Введение
Проблема детского призрения существовала на всем протяжении истории России. Парадигмы помощи детям менялись в зависимости от роли государства, социально-политической ситуации в стране, влияния церкви на социальные институты, степени вовлеченности общественности в разработку механизмов социальной защиты и поддержки. На современном этапе происходит пересмотр концепции государственного социального обеспечения и актуализируется проблема внедрения полисубъектной системы по оказанию социальной помощи наиболее незащищенным категориям населения, прежде всего детям. В связи с этим необходимо научное осмысление исторического опыта социального призрения детей, включавшее в себя в начале XX века четыре основных социальных института: государство, церковь, органы местного самоуправления и общественно-частные благотворительные учреждения. Сочетание
государственного управления и частной инициативы позволило использовать как традиционные, так и инновационные формы и методы в деле призрения детей, способствовало значительному расширению категорий призреваемых. При оформлении новой концепции социальной работы в Российской Федерации и на Европейском Севере важно учесть наработанные традиции, которые интересны своими попытками разрешения противоречий межуровневого взаимодействия в сфере детского призрения, апробацией системы рациональной помощи и поддержки, сутью которой являлось приближение благотворителей к призреваемым, учет и обследование условий жизни, преимущественное и непрерывное призрение детей, подготовка их к самостоятельной трудовой деятельности.
Изучение данного опыта способствовало бы выработке взвешенной и эффективной политики социального взаимодействия государственных и негосударственных институтов в области оказания социальной помощи и поддержки нуждающимся. В настоящее время государственные структуры федерального и регионального уровней осознали необходимость создания высокоорганизованной комплексной системы, в которой региональные и местные
организации обладали бы широкой автономией и имели возможность применять формы самоуправления в различных сферах жизнедеятельности, в том числе и в сфере социальной защиты и поддержки детей. Однако в настоящее время нет целостного представления о системе призрения детей, которая существовала до 1917 года.
Хронологические рамки исследования определены последней четвертью XVIII — началом XX века. Нижняя граница соответствует оформлению системы детского призрения. Общинно-родовые принципы попечения о детях дополняются целенаправленной защитой и поддержкой со стороны государства. С зарождением капиталистических отношений подходы к организации общественного призрения детей претерпевают изменения: происходит оформление общественно-государственной модели помощи, основанной на принципах децентрализации и индивидуализации. Верхняя граница определена началом Первой мировой войны, которая привела к радикальным изменениям в системе социального призрения детей.
Территориальные рамки исследования охватывают Архангельскую и Вологодскую губернии, т.е. гео1рафический регион Европейского Севера России. В научной литературе нет единой точки зрения по районированию территории Европейской части Российской империи в XIX - начале XX в. Существует две основные точки зрения по этому вопросу. Как отмечает Д.И. Пинаевский, в основу обоих были положены естественные (природно-климатические) и хозяйственные особенности районов.1
Первый способ районирования был предложен российским географом и статистиком П.П. Ссменопым-Тян-Шанским.2 Он делил территорию Европейской России на 12 областей. Архангельская и Вологодская губернии были объединены в Крайнюю северную область, а Олонецкая губерния отнесена к Приозерной области, в которую вошли также Петербургская, Новгородская и Псковская губернии. Данное районирование стало основным в дореволюционной правительственной статистике. В советской исторической, историко-демографической и статистической литературе районирование, предложенное
Семеновым-Тян-Шанским, было использовано А.Г. Рашиным, П.М. Трофимовым и В.М. Кабузаиом.3
Второй способ разделения губерний Европейской России на географо-хозяйственные районы был разработан В.И. Лениным.4 Согласно этому способу, 50 губерний Европейской России были разделены на 9 районов, объединенные в 3 группы. К девятому району были отнесены три губернии: Архангельская, Вологодская и Олонецкая. Предложенное районирование являлось основным в советской исторической и историко-демографической литературе.5
В обоих способах группировки северных губерний есть сильные и слабые стороны. В нашем исследовании представляется целесообразным рассмотрение Европейского Севера как совокупности административно-территориальных единиц Архангельской и Вологодской губерний, так как они близки в рассматриваемый период по социальному составу населения, природно-климатическим и экономическим условиям.
Архангельская и Вологодская губернии образовались из наместничеств — Архангельского и Вологодского соответственно — в 1796 году.6 Эти две губернии являлись самыми обширными и в то же время наименее населенными в сравнении с другими губерниями европейской части России.7 Площадь Архангельской
О Q
губернии исчислялась в 742 759 кв. версты. Плотность населения была равна 0,5 человека на 1 кв. версту. 10 Вологодская губерния занимала 353 349 кв. версты," и плотность населения составляла здесь 3,8 человека.12
Изначально Архангельская губерния состояла из семи уездов: Архангельского, Онежского, Холмогорского, Шенкурского, Пинежского, Мезенского и Кемского. В 1883 году был восстановлен Кольский уезд, ликвидированный в 1859 году (в 1899 году переименованный в Александровский).13 В 1891 году из Мезенского уезда выделяется Печорский уезд.14 К началу XX века Архангельская губерния состояла из 9 уездов.
Вологодская губерния на протяжении всего рассматриваемого периода делилась на 10 уездов: Вологодский, Грязовецкий, Кадниковский, Вельский, Устюжский, Тотемский, Никольский, Сольвычегодский, Яренский и Усть-Сысольский.
Основная часть населения Европейского Севера России относилась к крестьянскому сословию, проживавшему в сельской местности — около 94 % по переписи 1897 года. В начале XX века показатели существенно не изменились. В 1913 году к крестьянскому сословию принадлежало 93 % населения региона.15 Эти данные свидетельствуют о ярко выраженном аграрном характере экономики и о незначительной роли промышленного и торгового капитала в социально-экономическом развитии северных губерний, что, в свою очередь, отражалось на показателях благосостояния населения и возможности использования свободного частного капитала на общественное призрение.
Процесс изучения проблемы детского призрения в России делится на несколько периодов. На первоначальном этапе (1818 — 1917 гг.) вопросы социальной поддержки и защиты детей рассматривались в контексте изучения общественного призрения в целом. Первые попытки осмысления становления государственного института поддержки нуждающихся в России были предприняты в начале XIX века. В работе «Об общественном призрении в России»1 ученый А. Стог предложил периодизацию становления национальной системы социального призрения с X по XVIII в. Анализируя отдельные законодательные акты, принятые до начала XIX века, автор отмечает особенности государственного подхода в сфере социальной защиты и поддержки детей. Системный характер изучения социального призрения в отечественной историофафии намечается в последней трети XIX века. В этот период начинает оформляться научное знание об общественном призрении и благотворительности. В контексте изучения развития российской системы общественного призрения затрагиваются отдельные аспекты детского призрения. История становления и развития благотворительности с языческих времен до конца XIX века в целом по России нашла отражение в исследовательских работах В. Герье, Н. Исакова, П. Лыкошина и Е. Д. Максимова.17 В этих научных трудах приводится периодизация российской благотворительности, показана эволюция взаимодействия государственного призрения и частной благотворительности, отражена роль церкви в оказании социальной помощи нуждающимся. В частности, в работе II. Исакова под общественным призрением понимается «законом установленная, организованная
общественная помощь, приходящая ... из-за расчета экономических государственных выгод».18 Наибольший интерес в отечественной историографии представляют работы Е.Д. Максимова. Им была изучена история становления государственного призрения.19 Особое внимание он уделил деятельности первых государственных институтов социальной поддержки и помощи — Приказов общественного призрения.20 Систематизируя общероссийский опыт, Е.Д. Максимов приводит отдельные статистические данные и но губернским Приказам Европейского Севера России. Впоследствии в связи с развитием полисубъектного характера социальной помощи в России в конце XIX — начале XX в. исследователь останавливается на изучении проблемы межуровневого взаимодействия субъектов светского призрения. Па основании анализа состояния общественного призрения в России па рубеже веков Е. Максимов выделил три сложившиеся системы светской помощи: государственное призрение, земская помощь и частная благотворительность.21 Государственное призрение, по его мнению, осуществляло «законодательное регулирование и общее руководство дела помощи», а также было непосредственно представлено в губерниях, где не были введены земские учреждения. Сравнивая значимость трех подсистем общественного призрения, автор отмечает, что в начале XX века «значительную роль играет частная благотворительность, так как ни для государства, ни для земской помощи еще не сложились благоприятные условия».22 Отдельно им была проанализирована деятельность земских учреждений Российской империи в сфере детского призрения и дана сравнительная характеристика состояния общественного призрения в земских и неземских губерниях. В этих работах были даны отдельные сведения и по Европейскому Северу России. Автором выявляется «несомненный и значительный рост дела призрения в земских губерниях и упадок его, даже сравнительно с дореформенным временем, в иеземских губерниях».23
Изучение проблемы взаимодействия различных субъектов в сфере общественного призрения рассматривается в работах П. И. Георгиевского и П. Горностаева.24 В частности, в работе П. И. Георгиевского дано обоснование разделения сфер деятельности частной благотворительности и государственного призрения. Он отмечал, что при оказании адресной помощи желательна частная
10
благотворительность, оговаривая при этом, что четких границ между частной и общественной благотворительностью провести нельзя. Сфера деятельности государственных органов выявлялась, по мнению П. И Георгиевского, «при ограничении прав личности, применении репрессивных мер и даже иногда лишении свободы».25
В связи с активизацией православного духовенства в деле общественного призрения и созданием особых структур — церковно-приходских нопечительств во второй половине XIX века возникает необходимость рассмотрения их взаимодействия с остальными субъектами общественного призрения. Анализируя общее состояние церковно-приходских попечительств, исследователи отмечали основное противоречие, обусловленное, прежде всего, двойственным характером «Положения о приходских иопечительствах при православных церквах», принятого в 1864 году.26 Как отмечал Е.Д. Максимов, «оно (Положение - Л.Х.) заняло неопределенное промежуточное место между двумя началами». С одной стороны, духовенство и епархиальные власти пытались самостоятельно управлять своими капиталами, с другой — «было очевидно, что без участия добровольных деятелей - прихожан — общественная жизнь приходских организаций невозможна». 7 Мнения исследователей об эффективности деятельности приходских институтов в начале XX века кардинально противоположны. Е.Максимов считал, что «благотворительная деятельность приходских поиечительств, оторванных на практике от земской жизни, незначительна и даже ничтожна». Другая точка зрения представлена в работе В. Андерсена. Он отмечал, что «в поиечительствах проявляется наиболее организованное участие духовенства в деле благотворения, и они с председателями из священников подают признаков жизни больше, чем такие же учреждения со стоящими во главе их светскими лицами».29
Помимо исследований, посвященных рассмотрению организационно-правовых основ общественного призрения в конце XIX века появляются работы, открывающие новое направление в отечественной историографии. Они посвящены изучению отдельных социально незащищенных групп населения, в том числе и детей. Первоочередное внимание уделяется рассмотрению организации призрения
II
наиболее «проблемных» категорий детей. Исторический аспект призрения незаконнорожденных детей и подкидышей представлен в исследованиях М. Д. Ван-Путерена, Н.А. Засецкого, И.М. Радецкого, М. Ошанина.30 В частности, в работе И.М. Радецкого рассматривается поэтапное развитие организации призрения подкидышей как в России, так и за рубежом, выявлены специфические особенности, характерные для каждого из этапов. Однако историческое освещение организации социальной помощи детям не преследовало научного осмысления данной проблематики и носило информационный характер.
По мере накопления практического опыта в деле детского призрения выявляется системность в подходе к изучению его отдельных аспектов. Одним из первых, кто обратился к рассмотрению организации призрения детей уездными земствами, был М.Д. Ван-Путереи.31 В его работах были даны сведения о деятельности яслей-приютов для незаконнорожденных детей, созданных в земских губерниях Российской империи, в том числе и в Вологодской губернии. Детальный анализ организации общественного призрения незаконнорожденных детей в земских губерниях представлен в работе Н.Л. Засецкого «О призрении незаконнорожденных детей». В зависимости от организации призрения незаконнорожденных все земства разделяются им на 3 категории. В первую группу входили земства, выделяющие значительные денежные средства, во вторую - земства, в которых «призрение в очень скромной денежной единице фигурирует в числе ежегодных расходов и, наконец, третья группа вообще не уделяет внимания данному вопросу». 32 В начале XX века проблема изучения организации призрения незаконнорожденных и подкидышей в земских губерниях была продолжена в работе М. Ошанина. Он отмечал, что земства «с каждым годом отдавали значительную часть средств разным отраслям и видам призрения и благотворительности».33 Исследователи не ставили задачу сравнительного анализа состояния детского призрения в той или иной губернии. В работах были представлены лишь фрагментарные данные по Вологодской губернии в контексте общероссийских показателей. На региональном уровне специальных исследований, посвященных рассмотрению организации детского призрения, не проводилось.
12
Специфическое направление в изучении детского призрения представлено работами, освещающими деятельность отдельных обществ и учреждений, в том числе Ведомства учреждений императрицы Марии,34 а также региональных благотворительных учреждений,35 которые были написаны в жанре исторического очерка.
Таким образом, в России на первом этапе изучения были сформулированы основные теоретические положения по социальной поддержке и защите детей. Однако все теоретические наработки по данной теме касались, прежде всего, их возможности использования на практике, так как в основном разработкой проблематики детского призрения занимались деятели общественного призрения. Аспекты изучения призрения отдельных категорий детей с исторической точки зрения носили фрагментарный характер и не получили должного научного осмысления. Авторы выявляли общероссийские тенденции в развитии системы детского призрения и не преследовали цели детального рассмотрения региональных особенностей эволюционного развития системы социальной помощи и поддержки детей. В работах даны лишь краткие сведения по отдельным детским заведениям, действующим на территории Европейского Севера России.
Второй период (1918 - начало 1990 гг.) характеризуется изменением приоритетов исторической науки. На первое место выдвигается тема классовой борьбы, и в этом контексте переосмысливается социальное призрение детей, которое оценивается как несоответствующее «социалистическому пониманию задач».36 Эпоха социализма требовала «воспитания новых черт и преодоление старых привычек, унаследованных от классового общества».37 В связи с тем, что система детского призрения «в духе коммунистической идеологии» только оформлялась, и шли поиски новых подходов в сфере социальной защиты и поддержки детей, использовались традиции, наработанные предыдущими поколениями. Однако их освещение преподносилось с точки зрения «исторического настоящего».38 Впоследствии происходит кардинальное переустройство системы помощи. Социальное обеспечение утверждается в качестве основополагающего вида и предполагает безусловную защиту детства со стороны государства. В связи с этим изучение исторического опыта
13
полисубъектной системы социального призрения детей теряет свою значимость и не выделяется как самостоятельный предмет исследования. Отдельные фрагментарные характеристики деятельности дореволюционных ведомств и учреждений носили негативный оттенок, так как «они насаждали феодально-крепостническую идеологию и служили целям укрепления господства эксплуататоров».39 В региональных исследованиях обобщающего характера тема социального призрения детей и вовсе не затрагивалась.40
Новый этап в изучении российского исторического опыта организации общественного призрения начинается с начала 1990-х годов. Это связано с социально-экономическим преобразованиями, происходящими в российском обществе. В настоящее время намечаются поиски новой концепции создания разноуровневой структуры социальной поддержки, включающей в себя как государственные, так и негосударственные институты. В связи с этим возрастает интерес к изучению российского опыта общественного призрения. Отечественная историография пополнилась целым рядом серьезных обобщающих работ, в которых этапы становления и развития социального призрения получают новое историческое осмысление. В исследованиях российских историков — Л.В. Бади, В.Н. Егошиной, П.И.Нещерегнего, М.В. Фирсова, Е.И. Холостовой, 41 показан генезис отечественных форм социальной поддержки в России, выявлены общие тенденции развития социального призрения, в том числе и в сфере детского призрения. Особо выделяется работа М. В. Фирсова, в которой представлена периодизация социальной помощи с точки зрения «глобальных исторических факторов». Согласно данной периодизации, со второй половины XVII века в России начинается период государственного призрения, продолжавшийся вплоть до середины XIX века. Со второй половины XIX века в стране наступает новый период — период общественного и частного призрения.42 В процесс оказания социальной помощи были вовлечены многочисленные правительственные и неправительственные благотворительные организации, использующие новые способы оказания помощи нуждающимся детям. Во многом это было обусловлено проведением либеральных реформ и учреждением земств. В связи с этим следует отметить труды Н.Л.Емельянова, В.В. Еремяна, Л.Л. Жуковой, JI.E. Лаптевой, М.В.
14
Федорова и других,43 которые посвящены изучению деятельности местных органов управления, в частности, земских учреждений. Сквозь призму обобщения опыта деятельности и оценки их практической значимости, авторы касаются и вопроса о вкладе земств в развитие общественного призрения. Однако основное внимание акцентируется рассмотрению организационной роли местных органов управления в двух сферах жизнедеятельности общества — здравоохранении и образовании. Эта тенденция наблюдается и в региональных исследованиях.44
Особенности функционирования общественно-государственной системы социального призрения на Европейском Севере России с учетом влияния земского самоуправления в последней трети XIX - начале XX в. были выявлены в исследовании Г.Д. Курмановой.45 В работе дан сравнительный анализ состояния призрения детей и взрослых в Архангельской и Вологодской губерниях. Узкорегиональная специфика организации социальной помощи населению представлена в работе Н.И. Суркова, положившей начало изучению социального призрения в Коми крае .46
Попытки детального рассмотрения проблемы социальной защиты детей с конкретизацией категорий и способов оказания помощи в отечественной историографии единичны. Заслуживает внимания работа В.II. Егошиной и П.В. Елфимовой, в которой дана общая характеристика организации детского призрения на рубеже XIX - XX века.47 Изучение особенностей защиты и поддержки конкретной категории - детей-сирот - нашло отражение в работе A.M. Нечаевой.48
Благодаря исследованиям О.Е. Бондареико, ЕЛО. Колебакиной, Л. Люосевой, Т.А. Палыпиной и Н.И. Суркова49 выявляются особенности социальной защиты и поддержки детей на региональном уровне. Был введен в научный оборот значительный фактический материал. Однако при анализе степени разработанности проблематики в региональной литературе выявляется их узкотематический характер. Большинство исследований посвящено рассмотрению отдельных аспектов социального призрения детей: деятельности заведений, конкретных категорий, а также отражению государственно-общественного направления в сфере детского иризрения.
15
Повышение роли православия в современной общественной жизни России усиливает интерес и к изучению истории социального призрения духовенства с точки зрения новых исторических реалий.50 Различные аспекты социальной деятельности церкви в отечественной историографии анализируются в ряде научных исследований.51 Согласно авторской концепции Д.А. Пашенцева, вклад русской православной церкви в развитии системы общественного призрения «во многом определялся ее положением в системе властных отношений». Исследователь подчеркивает, что к середине XIX века церковь «фактически стала частью государственного аппарата, и Синод проводил политику правительства во всех сферах, в том числе и в области общественного призрения».52
Тема участия православной церкви в деле оказания социальной помощи нуждающимся находит отражение и в региональных исследованиях Л.П. Рощевской, Н.И. Суркова, М.В. Хайдурова и других.53 Эти работы открывают доселе малоизученную страницу в историографии Республики Коми — социальное служение церкви, включавшее в себя и оказание помощи детям.
Анализ отечественной историографии показывает, что происходит расширение круга изучаемых проблем по истории социальной работы, в научный оборот вводится новый, разнообразный фактологический материал. Тем не менее при всей методической и информационной ценности опубликованных работ остается неизученной эволюция детского призрения на Европейском Севере России в последней четверги XVIII — начале XX века. В связи с этим научное изучение и осмысление региональных особенностей становления и развития системы детского призрения с учетом динамики развития общероссийского опыта, обобщенный анализ деятельности всех субъектов социального призрения представляет интерес как с познавательной, так и с практической стороны.
При изучении темы использовался обширный комплекс источников, который включает в себя архивные и опубликованные материалы. Значительная часть материалов выявлена впервые и извлечена из центральных и местных архивов. В работе использованы архивные материалы Российского государственного исторического архива,54 Национального архива Республики Коми,55 государственных архивов Архангельской56 и Вологодской областей.57
16
Все источники в зависимости от происхождения и формы отражения исторических реалий можно объединить в несколько групп: законодательные и нормативные акты, делопроизводственная документация, материалы статистического характера и материалы периодической печати.
Первую группу источников составляют законодательные документы, куда входят законы, регулирующие всю сферу социального призрения, положения, определяющие компетенцию местных органов самоуправления (земских и городских), положения и правила, регламентирующие деятельность благотворительных организаций, в том числе и конкретных ведомств.
В работе использовались, прежде всего, законодательные акты, помещенные в «Полное собрание законов Российской империи» и в «Свод законов Российской империи». Первым законодательным актом, регулирующим деятельность институтов социальной поддержки населения — Приказов общественного призрения, — является указ «Учреждения для управления губерний Всероссийской империи».58 В нем отражена специфика структуры государственного призрения, определены административно-организационные основы Приказов. Кроме того, в данном указе отражена регламентация деятельности первых сословных учреждений опеки и попечительства — дворянской опеки и городского сиротского суда. Особенности установления опекунства и его виды подробно представлены в «Законах гражданских и межевых».59
Специальным законодательным актом, регулирующим социальное призрение в Российской империи, являлся «Устав об общественном призрении».60 В нем содержатся основополагающие положения об управлении общественным призрением, его организации на местном уровне, способах и видах этого призрения, регламентируются отдельные вопросы управления благотворительными учреждениями, в том числе правила приема и содержания нуждающихся категорий детей. «Устав общественного призрения» со времени первой редакции, утвержденной в 1775 году, неоднократно дополнялся новыми положениями. Однако основные принципы, заложенные при Екатерине II, оставались неизменными. В связи с этим Устав подвергался критике со стороны государственных и общественных деятелей конца XIX - начала XX в., так как не
17
отражал объективных изменений, происходивших в области общественного призрения. В первую очередь, это касалось разграничения функций призрения между государственными органами власти и территориальными структурами управления. В «Уставе» не было четкой регламентации их деятельности, и соответственно не определялась степень ответственности каждой из сторон. Во-вторых, отсутствовала информация об источниках финансирования и путях расширения возможностей поиска средств благотворительных учреждений.
Деятельность органов местного самоуправления (земских и городских) регулировалась особыми «Положениями» о губернских и уездных земских учреждениях, принятыми в 1864 и в 1890 годах, а также «Городовым положением» 1870 и 1892 годов. В области общественного призрения деятельность земских и городских органов управления регулировалась действующим «Уставом об общественном призрении».61
Взаимодействие православных конфессиональных структур и светских органов в сфере общественного призрения было отражено в действующих «Уставах общественного призрения», а также в «Положении о приходских попечительствах при православных церквах».62
Регламентация деятельности благотворительных обществ, помимо общих «Уставов об общественном призрении», осуществлялась особыми положениями и правилами. В связи со спецификой деятельности Ведомства учреждений императрицы Марии, занимавшего центральное место в деле детского призрения, выделяются нормативные документы, разработанные Комитетом этого Ведомства. «Положения о детских приютах» были приняты в 1839 и 1891 годах.63 Они носили нормативно-рекомендательный характер и являлись одним из основополагающих документов при организации детских учреждений в i-уберниях Российской империи. В 1897 году были разработаны «Нормальные» и «Примерные Уставы». Они определяли правила создания, цели, задачи и состав органов управления отдельных благотворительных обществ.64 В 1906 году был принят еще один законодательный акт — «Временные правила об обществах и союзах», предусматривающий регулирование деятельности всех благотворительных объединений.65 |
