ВВЕДЕНИЕ
Актуальность. Кочевники сыграли важную роль в истории человечества. Они способствовали освоению Ойкумены, распространению различного рода инноваций, внесли свой вклад в сокровищницу мировой культуры, в этническую историю народов Старого Света. Однако, обладая огромным военным потенциалом, номады оказали также существенное деструктивное влияние на исторический процесс, в результате их разрушительных нашествий были уничтожены многие культурные ценности, народы и цивилизации. Проблема взаимоотношений Киевской Руси с кочевым миром восточноевропейских степей давно привлекает к себе внимание. Ее изучение, начатое около двух столетий назад, никогда не прерывалось. Интерес к этой стороне исторического прошлого неслучаен: политические, экономические, культурные и иные контакты между Русью и кочевниками не только играли большую роль в повседневной жизни государств, государственных образований, племенных союзов, народностей, но и оказали существенное влияние на их исторические судьбы.
Русское государство вплоть до XX века так или иначе было связано с кочевниками. Более того, наверно можно сказать, что основное население современной России - потомки двух крупных этнообразований: славянского, оседло-земледельческого и тюркоязычного, кочевнического.
Под влиянием динамического взаимодействия этих этносов шло складывание Российской государственности. Но ни в российской историографии, ни в мировой подобная точка зрения не нашла своего отражения. Только ученые-евразийцы указывали на важнейший фактор развития Российской государственности - татарщину. Но проводили четкую границу между Киевской Русью и Русью Московской, не считая, Московию преемницей Киевской Руси.
Такая ситуация в российской историографии не случайна. С XVIII века основной идеологемой российской историографии на долгие годы становится норманизм, который очень скоро из. научной проблемы переходит в фактор политики. Все историографические силы сосредотачиваются на решение вопроса: развивалась ли Русь как все европейские государства или ее развитию
4
присущи только ее чисто русские черты. Отражением этого можно считать даже названия наиболее заметных научных течений: "западники" и "славянофилы". Внимание к народам, населяющим Россию, вообще, и тюркских, в частности, оказалось невостребованным.
Официальная историография XIX в. относила кочевые народы к разряду "неисторических". Более того, виднейшие ее представители считали, что кочевники "никогда не будут занимать высокого места во всемирной истории". Лучшим временем для развития российской историографии явился очень недолгий период нэповской Советской России, "пока ученые и деятели искусства избегали политической деятельности против партии, они могли не бояться властей или вмешательства идеологов"1. Однако уже "в период 1929— 1932 гг. Академия наук была основательно обновлена и оказалась полностью под контролем Коммунистической партии"2. Идеология требовала теоретического обоснования тезиса об усилении классовой борьбы при построении социализма. Расслоение внутри кочевых обществ было объявлено классовым, все рядовые кочевники поголовно записаны в "трудовое крестьянство".
Не внимание к особенностям развития народов, декларативное объявление о формировании единой нации "советский народ" привело к затушевыванию все более назревающей проблемы межнациональных отношений. Не случайно, как только власть слегка ослабила режим, эти проблемы проявились фактически во всех национальных районах Советского Союза.
И сегодня, национальные вопросы, став политической программой многих партий, остаются предметом политических спекуляций. Очевидно, что, не поняв сложности взаимоотношений разнокультурных народов, населяющих Россию, за весь период их сосуществования, мы неизбежно будем сталкиваться с национальными проблемами, проявлениями сепаратизма и центробежными стремлениями народов.
' Грэхэм Л.Р. Естествознание, философия и науки о человеческом поведении в Советском Союзе. М., 1991. С. 16.
2 Там же. С. 17.
5
Объект исследования - кочевые элементы в системе древнерусской государственности.
Предметом исследования являются контакты кочевников и древнерусских земель, оказавшие влияние на формирование древнерусской государственности.
Цель работы — отражение кочевого влияния на становление древнерусской государственности.
В связи с этим поставлены следующие исследовательские задачи'.
- обобщение и систематизация материалов письменных источников по проблеме взаимоотношений тюркоязычных кочевников и Древней Руси;
- анализ российской историографической традиции XIX—XX вв. по обозначенной проблеме;
- реконструкция общественно-политического развития и выявление схожих черт и элементов заимствования в общественно-политической структуре Древней Руси и кочевнических объединений.
Историография. На сегодняшний день материал, накопленный по данный теме, огромен. Наряду с нарротивными источниками сегодня используются данные археологии, этнографии, лингвистики и других смежных наук. Однако традиционно большинство историков использует в своих трудах письменные источники. Поскольку в них повествуется о внешнеполитических событиях кочевнических объединений, то и в исторических обобщениях в основном анализируется политическая история этих объединений. Таковы труды русских и советских ученых В.Г. Васильевского, П.В. Голубовского, Д.А. Расовского, Л.Н. Гумилева, Б.Е. Кумекова и др.3
Ученые, исследующие этнографические материалы, в отличие от историков, все внимание сосредотачивают на внутриполитической жизни орд, на их экономике, быте и культуре. К обобщающим работам, основывающимся на данных этнографии, относятся труды Н.Я. Харузина, Г.Н. Потанина, СИ. Руденко, Д.К. Зеленина, Т.А. Жданко, СЕ. Толыбекова, Р.Г. Кузеева и многих других4.
3 Васильевский В.Г. Византия и печенеги // Труды. СПб., 1908. Т. 1; Голубовский П.В. Печенеги, торки и половцы до нашествия татар // Университетские известия. Киев, 1883. N° 1; Расовский Д.А. Половцы // SK. Praga, 1933—1938. VII—IX; Гумилев Л.Н. Древняя Русь и Великая Степь. М, 1992.; Кумеков Б.Е. Государство кимаков IX-XI вв. по арабским источникам. Алма-Ата, 1972.
4 Харузин А.Н. История жилища у тюркских и монгольских народов // Этнографическое обозрение. Кн. XXXVIII. 1896; Потанин Г.Н. Очерки северо-западной Монголии. СПб., 1883. Вып. I—IV;
6
Археологи и в какой-то степени лингвисты и фольклористы в своих публикациях дают анализ культуры и быта и только частично, насколько позволяют им материалы, касаются вопросов экономики, социальных отношений и этногенеза. Здесь также можно отметить ряд авторов: СЕ. Малов, Н.А. Баскаков, В.И. Абаев, С.А. Плетнева, Г.А. Федоров-Давыдов и др.5
Источниковая база. Данная работа в основном посвящена политическим взаимовлияниям Руси и кочевников, поэтому в ней используются большей частью письменные источники, хотя в случае необходимости привлекаются данные археологии и лингвистики. Источниковая база предлагаемого исследования представлена русскими летописями, византийскими трактатами, сочинениями арабских и персидских авторов.
Хронологические рамки работы ограничивают период IX - начало XIII вв. Нижние временные рамки совпадают с первыми упоминаниями источниками Руси, как отдельного политического объединения, и появления в восточноевропейских степях тюркоязычных кочевников - печенегов и огузов. Верхний временной предел исследования обусловлен появлением на политической арене нового кочевого объединения - татаро-монголов.
Территориальные рамки исследования восточноевропейские степи (Дикое поле) и лесостепь, традиционно понимаемая как пограничная территория Древней Руси и кочевников.
Методологической основой диссертации стала концепция месторазвития, предложенная П.Н. Савицким и разработанная в трудах ученых евразийской школы. Понятие "месторазвития" применялось евразийцами к анализу взаимосвязи и целостности социально-исторической и географической среды. Мир Евразии рассматривается как единое геополитическое пространство, государственное объединение которого диктовалось, географическими особенностями. Становым
Потанин Г.Н. Восточные мотивы в средневековом европейском эпосе. М, 1899; Руденко СИ. Башкиры, опыт этнологической монографии. Л., 1925; Зеленин Д.К. Культ онгонов в Сибири. Л.;М., 1936; Жданко Т.А. Каракалпаки Хорезмского оазиса // ТХАЭЭ. М, 1952. Т. 1; Толыбеков СЕ. Кочевое общество казахов в XVII - начале XX в. Политико-экономический анализ. Алма-Ата, 1971; Кузеев Р.Г. Очерки исторической этнографии башкир. Уфа, 1957.
5 Малов СЕ. Памятники древнетюркской письменности. М.;Л., 1951; Баскаков Н.А. Тюркские языки. М., 1960; Абаев В.И. Осетинский язык и фольклор. М., 1949; Плетнева С.А. Печенеги и гузы на Нижнем Дону (по материалам кочевнического могильника у Саркела-Белой Вежи). М, 1990; Федоров-Давыдов Г.А. Кочевники Восточной Европы под властью золотоордынских ханов. М., 1966.
7
хребтом российской истории выступала степная полоса в ее открытости. Степное пространство способствовало широким геополитическим комбинациям и взаимодействию народов - мир Евразии отличается своим постоянным стремлением к политическому объединению. Процесс русской истории евразийцы определяют как процесс создания России-Евразии, как целостного месторазвития, геополитический синтез Леса и Степи. География обуславливает и определенное политическое устройство евразийской многонациональной державы — сочетание этатизма и национальной и религиозной терпимости.
В соответствии с целью и задачами исследования в работе применяются как общенаучные, так и конкретно-исторические методы. В качестве основного был использован диалектический метод, в основе которого лежит комбинированный системный подход, позволивший рассмотреть эволюцию взаимоотношений между тюркоязычными кочевниками южнорусских степей и Древнерусскими землями во времени и проанализировать общие черты в социально-политическом устройстве этих раннегосударственных объединений. Основными принципами такого подхода являются различие свойств явлений и их субъективной оценки; анализ фактов с точки зрения их закономерностей, незаметных при непосредственном наблюдении; исключение влияния личных пристрастий исследователя на выводы; подход к результатам научного мышления как к средству объяснения наблюдаемых фактов, а не их описания. Кроме того, из общенаучных методов применено сочетание индуктивного (от частного к общему) и дедуктивного (от общего к частному) методов; из конкретно-исторических: сравнительный, проблемно-хронологический, типологический и другие методы исследования.
Научная новизна исследования определяется, прежде всего, тем, что данная тема разработана в специальных исследованиях явно недостаточно и односторонне. В работе впервые предпринята попытка рассмотреть политическое устройство Древней Руси как мультиполитийное, где племена, вождества и государство образуют единое хорошо интегрированное целое. Причем составной частью этой мультиполитии является и степной мир Дикого поля.
Практическая значимость. Проблемы, затронутые в диссертации представляют интерес как для историков древней Руси, так и кочевниковедов. Обобщенные в работе материалы и выводы могут быть использованы в общих и
8
специальных курсов как по истории Древней Руси, так и по другим гуманитарным дисциплинам, в частности, по истории тюркоязычных номадов, этнической истории народов России. Материал настоящей работы может быть применен при написании научных статей и монографий по истории Древней Руси.
Апробация работы. Основные выводы проведенного исследования докладывались автором на региональных научных конференциях в Челябинске, Самаре, Тобольске. Результаты работы отражены в 13 научных публикациях.
Структура работы. Диссертация состоит из введения, трех глав, заключения. К тексту приложены: список сокращений и список использованных источников и литературы.
9
Глава 1. Тюркоязычные кочевники и Древняя Русь в средневековых письменных источниках
Изучение истории Древней Руси в целом строится на двух основных видах источников: письменных памятниках и археологических материалах. Однако археологические материалы в силу их специфики могут рассказать нам о хозяйственном укладе общества, быте и культурных традициях, времени происхождения и характере поселений, но историческая интерпретация их достаточно сложна: можно делать некоторые выводы о социальной структуре общества, восстановить в какой-то мере его международные связи (в основном торговые), но ни политическая, ни социальная история общества в полном объеме не могут быть воссозданы с помощью только археологии.
В связи с этим, значение письменных источников для изучения любой проблематики древнерусского периода трудно переоценить. Традиции российской историографии (см. следующую главу) также в основном базируются на исследовании этого вида источников. Начиная с XVII в., российские историки привлекали в своих работах материалы как русских, так и зарубежных средневековых авторов. В данной главе мы попытаемся обобщить известные на сегодняшний день письменные источники, характеризующие социально-политическое устройство обществ номадов и позволяющие оценить, как развивались отношения между Древней Русью и тюркоязычными кочевниками IX—XIII вв.
1.1. Византийские источники
Для установления общественно-политической системы кочевников и их отношений с Русью огромное значение имеют византийские источники. В них содержится подробное описание соседних Руси номадов. Особенностью этого источникового комплекса является жесткое противопоставление социальных систем - "христианский мир" и варвары. Христианизация варваров вносила изменения в отношении византийцев к бывшим врагам - христианские народы включались в орбиту византийского культурного мира, не отождествляясь,
10
однако, с византийцами в этносоциальном отношении. Потому сам образ и руссов, и кочевников, и самих византийцев не оставался неизменным, но подвергался эволюции.
Большинство памятников исторической мысли X в. так или иначе связано с именем императора Константина VII Багрянородного (905—959 гг.), номинально ставшего василевсом после смерти своего отца Льва VI, но начавшего править самостоятельно лишь в 945 г. В одних случаях император был вдохновителем и инициатором исторического сочинения, в другом, вероятно, редактором, наконец, в третьих, Константин выступает как самостоятельный автор.
Три основных сочинения Константина Багрянородного "Об управлении империей" (ок. 950 г.), "О церемониях византийского двора", или "Книга церемоний" и "О фемах" носят отчасти справочно-энциклопедический, отчасти познавательно-дидактический характер].
В качестве источника по интересующей нас проблеме может быть использован трактат "Об управлении империей". Произведение, написанное в 948—952 гг. и адресованное сыну императора Роману, дает практические наставления по внешнеполитическим вопросам, приводит сведения о "варварских" народах, с которыми Византия имела те или иные контакты, - в том числе, о печенегах и руссах; трактат содержит ряд историко-географических и этнографических экскурсов. "Об управлении империей" не было произведением для широкой публики: политические рекомендации будущему императору не предназначались для общественного оглашения. Трактат и дошел в единственном списке, изготовленном, вероятно, с оригинала 1059—1081 гг. по заказу кесаря Иоанна Дуки, т.е. произведение не покидало придворных кругов.
Константин Багрянородный оставил подробное описание политической географии Печенежской земли. Связано это с заметной ролью печенегов в Восточной и Центральной Европе, а также в Византии. К середине X в. кочевья первого крыла печенегов граничили с кочевьями торков, землями аланов, Хазарского каганата и византийской фемой Климаты, а второе крыло
1 Древняя Русь в свете зарубежных источников. М., 2001. С. 94—95.
11
расположилось около границ Болгарии, Венгрии, Киевской Руси и подплатежных ей местностей2.
Константин Багрянородный дает характеристику международной обстановки, осложненной печенегами, и описывает саму "Пачинакию". По его свидетельству, печенеги делились на восемь фем (колен)3. Восемь печенежских фем были разделены на две равные группы, имевшие фиксированные районы кочевания: "... Четыре рода пачинакитов, а именно: фемаКуарцицур, фема Сиру-калпеи, фема Воротолмат и фема Вулацопон - расположены по ту сторону реки Днепра, по направлению к краям более восточным и северным, напротив Узии, Хазарии, Алании, Херсона... Остальные же четыре рода располагаются по сею сторону реки Днепра, по направлению к более западным и северным краям, а именно: фема Гиазихопон соседит с Булгарией, фема Нижней Гилы соседит с Туркией, фема Харавои соседит с Росией, а фема Иавдиертим соседит с подплатежными стране Росии местностями, с ультинами, дервленинами, лензанинами и прочими славянами"4.
Соседство с "пактиотами Росии" предполагало и тесное общение восточных славян с кочевниками. Описание русско-печенежских отношений дано очень подробно: "О печенегах и росах. (Знай), что печенеги стали соседними и сопредельными также росам, и частенько, когда у них нет мира друг с другом, они грабят Росию, наносят ей значительный вред и причиняют ущерб, (посему) и росы озабочены тем, чтобы иметь мир с печенегами. Ведь они покупают у них коров, коней, овец и от этого живут легче и сытнее, поскольку ни одного из упомянутых выше животных в Росии не водилось. Но и против удаленных от их пределов врагов росы вообще отправляться не могут, если не находятся в мире с печенегами, так как печенеги имеют возможность - в то время, когда росы удаляются от своих (семей), - напав, все у них уничтожить и разорить. Поэтому росы всегда питают особую заботу, чтобы не понести от них вреда, ибо силен этот народ, привлекать их к союзу и получать от них помощь, так чтобы от их вражды избавиться и помощью пользоваться.
2 Константин Багрянородный. Об управлении империей. М., 1991. С. 155.
3 Там же.
4 Там же. С. 157.
12
(Поскольку) и у царственного сего града ромеев, если росы не находятся в мире печнегами, они появляться не могут, ни ради войны, ни ради торговли, ибо, когда росы с ладьями приходят к речным порогам и не могут миновать их иначе, чем вытащив свои ладьи из реки и переправив, неся на плечах, нападают тогда на них люди этого народа печенегов и легко — не могут же росы двум трудам противостоять - побеждают и устраивают резню"5.
Трактат "Об управлении империей" содержит описание торговли росов по пути "из варяг в греки" (гл. IX). Здесь вновь Константин упоминает "пачинакитов": "Затем достигают так называемой переправы Крария, через которую переправляются херсониты, (идя) из Росии, и пачинакиты на пути к Херсону. Эта переправа имеет ширину ипподрома, а длину, с низа до того (места), где высовываются подводные скалы - насколько пролетит стрела пустившего ее отсюда дотуда. Ввиду чего к этому месту спускаются пачинакиты и воюют против росов. После того как пройдено это место, они достигают острова, называемого Св. Григорий. На этом острове они совершают свои жертвоприношения...
От этого острова росы не боятся пачинакита..."6.
Несколько произведений византийцев, отражающих взаимоотношения Руси и печенегов, посвящены походам князя Святослава.
Прежде всего надо назвать "Историю" Льва Диакона. Она была написана, вероятно, после 922 г. в пору правления Василия II и охватывала царствование трех его предшественников: Романа И, Никифора Фоки и Иоанна Цимисхия, т.е. 959—976 гг. (в повествование вставлены и эпизоды первых лет правления Василия II). Участие в политических событиях последней трети X в., видимо, и дало историку право говорить в своем историческом труде о событиях на основании собственного личного опыта, а не по литературным источникам (хотя возможно, Лев Диакон использовал так называемую "Историю Фок" и документальные материалы).
"История" Льва Диакона дает целый ряд интересующих нас сведений: о союзниках руссов, о договоре Святослава с Цимисхием о проходе мимо
5 Константин Багрянородный. Об управлении империей. С. 37—39.
6 Там же. С. 45—51.
13
печенегов, об убийстве Святослава на порогах печенегами7. Можно указать и на косвенные сведения, даваемые Львом, в частности, его утверждение, что росы сражаются только в пешем строю и совершенно не умеют ездить верхом, а потому не пригодны для кавалерии8. Сравнивая это сообщение с данными других источников, где постоянно указывается на огромную роль конницы в русских битвах, можно предположить, что эту роль играли все-таки кочевники.
Почти столетие спустя после Льва Диакона войны Святослава описал другой авторитетный византийский историк - Иоанн Скилица, родившийся после 1040 г. и умерший, вероятно, в первом десятилетии XII в. Его основное историографическое произведение "Обозрение историй" охватывает события с 811 по 1057 гг.
Для нас интересны сообщения Скилицы о союзниках Святослава в болгарских походах и русско-византийской войне. Против греков Святослав действовал "сообща с подчиненными ему болгарами, призвав на помощь печенегов и живших западнее, в Паннонии, безобразных турок"9. О действиях объединенных русско-болгарско-печенего-венгерских сил под Аркадиополем против войск Варды Склира Скилица сообщает, что "варвары были разделены на три части: болгары и руссы составляли первую часть, турки - вторую и печенеги - третью"10. Свидетельствует историк и о наличии в армии Святослава сильной конницы, вопреки мнению Льва Диакона.
Рассказывая о мирных переговорах руссов с греками под Доростолом, хронист отметил, что по просьбе Святослава Цимисхий направил послов к печенегам с предложением союза и с просьбой не переходить через Дунай, не разорять Болгарии и "позволить руссам пройти через их землю в свое отечество". Печенеги согласились на все условия, кроме последнего . Этих данных нет у Льва Диакона.
7 Leonis Diaconi. Caloensis Historiae libri X. Paris, 1828.
8 Ibid. С 148.2—5.
9 Ioannis Scylitzae. Synopsis Historiarum. Berlin, 1973. P. 288. lu Ibid. P. 289.
"Ibid. P. 309.
14
Несколько десятилетий спустя Иоанн Зонара вновь привел в своей хронике описание русско-византийской войны, в основных моментах подтвердив данные Льва Диакона и Иоанна Скилицы12.
1040—1050-е годы византийцы сталкиваются с печенегами вплотную. Теснимые огузами-торками, печенеги отходят от границ Киевской Руси на запад, где предпринимают несколько попыток прорваться через дунайские границы Византии. Первая такая попытка была сделана ими зимой 1046—1047 гг., когда печенеги, предводительствуемые Тирахом, перешли по льду Дунай. Об этом событии рассказывает на страницах своей "Хронографии" Михаил Пселл.
"Хронография" Михаила Пселла, охватывая столетний период (976—1075 гг.), как бы продолжает "Историю" Льва Диакона. В изложении событий в начальных разделах "Хронографии" Пселл, вероятнее всего, пользовался источниками, которые были у него общими с Иоанном Скилицей, далее же идет повествование о событиях, непосредственным участником и свидетелем которых был сам Пселл.
Печенегам (у Пселла - мисы, как и у Диакона) и огузам (гетам) отведено достаточно много места в повествовании Пселла. "Почтив память усопшего назначением достойного мужа, царь (Константин Мономах) сначала утихомирил восточных варваров (это дело не доставило ему больших хлопот), а потом со всем войском выступил против западных, которые в старые времена звались мисами, а нынешнее наименование получили позже. Они обитали в землях, которые от ромейской державы отделяются Истром, но неожиданно снялись со своих мест и перешли наш берег. Причиной же для этого был народ гетов, которые с ним граничили, разоряли и грабили их страну и вынудили к переселению. Поэтому они, как по суше, перешли по замерзшему Истру на наш берег, всем народом навалились на наши границы и с тех пор не могли заставить себя жить в мире и оставить в покое соседей .
Далее Пселл подробно описывает вооружение и тактику печенегов, характеризуя их войско, как легкую конницу, стремительно нападающую на неприятеля и, в случае неудачи, также стремительно отступающую: "Хотя мисы
12 loannis Zonarae. Epitome historiarum. Vol. IV. Lipsiae in aedibus B.G., Teubneri, 1871.
13 Михаил Пселл. Хронография / Пер. ЯМ. Любарского. М, 1978. С. 160.
15
тело не сильны и духом не отважны, сражаться и воевать с ними трудней, чем с каким-либо другим народом. Они не носят панцирей, не одевают поножей, не защищают головы шлемом, в руках не держат щита... и не вооружены даже мечами, имеют при себе только копья, и это единственное их оружие. Они не разделяют войско на отряды, в сражениях не следуют никакой военной науке, не признают фронта, ни левого, ни правого флангов, не разбивают лагерей, не окружают их рвами, а, сбившись в кучу, сильные своим презрением к смерти, с громким боевым кличем бросаются на неприятеля. Если враг отступает, они обрушиваются на него, как башни, преследуют и безжалостно истребляют, но если неприятельский строй выдерживает напор и не рассыпается под варварским натиском, сразу же поворачивают назад и спасаются бегством"14.
Еще один крупный труд византийских авторов подробно описывает уже других кочевников - половцев. Автор этого труда Анна Комнина не дала особой характеристики только что вторгшимся на территорию империи "новым" кочевникам - половцам. Она кратко обрисовала их бросившимися в глаза ее современников чертами, и то лишь в связи с войнами ее отца, Алексея Комнина, против печенегов, докатившихся почти до стен Константинополя. Это был один из наиболее критических моментов существования Византийской империи. Однако утонченная и коварная византийская дипломатия, выработанная еще искусством Юстиниана I, дипломатия натравливания варваров на варваров, вывела империю из тягчайшей ситуации 1090—1091 гг. Сложилось неожиданное соотношение сил: половцы (их Анна и другие византийские писатели обычно называли команами: К6(лоа>(п, иногда же - общим для всяческих кочевников античным наименованием скифов) при первой встрече с византийской армией оказались ее союзниками, и благодаря им печенеги были сокрушены в грандиозном побоище 29 апреля 1091 г. близ города Эноса, около устья реки Гебра - Марицы.
В своем рассказе Анна не скрывала трудного, почти безвыходного положения, в котором оказался ее отец: ему угрожал не только "приход несметных скифских (т.е. печенежских) полчищ", по сравнению с которыми византийское войско являлось "ничтожной частицей", но еще и появившаяся с
14 Михаил Пселл. Хронография С. 160.
16
другой стороны будто бы 40-тысячная масса половцев под предводительством Тугоркана и Боняка. Император попал в трудное, беспомощное и растерянное состояние и испытывал страх. Анна так и пишет, не преуменьшая трагичности состояния своего отца: он был напуган, он боялся "страшной войны"; в случае, если бы печенеги и половцы объединились, его государству грозила бы полная, всеобщая гибель15.
В виду того, что Алексею Комнину пришлось вступить в переговоры с половцами, византийцы установили контакт с вождями племени. Анна отмечает, что "Тогортак" (Тугоркан "тесть Святополчь" русских летописей) и "Маниак" (Боняк древнерусских источников) среди половецких предводителей были самыми главными и вместе с остальными являлись необыкновенно воинственными мужами. Договариваясь о союзе с половцами против печенегов, император "боялся" основного - в восприятии византийцев - их весьма неудобного качества: половцы отличались "податливостью", "изменчивостью" образа мыслей, и приходилось серьезно опасаться, как бы союзники не стали врагами и противниками и не причинили бы византийцам величайшего вреда16. Характерно, что обе стороны - и византийцы, и половцы - не верили друг другу. Половцы были хорошо осведомлены: о коварстве византийских правителей и поэтому некоторое время боялись вступать с ними в тесные контакты. Хан Боняк, например, сначала вообще отказался от всех приглашений Алексея посетить его в лагере византийского войска, опасаясь предательства и плена.
"Склонность к обману" кочевников, в сущности же — к явному вероломству, причем вовсе не расцениваемая самими половцами как таковая, а являющаяся основой главным образом военных действий кочевников (военная хитрость), была хорошо известна и русским. В летописях, однако, отразилось иное к этому явлению отношение: русские князья, даже зная, что половецкие ханы чрезмерно изменчивы в симпатиях и антипатиях, тем не менее постоянно "водили их роте", т.е. брали с них клятву верности, и видимо, не особенно удивлялись, когда те изменяли этой клятве. Так, впрочем, поступали и сами русские князья, даже воспетый летописцами за свои доблести Владимир
15 Анна Комнина. Алексиада. М., 1965. VIII, 4.
16 Там же.
17
Мономах. В 1095 г. Владимир Всеволодович колебался перед убийством половецких военачальников Итларя и Китана: "Како се могу створити, роте с ними ходив"17.
Анна Комнина рассказывает, как половцы помогли самозванцу, выдававшему себя за сына императора Диогена, уйти из Херсона, где он находился в заключении. "Девгеневич" со стен укрепления сумел договориться с половцами, которые и помогли ему бежать. Половцы же находились в Херсоне "Для торговли и для того, чтобы получить себе там все необходимое"18.
В другом месте своего труда Анна повторила, уже в более общей форме, характеристику половцев, указав на их наиболее ощущаемое византийцами качество: "Команы, как [вообще все] варвары, обладают непостоянством и изменчивостью; это как бы некое природное, присущее им свойство"19.
Евстафий Солунский, известный писатель и оратор своего времени (XII в.), включил некоторые элементы описания половцев (у Евстафия - "скифов") в речь-экспромт, импровизированную им перед Исааком II Ангелом в Филиппополе после того, как император двумя удачными ночными нападениями отразил грабительские набеги половцев20.
Изложение его отличается красочностью и реализмом. Таковы и набросанные им в этой речи черты кочевой жизни племени половцев. Евстафий пишет: "Это племя, не способно пребывать устойчиво на одном месте, ни оставаться без передвижений; у него нет понятия об оседлости, и потому оно не имеет государственного устройства". Половцы не в состоянии заселить какую-либо территорию: они - племя "многоблуждающее".
Среди образных выражений для характеристики кочевников есть такие: они - "люди крылатые, перелетные"; они - "безгородные" и совершенно неуловимые, недостижимые. Немногими энергичными словами изображается внезапно появляющийся и быстро исчезающий кочевник. "В бегстве он отдается во власть ветров, разнося молитву, чтобы улететь быстрее ястреба: его еще не успели и рассмотреть, а он уже скрылся из глаз". И, наконец, автор, увлеченный
|7ПСРЛ, II. С. 219.
18 Анна Комнина. Алексиада. М., 1965. X, 2.
" Там же. X, 3.

Получить работу