999.
6
Лжепетр27. О действиях Лжепетра у Казани и на Дону И.О.Тюменцев
пишет в статье о самозванцах 1606-1607 годов28.
В монографии А.Л.Юрганова исследуется культура как смыслеполагание человека и выделяются ее основы, что позволяет воссоздать образ внутреннего мира средневекового человека. В исследовании
29
определяется статус русского царя как верховного главы государства .
В.Я.Мауль, исследуя психологическую природу народных движений XVII-XVIII веков, касается и феномена самозванчества. Исследователь видит в самозванчестве психологическую легитимацию народных движений. Анализируя феномен русского бунта, историк приходит к выводу, что он являлся функциональным явлением в жизни русского народа, и его отсутствие грозило обществу распадом структуры30.
Для более аргументированного анализа для исследования использовались труды по социальной психологии, позволяющие вскрыть механизмы действия масс. Психология масс в данных работах рассматривается как важный феномен общественно-политической жизни. Г.Лебон рассуждает о податливости внушению и легковерии толп,
7 Тюменцев И.О. Смута в России в начале XVII столетия: движение Лжедмитрия И.Волгоград, 1999.С.55.
28
Тюменцев И.О. Русские самозванцы 1606-1607 годов и народная религиозность// Средневековое православие от прихода до патриархата. Волгоград, 1998. Вып.2.
29 Юрганов А.Л. Категории русской средневековой культуры. М., 1998.
30 Мауль В.Я. Харизма и бунт. Психологическая природа народных движений в России XVII-XVIII веков. Томск, 2003.
17 поклонением заблуждению31. Сципион Сигеле под влиянием Тарда
развивает теорию подражания-внушения применительно к толпе, пытается решить проблему организации толпы для того, чтобы определить меру ответственности ее членов за общие деяния32.
Следующая группа исследований позволяет нам оценить самозванчество через призму общественной мысли. Большой интерес для понимания глубинных основ осознания смуты в России в начале XVII века представляет статья А.И.Яковлева, где выполнен анализ взглядов авторов публицистических произведений начала XVII века. Вывод, к которому приходит автор этой статьи, сводится к тезису о необратимой трансформации общества из аморфного образования к организованной структуре, осознающей всеобщую ответственность за государство и каждого гражданина в отдельности33.
К.В.Чистова самозванчество интересует с позиции проявления определенных качеств социальной психологии народных масс (по замечанию Б.А.Успенского, К.В.Чистова больше занимает общественная реакция на самозванца, т.е. акцент сделан именно на веру в царя). Ученый предлагает сюжетную схему действий самозванцев, точнее, их «второго типа»: т.н. царя-избавителя («первый тип» - религиозно-мессианский). Первоначально титул царя являлся сакральным, но с появлением Бориса Годунова на престоле средневековые устои поколебались и претензия на престол уже не рассматривалась как «воровство». Тогда и появляется легенда об «истинном» царе, на которого возлагались надежды на спасение от произвола феодалов, и
31 Психология толп. М., 1998. С. 188.
32 Преступная толпа. М., 1998.
Яковлев А.И. «Безумное молчание». (Причины Смуты по взглядам русских современников ее) // Сборник статей, посвященных Василию Осиповичу Ключевскому. М., 1909.С.677.

Получить работу