ВВЕДЕНИЕ
Актуальность исследования. Текст как объект изучения самостоятельной области лингвистики стал рассматриваться лишь в последние десятилетия. Однако интерес к тексту, особенно художественному, существовал давно (см. работы Д.Н. Овсянико-Куликовского, А.А. Потебни, Л.П. Якубинского, Г.О. Винокура, Л.В. Щербы, В.В. Виноградова, Б.А. Ларина и др.).
Пристальное внимание к художественному тексту сегодня объясняется идеей антропоцентризма, определяющей современную лингвистическую научную парадигму: в художественном тексте человек является не только адресатом, адресантом, но и предметом изображения (см. работы Ю.Д. Апресяна, И.Р. Гальперина, Ю.Н. Караулова, Н.А. Купиной, В.В. Степановой, Н.Е. Сулименко, В.Д. Черняк, Н.С. Болотновой и др.). Именно «оттекстовый» подход считается основным в изучении языковой личности.
Художественный текст являет собой особую форму коммуникации -литературную, обнаруживающую не только «известный параллелизм» с живым общением (Арутюнова 1981: 36), но и существенные отличия от коммуникации естественной, спонтанной (Степанов 1988:106).
Литературная коммуникация, как и всякая межличностная коммуникация, - это всегда диалог, взаимодействие я и другого, которые в плане внешнетекстовой коммуникации представлены как автор и читатель, внутритекстовой - как повествователь и персонаж (Степанова 1998, 2002, Сулименко 2002, Попова 2002, Чурилина 2002).
Внутритекстовая литературная коммуникация предстает как сложный диалог повествователя и персонажа, результатом которого является внутренняя диалогизация художественного текста как авторского монолога. И эта внутренняя диалогизация (повествовательная полифония, субъектная многомерность, многоголосие) есть конститутивный признак худо-
5
жественного текста, отражающий его антропоцентричность (Бахтин 2000, Ильенко 2001, Сулименко 2001, Степанова 2002, Давыдова 2002, Попова 2002, Макарова 2003).
Разделение текстового пространства на персонажную и неперсонажную (авторскую) речь - факт для исследователей давно очевидный (Виноградов 1980, Степанова 1998, 2002, Артемова 1999, Чурилина 2001, 2003, Плеханова 2001, Давыдова 2002, Попова 2002 и др.). Однако субъектная организация лексической структуры персонажной и неперсонажной речи оказывается недостаточно изученной, что и определяет актуальность диссертационного исследования, связанного с проблемами функциональной лексикологии.
Теоретические основы нового научного направления - функциональной лексикологии - разработаны в трудах В.В. Степановой, Н.Е. Сулименко, В.Д. Черняк, Р.Л. Смулаковской, Н.С. Болотновой. Их практическое применение осуществляется в целом ряде исследований, разрабатывающих коммуникативный аспект функциональной лексикологии (Давыдова 1991, Чурилина 1994, 2003, Кусаинова 1997, Байбулатова 1998, Лаврова 1999, Гапеева 2001).
Научная новизна данного диссертационного исследования заключается в привлечении к сопоставительному анализу семантических связей слов в монологической персонажной речи и речи автора, включающей субъектную сферу персонажа.
Персонаж художественного текста «относится к разряду основных содержательных универсалий художественного произведения» (Бабенко и др. 2000: 167). К постижению его образа можно прийти с двух сторон: рассматривая персонажа как участника внутритекстовой коммуникации и анализируя высказывания автора о персонаже в рамках неперсонажной речи.
В первом случае анализу должна быть подвергнута речь персонажа, поскольку «язык - единственная субстанция», в которой он существует как
6
языковая личность (Караулов, Красильникова 1989: 8). Во втором случае -авторская речь, содержащая описания внутренних состояний, мышления, ощущений и восприятий персонажа.
Объект диссертационного исследования - монологические высказывания персонажа в их соотнесении с неперсонажной речью.
Предметом диссертационного исследования являются семантические связи слов в монологической персонажной речи в сопоставлении с семантическими связями слов в речи автора, включающей субъектную сферу персонажа.
Сам по себе словарь персонажа как список слов, составляющих его дискурс, может сказать о своем обладателе далеко не все (ср.: «лексикон сам по себе играет вспомогательную роль в воссоздании особенностей той или иной языковой личности» (Караулов 1987: 96)). Анализ же соотношения между словами как единицами индивидуального лексикона открывает путь к определению элементов концептуальной системы индивидуума (Человеческий фактор в языке 1991: 112).
Целью исследования является выявление особенностей семантических связей слов, характеризующих субъектную сферу персонажа, в персонажной и неперсонажной речи.
С целью исследования соотносится решение следующих задач:
- определение признаков монологической речи, релевантных для персонажных монологических высказываний и обусловливающих критерии выделения и описания текстовых коммуникативных фрагментов;
- выявление коммуникативных особенностей внешних и внутренних монологических высказываний персонажа;
- описание лексической структуры монологических высказываний персонажа при выделении основных лексико-семантических полей, определении их состава и частотных показателей единиц каждого выделенного поля;
7
- определение во внутренних и внешних монологических высказываниях наиболее значимых семантических полей и выявление особенностей семантических связей слов данных полевых объединений;
- выявление структурных и семантических особенностей взаимодействия авторской и персонажной субъектных сфер в неперсонажной речи;
- описание лексической структуры текстовых фрагментов с неперсонажной речью при выделении основных лексико-семантических полей, определении их состава и частотных показателей единиц каждого выделенного поля;
- определение в неперсонажной речи наиболее значимых семантических полей и выявление особенностей семантических связей высокочастотных слов данных полевых объединений;
- сопоставление семантических связей слов в персонажной и неперсонажной речи.
Материалом исследования является роман Б.Л. Пастернака «Доктор Живаго», который неоднократно привлекал внимание как литературоведов, так и лингвистов.
Литературоведы обращают внимание на жанровую специфику романа, выражающуюся в синтезе лирического и повествовательного начал, на образную систему и своеобразие идейной позиции автора (Лихачев 1990, Елкина 1990, Пискунова 1990, Дубровина 1996, Бондарчук 1999, Неклюдова 1999, Власов 2002, Скороспелова 2003). Лингвистов интересует стилистическая структура романа (Синева 1995), особенность организации повествования (Ким Юн-Ран 1997), смысловая соотнесенность прозаической и поэтической частей романа (Анисимова 2001), а также способы лексической репрезентации персонажа как языковой личности на материале субстантивированных прилагательных (Макарова 2003).
Настоящее диссертационное исследование сосредоточено на прозаической части романа Б.Л. Пастернака «Доктор Живаго», в композиционной организации которого большое место занимают монологические высказы-
8
вания Юрия Живаго. Живаго проявляет себя как говорящая личность в различных видах монологической речи: в устном внешнем монологе, внутреннем монологе, письменной монологической речи (дневниковые записи, письма, стихотворения). Это позволяет говорить о нем, как о типичном монологическом герое. В неперсонажной речи герой проявляет себя как рефлексивная личность, осмысляющая действительность, рассуждающая по поводу действительности и оценивающая ее, и как личность чувствующая и ощущающая.
Методы исследования. В работе использована совокупность методов и приемов семантического анализа, в ходе которого произведено: фрагментирование текста с определением критериев для классификации монологических высказываний персонажа и фрагментов с неперсонажной речью; сплошная выборка и структурирование лексических единиц персонажной и неперсонажной речи с применением методики семантического поля, а также квантитативной методики; компонентный и контекстуальный анализ семантики концептуально значимых слов с использованием различных лексикографических источников.
Практическая значимость. Основные положения и результаты исследования могут быть использованы в учебных курсах «Лексикология» и «Лингвистический анализ текста», «Культура речи» и «Риторика», в тематике спецкурсов, спецсеминаров, курсовых и дипломных работ.
Структура диссертации обусловлена поставленной целью и соотносится с решением исследовательских задач. Работа состоит из введения, двух глав, заключения. Она содержит список использованной литературы, список использованных словарей и два приложения: Приложение I «Текстовые фрагменты с персонажной и неперсонажной речью» и Приложение II «Идеографический словоуказатель персонажной и неперсонажной речи».
Приложение I «Текстовые фрагменты с персонажной и неперсонажной речью» включает:
9
I.I. Текстовые фрагменты с внешними монологическими высказываниями Юрия Живаго.
I.II. Текстовые фрагменты с внутренними монологическими высказываниями Юрия Живаго.
I.III. Текстовые фрагменты с неперсонажной речью (с доминированием авторской субъектной сферы).
I.IV. Текстовые фрагменты с неперсонажной речью (с доминированием персонажной субъектной сферы).
Таким образом, Приложение I включает в себя все текстовые фрагменты, выделенные в романе. В тексте диссертации представлена часть фрагментов, остальные текстовые фрагменты содержат отсылочный код к Приложению I.
10
ГЛАВА I. СЕМАНТИЧЕСКИЕ СВЯЗИ СЛОВ В МОНОЛОГИЧЕСКИХ ВЫСКАЗЫВАНИЯХ ПЕРСОНАЖА
Вводные замечания
Исследование семантических связей слов в монологических высказываниях персонажа требует теоретического освещения целого ряда вопросов. Прежде всего это вопрос, связанный с понятийным содержанием термина монологическое высказывание персонажа.
В определении монолога как одной из основных форм речевого высказывания возникает ряд трудностей. Во-первых, в лингвистической традиции исследование монолога неразрывно связано с исследованиями диалога, причем диалогическая форма речевого высказывания оставалась предметом преимущественного внимания филологов (см. работы В.В. Виноградова, М.Н. Кожиной, А.А. Холодович, Л.П. Якубинского, В.В. Буза-рова и др.). Определение монолога оказывается зависимым от диалога и противопоставленным ему. Показательно следующее замечание В.В.Виноградова: «Монолог определяется отрицательно, как не диалог, не «"прерывистая" форма речи» (Виноградов 1980: 70). Во-вторых, объектом внимания исследователей в большинстве своем были различные жанры и формы монологической речи (внешний или внутренний монолог; художественный монолог; ораторская речь и др.; бытовой монолог; письменный или устный монологи).
В «Словаре лингвистических терминов» О.С. Ахмановой и словаре-справочнике лингвистических терминов Д.Э.Розенталя и М.А.Теленковой монолог определяется как интраперсональный речевой акт, как «форма речи, обращенная говорящим к самому себе, не рассчитанная на словесную реакцию другого лица» (Ахманова 1966: 239, Розенталь, Теленкова 1985: 132). В.Г. Адмони в работе «Система форм речевого высказывания» рассматривает разговорную речь и речь монологическую как две противо-
11
стоящие друг другу формы речи. При этом исследователь ставит знак равенства между монологической и повествовательной речью, отождествляя тем самым монолог с функционально-коммуникативным типом речевого акта (Адмони 1994: 125). Однако на современном этапе существует большое количество исследований, посвященных именно разговорному монологу (см. работы И.П. Амзараковой, Т.Ю. Загрязкиной, Е.В. Красильнико-вой, Н.И. Молчановской и др.).
Существенные признаки монолога и диалога исходят из коммуникативных, формально-структурных и структурно-семантических аспектов их различия. Исследователи оперируют такими показателями, как направленность высказывания (Холодович 1967: 205, Гельгардт 1971: 28), неравенство коммуникативных ролей (Зимняя 1974: 687, Винокур 1998: 240), авто-семантичность и синсемантичность (Гельгардт 1974: 29), заданность и подготовленность (Гельгардт 1971: 28, Якубинский 1986: 26, Винокур 1990: 217, Молчановская 1991: 173), непрерывность (Якубинский 1986: 26, Виноградов 1980: 70), текстовый принцип организации, предполагающий связность монолога, его композиционную сложность, а также грамматическую, лексическую и семантическую обусловленность (Виноградов 1963: 19, Винокур 1990: 217, Молчановская 1991: 173).
Однако разделение монолога и диалога по этим признакам не всегда оказывается оправданным. Еще Л.П. Якубинский говорил о том, что данные критерии оказываются актуальными лишь при противопоставлении диалога «крайним случаям» монолога, имея в виду прежде всего письменный монолог и «такие бесспорные случаи монологической речи, как речь на митинге, в суде и т.п.» (Якубинский 1986: 26). P.P. Гельгардт в таких случаях говорит о монологах и диалогах в «чистой форме» (Гельгардт 1971: 138).
Долго считалось бесспорным, что, будучи формой более сложной, чем диалог, монологическая речь в бытовом общении встречается редко.
12
Более того, исходя из наблюдений над частотностью функционирования этих видов речи, Л.В. Щерба говорил об «искусственности» монолога и «естественности» диалога (Щерба 1957: 116). Это предположение выявило сразу же как сторонников (В.В. Виноградов, Л.П. Якубинский), так и противников этой идеи (P.P. Гельгардт, Н.Ю. Шведова). С точки зрения диахронии эту мысль можно поддержать: диалогическая речь скорее всего первична по отношению к монологической. На современном этапе идея об искусственности монолога справедлива, по мнению Н.Ю. Шведовой, лишь в отношении монолога, «построенного», «литературно обработанного», и неприложима к «литературно не обработанному, разговорному монологу» (цит. по: Гельгардт 1971: 34).
Опираясь на идею Н.Ю. Шведовой, P.P. Гельгардт говорит о существовании соответственно «искусственных» и «естественных» монологов (Гельгардт 1971: 34).
Изучение разговорной речи заставило ученых по-новому взглянуть на проблему монолога и диалога. Разговорный монолог может не реализовать часть признаков, по которым он противопоставлен диалогу. Более того, он приобретает ряд признаков, присущих диалогической речи. Таким образом, именно разговорная речь - область переходных структур, находящихся между диалогом и монологом. Еще Л.П. Якубинский, изучавший диалог и монолог как формы «непосредственного речевого общения» (Якубинский 1986: 25), выделяет «монологический диалог», так называемый «обмен монологами», и относит его к «промежуточным формам» речи (Там же: 26). В монографии «Русская разговорная речь» под ред. Е.А. Земской отмечается, что, в отличие от кодифицированного литературного языка, «в разговорной речи монолог всегда диалогизирован», для него важна позиция слушающего, ибо она корректирует поведение говорящего» (Земская, Китайгородская, Ширяев 1981: 16). Таким образом, для разговорного монолога признаки автосемантичности, непрерывности и подготовленности не всегда оказываются актуальными: «устная речь - это обя-
13
зательная импровизация» (Земская 2001: 275). Анализируя разговорный монологический текст, Н.И. Молчановская приходит к выводу, что и «требование смысловой целостности для разговорного «монолога» не всегда является обязательным; наличие такой целостности во многом зависит от экстралингвистических факторов» (Молчановская 1991: 183). Цементирующая роль в организации разговорного монолога, позволяющая назвать его текстом, по мнению исследователя, принадлежит логическим единствам (Там же).
Исследование художественного текста привело М.М. Бахтина к идее о разной степени диалогичности и монологичности: «...можно сказать, что каждая реплика сама по себе монологична (предельно маленький монолог), а каждый монолог является репликой большого диалога» (Бахтин 2000: 316). Развивая эту мысль дальше, он пишет: «Если б мы глубже вникли в языковую сущность абзацев, то убедились бы, что они в некоторых существенных чертах аналогичны репликам диалога. Это - как бы ослабленный и вошедший внутрь монологического высказывания диалог» (Бахтин 1998: 406). Данное явление автор объясняет диалогичностью всякого понимания (Там же: 399).
Идея М.М. Бахтина о диалого-монологической неразрывности продолжена и в ряде современных лингвистических исследований, касающихся монологической и диалогической речи (Молчановская 1991, Гапеева 2001, Степанова 2001, Жуланова 2002).
Незыблемыми признаками монолога, превращающего диалогическую реплику в монологическое высказывание, являются наличие последовательно развивающейся темы, текстовый принцип организации и, как следствие указанных признаков, длительность и протяженность. Именно поэтому в настоящей диссертации используется определение монолога и монологической речи Т.Г.Винокур (см. ЛЭС и энциклопедию «Русский язык»). Монолог - «форма речи, образуемая в результате активной речевой деятельности, рассчитанной на пассивное и опосредованное восприятие»
14
(Винокур 1990: 310, 1998: 240). «Для монологической речи типичны значительные по размеру отрезки текста, состоящие из структурно и содержательно связанных между собой высказываний, имеющие индивидуальную композиционную построенность и относительную смысловую завершенность» (Там же).
Использование в диссертационном исследовании терминов-дериватов монолог, монологическая речь и монологическое высказывание отражает разные стороны анализируемого явления. Монологическая речь -процесс, «форма речи, образуемая в результате активной речевой деятельности» (Винокур 1990: 310, 1998: 240). Монолог - результат, данность, «значительный по размеру отрезок текста» (Там же: 310, 241). Однако именно термин высказывание, обозначающий «единицу речевого общения», «законченный в смысловом отношении текст», характеризующийся «ориентацией на участников речи», «ситуативностью», «избирательностью» и конкретностью, т.е. принадлежностью к «данному отрезку ситуации, в данных условиях речи и в данный момент» (Гак 1990:90), отражает специфику разговорного монолога. Таким образом, в диссертационном исследовании под монологическим высказыванием (далее - MB) понимается конкретное (в определенной ситуации адресованное кому-л.) проявление монологической речи субъекта в данном конкретном монологе.
Монологические высказывания персонажа художественного произведения, позволяющие представить героя как говорящую личность в изображаемых коммуникативных ситуациях, могут иметь иную разновидность и быть представлены как внутренний монолог, который, по мнению М.М. Бахтина, является одним из способов диалогизации сознания.
В основу современных психологических концепций внутренней речи положена концепция Л.С. Выготского, который рассматривал внутреннюю речь как «особый план речевого мышления, опосредующий динамическое отношение между мыслью и словом» (Выготский 1982: 353). Ученый противопоставлял ее внешней речи как в структурном, так и в речемыслитель-
15
ном и коммуникативном плане: внешняя речь - это «процесс превращения мысли в слово», внутренняя речь - процесс «испарения речи в мысль», внешняя речь - «для других», внутренняя речь - «для себя» (Там же).
В психолингвистике звено внутренней речи рассматривается в рамках процесса речепроизводства, и, так как порождение речевого высказывания - процесс динамический, речевое действие обычно представляют как иерархию последовательных этапов. Авторы коллективной монографии «Человеческий фактор в языке. Язык и порождение речи» считают, что «речевая деятельность начинается уже тогда, когда активизирующееся сознание принимает решение высказать нечто и когда в преддверии акта речи совершается формирование мысли и планирование речевого высказывания» (Человеческий фактор в языке. Язык и порождение речи 1991: 25). Процессами речепорождения занимались многие отечественные лингвисты и психолингвисты (Леонтьев 1969, 1974, Зимняя 1976, Залев-ская 1982, 1985, 2000, Ахутина 1985).
В собственно лингвистических исследованиях ракурс рассмотрения внутренней речи существенно меняется (см. работы И.Р. Гальперина, Г.В. Гусевой, А.К. Долинина, Е.В. Падучевой). Как предмет лингвистики внутренняя речь изучается на материале вербализованных (художественных) текстов, в которых внутренняя речь представляет собой изображенную условную модель естественного внутреннего монологического высказывания. В отличие от внешних монологических высказываний персонажа, которые воспроизводят в художественном тексте элементы естественной, спонтанной коммуникации, внутренний монолог в естественной ситуации недоступен прямому восприятию. Текстовые фрагменты с внутренними монологами создают уникальную возможность для исследования, поскольку только в художественном тексте эта специфическая форма рече-мыслительной деятельности оказывается вербализованной. Однако, по мнению P.P. Гельгардта, «естественное свое бытие имеет такой монолог не в литературном тексте, а в психике субъекта» (Гельгардт 1971: 64). Следо-
16
вательно, при анализе внутренних монологических высказываний персонажа необходимо «отвлечься от самого писателя, «забыть» автора, действительного «отправителя» всего текста, и подходить к персонажу художественного произведения как к реальному лицу, то есть как к факту» (Караулов 1987: 71).
По определению «Словаря лингвистических терминов» О.С. Ахма-новой, основной характеристикой изображенной внутренней речи считается ее направленность на мыслящий субъект, который одновременно является и адресантом (говорящим), и адресатом (слушающим) (Ахманова 1966: 386). Внутренняя речь может быть также обращена к другому персонажу - воображаемому собеседнику. И, наконец, внутренняя речь, оформленная средствами естественного языка, всегда направлена на читателя, превращаясь таким образом в опосредованно коммуникативную (Гусева 2002: 16).
Привлечение к анализу внешних и внутренних монологических высказываний персонажа позволяет сопоставить концептуально значимые семантические связи слов, выявленные в лексической структуре монологических высказываний одного или другого типа.
Исследование семантических связей слов в художественном тексте позволяет говорить об одном из важнейших качеств его лексической организации - системности. «Системность лексической организации художественного произведения есть качество, не только имманентно свойственное данному уровню текста, но и осознаваемое прямо или косвенно коммуникантами с разной степенью полноты как взаимосвязь и взаимозависимость слов в рамках целого, их обусловленность идейно-художественным замыслом, мотивированность авторской интенцией» (Болотнова 1992: 142). Текстовая системность не противоречит языковой системе, а во многом опирается на нее. Более того, лексическая структура художественного текста организована в своей структуре теми же «измерениями», которые
17
приняты для системной организации лексики: парадигматическими и синтагматическими отношениями.
Таким образом, функциональные свойства слова в тексте складываются «с двоякой обусловленностью» (Степанова 1988: 46). «Эти свойства определяются общими качествами слова как единицы лексической системы и уточняются свойствами слова, которые в определенной системе зависимостей складывается у него в самом тексте» (Там же: 47). Большое внимание заслуживают именно те связи слов, которые обнаруживают очевидные несовпадения с лексико-системной предначертанностью. Именно модифицированные семантические связи слов в художественном тексте, реализуя эстетическую функцию, способствуют экспликации авторской интенции.
К постижению лексической структуры художественного текста можно прийти разными путями: «анализируя ключевые слова в образной перспективе целого текста», «изучая функционирование отдельных классов слов и характер их эстетического и смыслового сопряжения» (Болотнова 1992: 142).
Поскольку лексическая структура художественного текста является функционально ориентированной, предметом внимания при анализе художественного текста становятся коммуникативные возможности слова. Изучение семантики функционирующего слова в коммуникативном аспекте - явление в лингвистике достаточно новое и актуальное (см. работы В.В. Степановой, Н.Е. Сулименко, В.Д. Черняк, Р.Л. Смулаковской, Н.С. Болотновой, Л.И. Толстых, Л.Н. Чурилиной, Е.Н. Байбулатовой, Т.С. Ку-саиновой, Л.А. Лавровой, Е.Л. Гапеевой и др.).
В диссертационных исследованиях Л.Н. Чурилиной (1994) и Е.Н. Байбулатовой (1997) при изучении лексической структуры персонажной речи было введено в научный оборот понятие текстовой лексико-тематической группы. Это же понятие, только в масштабе лексической структуры всего художественного произведения, используется и в диссер- |
