ВВЕДЕНИЕ
Тюркско-кавказские языковые контакты зародились в период раннего средневековья. Это подтверждается данными кавказских письменных памятников. В.Л. Гукасян, основываясь на данных грузинских источников, отмечает, что в V-VI вв. в Грузии осели гунны (оногуры, сары-огуры, савиры и др.), а с VII-VIII вв. - хазары и кыпчаки, которые в 765 г. совместно с другими тюркскими племенами Картли и Албании сражались в Грузии против арабов. С 30-х г. XI в. началось массовое переселение огузов в Закавказье под предводительством представителей династии Сельджуков. В начале XII в. сюда переселились северокавказские кыпчаки. "На протяжении более чем 1400 лет языки народов Закавказья контактировали со многими языками и диалектами кыпчакской и огузской групп, заимствовав у них тюркские слова и словообразовательный инвентарь" [Гукасян 1980, с. 25]. Однако начало тюркско-дагестанских контактов исследователи относят еще к более раннему периоду, а именно к первым векам нашей эры, ко временам вторжений на Северный Кавказ гуннов, савир, булгар, хазар и т.п. племенных объединений, в составе которых, несомненно, были и тюркоязычные группы. В эпоху Царства гуннов (Савир) и Хазарского каганата тюрки-булгары были представлены на всем равнинном Дагестане вплоть до Дербента более или менее компактной массой [Артамонов, с. 278]. Дальнейшее развитие этих контактов связано с появлением на Восточном Кавказе кыпчаков и огузов и "формированием на автохтонной почве кумыкского этноса с тюркским языком кипчакского типа и азербайджанского этноса с тюркским языком огузского типа" [Джидалаев 1990, с. 3]. Народам Дагестана хорошо была знакома и Турция и не только в связи с нашествиями турецких войск в Дагестан. Известны традиционные связи дагестанских ученых поэтов, богословов со своими турецкими коллегами. Многие дагестанские мастера-отходники работали в Турции или в местах, где турецкий язык был в активном употреблении. Нередко дагестанцы по найму служили в турецкой армии. Кроме этого, имели место связи даге-
6
станцев и крымских татар еще в период Золотой Орды. Они осуществлялись через торгово-экономические отношения и в основном носили мирный характер [Джидалаев 1990, с. 9].
Есть исторические сведения и о контактах отдельных кавказских языков с носителями тюркских языков. Так, исследователи тюркско-табасаранских контактов возводят их начало еще к XI в. [Загиров 1977, с. 10]. СМ. Хайдаков упоминает о вековых связях лаков с кумыками во время правления кази-кумухских, а впоследствии тарковских шамхалов в Дагестане [Хайдаков 1961, с. 64]. Этот период более подробно освещен в "Истории Дагестана": большая часть кумыкского населения вплоть до начала XVII в. находилась в зависимости от Казикумухских шамхалов; часть кумыкской территории в одно время была подчинена Аварскому ханству; в составе Кайтаг-ского уцмийства вместе с даргинцами находились и кумыки. В XVII в. в состав Тарковского шамхальства наряду с кумыками входила часть аварцев и даргинцев.
Свидетельства о силе контактов между аварами и тюркоязычными народами в раннем средневековье (начиная с VI века) мы находим в сообщении испанского географа XIII в. Ибн Сайда, который писал, что население древней Аварии (Сарира) представляет собой смесь арабов с тюрками [Бартольд, с. 109].
Что касается территории Чечено-Ингушетии, то уже в Х-ХП вв. на плоскостных районах, прилегающих к Ичкерии, жили вайнахи, которые также находились в тесных взаимоотношениях с тюркоязычными народами [Багаев, с.61]. В степной полосе за Тереком чеченцы оказали упорное сопротивление монголо-татарам [Хизриев, с. 9]. В конце XIV в. равнины Чечено-Ингушетии становятся ареной столкновений между ханом Золотой Орды Тохтамышем и среднеазиатским полководцем Тамерланом; воспользовавшись ослаблением Золотой Орды, на берегах Терека и Сунжи расселяются кабардинские племена; с середины XV в. Предкавказье становится объектом периодических набегов крымских ханов [Очерки ИЧИ, с. 46-48]. Таким образом, и вайнахские
7
языки находились в непосредственном контакте с древнетюркскими языками.
Из древней истории Абхазии известно, что абхазский царь Леон I женился на дочери хазарского кагана (VIII в.). Их сын Леон II при поддержке хазар добивается отделения Абхазии и Лазики от Византийской империи (80-90 гг. VIII в.) и провозглашает Абхазское царство [Очерки..., с. 67]. Позже начало тесных контактов абхазов с тюрками датируется XVI веком, когда в Абхазии наступает господство Султанской Турции (XVI-XVIII вв.). По мнению А.К. Шагирова большинство тюркизмов попало к адыгам во время татарского ига и в период турецко-крымской экспансии на северо-западном Кавказе [Шагиров 1989, с. 74]. Примерно к XIII-XIV столетиям в горы центральной части Северного Кавказа стягиваются тюркоязычные карачаевцы и балкарцы, потомки ряда тюркских племен и в том числе половцев, с которыми связаны по своему происхождению кумыки. Около XIV-XV вв. появляются здесь и ногайцы. Несколько позднее в Ставрополье появляются тюркоязычные трухмены, очень близкие среднеазиатским туркменам [Климов 1965, с. 11].
Эти веками продолжавшиеся тюркско-кавказские языковые контакты имеют место и в настоящее время, т.к. "иберийско-кавказские языки с трех сторон окружены тюркскими языками - азербайджанским, турецким, кумыкским, карачаево-балкарским, ногайским, крымско-татарским, караимским, которые иной раз в территориальном отношении сложно переплетаются с первыми" [Мусаев 1984, с. 153].
Представленные исторические данные говорят о нескольких периодах контактирования тюркских и кавказских народов, что не могло не оставить свой особый отпечаток и на их языках. К.М. Мусаев справедливо отмечает, что "среди тюркизмов в иберийско-кавказских языках можно выделить более древние пласты - общетюркские, кыпчакские, огузские и более новые пласты - азербайджанские на юге, кумыкские, ногайские, карачаево-балкарские на севере и северо-востоке" [Мусаев 1984, с. 157].
8
Несмотря на имеющиеся трудности в датировке проникновения тюркизмов в кавказские языки, этот вопрос был и остается объектом внимания исследователей. Так, в диссертации В.Л. Гукасяна делается попытка выделить древние (до XI-XII вв.) тюркские заимствования в удинском языке. В качестве аргумента он ссылается на контактировавший с удинами савиро-хазарский союз и приводит его диалектную лексику, отраженную в кавказских древних памятниках письменности. Исследуя заимствованную лексику удинского языка, автор приходит к выводу, что более 70% заимствований из азербайджанского языка, относящихся к XIX-XX векам, являются книжными. В его работе значительное место отводится также заимствованиям периода XII-XVII вв. и особенно тем азербайджанским заимствованиям, которые: а) в азербайджанском литературном языке употреблялись до XVIII в.; б) не вошли в литературный язык и редко встречаются в азербайджанских говорах и диалектах; в) сохранили фонетическую структуру и семантику, наличествовавшие в азербайджанском языке XI-XVII вв. [Гукасян 1972, с. 8].
В другом исследовании В.Л. Гукасяна отмечаются тюркизмы из летописи "Картлис цховреба", древнейшие формы которых позволили ему сделать вывод о существовании азербайджанско-грузинских языковых контактов еще в эпоху раннего средневековья (сам памятник охватывает исторические периоды с IV в. до 1469 г. и с 1469 до 1800 г.г.). Анализируя грузинско-азербайджанские языковые контакты, автор отмечает слова, использованные в источниках VII-XVIII вв. Так, лексемы tarxan, xan, xagan, xatun зафиксированы в "Мокцевай Картлисай", в "Истории Алван" и в сочинениях армянских историков Себеоса (VII в.) и Гевонда (VIII в.); термины atabeg, aryanci, elci, ulu встречаются в грузинских источниках XI-XIII вв.; tanga проник в грузинский язык в XIII-XIV вв. и др. [Гукасян 1980, с. 23].
А.Г. Нуриев считает, что реальные языковые контакты и проникновение в грузинский язык азербайджанских слов и наоборот прослеживаются с XI-XIV вв., т.к. крупные письменные памятники на грузинском языке стали появляться с XI в. и содержали большое количество азербайджанских заим-
9
ствований. Поэтому объектом его исследования явились тюркские заимствования, относящиеся к этому периоду [Нуриев 1983, с. 8]. Древнюю и древнейшую пору тюркско-грузинских языковых связей исследовали также грузинские ученые В.Н. Габиашвили «Грузия и тюркский мир в XI-XII вв.» и В.И. Гиланава «К этногенезису Грузии».
Ф.Г. Алиевой на материале тюркизмов грузинской летописи изучены тюркско-грузинские языковые контакты средневековья (IV-XVII вв.) и установлены два хронологических пласта контактирования: IV-XIV вв. (чатри 'шатер', элчи 'заместитель хана', йараги 'оружие') и XIV-XVII вв. {мимбаши 'тысячник', туркни 'тюркский'). [Алиева 1992, с. 7].
Выявление фактов ранних тюркско-кавказских языковых контактов сложнее, чем изучение контактов, относящихся к XVII в. и XVIII в., т.к. многие письменные источники последнего периода сохранились лучше.
По замечанию Б.Г. Джонуа, хронологизация турцизмов в абхазском языке осложняется тем, что связи абхазов с Турцией (автор возводит начало их тесных контактов к XVI-XVIII вв.) не прекращались и после XVIII в., а продолжались до начала 20 столетия. Кроме того, как в абхазском, так и в турецком языках за период с XVI по XX вв. изменились как фонетическая система, так и лексический состав. «Должно быть очевидным, что современный литературный турецкий язык отличается от языка солдат и торговцев, военной и гражданской администрации, турецких переселенцев эпохи XVI-XIX вв., с которыми в основном контактировало на Кавказе местное население» [Джонуа, с. 84.].
Установить хронологические рамки тюркско-кавказских контактов в древности на нынешней территории, где живут носители этих двух групп языков или на другой территории, весьма сложно, так как более древние общие слова в этих двух группах языков фонетически сильно видоизменены. Выявление конкретного языка-источника ранних заимствований затрудняется и тем, что на ранней стадии существования тюркские языки фонетически
10
были близки. Кроме того, во многих кавказских языках не сохранились письменные памятники, отсутствуют нужные диалектологические словари.
Исторически зафиксированные тюркско-кавказские контакты своими корнями уходят в глубокую древность. Исследование этих контактов с давних пор привлекает внимание многих тюркологов и кавказоведов. Практически почти во всех лексикологических работах по кавказским языкам есть разделы о тюркизмах, что говорит о сильном влиянии тюркских языков на лексику всех групп кавказских языков.
В свое время Н.Я. Марр отмечал длительные исторические контакты тюркских языков с яфетическими (кавказскими), основываясь на языковые особенности карачаево-балкарского и лентехского наречия сванского языка. В частности, он указывал на звукосоответствия в говорах или наречиях "мал-карского" языка и групп языков "яфетической системы" [Марр 1937, с. 43].
На сегодняшний день наиболее изученными являются контакты тюркских языков с восточнокавказскими, т.е. с нахско-дагестанской группой языков. Вопрос об отдельном рассмотрении заимствованного фонда и его фиксации был поставлен еще А. Дирром [1905, 1915]. В его словарях отмечается заимствованная лексика, но без указания на непосредственный источник заимствования. Тюркизмы дагестанских языков фиксируются в "Сравнительно-сопоставительном словаре дагестанских языков" СМ. Хайдакова [1973]. В словаре сравнивается большой фактический материал, исконный и заимствованный, по 13 дагестанским языкам. Для тюркской заимствованной лексики автор в качестве предполагаемого источника заимствования приводит примеры из азербайджанского, кумыкского, арабского и персидского языков. По количеству привлекаемых для сравнения языков и по насыщенности лексическим материалом данная работа занимает особое место в дагестанской лексикологии и вносит весомый вклад в разработку сравнительно-исторического изучения дагестанских языков.
Тюркизмы в лакском языке выделены в другой работе СМ. Хайдакова "Очерки по лексике лакского языка" [1961], они же являются объектом ана-
11
лиза в диссертации Н.С. Джидалаева "К характеристике тюркско-дагестанских языковых контактов" [1972]. Их всестороннему исследованию посвящена и монография Н.С. Джидалаева "Тюркизмы в дагестанских языках (Опыт историко-этимологического анализа)" [1990]. В ней автор анализирует тюркизмы (булгаризмы, азербайджанизмы, кумыкизмы и др.), выявленные в дагестанских языках (аварском, даргинском, лакском, лезгинском). В книге приведены лексические единицы, заимствованные за весь период тюркско-дагестанских этноязыковых контактов, а именно начиная с раннего средневековья до последнего времени. Книга содержит богатый фактический материал, распределенный по лексико-семантическим группам, и историко-этнографические сведения. В книге представлена и заимствованная глагольная лексика. Преследуя конкретную цель - показать заимствованную тюркскую лексику, автор, не касаясь грамматического и семантического аспекта анализа, приводит сопоставительный список (и надо сказать неполный) лакских тюркизмов и их корреспондентов в тюркских языках. В нашей работе некоторые словарные статьи лакских именных и глагольных заимствований были дополнены списком соответствий определенной лексемы в других кавказских языках (например: лак. аьч бан 'распутать' [РЛакС, с. 603], 'распахнуть, бросить, откинуть, снять крышку, развязать узелок' [Джидалаев, 1990, с. 214], аьч дан 'приоткрыть', аъчух аи 'успокотить, аьчух уккан 'поправиться, выздороветь' [ЛакРС, с. 46], 'установиться погоде' [Джидалаев, 1990, с. 214]; будуг. эчми сиъи (йихьар) 'открыть(ся)', эчилми сиъи (йихъар) 'развязаться)'; крыз. аьчухаьридж/ аьчухваьридж; таб. ачмиш ап!уб 'открыть' [Хайдаков, 1973, с. 133); дарг. ачихъ-шалабиэс 'проясниться', ачикъ биэс 'просветлеть'; ачгаъбирес 'объясняться' [РДС, с. 764, с. 1055, с. 1043]; лез. ачух авуи 'открывать, вскрывать; выяснять, разъяснять', ачух хъун 'открываться; становиться ясным; расцветать, просиять, просветлеть; разговориться' [ЛезРС, с. 55].
Особое внимание в монографии Н.С. Джидалаева уделяется булгариз-мам как наименее изученному аспекту тюркско-дагестанских языковых кон-
12
тактов. В литературе известны некоторые специфические фонетические особенности древнего булгарского языка (протеза в- на месте общетюркских губных гласных, ротацизм, ламбдаизм, с некоторыми оговорками, отсутствие (или ослабление) смычных согласных в конце слова). Поэтому правомерно считать булгаризмами только те слова, которым присущи именно эти фонетические признаки. Однако, автор не только по данным признакам выявляет булгаризмы в дагестанских языках. По его мнению, с дагестанскими языками контактировал не один булгарский язык (диалект), во всем идентичный языку волжских булгар XIII-XIV вв., а несколько булгарских диалектов: z- (з-), д-
—8- (межзубный з- ~ ц-), у- ~ х- (гъ- ~ х-), /- ~ п- (л- ~ и-). Как заимствования
из /~ с- {дж- ~ ч-) диалекта квалифицированы тюркизмы, фонетические особенности (наличие в анлауте ж-, абруптива ч/-, геминаты чч-) которых невозможно объяснить ни на почве дагестанских языков, ни на почве азербайджанского, кумыкского и др. языков, с которыми контактировали дагестанские языки [с. 13]. Историко-фонетический анализ некоторых слов, как будто бы, дает право считать их булгаризмами. Хотя булгаризмы ожидаемы, скорее всего, в языках, контактных с балкарским, т.к. в балкарском имеются булгар-ские лексические элементы, а лакский не контактировал с балкарским. Также, остается неясным, почему почти вся лексика, данная автором как булгаризмы, характерна лишь для лакского языка и не имеет корреспондентов в других кавказских языках, носители которых тесно контактируют с ним. Кроме того, не все примеры удовлетворяют строгим критериям, выдвинутым в языкознании по определению булгаризмов. Так, в рубрике «Слова, характеризующиеся булгарскими фонетическими особенностями»1 отмечается лакское слово виргьап 'одеяло, покрывало' [с. 24], которое при сравнении с тюркскими прототипами (аз. йоргъан, кум. ювургъап, др.-т. jovuryan 'одеяло') характеризуется булгарским признаком - протезой в-. Однако протеза в- может возникать на месте губных гласных, здесь же в тюркских формах й-, который никак не может перейти в в-. На наш взгляд, источником для лакского
1 Примеры даны с авторской орфографией.
13
виргъан надо считать кумыкское ювургъан - потеря анлаутного узкого гласного имеет место при заимствовании тюркских лексем в кавказские языки. Данный процесс, а именно потеря гласного звука в начале слова, произошел, на наш взгляд, и в лакском слове вит 'сыворотка' (< тюрк, уют— понуд. форма от ую- 'заквашиваться' - по версии автора [с. 20]), когда оно заимствовалось из тюркской кыпчакской формы типа ногайскогоувыт 'закваска'. С булгарским признаком ротацизма отмечается лакское слово бюрни 'олень'. В качестве доказательства автор, ссылаясь на 3. Гомбоца, приводит венгерские формы bomyj, borju, borjuk 'олененок, теленок оленя, теленок', ср. также кум. buzav, чув. раги -рога 'теленок' [с. 24]). Однако заметим, во-первых, что согласно данным этимологического словаря [MNyTESz I, с. 345] форма bomyj с носовым согласным встречалась в памятниках старовенгерского языка, в которых сочетание пу используется для записи j. Следовательно, никакой реальный носовой согласный в слове не присутствует. Во-вторых, автор неаккуратно перевел значение, в результате чего сложилось ложное представление о слове, в венгерском borju означает 'теленок', а это значение сложно возвести к значению 'олень'. Таким образом, не только по формальному, но и по семантическому признакам лакское слово бюрни 'олень' не является булгаризмом. Также лакское слово алчимай 'бабка, игральная кость, альчик' вряд ли является булгаризмом, это явный кумыкизм алчы 'вогнутая сторона альчика', который в свою очередь восходит к монгольскому алчи с тем же значением. Одним словом, проблема наличия булгарских лексических элементов в кавказских языках нуждается в дальнейшем исследовании.
Лезгинско-азербайджанские языковые отношения были рассмотрены в статьях Р.И. Гайдарова "Лингвистические контакты лезгин и азербайджан и их роль в развитии и обогащении лезгинского языка" [1961] и Ш.М. Саадиева "Азербайджанские слова в лезгинском литературном языке" [1961], в кандидатских диссертациях А.Б. Кубатова "Лексические взаимоотношения азербайджанского и лезгинского языков" [1973] и Ш.Г. Абукарова "Тюркские заимствования в лезгинском языке" [1997]. В последних двух работах пред-
14
ставлен большой лексический материал тюркских заимствований в лезгинском языке. В исследовании Ш.Г. Абукарова представленный фонетический анализ адаптации тюркских заимствований (по сути это список тюркско-лезгинских звукопереходов) предваряется не совсем верным, на наш взгляд, заявлением о том, что более существенными в процессе фонетического освоения тюркизмов лезгинским языком можно признать изменения в области вокализма, т.к. азербайджанский вокализм представляет собой, по сравнению с лезгинским, более сложную систему. А консонантная система азербайджанского языка значительно уступает лезгинской, поэтому тюркские заимствования не претерпевают значительных фонетических изменений [Абука-ров, с. 12, с. 13]. Отметим, что такая установка дается практически во всех работах, посвященных анализу фонетических изменений тюркских заимствований при переходе их в какой-либо кавказский язык. Что собой представляет критерий «значительные/незначительные изменения» не совсем понятно. Проведенный нами анализ фонетической адаптации тюркских фонем показывает, что изменение тюркских согласных или гласных не зависит от простоты/сложности фонетической системы того или иного кавказского языка. Большинство систем принимающих языков зачастую индивидуально отражают тюркские фонемы (есть, конечно, и общие процессы). Если учитывать реализацию тюркских фонем в каждом кавказском языке или родственной группе языков нижнего уровня и при этом анализировать всю встречающуюся лексику, а не судить по большинству, то обнаружится довольно сложная картина. Приведем один лишь пример без анализа (подробный анализ см. Глава I, §1), в лезгинском встречаются три типа реализации тюркской заднеязычной согласной в конечной позиции слова: 1) односложные: агъ 'бязь', бугъ 'пар', но (после огузского краткого гласного следует азербайджанский х, ср.: тух 'сытый'; 2) булах 'источник', къаймах 'сливки', къупдах 'приклад' и др.; 3) балугъ 'рыба', къучагъ 'удалец', къалтагъ 'ленчик' и др. Из этого следует, что мы имеем дело с разными источниками: в случае с хъ - это заимствования из северного диалекта, а в случае с гъ - это заимствования из вое-
15
точного диалекта или из литературного языка. Случаи, когда конечный заднеязычный слов тюркского происхождения с заднерядными гласными адаптируется как велярный, а не увулярный, следует, видимо, считать заимствованиями через русский язык, ср.: башмакь 'башмак', кишлакь 'зимнее пастбище, кишлак' и др.
На уровне лезгинской языковой группы заимствованная тюркская лексика анализировалась в статье A.M. Асланова "Функционирование тюркских глаголов на миш- в лезгинских языках" [1977], в монографии В.М. Загирова "Историческая лексикология языков лезгинской группы" [1987], в докторской диссертации А.Б. Кубатова "Взаимоотношения азербайджанского языка и шахдагско-лезгинской группы языков" [1992].
Хотелось бы отметить и ряд исследований по вопросам воздействия азербайджанского языка на другие дагестанские языки: труды A.M. Асланова о взаимодействии азербайджанского и других языков, распространенных на территории Азербайджана [1965, 1982, 1989]. Этот вопрос рассматривался А.И. Гамидовым [1982] на материале будухского и хиналугского языков. Влияние азербайджанского языка на вокализм хиналугского исследовал А.А. Магомедов [1982].
Более или менее полным охватом общих заимствований, в том числе и тюркских, из различных языков-источников характеризуются монография Р.И. Гайдарова, посвященная лезгинской лексике [1966], диссертации по лексике ботлихского [Азаев 1975], арчинского [Самедов 1975], будухского [Ши-ринова 1997], бежтинского [Халилов 1983], рутульского [Гусейнова 1988], цахурского [Нурмамедов 2000] языков.
В табасаранском языке тюркизмы являются объектом анализа в кандидатской диссертации В.М. Загирова "Лексика табасаранского языка" [1978]. В работе охарактеризованы лексико-тематические группы тюркизмов, освещены общие положения грамматической адаптации тюркизмов. Автор приходит к выводу, что в качестве характерных черт тюркизмов в табасаранском
16
языке можно назвать наличие гармонии гласных в слове, присутствие во многих словах тюркских словообразующих аффиксов -суз, -лу, -ча, -чи, -жи.
Одна из малоисследованных тем дагестанской контактологии - тюрк-ско-даргинские взаимоотношения. Отдельные сведения о современном состоянии даргинско-кумыкских лексических контактов присутствуют в работах И.А. Керимова [1966, 1967]. Заслуживает особого внимания и статья Г.М.-Р. Оразаева [1982], где анализу подвергаются даргинские элементы в кумыкском языке по данным местных письменных источников XVIII в. Приведенные документы свидетельствуют о том, что в Дагестане тюркский язык использовался в качестве языка официальных дипломатических отношений и частной переписки. Интересен и сам анализ социальных терминов в даргинском языке «уцмий» и «талхъан» в лингвоисторическом аспекте. В этом плане данная работа является первой в практике исследования тюркско-даргинских языковых контактов. В книге М.-С. Мусаева "Лексика даргинского языка" [1978] тюркизмам посвящен небольшой раздел. Автор представил рубрикацию тюркских заимствований без указания на конкретный источник заимствования (во вступительной части сказано лишь, что это могут быть или кумыкизмы, или азербайджанизмы) и очень кратко, точнее не полностью, охарактеризовал их фонетико-морфологические особенности, в частности: отсутствие абруптивов в заимствованных тюркизмах, частотность употребления звуков къ и гь, наличие сингармонизма, наличие суффиксов -чи, -ди, -ихъ1-укъ.
Работ, посвященных исследованию тюркских заимствований в аваро-андо-цезских языках не так много, при этом тюркизмы являются составной частью анализа общей восточной лексики. Здесь следует отметить монографию Г.К. Казиева «Лексика аварского языка», в которой дан сгруппированный ряд восточных заимствований, в том числе выделены и тюркизмы, книгу М.Е. Алексеева и Б.М. Атаева «Аварский язык», где представлена лексико-тематическая классификация арабизмов, иранизмов и тюркизмов. Вопросам тюркских заимствований в диалектах аварского языка посвящены статьи
17
М.Д. Саидова [1982], П.А. Саидовой [1983], М.Г. Исаева [1977]. Из некоторых выводов данных работ следует, что если в салатовском диалекте аварского языка тюркизмы в подавляющем большинстве кумыкизмы, то в чар-ском и анцухском диалектах тюркизмы по происхождению являются азер-байджанизмами, т.к. носители данных диалектов долгое время находятся в ситуации интенсивного азербайджанско-аварского двуязычия. Особо следует отметить диссертационную работу А.К. Халунова «Ориентализмы аварского языка», которая стала первым многоаспектным исследованием общей восточной лексики в аварском языке. Значимость работы состоит в том, что в ней определены и подробно освещены фонетические, морфологические и лексико-семантические процессы, характерные для ориентализмов не только аварского языка, но и его диалектов [Халунов, 1998]. Анализируя происхождение заимствованной тюркской лексики, автор приходит к выводу, что в южных диалектах аварского языка источником заимствования являются азербайджанизмы, а в литературном аварском - кумыкизмы. Работа значительно расширяет исследованный корпус тюркских заимствований в диалектах аварского языка.
Еще меньше работ, посвященных специально анализу тюркских заимствований в нахских языках. Наиболее значимая работа в этой области была проведена И.Ю. Алироевым. В монографиях «Нахские языки и культура» [1978] и «Чеченский язык» [2001] в разделах «Заимствованная лексика» представлены тюркские и другие восточные заимствования по источникам происхождения в нахских языках. Представленная тюркская лексика может быть полезна для дальнейшего более углубленного анализа ее фонетических, лексических, морфологических признаков.
Также немногочисленны исследования по тюркским заимствованиям в абхазо-адыгских языках. Здесь отметим фундаментальные работы А.К. Ша-гирова «Очерки по сравнительной лексикологии адыгских языков» [1962] и «Заимствованная лексика абхазо-адыгских языков» [1989], где автор показал, что среди иноязычной лексики адыгских языков наиболее многочисленными
|
