Введение
Подлежащее стало объектом науки ещё с тех времен, когда не различались части речи и члены предложения. Оно считалось и во многих случаях считается до сих пор непременным атрибутом предложения. Во всех лингвистических направлениях вплоть до структурализма XX века вырабатывались толкования этого члена предложения на различных основаниях: на логических (подлежащее - субъект суждения), на психологических (подлежащее - представление о предмете сообщения), на формальных (подлежащее - главный член в форме именительного падежа). Различные дефиниции подлежащего мы находим в многочисленных синтаксических исследованиях и учебниках, часть которых приводится в библиографии диссертации. Делались попытки дать универсальное определение подлежащего, например, в работе Э. Кинэна «К универсальному определению подлежащего» (1982г.). На основе позиции и форм выражения подлежащего строится синтаксическая типология языков (языки номинативного и эргативного строя) и выработка новой типологии, например, в работе Ч. Ли и С. Томпсона «Подлежащее и топик: новая типология языков» (1976г.). Исследуются разные аспекты подлежащего, не только строевый, но и референциальный и коммуникативный, например, в работах У. Чейфа.
В англистике выработаны разные варианты типологии подлежащего и описаны практически все способы его выражения. В таджиковедении вопрос о подлежащем освещается в работах Б.Ниязмухаммадова, О.Джалолова, Ш.Рустамова, А.Собирова, А.Афсахзода, С.Аслиддинова, С.Иззатмуродовой, М. Касымовой. Однако здесь отдельные аспекты подлежащего и его типологии разработаны далеко не исчерпывающе.
В современном языкознании, в различных направлениях структурализма, наметилась тенденция к исключению феномена подлежащего из синтаксических дескрипций. Однако даже в синтаксических описаниях, построенных преимущественно на структурных
признаках, например, в последней академической грамматике русского языка («Русская грамматика», т. 2, 1982) двухкомпонентные структурные схемы классифицируются на подлежащно - сказуемостные и не подлежащно - сказуемостные. Понятие подлежащего прочно входит в лингводидактическое обеспечение практики обучения иностранным языкам. Поэтому являются востребованными контрастивные описания подлежащего в той или иной паре языков. Однако сопоставительный анализ подлежащего в английском и таджикском высказывании -предложении до сих пор еще не предпринимался, хотя необходимость его безусловна.
Все это послужило научным посылом в выборе темы диссертационного исследования как остро актуальной и требующей специальной разработки.
Предметом нашего диссертационного исследования является подлежащее как главный член двусоставного предложения в английском и таджикском языках.
Цель диссертации - таксономия подлежащего в английском и таджикском языках в структурном, семантическом и коммуникативном аспектах как основа его научной классификации.
На основе этой целевой установки в работе решаются следующие задачи:
- обзор основных теорий подлежащего и выработка его рабочего определения;
- разработка структурной типологии подлежащего;
- описание способов и средств выражения подлежащего в английском и таджикском языках;
- выявление сходств и различий в координации подлежащего со сказуемым в обоих языках;
- определение семантических вариантов подлежащего;
- раскрытие на материале таджикского и английского языков характера
коммуникативной нагрузки подлежащего.
Теоретической базой решения поставленных в диссертации задач послужили теоретические выкладки и синтаксические дескрипции таких известных лингвистов, как В.В. Виноградов, И.И. Мещанинов, А.И. Смирницкий, Б.С. Хаймович, Б.И. Роговская, М.Н. Ганшина, Н.М. Василевская, Б.А. Ильиш, Л.С. Бархударов, А.Е. Кибрик, Б.Ниязмухаммадов, Ш. Рустамов, О.Джалолов, А.Собиров, М.Касымова.
Текстовой материал собран из произведений художественной литературы английских, американских и таджикских писателей 19-20 веков, из периодики Англии, США и Таджикистана последних десяти лет, а также из переводной литературы. Поскольку почти нет прямых переводов с английского на таджикский язык и наоборот, зачастую приходилось корректировать имеющиеся немногочисленные переводы и самим переводить тексты. К переводу привлекались опытные преподаватели и лучшие студенты старших курсов ХГУ имени академика Б. Гафурова. В таких случаях в тексте диссертации автор перевода не указывается.
Основными методами диссертационного исследования являются сопоставительный (контрастивный) и описательный. В отдельных случаях используются дистрибутивные и трансформационные методы, а также статистический в виде простых исчислений. Метод обработки полученных в ходе исследования результатов - внутренняя интерпретация.
В соответствии с целью и задачами исследования диссертация состоит из введения, одной теоретической главы: «Роль подлежащего в системе членов предложения» и трех исследовательских глав: «Классификация подлежащего по структуре», «Способы выражения и специфика функционирования подлежащего в предложении», «Семантические типы подлежащего и его коммуникативная функция», а также заключения.
На защиту выносятся следующие положения диссертационного исследования: 1.Рабочее определение подлежащего.
2. Структурная классификация подлежащих на простые, составные и сложные и квалификация многословных конструкций как одного члена предложения.
3. Вывод о решающем значении в структурации предикативной основы высказывания-предложения категории расчлененности/ нерасчлененности номинируемого объекта, категории лица/не-лица и категории определенности неопределенности.
4. Таксономия коммуникативной нагрузки подлежащего в английском и таджикском языках.
5. Корректность и полнота контрастивного анализа способов выражения подлежащего и характера координации подлежащего со сказуемым, а также констатация семантических вариантов подлежащего в английском и таджикском языках.
7
Глава I. Подлежащее как структурно-семантическая единица предложения
Известно, что таджикский и английский языки относятся к одной типологической группе языков: они являются аналитической ветвью ^ флективных языков. При сравнении этих языков на различных уровнях обнаруживаются такие признаки, которые типологически полностью или в определенной степени совпадают, хотя наблюдается также и немало различий. Это связано, с одной стороны, с их отнесённостью к одной языковой семье, а, с другой стороны, с внутренними закономерностями их развития.
Типологические сходства и различия наблюдаются и в структуре предложений исследуемых языков. Подлежащее изучено в рассматриваемых языках не в одинаковой степени. Если в англистике оно * исследовано в разных аспектах и детально, то в таджиковедении этот вопрос ещё не стал предметом специального монографического исследования. О подлежащем даны сведения в работах Б.Ниязмухаммадова, О. Джалолова, А. Собирова и также об этом теме опубликовано несколько статьей. К ним относятся статьи Ш.Рустамова о согласовании сказуемого с подлежащим (Рустамов 1988, 3-34), С.Аслиддинова об одном виде согласования (Аслиддинов 1972, 20-22), А.Афсахзода о согласовании сказуемого с подлежащим, выраженным собирательным существительным (Афсахзод 1969, 21-24) и С.Иззатмуродовой о выражении подлежащего фразеологизмами (Иззатмуродова 1970, 16-18). Кроме того, М. Касымова в своей монографии «Очерки синтаксиса простого предложения прозы XI в.» (на таджикском языке) приводит некоторые интересные наблюдения подлежащего и способов его выражения (Касымова 1976).
В учебниках и пособиях по грамматике таджикского языка даны сведения только о способах выражения подлежащего и согласовании сказуемого с подлежащим. Более того, в них почти ничего нет о типологии подлежащего.
Поскольку в англистике накоплен богатый теоретический и описательный материал, в своем сопоставительном анализе подлежащего мы опираемся на эти достижения, а также на теоретические положения, ' разработанные в общем языкознании и русистике.
При изучении подлежащего возникают следующие проблемы, освещению которых посвящаются последующие страницы диссертации: роль подлежащего в системе членов предложения, дефиниции подлежащего о*1, в научной литературы, проблема «бесподлежащных» предложений.
1.1. Роль подлежащего в системе членов предложения
В науке о языке существуют различные взгляды на статус подлежащего в предложении. Согласно с одним из них, из двух главных членов (подлежащее и сказуемое) на первое место ставится сказуемое. Данная точка зрения впервые была выдвинута немецкими языковедами (Глине 1957, Эрбен 1957, Майнер 1977). Они аргументировали свою точку зрения рядом доводов. Один из их главных доводов заключается в том, что глагол, выполняющий синтаксическую функцию сказуемого, обладает валентностным свойством, под которым понимается семантико-синтаксическая потребность глагольного слова в восполнении своего значения различными формами с объектным, пространственным, временным, сирконстантным и другими значениями Например, глагол «to \!t) give - додан» (давать) требует восполнения своего значения формами со
значением объекта действия, его адресата, времени, места и т.п., а глагол '• «to stand - истодан» (стоять) требует указания на место, время или способ
совершения данного действия. Такая потребность глагола способствует регулярной реализации расширения (осложнения) структуры предложения. Поэтому глагол как бы занимает центральное место в организации высказывания. Понятие валентности, введённое впервые в лингвистику известным учёным Р.Якобсоном (1948), затем французским языковедом Л. Теньером (1959), хорошо согласуется с вербоцентрийской теорией.
Согласно этой теории глагол считается центром предложения, так как он, выступая в функции сказуемого, притягивает к себе другие слова, которые вступают с глаголом в различные синтаксические отношения.
Все сторонники вербоцентрийской теории (например, Лонг 1965, Редкович 1962-83, Теньер 1966) считают, что структурно определяющим членом предложения является сказуемое, а другие подчиняются ему, и даже подлежащее структурно предопределяется им.
Профессор A.M. Пешковский также подчеркивает, что сказуемое-глагол по отношению к процессу мысли есть важнейший член предложения и важнейший член нашей речи вообще». (Пешковский 1956, 149, 151,172). А.А. Потебня считал, что «предложение невозможно (кроме случаев опущения глагола) без verbum finitum (спрягаемого глагола - М.Ю.)», а само по себе verbum finitum уже составляет предложение (Потебня 1958, 84).
Во второй половине XX века А.А. Холодович, И.П.Распопов и др. также на передний план выдвигают сказуемое. По их мнению сказуемое репрезентирует предикативную синтагму и тем самым является абсолютно доминирующим членом предложения, а доминантность подлежащего лингвистически недоказуема. В работах И.П.Распопова, высказывается мысль о том, что «хозяином» предложения является сказуемое (Распопов 1968, ПО).
Отметим, что в наше время точку зрения о примате сказуемого горячо отстаивает Н.Д. Арутюнова (Арутюнова 1972).
Эта идея ещё категоричнее выражена в статье Ч.Ли и С.Томпсона: «... факт остаётся фактом: если нам дан глагол, то можно предсказать его подлежащее» (Ли, Томпсон 1982, 200).
Согласно со вторым взглядом, центральное положение в структуре предложения занимает подлежащее. В «Лингвистическом энциклопедическом словаре» читаем: «Грамматисты, усвоившие идеи формальной логики, считали вершиной предложения подлежащее,
10
поскольку оно обозначает независимые сущности (предметы), а сказуемое выражает признаки, не имеющие отдельного от субстанции бытия» (ЛЭС 1990, 379). А.А.Шахматов видел в подлежащем главный член господствующего состава предложения (Шахматов 1941, 620). В структурном языкознании также абсолютно доминирующим членом предложения признаётся подлежащее, а сказуемое ставится в зависимости от подлежащего и соответственно поднимается в ранге. В частности, в работе М.Нунена читаем: «Подлежащее обязательно должно быть аргументом глагола, поскольку оно, по определению, представляет собой синтаксическую позицию наивысшего ранга в системе различения ролей». Далее: «Подлежащее ...естественным образом играет роль в грамматических процессах, связанных с ролями аргументов, вроде пассива, императива, образования глагольных цепочек. Оно также играет важную роль в грамматических процессах, связанных с отношениями аргументов внутри предикаций (типа возвратности) и отношениями самих предикаций (типа отношений по правилу Экви), поскольку подлежащее является логически необходимой составной частью предикации» (Нунэн 1982, 370, 371). Данная мысль подкрепляется мнением об абсолютной референтности подлежащего, высказанным другим представителем структурного языкознания Э.Л.Кинэном: «В подавляющем большинстве случаев истинность базисного предложения означает, что имеется некоторая сущность (конкретная или абстрактная), которая соотнесена с базисным подлежащим или имеет выражаемое им свойство» (Кинэн 1983, 253).
Доминирующий характер подлежащего часто отмечается также и в русистике (Например, в ГРЯ 1960, 368).
Б.Н.Головин также исходил из того, что "подлежащее -грамматически независимый член предложения, обозначающий предмет, сказуемое - грамматически полузависимый член предложения, так как оно зависит только от подлежащего" (Головин 1977, 199).
Из доминирующего характера подлежащего исходили и в
11
классической компаративистике. Например, у А. Мейе мы находим: «Индоевропейский глагол представляет действия, прежде всего как деятельности определенного действователя» (Мейе 1938, 257).
В одной из последних работ, посвященных изучению членов предложения в русском языке, написано: « Первый «кирпичик» в «здание» предложения закладывается подлежащим (его составом), от этой «печки» начинаем танцевать, строя предложение, так как предложение (или состав подлежащего) является основным средством референции, «прикрепления» сообщаемого о конкретной действительности, а сказуемое дополняет ориентацию на конкретный предмет речи/ мысли модально-временными значениями» (Бабайцева 1989, 38-39).
В таджикском языкознании также принято ставить на первое место подлежащее. В частности, в последней академической грамматике таджикского языка (T3AXJ 1986) отмечается, что «подлежащее часто является господствующим членом двусоставного предложения, сказуемое же поясняет его в определенном плане. Сказуемое по своему содержанию и форме зависит только от подлежащего» (ГЗАДТ 1986, 227). Один из современных авторитетных таджикских языковедов профессор Ш.Рустамов также считает, что сказуемое подчиняется подлежащему, принятие им той или иной формы зависит от грамматической и семантической природы подлежащего (Рустамов 1988, И).
Этого взгляда придерживаются почти все таджиковеды.
Согласно третьей точки зрения, между подлежащим и сказуемым существует известное «равноправие», поэтому нельзя ставить одно «выше» или «ниже» другого. Они взаимосвязаны друг с другом, составляя основу предложения: подлежащее указывает на предмет, а сказуемое - на его признак. Например, академик В.В. Виноградов определял подлежащее так: «Подлежащее это главный член двусоставного предложения, грамматически независимый от других членов предложения, выражаемый обычно именем существительным, местоимением и другим склоняемым
12
словом в форме именительного падежа и обозначающий предмет, признак которого определяется в сказуемом » (Виноградов 1960, 368).
Такая точка зрения высказывалась, например, также И.И. Мещаниновым (Мещанинов 1957, 78), Н.С. Поспеловым (Поспелов 1969, 36), В.В. Бурлаковой (Бурлакова 1975, 27), О.П. Ермаковой (Ермакова 1974, 220-23), А.А. Дибровым (Дибров 1975, 44-48) и др.
Если исходить из превосходства подлежащего над сказуемым или наоборот, то приходится признать наличие подчинительной связи между главными членами предложения, что противоречит действительности. Никак нельзя приравнивать отношения между подлежащим и сказуемым к отношениям, существующим в сфере подчинительных словосочетаний. В этом отношении права В.Д.Гогошидзе, утверждая, что многое свидетельствует в пользу того, что в случае предикативных отношений мы имеем связь, устанавливаемую на ином уровне, нежели связь «прилагательное + существительное» или «глагол + существительное», и «согласование», наблюдаемое между подлежащим и сказуемым, - это связь иного рода, чем согласование - уподобление, при котором грамматически доминирующий член формально уподобляет себе грамматически подчиненный член (Гогошидзе 1985, 115-116). Поэтому, если за результирующими синтаксическими членами, устанавливаемыми на уровне подчинительных связей в словосочетании, при вхождении в большую структуру сохраняются те же синтаксические функции определения, дополнения, обстоятельства (пусть даже не всегда достаточно чётко и однозначно определяемые, на что указывают многие исследователи), то подлежащее - это этикетка, прикрепляемая к любому имени объекта (практически в любой семантической роли: пациенса, агенса, инструменталиса и т.д.), которое занимает определённую позицию в предложении при реализации глаголом-сказуемым его пространственно-временной характеристики. То есть это этикетка для называния, обозначения «точки отсчёта» пространственного континуума. Это значит,
13
что в случае предикативной связи «подлежащее + сказуемое» ограничения формального порядка накладываются на оба члена: глагол лишь в личной форме, существительное или его заместитель - в форме, в которой в данном конкретном языке может стоять подлежащее. Такая особенность главных членов предложения вытекает из самой природы предикативной связи, характеризующейся отсутствием противопоставления «главного» и «зависимого» членов, о чём убедительно говорится в работах таких германистов, как Л.С.Бархударов (Бархударов 1966, 254), В.Г.Адмони (Адмони 1973, 28-30), Б.С.Хаймович, Б.И.Роговская (Хаймович, Роговская 1967, 251) и многих других.
Такая равноправность подлежащего и сказуемого исходит из того, что подлежащее обычно выражается именем существительным, или его заместителем, обозначающим предмет и подлежащее обязательно должно быть аргументом глагола.
Мы считаем данный подход к определению роли подлежащего и сказуемого в структурной организации предложения вполне обоснованным. Основными формами бытия, как известно, являются материя (субстанция) и движение. Движение (действие) является формой существования материи, одно не существует без другого. Поэтому в языке «подлежащее» всегда входит в то или иное сочетаемостное отношение с каким-либо предикатом предложения (Ли, Томпсон 1982, 198). В свою очередь, подлежащее предопределяется глаголом, поскольку он служит для обозначения признака предмета. Поэтому нельзя не согласиться с мнением В.Д.Гогошидзе (Гогошидзе 1985, 101) о том, что синтаксическое поведение глагола - его обязательная связь с существительным (или его эквивалентом) - коррелирует с особенностями понятийной основы глагола - с выражением несамостоятельно существующего признака предмета (выделено нами - М.Ю.). Обращаясь к предикативным связям в группе «подлежащее + сказуемое», мы сталкиваемся с двойственностью специфики этой структуры.
14
' Исходя из вышесказанного, можно допустить, что в случае
предикативной связи глагол является грамматически доминирующим членом. С другой стороны, учитывая, что глагол семантически подчинен ^ существительному, подчиняющим следует считать существительное-подлежащее. Однако семантически глагол подчиняется не всякому именному члену, а тому или иному семантическому типу. Отсюда следует давно замеченная и отмечаемая многими авторами равноценность членов ^ предложения, синтаксически идентифицируемых как «подлежащее» и
«сказуемое».
Исходя из вышесказанного, отношения между главными членами предложения следует, видимо, понимать как взаимозависимость, при которой оба составляющих ядра предложения обладают такой общей
* отличительной чертой, как способность быть маркерами предложенческой организации.
1.2. Дефиниции подлежащего в научной литературе
В лингвистической литературе нет единой общепринятой дефиниции подлежащего. Приводим ряд определений, которые даются лингвистами различных направлений.
А.И. Смирницкий говорит, что «подлежащее есть слово (или группа слов), которым обозначается субъект. Это член предложения, ,М указывающий на то, к чему относится заявление, сделанное в сказуемом»
(Смирницкий 1957, 137).
• М. Сандман утверждает, что «подлежащее - это то, о чём мы говорим» (Сандман 1982, 299). Такое утверждение восходит к античному языкознанию.
Профессор О.С. Ахманова пишет: «Подлежащее - это главный член двусоставного предложения, грамматически не зависимый от других членов предложения и указывающий на то, к чему относится информация, содержащаяся в сказуемом, т.е. слово или сочетание слов, обозначающее
15
тот предмет мысли, по отношению к которому определяется или выделяется содержание высказывания, связанного с предикацией» (Словарь 1966, 329).
В «Лингвистическом энциклопедическом словаре» говорится: «Подлежащее - один из двух главных членов предложения, указывающий на объект, к которому относится сообщаемое» (ЛЭС 1990, 379).
Д.Э. Розенталь и М.А. Теленкова пишут: «Подлежащее - это главный член предложения, обозначающий предмет мысли, признак которого определяется сказуемым» (Словарь-справочник 1976 290).
В.И. Дегтярев полагает: «Подлежащее - это грамматически организующий номинативный центр предложения, служащий ориентиром или точкой отсчета синтаксических связей и зависимостей в конструировании предложения. В семантическом плане подлежащее характеризуется тем, что оно обозначает тот или иной ситуант-субъект действия или состояния, логически актуализируемый объект, характеризуемый предмет и т.д.» (Дегтярев 1978, 62).
По мнению Б.А. Ильиша, «Подлежащее есть то, о чём говорится в предложении» (Ильиш 1948, 49). А. Хорнби считает, что подлежащее - это слово в предложении, называющее лицо или предмет, которое выполняет или испытывает действие, сообщаемое сказуемым (Хорнби 1990, 120).
Ю.С. Степанов пишет, что ... подлежащее - это субъект номинативного предложения, чаше всего номинативно-глагольного предложения, выраженный именем существительным в именительном падеже или ином субъектном падеже» (Степанов 1981, 178).
По мнению М. Нунэна, подлежащее характеризуется тем, что оно задаёт определенную ориентацию или точку зрения на данное действие, чувство, состояние и т.п., обозначенное глаголом (Нунэн 1982, 367).
Рассуждая подробно о подлежащем, У. Чейф следующим образом определяет его функцию: «...в любом случае, похоже, что один из основных, а возможно, и единственный способ сообщения нового знания
16
состоит в том, чтобы, приняв некоторый объект за исходную точку, сообщить слушающему дополнительную информацию об этом объекте. Например, в предложениях: «John broke his arm yesterday. - «Ч,он дина дасташро шикает», или John got knocked over by a bicycle yesterday. - "Чрн дина бо велосипед пахш карда шуд" John принимается за исходную точку и о нём сообщается новая информация. Таким образом, основной результат восприятия данных предложений состоит в добавлении нового знания к тому, что слушающий уже знает о Джоне. Конечно, при этом слушающий узнаёт нечто о руке Джона и каком-то велосипеде, но, возможно, такая дополнительная информация извлекается из основного смысла этих предложений лишь во вторую очередь.
Такую гипотезу о функционировании подлежащих можно было бы назвать гипотезой «добавления информации» (Чейф 1982, 300).
Э.Л. Кинэн, пытаясь дать универсальное определение подлежащего, предлагает четыре основных свойства подлежащего: 1) свойство автономности, 2) падежная маркированность подлежащего, 3) семантическая роль подлежащего, 4) непосредственная доминация подлежащего (Подробно см.: Кинэн 1982, 247, 248, 261).
Хотелось бы высказать наши соображения относительно некоторых из вышеприведенных определений подлежащего.
В определении В.И. Дегтярева мысль о том, что "подлежащее обозначает тот или иной ситуант - субъект действия или состояния" (Дегтярев 1978, 62), иногда противоречит языковым фактам. Подлежащее может обозначать и объект, например, в пассивных конструкциях. В предложении "The house is being guarded by the police (Thomson, p. 125) .-Ин х;авлй аз тарафи полис посбонй карда шуда истодааст. - Этот дом охраняется полицией" подлежащее "house" (х;авлй - дом) не является субъектом действия "guard" (посбонй кардан - охраняться) - в нем обозначен объект действия пассивной конструкции.
В определении Б.А. Ильиша понятие подлежащего
17 |
