ВВЕДЕНИЕ
Актуальность исследования. Думы о власти - извечная тема для размышлений соотечественников. Тотальный системный кризис и кризис легитимности государственной власти придают им особую остроту и актуальность. Специфика политической рефлексии сегодня - обращение к анализу психокультурных механизмов российской власти (константам властного поведения, устойчивым мо-
* делям взаимоотношения гражданина и государства, смыслам и образам власти).
В России государство традиционно является одним из эталонов национально-культурной идентификации, координатором приемлемых образцов поведения, норм и ценностей. Специфика властных отношений, форм управления, административных установок и смыслов оказала влияние как на «поведение во власти», так и на особенности душевной жизни российских подданных. Изучение трансформаций психической жизни в пространстве власти - задача психолога.
Один из основных источников ментальных трансформаций следует искать в опосредованном характере власти, которая вот уже несколько столетий объективируется, транслируется и воспроизводится посредством тотального письма - документирования. Власть канцелярии, бюро, письма известна под названием бюро-
^ кратии. Отечественный бюрократический цикл - это триста лет кропотливой
деятельности чиновника по составлению документальной нормы и по формированию особой психокультурной нормы российской жизни, когда становится возможным отождествление государственной службы и социальной судьбы, документа и существования. Для описания и реконструкции этой «нормы» используется понятие «бюрократическая ментальность». интерпретируемое нами как конкретно-историческая специфика надындивидуальных обязательных отношений государства
^ и человека, опосредованных документально. Изучение российской бюрократиче-
ской ментальности мы рассматриваем как обращение к психологии российской власти 18-20 вв.
Отечественная наука не породила фундаментальных теорий бюрократии. Персона бюрократа не увлекала и отечественных психологов: раньше был интересен промышленный управленец, сегодня - политик и менеджер. Этот исследовательский интерес конкретизирован в психологии управления (Жебин Г.А.. Кросовский Ю.Д.. Лебедев А.К.. Ломов Б.Ф.. Свенцицкий А.Л.. Шепель В.М.) и политической психологии (Гозман Л.Я.. Шестопал Е.Б.. Юрьев А.И.. Ирхин Ю.В.). Отсутствие традиций
Ф психологического анализа российской бюрократии - эмблемы российской государ-
ственной и социальной жизни 18-20 веков - обедняет отечественную гуманитарную
» 4
мысль. Дефицит психологических интерпретации данного явления пытаются восполнить представители смежных гуманитарных дисциплин. Для объяснения специфики российской власти они обращаются к психологии российского чиновничества (А. Оболонский. Л.Писарькова). к устойчивой системе его представлений и ценностей (А.Соловьев), используют понятия «бюрократическое сознание» (А.Панарин) и «бюрократическая ментальность» (А.Ахиезер). Проблема изучения бюрократической психологии заявлена. Одна из возможных стратегий ее решения -исследование российской бюрократической ментальности.
¦ Цель исследования: выявить ментальные психокультурные основы россий-
ской бюрократической психологии на основе архивных и журнальных материалов.
Задачи исследования: Источниковедческие: 1) создание психологического источниковедения российской бюрократии на основе архивных материалов: 2) характеристика документа как ментального артефакта. Теоретические: 3) концептуализация психокультурного статуса бюрократического письма и канцелярии: 4) внедрение нарративно-дискурсивных моделей в отечественное социально-психологическое исследование. Эмпирические: 5) описание устойчивых характеристик бюрократической психологии в связи с документальными технологиями опосредования: соотнесение персонализирующих и деперсонализирующих моментов письменного опосредования: 6) выявление
% психокультурного цикла документа: 7) характеристика письменной деятельности бюрократа: 9) создание типологии российского чиновничества.
Теоретические и методологические предпосылки исследования: Социально-психологические установки исследования совмещают в себе нарративно-дискурсивные ориентиры течений западной психологии с наиболее ценными достижениями отечественной науки. Это 1) традиционная для русской дореволюционной и советской психологии 60-х (Б.Д.Парыгин. Е.С.Кузьмин) идея коллективной психологии. В данном диссертационном исследовании психология бюрократии
" изучается как конкретно-историческая и сословная версия коллективной
психологии. 2) Деятельностный подход (А.Н. Леонтьев). Изучается влияние основного профессионального занятия чиновника - письма - на бюрократическую психологию. 3) Культурно-исторический подход и принцип опосредования (Л. С. Выготский). Учет роли знаковых практик в организации психической деятельности, фиксация документальных стратегий опосредования.
Конкретизация отношений человека и культуры воспринята в интерпретации французских историков ментальности (М.Блок. Л.Февр). Психокультурные меха-низмы регуляции поведения исследуются в соответствии с теоретическими моделями социального конструкционизма. нарративной психологи, дискурсивного
анализа (K.Gergen. J.Bruner, K.Murrey. М.Фуко. J.Potter. W.Labov). Историческое измерение надындивидуальной психики изучается с использованием теории повседневности и концепции картины мира.
Социальное поведение рассматривается как результат созидательного воздействия культурных практик опосредования. Идея социокультурной системы порождения психики В.А. Шкуратова. предложенная им модель культурного опосредования (антропоморфная матрица культуры), концепция письменной ментальности и её структурно-динамической единицы наррадигмы составляют <* теоретический фундамент данной диссертационной работы и определяют выбор
объекта и предмета исследования.
Предмет исследования: состав и динамика бюрократической ментальности (изучаются как нарративно-дискурсивные структуры опосредования и механизмы канцелярии в их исторической протяженности).
Объектом исследования является корпус бюрократических текстов: архивные документы фонда Атаманской канцелярии (ГАРО) за 1801-1917 годы, материалы журнала «Русская старина» за 1860-1917 годы (мемуары и дневники чиновников, официальные биографии, исторические очерки административных порядков, канцелярская беллетристика). Изучаемый период (1801-1917) - время формирования бюрократического канона.
щ Методы исследования: Основным методом сбора данных является анализ
источников, включающий анализ документов, нарративный и дискурсивный анализ. На основе собранных данных бюрократическая ментальность воссоздается с помощью метода психокультурной реконструкции.
Гипотезы исследования:
1. Письменные технологии управления оказали определяющее влияние на формирование бюрократической ментальности. Документальное письмо может быть рассмотрено в качестве ядра административных практик и основы
* бюрократической ментальности.
2. Бюрократическое письмо структурирует индивидуальный и социальный опыт. Устойчивые формы «поведения во власти» объективированы в документальных клише и административных схемах.
3. В исторической длительности бюрократического письма прослеживаются признаки наррадигмы.
Положения, выносимые на защиту:
1. Бюрократическая ментальность есть разновидность письменной ментальности типографской эпохи.
2. Российская канцелярия предлагают набор поведенческих моделей и правил для организации административного, общественного и частного опыта. Эти правила содержатся в документальных клише и административных схемах, определяют надындивидуальную специфику бюрократической психологии и входят в состав бюрократической ментальности.
3. Социодинамика бюрократической ментальности обладает признаками наррадигмальных фаз.
Научная новизна исследования. Это один из первых отечественных % опытов исследования психологии российской бюрократии. Определен социально-
психологический и психокультурный статус бюрократического письма. Исследованы письменные стратегии опосредования российской власти. Дано оригинальное объяснение письменных сценариев власти. Исследование проводится на конкретно-историческом материале. Предпринята попытка восполнить теоретический и методический дефицит в историческом исследовании общественной психологии. Для изучения бюрократической ментальности использованы теоретические модели нарративной и дискурсивной психологии.
Теоретическая и практическая значимость исследования. В диссертационной работе российская государственность исследуется в социально-психологическом ключе. Возмещается фундаментальное отсутствие психологических ф объяснений исторического процесса. В отечественное психологическое знание вводятся новые подходы и методы. Принципы, модели и методы данного диссертационного исследования могут быть использованы в прикладной социальной психологии, политической психологии и политологии, для аналитической работы и выработки моделей государственной службы, а также для преподавания.
Апробация работы*. Материалы диссертации представлены на XXVII сессии недели науки РГУ (1999г.) и на конференциях «От массовой культуры к куль--, туре индивидуальных миров: новая парадигма цивилизации» (Москва. 1997). «Ис-
торическая психология и взаимодействие мировоззрений в истории» (Орёл. 1999). «Российские общественные науки: новая перспектива» (Москва. 1999). Обсуждение работы проходило на методологических семинарах под руководством В.А. Шкура-това( 1997-1998гг.).
Структура диссертации: Диссертация состоит из введения, четырех глав и заключения, библиографии и 2 приложений. Текст диссертации содержит 140 страницы и 2 таблицы. В библиографию включен 391 источник.
Работа выполнена при финансовой поддержке Московского общественного научного фонда в рамках программы «Российские общественные науки: новая перспектива», грант №393_междисципл/грант-98.
7
ГЛАВА 1: ТЕОРЕТИЧЕСКИЕ ПРЕДПОСЫЛКИ ИЗУЧЕНИЯ БЮРОКРАТИЧЕСКОЙ МЕНТАЛЬНОСТИ
1.1. Бюрократия. Горизонты исследования
Интерпретация бюрократии как формы организации власти в обществе предполагает определение понятия «власть», что вызывает значительные затруднения в стране, где о власти привыкли молчать, а не говорить, ощущать, а не осознавать. В % научном обиходе власть трактуется неоднозначно и широко /57/./259/./272/./324/:
от телеологической дефиниции Б. Рассела (власть как способность достигать поставленных целей) до системного определения Т.Парсонса (власть как интегратив-ное свойство социальной системы). Традиционно власть, являющаяся одним из фундаментальных начал общества, обозначается как социальное отношение, суть которого составляют господство (влияние) и подчинение.
Отдавая дань классическим субстанциональным определениям (среди них понимание власти как воли, разделяемое Гегелем. Ницше и Вебером: определение ее как насилия и принуждения, принадлежащее Марксу), остановимся на реляционных интерпретациях. В них актуализируется социально-психологическое измерение и их дальнейшее использование в исследовании позволяет оперировать с такими категориями, как модели взаимодействия, формы общения, типы коммуникации. Представители Чикагской школы бихевиорализма сосредоточены на поведенческом аспекте власти (Г.Лассуэлл). интеракционисты - на отношениях партнеров, воздействующих друг на друга в процессе властной интеракции (К.Шмидт. Р.Даррендорф. Л.Козер). а сторонники коммуникативных теорий видят во власти «многократно опосредованный и иерархизированный механизм общения между людьми, разворачивающийся в социальном поле и пространстве коммуникаций». X. Арендт, например, определяет власть как «многостороннее тотальное общение», а Ю.Хабермас связывает ее с воспроизводством естественных каналов коммуникации между политическими субъектами. Р. Арон вообще отвергает почти все известные ему определения власти как не учитывающие психологические, семиотические и лингвистические механизмы /цит. по 99/.
Автор разделяет представления о связи между властными отношениями и дискурсивными практиками, а потому обращается к выработанному в рамках постструктурализма пониманию власти как отношений господства, устанавливающихся посредством языка. По Р.Барту 122.1.1\48/7179/ образованием, в которое изна-
8
чально вплетается власть, является языковая структура («Говорить, чтоб господствовать»). Доминирующая интерпретация навязывает человеку язык, а значит и формы мышления. М.Фуко анализируя взаимодействие власти и реализующих ее дискурсивных практик, утверждает, что в ходе этого взаимодействия формируются познавательные подходы к человеку, реальность, да и сам индивид конституируется в пространстве дискурсивных властных отношений под влиянием дисциплинарных практик /322/./224/./148/./99/./54/. Современная модификация «власть-знание», по версии М.Фуко, связана с европейским просвещением и может быть описана как повсеместная, обязательная, всеподнадзорная. безличная, формальная. Для анализа надындивидуальных механизмов и стратегий этих властных отношений мы используем бюрократические модели.
Будучи одним из основных способов организации власти в обществе, бюрократия попала в поле интересов многих гуманитарных дисциплин. Как форма организации государственной власти /38/. /42/. /203/. /213/. /246/. /241/. /232/. /372/. /377/ она занимает политологов, как важная составляющая социальной инфраструктуры /269/. /425/. /139/. /150/ - социологов, как форма управления хозяйством /214/. /48/, /239/ - экономистов, как особая психокультурная форма организации человеческой субъектности /367/./48/ - психологов. Теории бюрократии составили ядро ряда самостоятельных дисциплин (теории государственного управления (public administration) /10/. теории государственной службы /83/. /136/, /235/. социологии организаций /269/).
Понятие «бюрократия» впервые использовал Винсент де Гурнай в 1745г. /по 273/ для обозначения исполнительной власти в уничижительном смысле, в научный обиход оно было введено М.Вебером /48/./204/./231/ («теория рациональной бюрократии»), а его распространение связано с работами представителей американ- ской школы управления /71/. Современные определения бюрократии учитывают неоднозначность истолкования: «1) Государственный аппарат, состоящий из назначаемых, а не избираемых чиновников, организованных иерархически и зависящих от верховной власти: 2) рационализация коллективной деятельности: 3) медлительность, рутина, формализм» /306/. Алброу приводит шесть основных определений бюрократии: бюрократия как рациональная организация (максимально эффективный тип управления) /rational organization/: бюрократия как организационные дисфункции (засилье формальностей, иерархичность, отсутствие инициативы) /organization inefficiently/: бюрократия как власть управляющих /rule by officials/: бюрократия как форма управления государством /public administration/: бюрократия как
9
управление при помощи служащих /administration by officials/: бюрократия как организация и бюрократия как тип общества /355/.
Классические теории государственной бюрократии восходят к Гегелю/73/, Марксу/201/ и Веберу/48/. Гегель видит в государстве воплощение разума, а в чиновнике - лучшего представителя общества. Бюрократическую деятельность, понимаемую как «формальный дух государства»/73:270/. и ее возможности Маркс оценивает крайне негативно. Для него бюрократия - абсолютное зло. выражение классовой сущности государства («присвоение государства»), «корпоративное своекорыстие», «извращенное восприятие действительности», «претензия на монополизацию знания», «формализм». Интегральная категория отчуждения - важнейшая для марксистской интерпретации.
В социально-экономической теории М.Вебера /71/./204/./236/./273/ бюрократия рассматривается как рациональная, формальная, эффективная организация власти («формальная организация», «легальное господство»). В ней нашли отражение европейские идеалы управления -- беспристрастный разум управляет обществом во имя повсеместного порядка. Рациональная власть приходит на смену традиционной и харизматической /48/. В основе ее легитимности - право. Анализ форм легитимности, организации бюрократического управления, его специфики и эффек- тивности составляет ядро веберовской теории. Среди обязательных принципов «веберовской формальной организации» М.Гвишиани /71/ называет иерархичность, использование абстрактных правил применительно к конкретным случаям, регламентацию обязанностей, строгое следование стандарту, безличное руководство. А.В. Оболонский к основным характеристикам веберовской бюрократии причисляет следующие: «юрисдикция четко зафиксирована нормативным образом: иерархическая организация бюрократической структуры основана на базе твердо установлен- ных принципов должностной субординации: вся формальная внутриорганизационная деятельность осуществляется в форме письменных документов, подлежащих последующему хранению: все должностные лица - профессионалы»/231:88/.
Учитывая специфику национальной бюрократии, автор дополняет базовые характеристики бюрократии принципом обязательного документирования. Использование тотального и сакрального письма для управления определяет социокультурную и социально-психологическую специфику бюрократии, интерпретируемой в диссертационном исследовании как рациональная форма организации государствен- ной власти, опосредованной документально.
10
Классическая веберовская концепция, являясь фундаментальной теорией бюрократии, тем не менее, постоянно подвергается критике и переосмыслению. Представители институционализма (Т.Вейлен. К.Эйрис)/по 71/ дополняют рациональную эффективность традицией и обычаем: сторонники системного подхода объявляют бюрократическую организацию естественным организмом: критика бюрократии осуществляется с позиций защиты индивидуальных ценностей (Almol G.. H.Andt, Y.White)/no 362/: на смену теории формальной организации приходит теория организации неформальной (V. Ostrom)/375/: в духе «госменеджмента» происходит отказ от попыток бюрократической организации (С.&.Е. Pinchot)/378/. появляются призывы к раскрепощению от формально бюрократических отношений путем дополнения иерархических отношений демократическими (D.Markgragory. Y. Bennes)/no 363/. а постмодернисты заявляют о кончине бюрократии в информационном обществе из-за кризиса авторитета и потери монополии на технологии власти /150/./362/./364/.
Под вопросом оказывается главное достоинство бюрократии - рациональность. Если представители «классической школы управления» (Л. Гьюлик. Л. Урвик). выявляя специфику управленческой деятельности, еще сохраняют пафос организационной рациональности, то уже сторонники «доктрины человеческих отношений» (Э.Мэйо. Г. Саймон) выражают сомнения в эффективности бюрократического управления. Необходим «учет социальных и психологических аспектов трудовой деятельности людей»/71;105/. Р. Мертон объективирует дезинтеграционные тенденции бюрократии, показывая, что далеко не все в деятельности организации определяется рациональным выбором. «Изучение бюрократии должно включать анализ скрытых последствий социальных взаимодействий (латентные функции) »/по 273/. Социально-психологические реалии (способности, знания, умения, навыки, ценности, ориентации) выступают «ограничителями рациональности». В свою очередь включенность в рациональную организацию влияет на сознание и поведение. Это явление исследовалось, главным образом, на примере отдельных коммерческих организаций.
Среди социально-психологических характеристик, обусловленных участием в организации. - социальная ригидность, вызванная узкой специализацией: «категоризация социальной действительности»: гипертрофированная осторожность: трансформация деятельностной сферы (смещение цели на средства) в результате жест- кой регламентации: стремление выместить на аутсайдерах свое унижение перед начальством /225/757/./305/. По данным Р.Миллеса. место в бюрократической иерар-
хии влияет на формирование бюрократических процедур и стилей, которые более всего заметны на среднем уровне /305/. Розенблум констатирует искаженные представления о человеческой природе у служащих низшего звена, причиной которых служит постоянное подавление стремления к самореализации и незначительные возможности самовыражения /по 305/. Если Э.Мейо. Аргус. Р.Мертон проводили социально-психологический анализ бюрократии, полагая, что тип организации определяет поведение ее члена (пассивность, зависимость, управляемость), что в организации «происходит замена социальных норм нормами институциональным и »/цит. по 225/. то. по мнению Диамонда. «бюрократическое поведение имеет не столько социально-экономические, сколько индивидуально-психологические корни»/цит. по 225/. Однако, это позиция не получила широкого распространения.
Симбиоз человека и организации объективирован в понятиях «человек организации» (Л.Уайт), «бюрократическое или организационное поведение», «корпоративная личность», позволяющих описывать бюрократическое поведение со стороны коллективной психологии. Зарубежные работы, посвященные анализу бюрократии и бюрократической психологии в макросоциальном контексте, немногочисленны. П.Бурдье /38/ анализирует роль «духов государства» в формировании массового сознания. Он указывает на прямую зависимость морального авторитета власти от соответствия ее ментальным особенностям общества. М.Крозье отмечает зависимость форм власти от форм мышления /по 99/. А.Вебер иллюстрирует пагубное влияние государственной бюрократии на социальное поведение: «... с ужасом наблюдаю, как душа населения приспосабливается к этому аппарату... у нас любой человек ценен лишь как чиновник, к нему обращаются лишь в соответствии с его титулом, он мерит все лишь сообразно своему положению и рангу, по-другому он жизни просто не представляет»/47:125/.
Анализ надындивидуальной специфики бюрократии в зарубежных исследованиях осуществляется, главным образом, на уровне отдельной организации или межличностных отношений. Это не позволяет выявить социокультурные и психокультурные механизмы бюрократической психологии, проанализировать данное явление в конкретно-историческом контексте.
Отечественные исследования государственной бюрократии специфичны. Их отличает: 1) косвенное отождествление бюрократии и государственной власти; 2) неявное отождествление бюрократии и бюрократизма: 3) анализ бюрократии в ши- роком социокультурном контексте: 4) регулярные апелляции к коллективной психологии для объяснения специфики российской бюрократии.
12
Вопрос о значении государственной власти в российской жизни и её влиянии на национальную психологию - центральный для российских интерпретаций бюрократии. Число раеот. посвященных российской «государство-центричности», растет: анализируется роль государства в процессах модернизации /246/./244/./13/. его доминирование в отношениях с обществом (в том числе и просветительские претензии) /90/./158/7242/. влияние на национальное самосознание и стереотипы гражданского поведения /159/./200/./189/./201/./207/. «Служение Отечеству» выступает основой «национально-культурной» идентификации /Капустин. Клямкин, 1994/. Го-сударственность задает единую для всего общества систему норм и ценностей /Лубский. 1998/. тем самым, осуществляя социальную интеграцию российского общества. Государство диктует жесткий дисциплинарный канон поведения /Макаренко. 1997/и стандарты «официального единомыслия», конструирует специфические черты российской коллективной психологии - патернализм и этатизм /Гудименко.1994/: создает строгую социальную иерархию и осуществляет тотальный контроль. О трансформирующем воздействии бюрократических принципов организации экономической и социальной жизни пишет Г.Г. Дилигенский: «При подобной организации статус каждого индивида гарантируется демонстрацией подчинения бюрократической власти и установленным ею формальным и неформальным прави- лам» /109:6/. Подчеркивается активное влияние российской государственной власти на историческое сознание и менталитет с целью его трансформации («менталитет холопства», «патернализм», «этатизм»). В развернутом виде эту мысль выразил А.В. Лубский: «Государственная власть, обладая символическим капиталом, может формировать в нормативно-ценностном пространстве обществ такие структуры когнитивного и ценностного содержания, усвоение которых изменяет внутренний мир людей и задает определенные стереотипы восприятия социальной дейст- вительности»/201;69/. На наш взгляд, очерчивается актуальное, но эмпирически не разработанное поле исследований - влияние государственной власти на коллективную психологию и ментальное измерение самой власти.
Исследование структуры представлений о государственной власти, реконструкция отношения к бюрократии и её аксиологического измерения - одна из сфер исследовательского интереса. Как показывают результаты исследований, в обыденном российском сознании государственная власть неоднородна. Верховная власть и власть аппарата (бюрократии) различается как «верх и низ», «добро и зло». А.С. Ахиезер объясняет это. исходя из агосударственного сознания крестьянства, не достигшего «необходимости понимания государства» /Ахиезер. 1995/. Ю.М.
13
Лотман указывает на различные психологические основания уровней власти - завет (дар) в религиозной модели и право (договор) в магической модели /Лотман.1997/. В отличие от завета, договор на Руси лишен культурной ценности, а значит, нарушаем. На основе эмпирических данных А.Н. Славская подтверждает актуальность лотмановских выводов: «В России основные ценности любви, общности, свободы -противоположны праву и норме» /Славская. 1998/. Формируется негативный образа государства «как воплощения дьявольщины» /Мамут. 1998/ и отрицательное к нему отношение /Касьянова. 1994/. а «феномен бюрократии в массовом сознании приобретает очертания нечистой силы, наделяется сознанием. волей»/192:120/. Результаты социологических опросов показывают негативное отношение к представителю государства - отдельному чиновнику /232/. /234/. /163/. Бюрократическое государство и его представитель (чиновник) означены в национальном сознании как влиятельная, но эмоционально отвергаемая сила.
Бюрократия в отечественных контекстах - «дурное ведение делопроизводства, проволочки» /193:242/ (т.е. бюрократизм). Анализу бюрократизма и его причин посвящена значительная часть исследований /232/./162/./213/./80/. Отождествление формы организации государственной власти (бюрократии) и злоупотреблений (бюрократизма) характеризует национальное восприятие власти.
Недостаточное внимание, по мнению автора, уделяется исследованию связи между бюрократией и её механизмом - канцелярским письмом, делопроизводством. В обыденном сознании власть аппарата обозначается через процедуру письма: «бумаготворчество», «бумагомарательство». «чернильные реки бумажные берега», «канцелярщина», что подтверждают социологические опросы /Левада. 1989/ и анализ документальных источников /Оболонский. 1997: Писарькова.1993: Пушкарева.1997: Макаренко. 1998/. Т.И. Коржихина подчеркивает особый социо- культурный статус документирования в организации советских властных институтов: «Создание... документов не было обычной организационно-технической процедурой. Оно представляло собой важнейшую политическую и социальную акцию»/176:25/. Подчеркивая значимость письменных технологий для осуществления бюрократической власти, регуляции и конструирования административного поведения, автор предполагает проанализировать документальное письмо в связи с надындивидуальными структурами бюрократической психологии.
Отечественная наука не породила фундаментальных теорий бюрократии. До- революционные попытки осмыслить бюрократию (социологическая концепция бюрократии как отдельного класса /Ивановский: 1903/. бюрократия как трансформация
патриархального порядка /Карнович:1897/. историческая концепция юридически-позитивной бюрократии /Грановский: 1908/) во многом предвосхищают теорию М.Вебера. а ныне незаслуженно забыты. В основной же своей массе дореволюционные исследования бюрократии - это исторические монографии и психологизирующая публицистика. Работы условно можно разделить на три группы: 1) история государственных учреждений (Кизеветер А.. Джаниньев Г.. Дмитриев. Коркунов Н.М.. Загоскин Н.П.. Ивановский В.В.. Богданович М.. Полиевктов М.) и история делопроизводства (Варадинов Н.М.. Карнович Е.. Евреинов В.А.. Толмачев Я.. Боров-ский А.К.): 2) история чиновничества, его деятельность, быт и нравы (Карнович Е.. Зосимович СИ.. Полянский A.M.. Гершезон О.А., Катаев И.М.): 3) биографические очерки (Блинов И.. Богданович М.. Дмитриев. Иконников B.C.. Ковалевский Е.. Скальковский А.И.).
Методологическое основание исследований бюрократии в советское время -марксизм. С марксистских позиций бюрократия рассматривалась как явление обреченное и негативное. Изучение подменялось борьбой (Блаженов Е.А.. Борисов В.К.. Комаров Е.И.). Дисциплинарная ниша изучения российской бюрократии - история. В центре внимания оказалась система государственного управления дореволюционной России (Ерошкин Н.П.. Чернуха В.Г.. Бабич М.В.. Коржихина Т.Н.).
t формирование бюрократических институтов (Демидова Н.Ф.. Троицкий СМ.) и ик
реформы (Мироненко СВ.. Сафонов М.М.. Балуев Б.П.. Захарова Л.Г.). Предпочтение отдается макроисторическим исследованиям, история делопроизводства ограничивается академическими учебниками /162/. а рядовое чиновничество выпадает из круга научных интересов. Исключение составляют работы, посвященные социологии чиновничества (Дубенцов Б.Б.. Зайончковский П.А.). Особое место занимает социокультурное исследование Ю.М.Лотмана. где анализируются обряды рос-
4 сийской государственности, сакральная знаковость чина, статус чиновника и роль службы, чиновничий этикет и нравы. Ю.М. Лотман /199/ определяет психологию служивого сословия как фундамент самосознания россиян ХУШ - сер. XIX в. В монографии Л.Е. Шепелова /333/ осуществляется кропотливая реконструкция знакового мира российской бюрократической власти.
Филологическое исследование бюрократии - это обращение к истории российской деловой письменности (В.В. Виноградов. П.В. Верховский. А.И. Ефимов). Обилие клише и канцелярских схем. высокая степень формализации - характерные
ь особенности деловой речи. Бюрократические речевые практики (деловая речь, кан-
целярский стиль) анализируются в историческом контексте во взаимосвязи с другими типами социального письма.
Бюрократ не увлекал психологов: был интересен либо промышленный управленец, либо политик. Частные проблемы психологии бюрократии (анализ стилей руководства, моделей управления и стратегий коммуникации в организации) косвенно рассматривались в рамках психологии и социальной психологии управления (Вендров Е.Е., Кросовский Ю.Д.. Ломов Б.Ф.. Свенцицкий А.Л.). Изучение политического сознания, политической социализации и стратегий взаимодействия с государственной властью - предмет активно развивающейся сегодня политической психологии (Гозман Л.Я.. Шестопал Е.Б.. Юрьев А.И.). Специальных социально-психологических работ, посвященных бюрократии нам не известно.
В период перестройки бюрократия становится интересна гуманитарию. Происходит открытие советской бюрократии (номенклатуры), советское государство интерпретируется как государство бюрократическое, «командно-административная система» /Афанасьев М.Н.. Захаров А.В.. Онофрийчук А.И.. Восленский М.С., Зиновьев А.А.. Злобин Н.В.. Кива А.В.. Иголкин М.В., Загрубский С.А./. Среди социально-философских, политологических и социологических версий - представления о бюрократии как специфическом свойстве государства /Нуйкин. 1988/. специфиче- ском признаке политической власти /Мешков. 1992/. результат управления сложными системами /Уемов.1989/. Политологическая трилогия В.П. Макаренко, посвященная анализу ведущих теорий бюрократии. - одно из самых основательных отечественных исследований данного явления/Макаренко. 1985. 1988. 1991/. Нарастает волна социологических исследований, посвященных бюрократии: изучается массовое мнение, конструируется портрет чиновника, выясняются его приоритеты и ценности / Бойков. 1997: Жабрев. 1996. Соловьев. 1995/.
В начале 90-х на смену более чем семидесятилетней эксплуатации теории отчуждения власти и исторической обреченности бюрократии К.Маркса /Гобозов.1990: Уемов.1989/ приходит осмысление позитивно-рационалистической концепции М.Вебера /Оболонский. 1993: Макаренко. 1988: Гайденко.1991: Ожига-нов.1986: Патрушев. 1992/ - так называемый «веберовский ренессанс». Возникает потребность в осмыслении специфики российской государственности.
Несоответствие отечественного чиновничества идеальной веберовской модели принято относить на счет чиновничества («неклассический вариант бюрокра- тии» /Шаповалов. 1990/. «квазибюрократия» /Оболонский. 1997/) - его излишней политизированности и недостаточной обезличенности (Ю. Афанасьев, например, рас-
16
сматривает клиентаризм как одну из основных форм осуществления государственной власти в России/Афанасьев. 1997/). А.Панарин указывает на глубинные причины явления - несоответствие рациональной бюрократии Вебера отечественным представлениям о властвовании: «Как только бюрократия в России начинала вести себя «правильно» в духе ценностно-нейтральной прагматической «рациональности», она сразу же отторгалась как нечто чуждое национальному духу и тради-ции»/42:22/. Национальные стремления к персонифицированным и неформальным отношениям с властью комментирует В. Вейдле: «Пусть иногда бестолково и невпопад, но в должностном лице у нас всегда были склонны искать человека, а. не найдя, впадали в отчаянье или негодование... для русской литературы губернатор, околоточный, делопроизводитель - либо исчадья ада. либо человеческие существа, начисто изъятые из того мира, к которому принадлежат по должности. Толстой ненавидел суд. Салтыков администрацию. Чехов терпел лишь тех профессионалов, которые не терпят своей профессии»/по 164:72/. Несоответствие системы управления принципам формальной организации (и. в первую очередь, замена права личным началом) В.Кантор обозначает как отсутствие в России бюрократических институтов/42:17/.
Не укладывающаяся в теоретические схемы российская бюрократия, тем не менее, воспринимается как социально-политическая и психокультурная реальность, а сторонники описания российской власти и даже общества (главным образом, советского) в терминах «бюрократического» многочисленны /20/. /37/. /77/. /80/. /303/./331/./344/.
Современное пространство исследований бюрократии неоднородно. С одной стороны, формирование постсоветского чиновничества ставит перед исследователями практические задачи, такие, как создание рабочей концепции государственной службы /Афанасьев. 1995: Зинченко.1996: Карагодин.1993: Оболонский. 1998/. С другой - идет поиск теоретических моделей российской власти вообще, и власти бюрократии в частности /Макаренко. 1998: Оболонский. 1997: Пантин.1998; Пастухов. 1994: Афанасьев. 1997: Захаров. 1998/. Особый интерес представляет исто-рико-социологическая работа Л. Писарьковой /250/, где автор на основе архивных документов реконструирует социальный тип чиновника XIX в. и его образ жизни.
В период мощных институциональных сдвигов приобрели актуальность исследования административной преемственности и трансформации элит /Авраамова.1994: Дискин.1995: Крапиевский.1998: Куколев.1997: Либман.1997/. Сегодня все больше исследователей высказывают уверенность в существование
17
единого аппарата. одного стандарта административной деятельности /232/./14/./184/./235/ и даже в единстве этических норм: «Все этические стереотипы и стандарты, отображающие фундаментальные изъяны в государственном сознании чиновничества и. к несчастью, характеризующие его национальное своеобразие, сохранились в неизменном виде»/302:46/.
Анализируя российскую бюрократическую власть, исследователи для обоснования ее своеобразия апеллируют к особенностям коллективной психологии (указывая на наличие особого «типа российского чиновника» /Оболонский. 1997: Пи-сарькова. 1993/. устойчивую систему его представлений и ценностей /Соловьев. 1995/. используя понятия «бюрократическое сознание»/Панарин,1993/. «бюрократическая ментальность» /Ахиезер.1997/. Под бюрократической менталь-ностью А.С. Ахиезер подразумевает сознание административной элиты, дошедшей до понимания необходимости государства. А.С. Панарин анализирует советскую бюрократическую картину мира, выделяя в ней два уровня - эсхатологический и социологический /Панарин. 1991/. И.В. Бесстужев-Лада изучает специфику «бюрократического» времени (в частности, страх будущего)/Бесстужев-Лада,1990/. Ю.М. Лотман использует понятие «бюрократическая реальность» для описания своеобразия мировосприятия чиновника /Лотман. 1993/. Влияние бюрократических форм
¦ правления на личность описывается как «бюрократическая деформация» /Шаповалов. 1990/. включающая подрыв престижа человеческого труда, послушность в условиях тирании.
Проблема изучения психокультурной специфики российской бюрократической власти заявлена. Одна из стратегий ее решения - анализ надындивидуальных формальных отношений государства и человека в документальном измерении - «бюрократической ментальное™».
г
1. 2. Ментаяьность в пространстве гуманитарных коннотаций
Социальная психология, начинавшаяся с интереса к устойчивым психологическим характеристикам больших групп («народный дух» М.Лацаруса и Г.Штейнталя, «коллективная творческая деятельность» В.Вундта. «психология масс» Г.Тарда и Г.Лебона) вот уже несколько десятилетий стремится вернуться к своим истокам. Это явление обозначается как «смена парадигм», «третья когнитивная революция», «социологизация» /387/./366/./221/./337/. Обращение к индивидуальному опыту, изъятому из широкого социокультурного контекста, не позволило вскрыть меха-
* низмы социального существования (С.Московичи). понять связь, существующую ме- |
