ВВЕДЕНИЕ
Имя Германа Казака (1896 - 1966) упоминается в истории литературы чаще всего в связи с его известным романом «Город за рекой», который позволил читателям оценить пережитое и задуматься над судьбой личности в тоталитарном государстве. В этой необычной книге, являющейся одним из первых правдивых художественных отчетов и свидетельств о недавнем прошлом Европы, идет речь о бессилии общества и человека в борьбе с неизбежным злом, о попытке духовного протеста против бессмысленной жестокости бытия и пустоты заполненных изнурительным трудом будней.
Содержание, образность языка и его таинственная, почти заклинающая сила делают этот глубоко волнующий роман одной из значительных книг, которая представила Германию в конце войны.
Действительно, произведение Казака было смелой литературной попыткой показать и объяснить смысл жизни и смерти для человека, закономерности бытия и неизбежность разрушения, крушения этого бытия для общества. Словом, это было попыткой на масштабном полотне изобразить глобальные проблемы, всегда волновавшие человечество в целом и Германию в частности, причем основным из проблемных вопросов как для человечества, так и для героя, был и вопрос выбора между гуманным и антигуманным, войной и миром, жизнью и смертью. Поэтому и дискуссии вокруг него велись с той обостренностью, что является показателем дилеммы: выбор духовного решения.
Нравственным подвигом писателя можно назвать то, что во времена, тяжелые для страны, он нашел мужество сказать о Германии со всей ответственностью и болью - без прикрас, во многом отождествляя себя с главным героем произведения; что значило быть и оставаться немцем в конце 1940х годов, когда знамена победителей гордо диктовали новую
волю, когда чувство непреодолимой вины и скорби от утрат переполняли немецкие умы, и немецкие города сами дымились в развалинах.
Однако, несмотря на то, что роман Г. Казака был популярен во всем мире, и, что даже сам автор в декабре 1959 года три недели провел в Москве в качестве гостя Института мировой литературы, при жизни писателя «Город за рекой» не был переведен на русский язык и не был издан.
v* В 1960 году в газете «Советская культура» был напечатан один
небольшой рассказ Казака «Механический двойник».
Роман «Город за рекой» был издан впервые в 1992 году в переводе Т. Холодовой и А. Гугнина издательством «Прогресс», в третьем томе серии «Утопия и антиутопия XX века». Нельзя не заметить при этом, что переживаемое нами время, отличающееся неустойчивым ходом исторического процесса, само по себе антиутопично, и роман Казака оказался как нельзя кстати. Наша страна вступила в эпоху глобальных перемен, переоценки жизненных ценностей, изменения представлений о жизни, о ее законах. Мы пытаемся вырваться из исторического хаоса и обрести новый путь, свободный от предрассудков, от идеологических шор.
В этом социально-историческом контексте роман Германа Казака не остался не замеченным нашими исследователями. Ранее о нем писали или упоминали Н.С. Лейтес, И. Млечина, А. Дранов в своих трудах о литературе Германии первой половины XX века, но их мнение о романе имело обзорный или ознакомительный характер. Более подробно останавливались на анализе этого произведения А.А. Федоров и Л.И.
0, Мальчуков.
А.А.Федоров в своей книге, посвященной Томасу Манну («Томас Манн. Время шедевров»), упоминает о романе Германа Казака «Город за рекой». По мнению исследователя, Казак в своем романе осмыслил
прошлое и предсказал будущее в форме зашифрованной мифологической фантасмагории.
Краткий анализ романа Г. Казака «Город за рекой» содержится в диссертации Л.И. Мальчукова «Реализм и «магический реализм» в западногерманской литературе 1945-1949 гг.», защищенной в 1971 году. Исследователем отмечены сходство элементов немецкой романтизма начала XIX века и художественной программы «магического реализма» Казака. Мальчуков доказывает, что эта романтическая традиция определяет художественную форму «Города за рекой» как своего рода «романтического романа воспитания» близкого «Генриху фон
Офтердингену» Новалиса, а также отмечает связь идейного строя романа Казака с древневосточной (китайской) философией.
Г.В. Кучумова в статье «Роман Германа Казака «Город за рекой»: традиции романа воспитания ХУШ века», опубликованной в 2002 году утверждает, что художественную форму романа «Город за рекой» во многом определяют традиции немецкого романа воспитания ХУШ века, но, несомненно, видны и точки соприкосновения с романтическим произведением Новалиса.
В западном литературоведении творчеству Казака посвящен целый ряд работ. Благодаря переписке с сыном писателя - Вольфгангом Казаком, известным литературоведом и историком литературы, была возможность работать с некоторыми недоступными российскому читателю материалами: сборниками стихов поэта, газетными статьями, исследованиями немецких ученых и некоторыми материалами из личного архива Германа Казака.
Вольфганг Казак, являющийся первым библиографом своего отца, перечисляет десять изданных за рубежом монографий о Германе Казаке, большинство которых были написаны либо еще при его жизни, либо сразу же после смерти писателя, то есть в период с 1968 по 1971 гг. Это работы С. де Винтер «Магический реализм и творчество Германа
Казака» (1958), И.М. Бадер «Маски в прозе Германа Казака» (1965), Г.Й. Гутманн «Прозаические произведения Германа Казака. Темы и структуры» (1971), В. Раатц «Герман Казак. Человек и произведение» (1971), корейской исследовательницы Хае-ин Хванг «Восточноазиатские взгляды в немецкой литературе 20 века на примере исследования творчества Альфреда Дёблина и Германа Казака» (1979). Нельзя, однако, не отметить, что во всех этих работах роман «Город за рекой» не являлся объектом специального анализа.
Одним из последних и фундаментальных трудов о Казаке является диссертация литературоведа Гериберта Беша «Творчество между видением и действительностью: анализ произведения Г. Казака с изданием дневников (1930-1943)», вышедшая в Ингберте в 1992 году. В ней дается скрупулёзный анализ творчества Германа Казака, подробно рассматриваются ранние произведения, Веймарский период, период «внутренней эмиграции», «Город за рекой», поздние произведения. Г. Беш опирается в основном на герменевтический метод, который помогает ему понять, какие интуитивные творческие стремления и внутренние конфликты писателя вели к созданию произведения. Беш сравнивает Казака с «сейсмографом, регистрирующим волны времени» (23). Там, где в произведениях Г. Казака видна непосредственная связь с историей Германии первой половины XX века, исследователь улавливает и рассматривает ее с помощью социологического метода.
Г. Беш посвящает целую главу интерпретации книги «Город за рекой», используя для этого философско-этический, культурно- критический, социологический и герменевтический методы. Он анализирует роман с разных позиций: и как путь человечества к освобождению от груза прошлых лет, и как модель индивидуального видения писателя, как подражание сюрреалистам и Ф.Кафке, и как своеобразное иносказание о Германии 1930-40х годов.
Кроме монографий и сборников в библиографическом списке Вольфганга Казака приводится также большое количество статей, опубликованных в различных немецких журналах и газетах в период с 1948 по 1954 годы. В течение тридцати лет (1960-1980) Казак был обойден вниманием исследователей. Вторая волна увлечения творчеством Казака приходится на 1990-е годы. В 1993 году в Потсдаме состоялся симпозиум, посвященный жизни и творчеству Германа Казака. Замысел этого собрания - представить многообразие достижений писателя в литературной жизни Германии не только для небольшого круга знатоков и специалистов, но и всех, интересующихся литературой. Материалы симпозиума были оформлены в сборник. Туда вошли статьи Г. Беша «Герман Казак и немецкие романтики» (о влиянии романтических традиций на творчество писателя), Г. Порикиса ««Очевидные тайны» в произведении Германа Казака» (роман «Город за рекой» предстает как новое эзотерическое учение XX века), К. Воровски «О китайском у Казака», В.Казака «Смерть в лирике Г. Казака». Они затрагивают различные аспекты творчества Г. Казака и вносят новую струю в исследовательскую деятельность.
В 1996 году в связи со столетием со дня рождения писателя, издан сборник «В честь Германа Казака. Президентство в трудное время»*. В него вошли статьи самого Германа Казака «Литературная жизнь в Германии», «Совесть времени. Автопортрет», «Поколение 1986. Взгляд на мою жизнь».
В этом же году австрийская еженедельная газета «Prasent» опубликовала статью критика Герда Ауэра «Зеркальные миры», которая знакомит читателей с биографией автора и как бы через ее призму раскрывает историю создания произведений: рассказов, лирики, эссе, романов «Город за рекой» и «Большая сеть».
* В 1953 году Казак получил общественное признание: он избран президентом Немецкой академии языка и литературы в Дармштадте.
Таким образом, европейская литературная общественность в последние годы серьезно обратилась к изучению творчества Германа Казака и пристальному анализу его философии. Российская читающая публика и исследователи также получили возможность более основательно познакомится с его произведением, и понять сложную структуру, символику и идеологию его творчества.
Актуальность данного исследования определяется тем, что в отечественном литературоведении еще не предпринимался анализ романа Г. Казака «Города за рекой» как целостного художественного явления. Кроме того, сегодня есть острая необходимость переоценки романа в свете современных представлений о послевоенном периоде немецкой литературы. Научная новизна заключается в том, что в работе сделана попытка раскрыть в символах произведения не только авторскую позицию в изображении конкретной реальности Германии 1930-40 гг., но и глубокий философский смысл бытия вообще. Этот роман, благодаря своей устремленности охватить целостно жизнь человека, словно призван быть зеркалом мира, зеркалом своего века.
Итак, объектом исследования является роман Германа Казака «Город за рекой» и романная литература его времени.
Предмет исследования - поэтика романа.
Методологической основой работы является труды по поэтике эпоса и романа, труды по проблеме повествовательных сюжетов, историко-типологический метод исследования.
Цель работы - исследование своеобразия символической поэтики романа «Город за рекой».
Исходя из названной цели, в работе поставлены следующие задачи: 1. выявить преемственность традиций предшествующей немецкой литературы проследить их в романе; тем самым определить новаторство Казака;
2. выявить и охарактеризовать отдельные мифологемы и проследить их проявление в символике мотивов и образов в потоке романа, раскрывая его образно-символическую картину;
3. обозначить философские идеи романа в контексте творчества писателя; в свете этих философских идей определить, является ли созданная автором фантасмагорическая картина жизни только отражением современной действительности или это символическая картина земного бытия как предтечи апокалипсиса.
В диссертации поставлена цель выяснить своеобразие поэтики романа с сложной символической структурой в контексте метода «магического реализма» как развития художественного опыта западно-немецкой послевоенной литературы, сочетание традиции немецкой романтической поэтики с новыми экспрессионистическими и экзистенциалистскими веяниями.
Глава 1. РОМАН Г. КАЗАКА «ГОРОД ЗА РЕКОЙ» В КОНТЕКСТЕ
НЕМЕЦКОЙ ЛИТЕРАТУРЫ ЗОх -40-х ГОДОВ (История создания романа, философские и литературные истоки)
Герман Казак - яркий представитель писателей «внутренней эмиграции», откликнувшийся художественными произведениями на трагические события второй мировой войны. Осенью 1946 года на страницах западногерманской газеты «Tagesspiegel» был опубликован роман «Город за рекой», который спустя год вышел отдельным изданием и сыграл заметную роль в литературной борьбе первых послевоенных лет Германии». Этот роман принес писателю широкую известность и вызвал много толков среди современников, что в конечном итоге определило место Казака в западноевропейской литературе.
За роман «Город за рекой» (1947) в 1949 году автору была вручена литературная премия Фонтане. А в мае 1955 года на международном
^ фестивале в Висбадене состоялась премьера оперы Ганса Фогта «Город за
рекой». Произведение было переведено на многие языки. Общий тираж книги к началу 1970-х годов превысил 114 тысяч экземпляров. «Роман был актуальным ... и у него хватало мужества после только что выстраданной деспотии «грубости убеждений», «жестокосердечности», «зверства власти» говорить о смерти как о «мере всех вещей и о «доверчивом, улыбающемся знании вокруг всего бытия»», - отмечал критик Фриц Мартини [141:200].
Определенные события в личной жизни писателя, его увлечение философией (в частности, китайской), политические события в
*> Германии 1930-40х годов, а также ужасы и последствия развязанной
Гитлером войны - все это стало для Казака своеобразной почвой для создания его главной книги.
Чтобы определить истоки замысла романа, необходимо рассмотреть биографию писателя с учетом его автобиографических заметок и
признаний, в контексте социальных потрясений и литературного процесса Германии 193 0-40х годов.
Герман Казак родился в 1896 году в Потсдаме, в семье врача. Еще в школе он проявил интерес к литературе и театру. В 1914 году он изучал германистику и философию в Берлинском и Мюнхенском университетах, проявлял интерес и к изучению экономики Германии.
Литературная деятельность Казака началась в студенческие годы со стихов в духе экспрессионизма, которые появлялись с 1918 года, и вошли в сборники «Человек» и «Остров» 1920. В это время Казак встречался с интересными для него людьми, был вхож в литературные круги, где шла речь о современной поэзии и литературе. «Когда мы подходили к этой теме, то никогда не употребляли выражение «экспрессионистический»; мы говорили о новом поэтическом произведении, понимая под этим, прежде всего производящее переворот «новое», которое в эпохальном повороте стиля обозначалось экспрессионизмом», - вспоминал Казак [11: 34].
На таких поэтических вечерах молодые писатели рассуждали о том, что искусство - это последнее человеческое проявление того, что невозможно не признать как единственно важные категории: «вечного», «космического», «божественного». «Не сообщение при помощи языка, а перемещение в языке», - так объяснял Вольф Пржигоде (один из друзей Казака) в письме к писателю сущность экспрессионистического метода.
Уже тогда комплекс экспрессионистических философем, образов и представлений стал для Казака определяющим. Для его творчества значимыми стали проблемы жизни и смерти человека, его внутреннего мира.
Идея вселенского всеохватывающего чувства впервые появилась в экспрессионизме. Все в жизни человека становится связанным с вечностью. Идея неисчерпаемости человеческой личности была интересна писателю. Человек - часть космоса. Он в жизни не мудрствует лукаво. Он
не размышляет о себе, он как бы переживает себя; он не кружит вокруг вещей, он проникает в их сердцевину. На него не окажешь давления, он любит и борется по собственному побуждению.
Таким образом, человек - это целый мир, господствующий сам над собой. В центре художественной вселенной экспрессионизма сердце человека, истерзанное бездушием современного мира, контрастами жизни и смерти, духа и плоти, цивилизации и природы. Преображение
'* действительности должно было начаться с преображения сознания
человека. Герману Казаку был близок принцип всеохватывающей субъективной интерпретации действительности, обусловившей тяготение к абстрактности, обостренной эмоциональности и фантастическому гротеску. Суть экспрессионистического художественного мироощущения отражают две темы - тема поиска человеком истинного пути в жизни, осознания и проживания своей судьбы, и тема смерти как таинственного начала всего сущего.
Поэт Оскар Лёрке, с которым Казака позднее связывала тесная дружба, так отозвался в Neue Rundschau о сборнике стихов «Человек» двадцатидвухлетнего автора: «Новый поэт доказывает, что экспрессионизм возможен без лихорадочного румянца, без пота и судороги» [11: 36-37].
С 1920 года началась постоянная работа Казака в издательствах Густава Кипенхойера, Самуеля Фишера и Петера Зуркампа. Сам он также занимался самостоятельной издательской деятельностью, одновременно организовал литературные радиопрограммы, где знакомил слушателей с творчеством известных авторов-современников (Бенна, Деблина, Лерке,
* Вайса); сам писал радиопьесы. Любопытен опыт Германа Казака в
драматургии - в 1923 году он создал драму «Винсент» о Ван-Гоге и Гогене.
В двадцатые годы в Берлине образовалась литературная «Группа 25», организатором которой являлся Рудольф Леонхард. «Определяющим
ю
для нас были чувство связи со временем и свежая радикальность духа, -свидетельствовал Казак. - ...Мы непринужденно спорили об актуальных вопросах литературы. Но через несколько лет никто больше не вспоминал о группе. В пустоту улетели слова возбужденных разговоров, которые тогда как во все времена еще способствовали тому, что суть духовного мира осталась неизменной» [11:43].
Молодых авторов интересовали и философские вопросы. Этот интерес Казак разделял со своими друзьями писателями Г. Гессе и О. Лерке. Тяга к искусству и мудрости Восточной Азии появилась в Германии в начале 20-х годов XX века. По высказыванию Отто Клюммеля «деловому Берлину бытие восточно-азиатского искусства было незнакомо, когда Вильгельм фон Боде в 1906 году взял на себя руководство музеями. Но уже в начале 20-х годов Берлин владел наряду с Кельном выдающейся коллекцией восточно-азиатских произведений искусства» {5: 17]. В Германии издавались книги - «Искусство Востока», «О богах Китая», «Европа - Восточная Азия», «Ранние китайские скульптуры». Данные произведения с интересом прочитывались и бурно обсуждались среди литераторов.
Мудрость Востока сразу же заинтересовала Германа Казака: «Она мне стала интуитивно знакома через особое изучение <...>». Позже он отметил: «Я хотел бы предположить, что духовное содержание, которое здесь (то есть в восточной философии) противопоставляется
западноевропейскому искусству, решающе определяет мировоззренческие взгляды «Города за рекой» на уровне мировых стандартов» [5: 17]. «Казак в начале 20-х годов приобрел несколько сиамских статуэток Будды, которые сопровождали его всю жизнь. «Речи Гаутамы Будды» (1912) появились в его библиотеке в 1919 году, в его книге, например, подчеркнуто место, в котором сообщается о «сильном трепете», который
и
«прошел над землей», когда «угасло возвышенное», заметка указывает на параллель с Новым Заветом» [133:186].
Исследовательница из Кореи Хае-ин Хванг, занимавшаяся философскими вопросами произведений А. Деблина и Г. Казака, отмечает, что «надо отдать должное умению Казака понять 'сущность китайского' в связи с западноевропейским. Его познания в китайской философии, связанные с интуитивной способностью чувствовать чужой мир, и его западноевропейский образ мышления позволяют ему лучше, чем какому-нибудь жителю Азии, отражать китайский мир. <.. .> Азию Казак принимал на уровне внутреннего переживания, но не как цепь исторических событий. Оттого так непосредственно его восхищение Азией, лишенное внутренних противоречий. Казак глубоко проникал в него, чувствуя внутреннее родство с этим чужим миром мудрости, который потом глубоко освоил» [108:288].
Впечатления, навеянные автору его увлечением восточной философией и буддизмом, выльются в эссе «О китайском в искусстве», которое будет опубликовано в 1941 году в журнале «Neue Rundschau».
«Под «китайским в искусстве», пишет Казак, «понимается определенная основная позиция творящего, определенное принципиальное отношение человека к миру, которое, отражаясь в произведениях, абсолютно отличается от привычного европейского». Главное отличие заключается в вопросе о месте человека в «космическом мире». Казака привлекает в «китайском» прежде всего то, что человек предстает в космическом ландшафте уже не как вершина и центр вселенной, а как затерявшаяся частичка, равная другим существам и предметам этого мира: «человек остается органической частью природы», он означает для нее «не меньше, но и не больше, чем растение, дерево, животное. Человек ощущает себя не как меру, а как эхо вещей»» [60: 104]. Человек является порождением духа «всеприроды».
12
«Само собой разумеется, для меня существует закон природы, по которому человек - духовное существо и по которому только творческий человек имеет чувство и право на жизнь, посмотрев с вечности», - записано в дневнике [3:415]. Главное здесь «ощущение космических связей», где «внешний мир есть отражение внутреннего». «Взаимопроникновение» понятий характерно для «космического мира» Казака, где царит полная гармония. Писатель не верил в западноевропейский дуализм, в расшифровку мира посредством систем и понятий, которые могут быть легко заменимы новыми идеологиями.
«Логика и разум, которыми так гордится западноевропейский человек, замутняют картину природы. <...> Природа есть дух», -
позднее автор еще раз повторит это в романе «Город за рекой» [1: 47}. Для него не было резкой границы между телом и душой, идеей и материей, субъектом и объектом, между чувством и интеллектом или внутренним и внешним миром. Природа и дух существовали в неразрывном единстве. Чтобы подчеркнуть ценность духовного, Казак приводит в своем эссе слова Эккарта: «Если мастер делает картину из дерева или камня, то он вносит не картину в дерево, а вырезает щепки, которые прятали и покрывали картину» [5:49]. В этом смысле Казак рассматривал любой творческий акт, как постоянное высвобождение духовного, которое является сущностью мира, сокрытой в чувственном.
«Для восточного мировосприятия, - пишет далее Герман Казак в эссе, - все рождается не только природой, но одновременно и духом. Искусство служит тому, чтобы освобождать и распространять духовное, чтобы позволить потомкам участвовать в интуитивном переживании бытия и происходящем вечных сил. Все сознание растворено в божественном, но холодном созерцании, любое волнение служит внутренней действительности» [141:198-199]. «Восточный человек чувствует себя органично включенным во Вселенную. Он никогда не противостоит
13
природе или Богу. Он знает тысячелетнюю традицию, что существование представляет собой только преходящую форму проявления непреходящего мирового сознания» [108: 288].
В дневнике Казак записал: «При погружении в китайское искусство и мировую империю - как убога наша традиция!» [3: 485] И все же мысль о том, «что западноевропейская культура уходила своими корнями в азиатский мир» [1: 127], была близка писателю. В эссе замечено: «Путь, по которому Европа хотела завоевать одним махом искусство Китая, был определён точкой зрения западного мышления и восприятия» [5:27]. Отсюда возникают трудности в понимании и принятии духовного мира Востока. Но «самоуничтожение, харакири, которое Европа совершила в двадцатом христианском столетии, означало не что иное, как приготовление к тому, чтобы часть света Азия забрала себе обратно тот кусок, который сделался на какое-то время самостоятельным континентом. Не могло оставаться скрытым от тайных сил, что притязания европейских людей направлялись все более во вне, вместо того, чтобы устремляться вовнутрь. <...> Пренебрегли предостережениями и мудростью пророков и поэтов, опустошили мир мыслей и образов, сердца пресытились и опустели умы. Так дух из средства творчества сделался инструментом рассудочного ума и мышления. Цель стала преобладать над собственным смыслом бытия. Ложное самопознание должно было потерпеть однажды крах. Как прогнившие, источенные изнутри червями балки перекрытия, обрушился архитрав сомнительной части света» [1:252-253].
Герман Казак пытался найти универсальное единство в человеке, который являлся бы одновременно природой и духом в обществе, в котором этическое не может отделяться от социального; в столкновении с миром и в творчестве, которое стремится от ограниченного к безграничному. Не человек был у него мерой всех вещей, не общество, а чувства, мысли и воображение объединяющего знания в единстве природы
14
и духа, жизни и смерти. На формирование подобных взглядов, возможно, оказала влияние и дружба писателя с путешествующим по миру ученым и спиритуалистом, Гансом-Хассо фон Вельтгейм-Острау, который поддерживал независимые отношения со всеми значительными эзотериками Западной Европы и Востока, включая и Рудольфа Штейнера, труды которого очень ценил [151:140].
«В 36 лет я наконец-то постиг, что духовное - творческая субстанция и основа человека и мира. Это познание имеет для меня характер бесконечного. Поэтически его оформить и преобразовать — задача моих последующих лет. У человека можно взять деньги и его значимость, реальное существование и саму жизнь. Духовное не заберешь. То, что я называю духовным, нужно понимать не абстрактно. Это вечно живущая творческая сила природы. Нельзя устать, взывая к духовному миру...» -размышлял Казак в своем дневнике в 1933 году [3: 425]. Кроме этого, он считает, что «ни один разговор как духовный элемент не проходит бесследно, он индивидуально преобразовывается, даже если об этом ничего не записывается. Все сказанное (духовно) слышит не только случайный партнер, это слышит воздух, атмосфера, окружающий мир, и спустя десяток лет где-нибудь снова кто-то сидит, и то, что он говорит, присоединяется к уже однажды сказанному ...» [3: 397]. Исследователь Гуннар Порикис в статье « «Очевидные тайны» в произведении Германа Казака» утверждает, что « «Город за рекой» - оккультная книга [151:142], третье значительное учение двадцатого века наряду с «Философией свободы» и «Тайной наукой в общих чертах»» Рудольфа Штейнера [151: 147]. У самого писателя иногда возникало чувство, что это не он сочинил это путешествие через мир мертвых нашего времени [151:142]. Казака волновал вопрос, «водил его пером добрый или злой демон» [151:142].
Носителем философских взглядов и идей автора в романе «Город за рекой» является старец Мастер Магус: «Дух - есть творческая магия.
15 |
